Начало второго этапа и блеск бирюзовых глаз

      Вот и настал десятый день наших адских тренировок… Хотя правильнее было бы сказать — долгожданное возвращение в строй, старт второго этапа за право стать лучшим бомбардиром мира. Точнее, война продолжается.       Пока все остальные валялись без задних ног, выжатые, как лимоны после марафона по стеклу, я уже была на ногах. Быстро умылась, привела себя в порядок, вставила линзы и вернулась обратно. Легла на футон — не то чтобы спать, скорее просто дать себе хотя бы иллюзию отдыха. И вот, ровно через пять минут… как по сценарию.       Резкий, почти насмешливый свет ударил в глаза, и тут же с характерным гудком включилась огромная плазма на стене. Голос из динамиков резанул по ушам, особенно по моим, чувствительным к раздражающим вещам: — На этой минуте первый отборочный этап завершён. Прошедшие в следующий этап, просим надеть игровую униформу и проследовать в центральную часть нижнего крыла корпуса. Повторяю… — «Можете не повторять… достали… даже поспать не дают. Жлобяры.» — мрачно отозвалась я у себя в голове, пока по комнате слышались стоны пробуждения. Парни начинали двигаться, как зомби после ядерной зимы. — Наконец-то, засранцы, — злобно процедил Раичи, хлопнув кулаком по ладони. — Ещё бы на день затянули — я бы эту тюрьму к чертям разнёс! — Поддерживаю, — хрипло буркнул Иемон, с трудом поднимаясь. Его лицо больше походило на треснувшую гипсовую маску — весь измученный и взлохмаченный. — Я сам лишу места любого, кто тут как сыр в масле катался.       Выглядел он не лучше, чем Раичи, но тут никто из них особо не блистал свежестью. Кроме меня, конечно. Мой организм давно адаптирован к подобным пыткам — не впервой. Где они трещали по швам, я уже была готова в бой. Молодое хрустящее яблочко среди засушенных сухофруктов. — Всё, погнали, На-МУ-сан! — завёлся Игараши, вечно переигрывающий. — Да чё нам эти сопляки с высших рангов?! Мы их как котят!       Он подпрыгивал на месте, будто взрывчатка в человеческом теле. Хотя, между нами, моё чутьё подсказывало: первым сдуется именно он — или протиснется за счёт кого-то сильного. — «М-да… злобные чихуахуа проснулись,» — едко подумала я, с трудом удерживая сарказм внутри. Так и тянуло прошипеть это вслух, но сдержалась. Пока.       Под натуженное дыхание, потягивания и разминающиеся суставы команда медленно оживала, словно армия, воскресающая ради последнего боя. Второй этап был уже на пороге, чувствовалось напряжение в воздухе… ну, почти у всех.       В углу, свернувшись калачиком, как котёнок в тёплом пледе, мирно посапывал Бачира. Словно всё происходящее — не его дело, а он сам — младенец в отпуске. — Бачира, вставай давай, — пробормотала я, тыкая пальцем в его щёку. Мягкую. Довольно упругую. Пчёлка в ответ только протянул недовольное «м-мм», пробормотал что-то невнятное про сон и уют… и перевернулся на другой бок. — Второй этап. Просыпайся, дурында, — сказала я уже настойчивей, чуть толкнув его плечом.       Вместо того чтобы отреагировать по-человечески, Мегуру резко, с почти детской хитрецой, вскочил… и — хлоп — напрыгнул на меня, обхватив руками за талию и, без малейшего стеснения, улёгся на мои бёдра, как будто они — его персональная подушка. — Я хочу ещё поспать, — проворчал он, устраиваясь поудобнее. — Ая-чан, ты такая тёплая, дай немного отдохнуть… — Да я тоже хочу! — фыркнула я, крепко сжав губы, чтобы не сорваться на крик. — Но как-то держу себя в руках! — Хмм… — потянул жёлтоглазик, приподняв голову, глядя на меня снизу вверх с детским ехидством. — А почему бы нам не поспать вместе?       Вот уж чего он явно ждал — моей бурной реакции. Наверное, надеялся, что я покраснею, начну бормотать что-то смущённое, или хотя бы толкну его в плечо со словами «перестань». Однако я сделала лучше.       Взяла и шлёпнула его ребром ладони по боку — так, чтобы не сильно, но чтобы понял. — Ай! За что, Ая-чан?! — тут же заскулил парень, прижимаясь к боку и делая вид, будто я только что нанесла ему смертельную рану. — За то! — парировала я. — И бегом вставай! Иначе я попрошу Раичи тебя разбудить, а он, не сомневайся, с радостью проведёт боевой ритуал пробуждения в стиле «удар с размаху». — Окей-окей! Всё, сдаюсь! — сдался Бачира, вскакивая с такой лёгкостью, будто и не было этого сонного концерта. — Но знай, это бессердечно… — Ммм, угу. Зато эффективно, — фыркнула я, расправляя складки на форме. — Иди уже, «сонный монстрик».       