Рассуди, достойна ли я Твоей бесконечной гордости

      Семь пар виноватых глаз уставились на Эллану. Они сидели на опушке Изумрудного леса, прямо на холодной земле, возле кучи эльфийского корня, даже не успев смыть кровь после тяжёлой битвы. Солнце медленно опускалось за горизонт, освещая последними лучами огромную статую Фен’Харела, что возвышалась позади Леди Инквизитора. — Как это могло случиться? — строгим голосом начала она, потрясая перед собой вялым растением. — Я тысячу раз повторяла! — Эллана подняла эльфийский корень на уровень глаз. — Стебель должен быть крепким, листья упругими, зелёные посередине и светлые по краям, без желтизны. Если есть цветок — такой корень не берём! — Она бросила растение обратно в кучу. — Это так сложно?       Ответом ей была тишина. Спутники молча перебирали собранные растения, стараясь отделить хороший корень от плохого. Казалось, только Варрика забавляла ситуация — он украдкой обменивался смешливыми взглядами с Соласом. — Почему мы вообще этим занимаемся? — первой нарушила молчание Кассандра, сдавленно вздохнув. — Зачем нам вообще эта гора эльфячего корня? — с гримасой недовольства подхватила Сэра. — О, только не это... — простонал Дориан, устало протирая глаза, явно предвкушая дальнейшее развитие событий.       Эллана бросила на них строгий взгляд, по-прежнему сжимая в руке вялый стебель. — Я уже говорила, — медленно произнесла она, словно объясняла ребёнку. — Эльфийский корень — это не просто растение. Его можно есть, пить, лечить им раны. Он долго хранится и совсем не тяжёлый. Мы всегда должны иметь его при себе! — Хранительница Дешанна учит этому даже детей! — хором завершили все, словно по сценарию. — Именно! — с удовлетворением кивнула Эллана. Она обвела взглядом друзей, затем посмотрела на кучу растений. — Ладно, идите. Дальше я справлюсь сама.       С небольшим облегчением спутники начали расходиться, звеня доспехами и шурша тканью. Только Солас остался. Он молча присел рядом и продолжил перебирать корни, не поднимая глаз.       Эллана некоторое время наблюдала за ним, её строгость незаметно сменилась теплотой. Не выдержав нахлынувших чувств, она осторожно подползла к нему на четвереньках и устроилась на его коленях, словно это было самое естественное место для неё.       Солас тихо обнял её, словно давно ждал этого. Где-то вдалеке завыли волки. Эллана вздрогнула. — Тебе не стоит бояться волков, — сказал он, коснувшись губами её лба. — Хищных зверей всегда нужно бояться, — прошептала она, уютно устраиваясь в его объятиях. — Расскажи мне о своих путешествиях в Тени, — попросила Эллана, когда тишина между ними стала слишком долгой. — Я видел пару влюблённых, — Солас заговорил мягко, словно сам вспоминал нечто давнее и болезненное. — Мужчина и женщина. Он был солдатом и ушёл на войну, оставив её дома. Она поклялась ждать его, но одиночество и тоска сломили её сердце. В отчаянии она погрузилась в сон, надеясь, что, когда она проснётся, он снова будет рядом.       Эллана затаила дыхание, чувствуя, что в голосе Соласа звучат не только слова, но и невыразимая печаль. — Мужчина вернулся. Он нашёл её, но не смог пробудить. Годы стали десятилетиями, десятилетия — столетиями. Время размывало контуры мира вокруг, но он не двигался с места. Он охранял её сон, защищал её даже тогда, когда никто не помнил их имён. Рушились города, на месте старых народов возникали новые, но он оставался рядом. Всё, что оставалось ему, — это надежда, что однажды она проснётся.       Солас замолчал на мгновение, затем продолжил, его голос стал чуть тише: — Когда она наконец открыла глаза, он был уже мёртв. Сердце его разорвалось от скорби и ожидания. Но её пробуждение принесло миру новую весну: цветы начали расти там, где она лежала.       Эллана прижалась к нему чуть сильнее, чувствуя, как история словно укутывает её теплом и грустью. — Ты бы ждал меня тысячи лет? — её голос был едва слышен, но Солас услышал каждое слово. — Я ждал тебя больше, — он накрыл её губы поцелуем, таким нежным и трепетным, что Эллана ощутила, что сердце замерло. Но вдруг Солас остановился. Он отстранился, увидев, как по щекам Элланы текут слёзы. — Венан, — прошептал он, его голос дрогнул от тревоги.       