И тьма подступает всё ближе, и жарко дышит она

      Эллана сразу узнала это место. Густые сумерки окутывали пространство, пряча в тенях всё, кроме тусклого блеска озера, окружённого гладкими камнями, покрытыми мхом. Тёмно-зелёная трава мягко пружинила под ногами, а высокие деревья, словно молчаливые стражи, смотрели вниз. Старый Крествуд. Здесь Солас бросил её впервые. Здесь её сердце в первый раз дало трещину.       Солас стоял у самого берега, спиной к ней, неподвижный, как статуя. Её сердце сжалось: напряжение витало в воздухе, насыщая его болью и тоской. — Почему именно здесь? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно.       Он не сразу ответил, его плечи оставались напряжёнными. — Ты позволила тевинтерцу прикоснуться к тебе, — произнёс он наконец. Его голос был строгим, сдержанным, словно он с трудом контролировал свои эмоции.       Эллана вздёрнула подбородок, чувствуя, как её охватывает злость. — Конечно позволила, — с усмешкой сказала она. — Мы ведь обручены.       Почему она это сказала? Сама не понимала. Эти слова, острые, как кинжал, вырвались прежде, чем она успела их остановить. Она хотела, чтобы он почувствовал хоть частичку той боли, которую переживала она.       Ей вдруг вспомнились слова хранительницы Дешаны: «Нельзя дразнить злого волка. Зверь в ярости — больше себе не хозяин. Укус будет смертельным, Эллана, запомни. Но не потому, что он хочет тебя убить, а потому, что не может иначе».       Солас медленно развернулся. Его лицо было мрачным, глаза полны гнева, но гнев этот был смешан с чем-то ещё — сожалением, обидой и едва уловимой болью. — Я не хотел, чтобы ты страдала, — его голос стал тише, но не менее напряжённым. — Всё, что я сделал, я сделал ради тебя. Ради того, чтобы ты была в безопасности.       Эллана сделала шаг вперёд, её руки дрожали. — Безопасности? — она горько усмехнулась. — Ты оставил меня среди хаоса, с разбитым сердцем, без будущего. Где в этом безопасность?       Солас на мгновение закрыл глаза, словно пытаясь подавить эмоции. — Я думал, что так будет лучше. Что, оставив тебя, я смогу уберечь... — Ты уберёг только себя, — перебила она его, с трудом удерживая слёзы.       Солас отвернулся, его плечи опустились, словно под тяжестью невидимого груза. — Я... Я не хотел, чтобы всё так сложилось, — наконец произнёс он. — Тогда измени это, — Эллана подошла ближе, её голос стал тише, но в нём звучала отчаянная мольба. — Откажись от своего замысла. Прошу.       Его рука невольно потянулась к шраму на лбу, и он вздрогнул. — Это невозможно, — сказал он с горечью. — Я не могу отказаться. — Можешь, — твёрдо возразила она. — Ты всегда мог.       Солас взглянул на неё, и в его глазах мелькнул страх. — Ты не понимаешь… — Я понимаю, — прервала его Эллана. Она сделала ещё один шаг, смотря прямо в его глаза. — Я знаю всё, Солас.       Его дыхание замерло. — Что ты знаешь? — спросил он, и его голос прозвучал почти шёпотом, полным ужаса.       Эллана смотрела на него, стараясь сдержать собственное дыхание, казалось, что каждый её выдох был слышен в этой тишине. Она медленно, но твёрдо произнесла: — Не так много, как хотелось бы, но достаточно, чтобы понимать, что происходит.       Солас поднял на неё взгляд. Его лицо было напряжённым, а голос — почти умоляющим: — Говори.       Эллана на мгновение закрыла глаза, собираясь с мыслями, и затем начала, её голос был твёрдым, но в нём слышались нотки печали: — В момент наибольшего отчаяния скорбь в сердце подсказала обратиться к мудрости...       Её слова звучали всё увереннее. Солас замер. Она видела, как он узнаёт их, и это знание причиняло ему боль. — Небеса озарились светом, земля взвыла от боли, все духи в Тени дрожали, глядя на это, — продолжала Эллана. Солас медленно опустился на колени, его лицо исказилось от боли, словно эти слова терзали его изнутри. — Их союз был запечатан кровью на его лице, — сказала она, глядя прямо на него.       