Ибо Ты — огонь в сердце мира, и лишь Ты даруешь покой

      Когда Эллана открыла глаза, мир вокруг ещё казался зыбким, словно после землетрясения. Лёгкая судорога пробегала по её телу, а в ушах глухо отдавался стук её сердца, быстрый и неумолимый. Её взгляд блуждал по комнате, цепляясь за детали: мягкое свечение ламп, витые узоры на стенах, тонкий аромат трав, исходящий от курильницы в углу. Но всё это не успокаивало — наоборот, усиливало тревогу.              Тишая, маленькая и хрупкая рабыня, подаренная архонтом, застыла возле изголовья, сжимая в руках мокрую ткань. Её тёмные глаза смотрели на Эллану с испугом. А рядом Мелавия нервно перебирала пальцами ручки деревянного подноса, боясь уронить его. — Что происходит? — прохрипела Эллана, голос был слабым, но в нём сквозила тревога.       Тишая вздрогнула, но ничего не ответила, лишь отступила на шаг назад. В этот момент в поле зрения Элланы появился Дориан, держа стакан с водой. Его лицо было непроницаемым, но в уголках глаз мелькала тень заботы. — Пей, — мягко произнёс он, присаживаясь рядом.       Эллана сделала несколько больших глотков, чувствуя, как холодная жидкость стекает по горлу. Её дыхание постепенно выравнивалось, но внезапно взгляд упал на руку Дориана. На коже виднелось красное пятно. — Это… — она прикоснулась к своему носу, сразу ощутив липкую, свернувшуюся кровь. Лицо исказилось от смятения. — Что случилось?       Дориан отложил стакан и, чуть улыбнувшись, провёл большим пальцем по её лбу, убирая влажную прядь волос. — Опять кошмары, — сказал он, его голос был тёплым, но с лёгкой ноткой печали. Затем он склонился к её лбу, мягко коснувшись его губами. — Теперь всё позади.       Эллана закрыла глаза, ощущая, как его жесты согревают её измученное сердце. Она склонила голову к его плечу, позволяя себе расслабиться хотя бы на мгновение.       Тишая и Мелавия переглянулись и, понимая, что их присутствие больше не требуется, поспешно вышли из комнаты, тихо прикрыв за собой дверь. — Ты не должен целовать меня при слугах, — тихо произнесла Эллана, не поднимая головы. — Ты серьёзно? — Дориан не смог сдержать лёгкой усмешки. — Ты так волнуешься о своей репутации?       Эллана подняла голову, чтобы возразить, но вдруг нахмурилась. — Ты… ты что, голый? — спросила она с недоумением, затем осмотрела себя, пытаясь понять, почему её ночная рубашка была чуть расстёгнута. — И зачем ты это сделал?       Дориан невозмутимо пожал плечами, но в его глазах мелькнуло озорство. — Всего пара расстёгнутых пуговиц. Не более. — Пара? У меня вся грудь наружу! — возмущённо вскрикнула Эллана, натягивая на себя рубашку и пытаясь застегнуть её одной рукой. — Ты выглядела... — Дориан сложил руки на груди, наблюдая за её попытками. — Я подумал, что если слуги зайдут и увидят нас в таком виде, это вызовет бурю сплетен. — Какая… чушь! — сердито пробормотала она, продолжая бороться с пуговицами.       Дориан, не дожидаясь её согласия, потянулся к рубашке и ловко застегнул её, почти не встречая сопротивления. — Ты должна признать, что это хитрый ход, — сказал он с улыбкой. — Слуги любят сплетни, а если среди них есть шпионы Соласа… ну, скажем так, Волк будет зол.       Эллана замерла, её губы дрогнули в слабой усмешке. — Думаешь, он сплетничает со слугами? — язвительно спросила она. — Нет, но среди них его уши. Если он продолжает следить за тобой, то скоро будет в курсе. И наверняка зол, — улыбка Дориана стала чуть шире. — Но злой Солас — это полезный Солас, помнишь?       Эллана на мгновение задумалась, а затем потянула Дориана за руку, заставляя его лечь рядом. — Останься здесь, — тихо сказала она.       Дориан не стал возражать. Он улёгся на кровать, позволяя Эллане обнять его, и ощутил, как её напряжённое тело постепенно расслабляется рядом с ним.

