19. День первой жатвы

      Этот день должен был принадлежать только им. Лугнасад, день Ламмас, время первой жатвы. Перси очень удачно получил выходной и собирался воспользоваться им по полной, а заодно — отвлечься от всего, что происходило вокруг. И порадовать Одри; на Лугнасад не было принято дарить подарки, но он часто дарил ей что-то без повода, а теперь повод еще и появился. Перси выбрал для нее набор зельеварения — более удобный и большой котел, сделанный по всем необходимым стандартам, разнообразные колбы, реторты и весы, и разнообразные ингредиенты — некоторые у нее могли еще не заканчиваться, но лучше пусть будет больше, чем не будет совсем. Ко всему этому — еще две книги про зелья, где было много всего, что пригодилось бы и обычному человеку.       Дома все благоухало выпечкой; Лугнасад был праздником урожая, в особенности хлеба, и Одри суетилась на кухне, замешивая тесто для очередного пирога. На столе стояла миска с будущей начинкой — перетертыми в джем ягодами черники. Перси подошел к ней со спины, поцеловал в макушку — она возмущенно ойкнула и развернулась.       — А если бы я тебя ножом пырнула от неожиданности? Говорила же — не подкрадывайся!       — Я бы увернулся, — сказал Перси. — И ты не держишь нож.       — Сейчас нет, — Одри подняла руку, рассматривая запачканные пальцы. — Просто тесто.       Чуть наклонившись, Перси прихватил губами ее палец, слизывая это сладкое тесто. Одри вспыхнула.       — Ты что?       — Ничего, а что? Или ты не можешь сделать перерыв?       Подарок стоял в прихожей, и, чтобы его вручить, времени оставалось много. В духовке, как заметил Перси, ничего не пеклось — некоторые пироги остывали, уже готовые. Одри поняла намек, и ее улыбка стала игривой.       — Думаю, ненадолго…       — А если надолго? — положив руки ей на талию, Перси повернулся так, что Одри оказалась у края стола. Заведя руку за спину, она отодвинула в сторону пирог.       — Если надолго, то ужин будет поздним.       — Прекрасно, — шепнул он ей в губы, прежде чем накрыть поцелуем. Одри ответила, приоткрыла рот, позволяя скользнуть внутрь языком. Перси провел ладонями по ее спине — и решительно потянул вниз мягкие домашние штаны. Белья на ней не было; очевидно, она знала, чем закончится этот вечер. Или с чего начнется. И она точно знала, что это заводит его с полоборота.       Разорвав поцелуй, Перси опустился на колени. Одри оперлась бедрами о край стола, развела ноги, и его язык оказался между них, в ней, в уже разгоряченном нутре. Выгнув спину, она закрыла глаза, но открыла снова — было слишком соблазнительно смотреть. Слишком возбуждающе. Ее пальцы запутались в его волосах, направляя, прижимая сильнее, заставляя ускорить движения, выписывая какие-то знаки. Когда он добавил палец, Одри тряхнуло, мышцы сократились, расслабились, она протяжно застонала, опираясь на стол. Перси встал — глаза потемнели, на губах блестели ее соки, волосы растрепались. Таким она любила его больше всего, хотя… она любого его любила.       — Пойдем в спальню?       — Если ты хочешь, — Перси поцеловал ее в шею, и от одного прикосновения по телу вновь пробежали мурашки.       — Нет, — сказала Одри. — Не хочу. А стол выдержит?       — Выдержит.       — Благодаря магии? О-о! — озарила ее догадка. — А существует магия для… ну… для секса?       Перси удивленно моргнул, даже прекращая осыпать поцелуями ее ключицы. О такого рода магии он никогда не задумывался, и ее вроде бы не существовало, хотя некоторые заклинания можно было применить и в постели, но это вряд ли понравилось бы Одри, да и ему тоже. Они изучали друг друга во всем, в том числе в этом, и поняли, что обоим нравится нежный секс.       — Не знаю, — сказал он.       — Ну и ладно, только не отвлекайся!       На ней все еще была футболка; чтобы было проще ее снять, Одри подняла руки. Перси по очереди поцеловал напряженные соски, отвлекся, чтобы избавиться от штанов. На презервативы они больше время не тратили — Одри узнала о специальном заклинании, а наложить его было быстрее.       — Смотри на меня, — попросила она, когда он начал входить. — Смотри… о-о!       Войдя сразу на всю длину, Перси начал двигаться, не отводя глаз — в последнем было что-то особенно возбуждающее. Соединение взглядов пьянило не меньше соединения тел. Одри обхватила ногами его талию, застонала ниже, и он тоже не сдержал стона, ускоряя движения. Она первой потянулась за поцелуем, забыв о своей же просьбе смотреть в глаза, крепко обняла за шею, укусила за плечо, просто чтобы оставить метку на коже.       Еще несколько толчков, и Одри снова задрожала, тесно сжимая Перси изнутри. Он кончил сразу же, но успел выйти из нее — неважно, под чарами или нет, казалось неправильным делать это иначе.       — Выходи за меня замуж, — сказал первое, что пришло в голову. То, что вертелось в мыслях последний месяц. Было чудовищно странно думать о таких вещах, когда шла магическая война, но… но Билл женился, Билл, состоящий в Ордене прямо, а не тайно и косвенно. Во время первой войны с Волдемортом тоже многие члены Ордена женились, а у кого-то даже рождались дети — Гарри, Невилл…       — Что? — опешила Одри.       — Выходи за меня замуж, — повторил Перси. — То есть… если хочешь, я буду счастлив.       Предложение было слишком внезапным, он это понимал и согласия прямо сейчас не ждал. Одри смущенно покраснела.       — Разве это подходящее время…       — Нет, совершенно не подходящее, — признал Перси. — Но я действительно был бы самым счастливым человеком, если бы смог на тебе жениться.       — Я бы тоже была счастлива, — сказала Одри. — Но все это в мире магии… а еще мои родители… бабушки, дедушки… они знают, что у меня есть парень, но если я возьму и скажу им, что теперь у меня есть жених… они захотят с тобой познакомиться, и, наверное, не лучшая идея — чтобы они все сюда приехали. А они приедут…       — Постой, — Перси бережно заключил ее лицо в ладони. — Ты сказала, что тоже была бы счастлива?       Одри кивнула, и по каждой клеточке его тела растеклось теплое ощущение искренней радости. Это невозможно было держать внутри, никак не выразив, и они были слишком близко… подхватив Одри под бедра, Перси понес ее к спальне. Она засмеялась, крепче обняв за шею, шепнула:       — Может, в ванную?       Круто развернувшись, он открыл дверь ванной невербальным заклятием. Так же включил воду, становясь вместе с Одри под теплые струи. Она ловко ускользнула из его рук, опустилась на колени, и Перси, прижавшись спиной к кафельной стенке, закрыл глаза, застонал, когда губы сомкнулись на члене, невольно подаваясь вперед. Одри то смыкала губы, то вбирала глубже, то выпускала и вбирала снова, дразнила руками и это сводило с ума. В пояснице собралось миллион иголок, Перси открыл глаза, увидел, что Одри смотрит на него снизу вверх и внутренняя туго сжатая пружина снова разжалась.       Все пироги и остальные праздничные блюда были забыты; из ванной они ушли в спальню. Одри опустилась на кровать, потянула его на себя и он лег сверху. Теперь они не торопились, все было медленно — медленные поцелуи, медленные ласки, медленные движения. Начав ускоряться, Перси повернулся на спину так, что Одри оказалась сверху, и тут же перехватила инициативу, приподнимая и опуская бедра, водя кругами, как в неком танце. Еще немного, и он снова повернулся, задвигался быстрее, доводя до пика ее и себя.       — Кайф, — протянула Одри, сладко потягиваясь.       Перси поцеловал ее в плечо. По всему телу разлилась приятная усталость — давно ему не было так хорошо. Они спали вместе часто, но чтобы настолько… и это было великолепно, а все остальное становилось абсолютно неважно.       — Можешь телепортировать сюда еду? — попросила Одри. — Я напекла брейди, и сделала пирог с малиной, с черникой только не успела… много чего не успела, но абсолютно не жалею.       — Я тоже, — Перси снова поцеловал ее в плечо. — Акцио брейди и пирог с малиной.       