Она всхлипнула, пытаясь взять себя в руки, но её боль была слишком сильной, чтобы скрыть её. — Ты мог бы признаться мне этим вечером, — произнесла она дрожащим голосом. — Или в любой другой…       Её слова эхом отозвались в ночной тишине. Солас замер. Он понял, что она знала. С самого начала она знала, что всё это — сон. — В Тени воспоминания остаются навсегда, — голос Соласа звучал мягко, почти мечтательно. Его взгляд устремился куда-то за линию горизонта, словно он видел что-то недосягаемое. — К ним можно возвращаться, напоминать себе, каково это — жить радостно и беззаботно.       Эллана молчала. Она всё ещё сидела напротив него, её лицо всё ещё блестело от недавних слёз. Но в её глазах что-то изменилось. Нежность, всегда сопровождавшая её взгляд, уступила место чему-то другому. Боль и уязвимость теперь сочетались с холодной решимостью, как будто что-то внутри неё надломилось.       Солас чувствовал её боль. Её отчаяние, её страх. И он ненавидел себя за то, что был причиной этого. — Что ты задумала? — его голос нарушил тишину. Он встал, пряча руки за спину, его осанка снова стала прямой, официальной.       Эллана медленно поднялась на ноги. Она стерла слёзы с лица, но глаза её оставались красными. — Объяснись, — её голос был хриплым, но твёрдым. — Мало того, что ты пришла в Тевинтер, — он повернулся к ней, его голос стал холодным, как лезвие кинжала. — Теперь ты связалась с архонтом и устроила этот спектакль с замужеством.       Её брови приподнялись, но выражение лица оставалось неизменным. — Почему спектакль? — спросила она, её голос был напряжённым, но безэмоциональным.       Солас усмехнулся. Горечь в этой усмешке была почти осязаемой. — Думаешь, я поверю, что ты, в здравом уме, связала бы свою жизнь с Посверкунчиком?       Её губы дрогнули, но она сдержала гнев, который начал нарастать внутри. — Почему нет? — её голос был тихим, но в нём слышалась угроза. — Он заботится обо мне. Он добрый, умный и честный человек. — Все магистры Тевинтера одинаковы, — перебил её Солас, его глаза вспыхнули гневом. — Лжецы, преступники и рабовладельцы.       Её лицо стало каменным, но внутри всё кипело. — А ты чем лучше? — её голос стал резким, словно хлыст.       Солас замер. — У меня нет рабов.       Эллана шагнула ближе, её глаза блестели. — Нет? — она говорила почти шёпотом, но каждое слово было как удар. — Разве те, кто последовал за тобой, не рабы твоих убеждений? Ты всё им рассказал? Ты сказал, что твоя цель — уничтожить Завесу, и вместе с ней их дома, их друзей? Ты лишил их права выбора. Это ли не рабство?       Солас отвёл взгляд. Его плечи опустились, и он выглядел так, словно нёс на себе груз всего мира. — Когда придёт время, я найду нужные слова, — прошептал он.       Её смех прозвучал резко и болезненно. — Тогда не забудь каждому отрезать по руке, — её голос дрожал, но она держалась. — И бросить.       Солас вздрогнул, словно эти слова ранили его больше, чем любой меч.

***

      Эллана была для него символом силы. Она не просто двигалась вперёд, она боролась за каждую мелочь, за каждую жизнь, за каждую крупицу справедливости. В её глазах всегда было упрямство, а её улыбка могла согреть даже того, кто давно погрузился в ледяную пустоту.       Она никогда не позволяла себе слабости. Никогда, кроме тех мгновений, когда судьба была слишком жестока.       Он вспоминал её слёзы... Это был день, который невозможно забыть. Она лежала посреди травы, окружённая гигантскими листьями растений, названия которых он не знал. Её взгляд был устремлён куда-то в небо, туда, где парили обломки древних эльфийских строений. Она не двинулась, когда он подошёл. Она не ответила, когда он позвал её по имени. Эллана лежала, как будто кто-то выключил её свет, оставив одну лишь оболочку.       Но стоило ему поднять её на руки, как барьер рухнул. Слёзы, что она так долго сдерживала, потекли безудержным потоком.       Она была сломлена, пусть ненадолго.       Инквизицию она распустила с яростью, которая могла бы обжечь. Каждое слово, каждый приказ — это была неуверенность, спрятанная за маской решительности. Но когда двери её покоев закрывались, её окружало только молчаливое одиночество. Неделю она провела в темноте, не поднимая глаз, пока не настало время уехать в Тевинтер.       Дориан не смог оставить её. Он знал, что она не справляется. Видел, как боль пожирает её изнутри. В Минратоcе она начала находить себя, хотя и медленно. Её улыбка снова обрела свет, её шутки вернулись, как тихое эхо прежней жизни.       Но Солас...       