20. Аберфорт Дамблдор

      — Руфус Скримджер? — тонким голосом переспросила Одри. — Убит?       Перси встряхнул головой. Это походило на начало кошмарного сна. Это и было кошмарным сном. Он не был в восторге от политики Скримджера, но они сработались, они почти подружились, впервые у Перси был такой начальник, с которым он держался почти на равных… С определенной субординацией, без этого никак, но Скримджер вел себя с ним намного более дружески… И если он убит — это не просто убийство, это убийство Министра Магии… Но Министерство пало… Пало? Значит, Волдеморт решился атаковать?       И что делать Перси? Куда аппарировать? Он дернулся куда-то бежать, но на запястье сомкнулись пальцы Одри и это вернуло в реальность. Это и новая вспышка, вслед за которой снова появился Патронус-волчица.       — Жди, ничего пока не предпринимай! — и опять исчезла. Перси перевел взгляд на Одри.       — Они захватили Министерство? — спросила та. — Ну да, именно это они и сделали, я же слышала… Как хорошо, что тебя там не было… что тебе дали выходной…       Перси вряд ли убили бы, но он представил себя в Министерстве во время нападения и его затрясло — он никогда не был боевым магом, ему никогда это не нравилось, он не умел вести магические дуэли… Нимфадора любила свою работу, стала аврором в первую очередь не ради защиты слабых и справедливости, а, как сама говорила — ради этих сражений, а Перси никогда бы не смог. Это было слабостью и трусостью с его стороны — не оказаться там и радоваться, что не оказался? И ненавидеть себя, потому что не оказался? Потому что вместо этого прекрасно проводил время и даже забыл обо всем на свете? Потому что послушно ждет и ничего не предпринимает?       — Перси! — позвала его Одри. — Что теперь… что теперь будет? Ты не сможешь туда вернуться? Может, мы уедем? Вместе? В Шотландию, к моей семье… или просто куда угодно… во Францию, в Норвегию, в Японию!       Перси снова окатило чувство вины — она боялась, а он не мог развеять ее страхи. И увезти подальше не мог — хотел бы, но и оставить своих… просто не мог. Возможно, это тоже было трусостью. Возможно, лучшим выходом было быстро собрать вещи и уехать в Японию, или США, или куда угодно — подальше от Британских островов, подальше от всей Европы — но тогда он окончательно стал бы предателем.       Повернувшись к Одри, Перси прижался лбом к ее лбу.       — Все будет хорошо, — сказал он. — Мы никуда не уедем. Хотя ты можешь, — осенило его.       — Еще чего, — отказалась Одри. — Я не брошу учебу и ни за что не брошу тебя. И я понимаю, ты не можешь уехать, здесь твоя семья…       — Прости, — сказал Перси.       — Нет, ты что, — она мотнула головой. — Ты все правильно делаешь. Если бы ты легко отступился от своих ради меня, я бы была разочарована, а так… я тебя на самом деле уважаю.              Перси горько хмыкнул — уважать его было не за что, но спорить вслух он не стал. В самобичевании, как и в жалости к себе, сейчас не было смысла. Никогда не было смысла.       — Оденусь на всякий случай, — сказал он, неохотно отрываясь от Одри. Та кивнула и тоже принялась одеваться. Когда оба привели себя в порядок, снова появился Патронус Тонкс.       — Спустись во двор, я пришла поговорить, — сообщила волчица, прежде чем растаять.       — Я с тобой, — заявила Одри. Перси не посмел возражать — многих вещей знать ей не следовало, но она была настолько на взводе, что останавливать ее было попросту нельзя. И невозможно.       Вместе они вышли из дома в туманную сырость летнего вечера. Тонкс выделялась в этих сумерках ярким пятном — волосы полыхали алой яростью. Одри она кивнула в знак приветствия и никак не возразила по поводу ее присутствия.       — Ну, короче, вы оба уже слышали, что произошло, — устало сказала она. — После падения Министерства Пожиратели атаковали «Нору»…       — «Нору»?!       — Ничего страшного, все целы и даже дом не пострадал! — быстро сказала Тонкс. — Там как раз проходила свадьба Билла и Флер, я тоже там была. Нас предупредил Кингсли и мы вовремя сбежали, никто не попался, все живы. Кроме Скримджера. Жалко дядьку, он был неплохой, хотя если бы не его нерешительность и попытки продолжать политику Фаджа, только на более жестком уровне — никто бы Министерство и не атаковал. Но он тоже предпочитал не замечать очевидного, вот Пожиратели и зашли туда, как к себе домой.       — Значит, Министром теперь будет он? — похолодел Перси.       — Да щас! — невесело хохотнула Нимфадора. — Вряд ли. Скорее поставит какую-то свою марионетку. Он и так уже Министр, неважно, кто теперь займет это кресло.       — Перси останется там? — спросила Одри. Тонкс посмотрела на нее так, будто только что заметила.       — Конечно. Сейчас нам еще больше нужны наши агенты в Министерстве. Не переживай, то, что там захватил власть Темный Лорд, не значит, что это теперь застенки гестапо или что-то вроде. Для обычных сотрудников ничего не изменится. Я там тоже работаю, хотя в другом отделе.       — А я, получается, останусь младшим помощником новой марионетки, — задумчиво проговорил Перси. — Если меня не переведут или не уволят, но вряд ли уволят…       — Не уволят, — уверенно сказала Тонкс. — А переведут или нет — не знаю, но скорее всего тоже нет. Думаю, Амбридж, как и нам, выгодно, чтобы ты был поближе к Министру.       Амбридж. Перси снова передернуло и желание уехать стало особенно сильным.       — Но пока что лучше всего лечь спать, как бы это ни звучало, — Нимфадора растрепала алые волосы пальцами. — Выпейте оба чего-то снотворного и отдыхайте. И я так же сделаю. Ну, пока.       Она исчезла, не тратя время на другие перемещения. Одри крепко сжала руку Перси.       — Пойдем ляжем спать?       Пришлось согласиться, что это и вправду лучшее, что можно сейчас сделать.

***

      Аберфорт Дамблдор был очень похож на старшего брата — такие же длинные седые волосы и борода, такие же ярко-голубые глаза, и тот пронзительный взгляд, которым он одарил Перси, чем-то напоминал взгляд директора.       — Уизли, — вместо приветствия констатировал Аберфорт.       — Вы знаете обо мне, я полагаю?       — В общих чертах, — Дамблдор-младший сплел тонкие пальцы. — То, что мой дорогой братец сподобился мне сообщить перед тем, как отправился в мир иной, сбросив собственную ношу на остальных.       Перси спрятал удивление, поправляя очки; этот жест часто выручал, если нужно было скрыть выражение лица. Аберфорту явно не нравился его брат, и это было странно… или нет? Если бы они общались, разве в таком случае директор не был бы завсегдатаем «Кабаньей головы», и разве Аберфорт тогда не посещал бы Хогвартс — учеников вне каникул родные и друзья, как правило, не навещали, чтобы не мешать учебе, хотя это и не было запрещено, а приходить в гости к профессорам тем более было можно. Но до недавних пор Перси даже не знал, что у Дамблдора есть брат, и вряд ли только один Перси.       — Садись, — Аберфорт кивнул на высокий стул у барной стойки, за которой стоял. — Огневиски не предлагаю, но, может, сливочного пива?       — Я выпил бы и огневиски, — Перси опустился на стул. — Но для этого не самое подходящее время.              Аберфорт пододвинул к нему бокал, наполненный сливочным пивом, поднял свой, как в знак тоста.       — Что ж… За Скримджера? Говорят, его пытали, но он не сказал, где находится Гарри Поттер. Лучшее, что он мог сделать.       Перси вяло приподнял свой бокал в ответ. Это никак не укладывалось в голове — пытали… убили… Амелию Боунс и Эммелину Вэнс тоже убили, но Перси не знал их лично. И пропавших без вести Фортескью с Олливандером не знал. А Скримджера знал, и впервые смерть в этой новой войне коснулась его напрямую, забрав знакомого.       — Итак, что мы имеем, — протянул Аберфорт, отпив глоток пива. — Гарри Поттер будет кое-что искать — это брат соизволил мне сообщить, хотя что именно, так и не сказал. Но если это что-то, что позволит победить Сам-Знаешь-Кого… и не оружие… Можно догадаться, если просто мыслить логически. Сам-Знаешь-Кто не погиб в восемьдесят первом после того, как в него попала срикошетившая Авада Кедавра. Не погиб и вернулся обратно. Вернулся изменившимся до неузнаваемости, перестав быть похожим на человека… Только одна известная мне магия способна на такое.       — Вы говорите о крестраже?       Аберфорт впервые посмотрел на Перси, а не сквозь него или мимо.       — Вижу, ты тоже умеешь мыслить логически. Да, о них я и говорю… Это темная магия, я бы даже сказал — темнейшая, но почему бы тому, кто называет себя Темным Лордом, не пользоваться именно такой? Вот только, боюсь, речь идет не о крестраже. Не об одном крестраже. Скорее всего, их три, пять или семь — вряд ли больше, но вряд ли меньше. Их может быть и два, впрочем, но сомневаюсь — это не самое магическое число.       — Один крестраж уже был уничтожен, — медленно проговорил Перси. — Дневник, верно?       Аберфорт взглянул на него еще более одобрительно и Перси посчитал нужным добавить:       — Это был дневник, и этот дневник в девяносто втором году овладел разумом моей сестры. Он мало походил на обычный темный артефакт. Джинни общалась с ним, как с живым человеком. Он отвечал ей, не как заколдованная игрушка — он умел критически мыслить, а не использовал общие фразы. Гарри рассказывал, что сражался с молодым Томом Реддлом — тот сказал, что он «его воспоминание». И уничтожили этот дневник, воткнув в него клык василиска…       — Да, так и есть. Уверен, это был один из крестражей.       — Но Гарри должен найти и уничтожить другие. Именно Гарри… С ним точно не стоит пойти кому-то взрослому? Опытному?       — Стоит, но Альбус твердо заявил мне, что Гарри должен сделать все сам…       — Он не будет делать все сам, — Перси устало покачал головой. — Хочет он того или нет. С ним обязательно пойдут Рон и Гермиона. Дамблдор… — было немного странно называть того по фамилии в разговоре с Аберфортом, который носил такую же, но и просто по имени назвать директора Перси было неловко. — М-м… профессор…       — Зови по имени, — махнул рукой Аберфорт, осознав его терзания. — Альбус никогда не любил лишний официоз.       — Альбус… завещал Гарри, Рону и Гермионе некоторые вещи. Я знаю, потому что вначале их проверил Скримджер, и я сопровождал его, когда он вручил им эти вещи.       И влип тогда в очередной отвратительный скандал с семейством, хотя изо всех сил старался вообще с ними не разговаривать и не поддаваться на провокации. Зато пастернак, которым заляпали ему очки кто-то из близнецов либо Джинни, красноречиво подтвердил факт, что они не помирились и в ближайшее время делать это не собираются.              — Какие вещи? — заинтересовался Аберфорт.       — Странные, — честно сказал Перси. — Гарри получил снитч, тот самый, который поймал в своем первом матче, вроде как памятная вещь, но кому нужно завещать треснувший снитч? Гермионе достался сборник сказок Барда Бидля, а вот Рону — уже что-то более полезное, делюминатор… но почему именно Рону, а не Гарри, не представляю. Насколько мне известно, Альбус никогда не был близок с Роном и Гермионой.       — Конечно, он ничего не делает просто так, — Аберфорт цокнул языком. — Тогда сомнений нет, с Гарри пойдут еще двое. Два таких же подростка, как и он сам. В первой войне ставку делали на вчерашних детей, а в этой — даже не на вчерашних… Но все ради великой цели! Ради общего блага!       — Это девиз Гриндевальда? — растерялся Перси.       — Некоторое время это был девиз и Альбуса. Он победил Гриндевальда, заключил того в созданную им же тюрьму, стал героем… но если бы не смерть нашей младшей сестры, Альбус примкнул бы к Гриндевальду, а не стал бы сражаться против него. Он был очарован его идеями и им самим… ладно, — сам себя прервал Аберфорт. — Это неважно. Важно, что будешь делать ты — это ты хочешь узнать? Не беспокойся, твоя девушка не пострадает; Альбус сказал мне о ней. Я забрал его Непреложный Обет. От тебя требуется то же, что и раньше — быть в Министерстве и замыливать Амбридж глаза. И, понятно, докладывать Ордену, если появится важная информация. Точнее, докладывать мне. Вот и все.       Перси пожал руку Аберфорта с искренней благодарностью; забирать на себя чужие Непреложные Обеты было возможно — если маг, давший клятву, понимал, что из-за обстоятельств не сможет ее выполнить. Это был сложный ритуал, но для волшебников уровня братьев-Дамблдоров должен был быть не сложнее акцио, и все же это накладывало на Аберфорта ответственность за человека, которого он даже не знал.       — Спасибо, — сказал Перси.       — И тебе, — Аберфорт невесело улыбнулся. — Альбус рассказал мне про твою ситуацию. На твоем месте я вряд ли стал бы продолжать работать на Орден или Министерство. Я плюнул бы на все и уехал со своей женщиной. В том числе на семью. А ты… думаю, ты поступаешь правильно. Не скажу, что разумно, но правильно… пей сливочное пиво, я что, буду его выливать?       Перси послушно сделал еще глоток, но по внутренностям разлилось тепло вовсе не от напитка.