Солас зажался, его рука непроизвольно потянулась к шраму на лбу. — Имя, данное мудрости — Гордость, — добавила она.       Эти слова звучали как проклятие, как неотвратимая истина, и Солас едва мог их вынести. Он сжал грудь, словно пытаясь удержать разрывающее его изнутри горе. — Призвано оно не забывать о благодетели духа, об обещании защищать мир ценой своей жизни.       Эллана присела перед ним, её глаза наполнились состраданием. Она медленно, но твёрдо взяла его за руку и отвела её от шрама. — Я знаю, что связь с Митал глубокая и нерушимая, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал мягко, но уверенно. — Но её больше нет. Ты можешь сам выбрать свой путь.       Её взгляд оставался нежным, но слова несли в себе силу. — Malas amelin ne halam, Solas, — сказала она, повторяя те слова, которые он когда-то адресовал Абеласу. — Ты можешь найти себе другое предназначение.       Он посмотрел на неё, и в его глазах смешались ужас, боль и сомнение. — Как ты узнала? — его голос был напряжённым, почти испуганным. — Что ты ещё знаешь? — Немного, — ответила она, глядя прямо на него. — Дух Гил-Диртален дал мне некоторые ответы. Остальное я нашла сама.       Солас закрыл глаза, его дыхание стало прерывистым. — Я не могу, — сказал он наконец, но его голос звучал так, будто он сражается с самим собой. — Я не могу отступить.       Эллана мягко коснулась его руки. — Можешь, — сказала она спокойно. — Найди в себе силы. Подумай над этим. Он не ответил сразу. Его взгляд был далёким, почти отрешённым. — Я подумаю, — тихо сказал он наконец.       Эллана слегка кивнула, её губы изогнулись в едва заметной, грустной улыбке. — Тогда я тоже подумаю, — ответила она.

***

      Громкий звук горна выдернул Эллану из забытья. Она вздрогнула, почувствовав, как холодный металл протеза коснулся её культи. Резкая боль в груди от внезапного пробуждения утихла, когда она увидела сосредоточенного Дориана, который возился с её протезом. — Что происходит? — спросила она, всё ещё пытаясь прийти в себя. — Думаю, ничего хорошего, — ответил он, не отрываясь от дела. — Три звука горна. Это значит нападение. — Он закончил закреплять механизм, проверил его устойчивость и одобрительно хлопнул по протезу. — Эта штука — теперь единственное, на что мы можем полагаться. Посохи ведь забрали ещё вчера.       Едва натянув на себя плащ, они поспешили в коридоры, едва освещённые магическими лампами. Красноватый отблеск, напоминающий отблески пожара, отражался на мозаичных стенах. Откуда-то доносился запах гари, крики и лязг оружия приближались. — Кунари, — прошептала Эллана, словно этот вывод был неизбежен. — Очевидно, — сухо отозвался Дориан, увлекая её за собой. — Неплохой, должен признать, выбор для того, чтобы испортить праздник архонта.       На очередном повороте перед ними выросли две массивные фигуры. Кунари — две стражницы, облачённые в броню, запятнанную кровью. Они держали топоры, их лезвия сверкали в приглушённом свете. — Остановитесь! — грозно приказала одна из них, сделав шаг вперёд.       Эллана не дала ей договорить. Сосредоточившись, она подняла руку, и яркий синий всполох магии ударил в грудь стражницы. Её отбросило к стене. Воспользовавшись замешательством, они рванули дальше. — Мы застрянем здесь, как крысы, если не найдём выход! — крикнул Дориан, с трудом удерживая темп. — Нам нужны союзники, — прошептала Эллана, оглядываясь назад.       