Блюда влетели в спальню так торжественно, словно несли на себе не обычную выпечку, а королевский хаггис. Брейди оказались мясными небольшими пирожками, очень вкусными — только откусив кусочек, Перси понял, как проголодался.       — А что значит «телепортировать»? — спросил он.       — Ты не знаешь? То, что ты сейчас сделал. Но в… обычном мире такую способность чаще называют телекинезом, телепортация — это когда ты вдруг появляешься из ниоткуда в прихожей или где-нибудь еще.       — А-а…       — Мне кажется, это самая лучшая магия. Самая удобная. Не хочется вставать и идти на кухню — взял и телепортировал к себе еду, и все.       — Угу, это удобно, — не стал спорить Перси.       — Как и перемещения в пространстве. Иногда очень сложно добраться куда-то в транспорте — стоишь в пробке и стоишь… а так — вжух — и ты там, где нужно.       — Это не так легко. Мы сдаем специальный экзамен по аппарации только после совершеннолетия, с нами работает особый инструктор, и если делать это спустя рукава… это может иметь последствия.       — Если водить машину, как придется — это тоже будет иметь последствия, — Одри пожала плечами. — Иногда фатальные. Поэтому и нужно соблюдать правила.       — Когда мой старший брат Чарли сдавал экзамен на аппарацию, он не справился с первого раза, — вспомнил Перси. — Улетел на пять миль дальше, чем было нужно, и свалился прямо на голову почтенной леди в супермаркете.       Одри фыркнула от смеха.       — Но с ней же все было в порядке?       — Да, конечно. Он и не на нее упал, просто рядом. Даже стирателей памяти вызывать не пришлось, все решили, что он молодой неопытный сотрудник, который полез расставлять товары на верхние полки и споткнулся.       В последний раз Перси видел Чарли, когда все они посетили Чемпионат мира по квиддичу — казалось, это было в другой жизни. Именно на чемпионате мир и начал разламываться на части — когда неизвестные люди в масках подняли суматоху в палаточном городке… подвесили в воздухе семью магглов… кто-то призвал Черную Метку… Перси обнял Одри одной рукой, привлекая к себе — сидеть в обнимку было спокойнее.       — А ты сдал с первого раза?       — Я с первого. И Билл, и близнецы. Не знаю, почему у Чарли не получилось, не сказал бы, что он в чем-то хуже. Он отлично учился и был старостой и капитаном команды по квиддичу. И Билл был старостой, не только Гриффиндора, но и всей школы, а вот в квиддич не играл.       — А ты? — снова спросила Одри.       — Я… я был старостой. И Гриффиндора, и школы.       Это было его достижение, которым Перси гордился — просто так старостами не назначают, и все же радость от успеха постоянно была испорчена. Да и хотел ли он этого сам? Узнав, что Чарли получил значок, мать была счастлива — «уже второй староста в семье!» Когда Перси, приезжая на каникулы, рассказывал, что у него высокие баллы и видя те самые баллы воочию, хвалила его и обязательно добавляла — «может, и ты станешь старостой…» Это слово повторяли так часто, что оно въелось в подкорку.       — А в квиддич не играл?       — Нет. Мне никогда не нравился квиддич. Ну… не настолько, чтобы сходить с ума, хотя если побеждала наша сборная, было приятно.       Одри немного помолчала.       — И… в Хогвартсе у тебя была девушка? Нет, — тут же перебила она саму себя. — Зря я спрашиваю. Зачем мне это знать, прошлое остается в прошлом.              — Угу. Зато я знаю, что у тебя был парень. И сам своими руками тебя у него увел, — усмехнулся Перси.       — Это тоже в прошлом, — Одри легонько щелкнула его по носу. — Но выглядел ты тогда очень круто.       Он хотел снова ее поцеловать, но внезапно спальню озарила вспышка света, и перед кроватью возник светящийся волк, и только когда волк заговорил, Перси понял, что это Патронус Тонкс.       — Министерство Магии пало, — сказал волк (или, скорее, волчица) ее голосом. — Руфус Скримджер убит. Оставайся на месте и жди новых сообщений, ничего пока не предпринимай!       И Патронус растаял.