Было нечестно забирать её и днем, в полуденный сон, но Солас поступал подобно Ужасному Волку – подло и нечестно.       Дориан был рядом, наблюдая, как её тело дёргалось в тревожном сне. Как веки трепетали, выдавая гнев или боль. Он ненавидел видеть её такой. А протез, лежавший неподвижно, словно мёртвая часть тела, добавлял ещё больше печали этому моменту.       Она проснулась с резким вздохом, взгляд был растерянным, но осознанным. — Я уже дочитал, — спокойно произнёс Дориан, отвлекаясь от книги, чтобы скрыть свою тревогу.       Эллана приложила холодный металл к лбу, пытаясь прийти в себя. — Ты пропустила самую интересную часть, — продолжил он, пересаживаясь ближе. Его голос был лёгким, почти игривым, но с оттенком заботы. — Или с Соласом было намного интереснее?       Её губы дрогнули, но улыбки не было. — Прости, я не хотела тебя тревожить, — она осторожно взяла его за руку, словно искала в нём якорь. — Это происходит часто? — в его голосе был скрыт гнев. Не к ней, но к Волку, который продолжал властвовать над её сердцем. — Каждый раз он показывает мне почти забытые воспоминания, — её голос был тихим, будто она боялась озвучить это. — Как мы любили друг друга. Как всё было… иначе.       Дориан молчал, но его взгляд говорил больше, чем он сам мог бы выразить словами. Он был злым, обеспокоенным, даже немного растерянным. — Он не отпускает моё сердце, — продолжила Эллана, уже шёпотом. Она повернулась к нему, её маленькие пальцы перебирали его. — Не позволяет мне уйти.       Дориан смотрел на неё. Словно пытался найти ответ на вопрос, который мучил их обоих: как освободить её от этого тяжёлого груза? — Ты всегда была сильной. Почему же теперь ты позволяешь ему тянуть тебя обратно?       Она молчала, её взгляд был прикован к руке. К той, которая осталась. — Потому что я всё ещё люблю его, — призналась она наконец, и её голос дрогнул.       Дориан отвернулся, чтобы скрыть от неё горечь в собственных глазах. Каждое её слово, каждая мелочь в её поведении ранили сильнее, чем он ожидал. — Меня тревожит, что твои сны изменились, — наконец сказал он, нарушая тишину. — Раньше такого не было.       Эллана придвинулась ближе, её голова коснулась его плеча. Этот жест всегда успокаивал её, но в этот раз тепло его присутствия лишь немного смягчало бурю в душе. Она задумалась. Слишком много событий. Солас ушёл так давно, а теперь вернулся в её жизнь, словно ветер, вновь распаливший угли. Но зачем? — Он ревнует, — прошептала она неожиданно, сама удивившись собственной догадке. — Что? — встрепенулся Дориан, который уже почти погрузился в дремоту. — Солас ревнует меня, — повторила Эллана, приподнимаясь на локте. В её глазах блестела странная смесь уверенности и сомнения.       Дориан внимательно смотрел на неё, его ум напряжённо работал, но лицо оставалось холодным, будто он размышлял над давно решённой задачей. — К кому? Ко мне? — наконец спросил он, в голосе слышался сарказм. — Что ж, это было бы весьма... неожиданно. — К тебе, — подтвердила Эллана, упираясь взглядом в его глаза. — Если он действительно ревнует, мы можем сыграть на этом. Заставить его потерять контроль. Когда он зол, он становится импульсивным. Сделает ошибку. Возможно, выдаст свои планы.       Дориан рассмеялся тихо, но не весело. — Или вернётся к тебе с извинениями, верхом на белой галле с золотыми рогами и букетом цветов? — с укором вставил Дориан, прекрасно понимая, чего она на самом деле хочет. — Нет! — резко возразила Эллана. — Дело не в этом. — Ты хочешь, чтобы он вернулся, — перебил Дориан, его голос был твёрд. — Признай это, хотя бы перед собой. — Я не хочу... — начала она, но замолчала.       Он вздохнул, видя, как её плечи опустились, словно под тяжестью невидимого груза. — Хорошо, — сказал он наконец, пригласив её жестом снова прилечь. — Если хочешь, мы попробуем. Используем его ревность как рычаг. Может, это действительно даст нам шанс понять, что он задумал. — Или он просто уничтожит нас всех раньше времени, — проворчала Эллана, укладываясь обратно.       Тишина снова заполнила комнату. Они лежали рядом, каждый погружённый в свои мысли, которые, казалось, текли в одном направлении. Эллана размышляла о своём, пытаясь понять, как далеко она готова зайти ради того, чтобы наконец узнать, что творится в голове Соласа.       А Дориан, чувствуя её дыхание рядом, только убеждал себя, что всё делает правильно.