Они свернули в служебное крыло — здесь было тише, как будто бой ещё не добрался до этого уголка дворца. Однако напряжение в воздухе оставалось. Эллана остановилась, чтобы перевести дух, её пальцы машинально коснулись протеза. — Госпожа! — голос Мелавии прозвучал неожиданно, как удар грома. Из другого входа в комнату она буквально ворвалась, уверенно направляясь к Эллане. — Вы целы? — спросила она, подойдя ближе. Её лицо было напряжённым, но в глазах светилась странная решимость.       Эллана повернулась к ней с такой злостью, что её слова прозвучали как удар: — Что ты здесь делаешь? — Я пришла спасти вас, — спокойно ответила Мелавия, сделав ещё один шаг вперёд. — Эти стены скоро рухнут. Если вы хотите выжить, нужно уйти отсюда немедленно. — Ты думаешь, мы пойдём с тобой? — язвительно спросил Дориан, его голос был пропитан недоверием. — У нас нет времени на споры, — резко ответила Мелавия. — Фен'Харел приказал вывести вас, как только нападут кунари. И я сделаю это.       Эти слова застряли в воздухе. Эллана окаменела. Дориан уставился на неё, и молчание становилось невыносимым. — Он это спланировал? Это он привёл их сюда?? — голос Элланы дрожал от ярости, переходящей в боль. — Он не делится со мной такими подробностями, — пожала плечами Мелавия. Но этого было достаточно. Эллана почувствовала, как в груди вспыхнул гнев, смешанный с разочарованием. Она поняла всё, что нужно. — Пойдём, — бросила служанка, избегая встречи с её глазами.       У них не было выбора. Мелавия неожиданно оказалась невероятно искусным магом, её ловкость и контроль над магией поражали. Служанка, которую Эллана считала почти невидимой, неожиданно превратилась в мощного защитника. Они пробирались сквозь кровавую баню, избегая звуков сражений. Крики, шум падающих тел и грохот обрушивающихся стен эхом раздавались вокруг.       Минуты превратились в часы, пока они двигались по кровавым коридорам, наполненным звуками сражений. На стенах виднелись следы боя, залы были усеяны телами. Кровь блестела, как лак, под светом магических факелов.       Мелавия резко остановилась, когда перед ними оказалось тело огромного Саирабаза. — Сюда, — сказала Мелавия, оказавшись перед массивной стеной. Она начертила на каменной поверхности руну, которая вспыхнула мягким светом, и перед ними открылся проход.       Узкий коридор едва позволял двигаться, но они шли вперёд, пока не увидели в конце элувиан, светящийся мягким, но тревожным светом. — Куда он ведёт? — спросил Дориан, его голос дрожал от напряжения. — Я не знаю, — ответила Мелавия, бросая быстрый взгляд на Эллану. — Фен'Харел открыл этот элувиан, но не сказал, куда он ведёт.       Эти слова вызвали новую волну ярости в груди Элланы. Она шагнула назад, её лицо исказилось гневом. — Я не пойду туда, — резко сказала она. — Что? — удивление в голосе Мелавии было искренним. Она нахмурилась, как будто не могла поверить своим ушам. — Но вы погибнете! — Значит, так мне суждено, — твёрдо ответила Эллана. Её голос был холодным, как северный ветер. — Ты иди. — Она повернулась к Мелавии. — И передай Соласу, что в его помощи я больше не нуждаюсь. — Госпожа, — начала протестовать Мелавия, но Эллана остановила её жестом. — Уходи. Немедленно.       Мелавия замерла на миг, но затем, будто сдалась, молча склонила голову и шагнула в сияющий элувиан. Секунда — и её фигура растворилась в золотом свете.       Эллана осталась стоять рядом с Дорианом. Её взгляд встретился с его глазами, полными беспокойства и грусти. — Ну что, чем займёмся, пока кунари не нашли нас? — с мягкой улыбкой спросил он, пытаясь разрядить атмосферу.       Эллана хотела ответить, но почувствовала, как мир перед глазами начал рассыпаться. Её тело ослабло, ноги подкосились, и она упала, как подкошенная. Дориан едва успел подхватить её. Её тело тряслось, словно в ознобе, веки дёргались, а губы сжимались, как будто она боролась с невидимым врагом. — Эллана! — закричал он, но она была уже без сознания.