***

      Эллана осматривала купальни, поражаясь изысканной роскоши, которой окружили праздник. Воздух был насыщен ароматами дорогих благовоний, в то время как свет стеклянных ламп отражался в кристально чистой воде. Однако её настроение было далеко от лёгкости, которую требовала роль.              Несмотря на то, что почти неделю они с Дорианом играли счастливую пару, их усилия так и не принесли результата. Мягкие прикосновения, нежные взгляды и влюблённые улыбки — всё это, как оказалось, было недостаточно. Правда, казалось, Дориан искренне наслаждался своим театром.       Сегодняшнее празднование проходило в купальнях, и Эллана позволила себе расслабиться. Танцы и вино быстро вскружили ей голову, и она с лёгкостью окунулась в атмосферу веселья. На ней было белое платье, которое идеально подчёркивало её хрупкость: лёгкий шёлк струился по телу, едва скрывая изящные линии фигуры.       Дориан стоял рядом, его рука обнимала её за талию, скользя по гладкой ткани. Эллана с трудом удерживала лёгкую улыбку на лице, пока они слушали жену магистра Адриуса, чей голос звенел излишним высокомерием. — Вы не первая, — начала женщина, её голос звучал как насмешливый писк. — Все знают историю о жене архонта Мелоса. Она была эльфийкой. И архонт, чтобы избежать позора, отрезал ей уши.       Эллана почувствовала, как её тело напряглось, но Дориан не выдал ничего, кроме легкомысленного выражения лица.       Магистр Адриус улыбался, едва сдерживая смех. — Очаровательно, — протянул Дориан, как будто обсуждали что-то обыденное. Затем, сделав глоток вина, добавил: — А я вот слышал другую историю. Об архонте Видиусе.       Улыбки супругов мгновенно померкли, а в воздухе повисло напряжение. — Да, — продолжил Дориан, его тон был слишком учтивым, чтобы быть искренним. — Архонт убил свою жену за излишнюю болтливость.       Корнелия Адриус вспыхнула, и, бросив на Эллану последний полный презрения взгляд, схватила мужа за руку. — Пойдём, Корнелия, — прошипел магистр.       Когда пара удалилась, Эллана выдохнула и, тихо смеясь, обернулась к Дориану. — Так у тебя совсем не останется друзей, если ты продолжишь в том же духе. — Мне достаточно тебя, — легко парировал он, притягивая её ближе.       Его рука на её талии ощущалась слишком уверенно, чтобы это было просто частью спектакля. Эллана отвела взгляд, чувствуя, как жар поднимается к её щекам. — Ты собираешься танцевать? — спросил он с внезапной лёгкостью, заставив её отвлечься от собственных мыслей. — Танцевать? — переспросила она, пытаясь вернуть голосу равнодушие.       Дориан, не дожидаясь ответа, взял её за руку и увлёк к музыкантам, где эльфийка, наконец, позволила себе улыбнуться.       Эллана ощущала каждое движение Дориана, каждое лёгкое прикосновение, будто они были неразрывно связаны. Его пальцы, мягко удерживающие её за талию, словно обжигали через тонкий слой шёлка её платья. Казалось, он был не просто ведущим в танце, а дирижёром их общего ритма, в котором каждый шаг сливался в нечто большее, чем простой танец.       Музыка, смех и голоса гостей рассеялись в сознании, оставив только звук её учащённого дыхания и тепло его тела. Дориан смотрел на неё так, словно искал ответы, которых сам не понимал. Его взгляд был глубоким, манящим, обжигающим. Эллане казалось, что он проникает в самые потаённые уголки её души, изучает её с нежностью, которой она не ожидала от него.       Она отвела глаза, сердце стучало слишком быстро. "Это просто спектакль, это игра", — убеждала себя Эллана, но её руки, лёгко лежащие на его плечах, не хотели отпускать. Дориан, напротив, словно полностью наслаждался моментом. Его прикосновения стали чуть более смелыми: пальцы опустились ниже, скользнув по линии её талии, и она почувствовала, как волна жара пронеслась по телу.       Её взгляд метался — то на гостей, которые кружились в танцах, то на его губы, которые были так близко. Эллана пыталась убедить себя, что это лишь результат усталости и выпитого вина, но каждое движение Дориана разрушало её защиту. — Ты такая напряжённая, — прошептал он, его голос был хриплым, чуть смягчённым вином. Его дыхание коснулось её кожи, вызвав трепет.       Его взгляд был слишком глубоким, слишком пронзительным, и в нём читалось что-то, чего Эллана не могла понять. Она пыталась отвести глаза, но его присутствие затмевало всё. Её разум отчаянно искал объяснение. Это просто игра... или нет? — Мы же просто играем, верно? — её голос дрогнул, когда она произнесла это, стараясь спрятать сомнение. — Разве я говорил обратное? — Дориан улыбнулся, но в этой улыбке была искра чего-то большего. Он склонился чуть ближе, и Эллана почувствовала его дыхание на своей коже.       Когда его губы коснулись её, это было неожиданно и слишком реально. Секунда, и её сердце, казалось, остановилось. Его губы двигались медленно, исследуя её, притягивая к себе с такой силой, что весь мир, казалось, разлетелся на осколки. Он целовал её с тёплой, но настойчивой нежностью, позволяя ей почувствовать вкус вина на его губах.              Разум кричал, что это неправильно, что это было не то, что должно происходить, но её тело не слушалось.       Её рука, единственная, что могла сейчас что-то сделать, поднялась и скользнула по его шее, пальцы запутались в его волосах. Она ответила на его поцелуй, сначала нерешительно, но затем полностью отдаваясь этому моменту.       Его губы оставили на коже Элланы следы жара, и когда Дориан слегка отстранился, его взгляд казался слишком спокойным, слишком удовлетворённым. — Это часть спектакля? — вырвалось у неё шёпотом. — А как ты думаешь? — он ответил не менее тихо, хитро прищурившись, будто это был вопрос с заранее известным ответом.       Её дыхание сбилось, но она улыбнулась ему — светло, едва заметно. Вместо слов она коснулась его лица единственной рукой, её пальцы скользнули по его щеке. Эллана улыбнулась ему, как могла, и сама потянулась к его губам. Этот поцелуй был её ответом. В нём было нечто большее, чем она могла выразить словами.       Ей хотелось попробовать ещё.