Пока остальные уже выходили в коридор, мы с Бачирой оставили их впереди. Его волосы торчали в разные стороны, а лицо всё ещё несло на себе печать «только что проснувшегося проказника». Мы уже почти намеревались догнать остальных, когда к нам неожиданно подошёл Исаги. Вернее, подкатился с тем лицом, на котором было написано только одно: «Я провёл ночь в компании фото, стратегии и полного безумия.» — Выдвигаемся, уже? — спросил мой ученик хрипловато, не моргая, будто вообще забыл, как это делается.       Я на секунду растерялась — не от его слов, а от выражения лица. Бледный, с кругами под глазами и при этом с фанатичным блеском в зрачках. Говорят, одержимость — признак гения. Ага. Или будущего маньяка. — Эээ… ты выглядишь ужасно, — сказала я без обиняков, поправляя горловину униформы. — Словно какой-то маньяк, который не моргая зыркает на фотки своей жертвы.       Синеволосый завис, буквально, на секунду. — Эм… что? — пробормотал Йоичи, всё ещё глядя на меня, будто и правда пытался просканировать на наличие тайных слабостей.       Выглядело странно, смущенно, словно я перед ним голая и мы будем заниматься непотребствами. — Не обижайся, — добавила я, отмахнувшись. — Просто ты сейчас реально страшный. Тебя бы в хоррор вставить — без грима и подготовки.       Мегуру хихикнул у меня за спиной, пряча лицо за плечом. А затем в одну секунду, сел обратно на пол. Парни вокруг выглядели немногим лучше: кто-то тащился как зомби, кто-то, наоборот, шёл с горящими глазами, словно на бойню. Некоторые — особенно те, кто не умел справляться с нервами — уже дышали слишком быстро, перегруженные адреналином и недосыпом. — Вообще… — прошептала я себе под нос, — временами у них такой дикий взгляд, как у того Исаги пару дней назад… боже, в ту ночь мне всерьёз захотелось свернуться калачиком и просто исчезнуть с этой планеты.       Повернулась к Бачире и прошептала в его ухо: — Если я случайно лишусь невинности не по доброй воле, прошу, отомсти. Но быстро, ладно?       Мегуру, которого ещё секунду назад развлекала моя колкость, застыл с раскрытым ртом. Его глаза расширились, а уши, кажется, покраснели до оттенка клубничного мороженого. — Я… э… — Он замялся, потом вдруг выпрямился и с серьёзностью, достойной героя романтического боевика, заявил: — Не переживай, Ая-чан. Никто, кроме меня, к тебе не полезет. — «Вот только этого добра мне и не надо было», — невольно подумала я, зрачки нервно дёрнулись.       Образы того, как пчёлка в очередной раз «по-дружески» прикасается ко мне в слишком подозрительных местах, всплыли в голове сами собой. Мгновенно стало как-то… душно. Это уже смахивало на завуалированное вторжение в личное пространство. Или на пролог к дорама-хентайному недоразумению. — Какой ты… щедрый, — пробормотала я сквозь зубы с фальшивой улыбкой, отодвигаясь от него на полшага.       Мы переглянулись, сдерживая рвущиеся смешки. Даже Исаги, до этого погружённый в свои схемы и внутренние монологи, вдруг фыркнул, едва заметно покачав головой. Хотя лицо у него всё равно оставалось сосредоточенным и немного тревожным — в глазах горел огонь анализа и жажды прогресса. Он явно уже был мысленно на поле, окружённый схемами, траекториями и мысленными финтами. — ЭЙ! ЗАДНИЕ! ПОРШНИ В РУКИ И ПЕРЕДВИГАЙТЕСЬ! — раздался громогласный рёв зубастика. — Я ВАС НА КАЖДОМ ЭТАПЕ БУДУ ПИНАТЬ, ЕСЛИ БУДЕТЕ ПЛЕСТИСЬ, КАК КУРИЦЫ НА САНСЕТЕ! — Вот и началась опера «Доброе утро, я ярость», — пробормотала я, закатив глаза.       Подняв-таки Мегуру с пола, мы с Исаги ускорились и вскоре догнали остальных. Когда мы покинули комнату, коридоры замка вновь встретили нас своими стерильными стенами и неестественной тишиной. Только негромкое гудение микроботика, катящегося перед нами, нарушало общее безмолвие. — «Давненько его не видела», — задумалась я, наблюдая за мигающей пимпочкой на металлическом друге. — «Даже соскучиться успела… наверное. Хотя…»       Я хмуро посмотрела вперёд. Моё чутьё подсказывало, что микроботик ещё не раз даст о себе знать. Зная местные порядки, его появление — это всегда как минимум «уведомление», а как максимум — ввод в катастрофу с выбором без выбора.       Двери в центральную часть корпуса открылись перед нами с лёгким звоном. Комната оказалась не слишком большой, но геометрически странной — пятигранная, словно часть какой-то головоломки, у каждого угла которой висела своя массивная плазма. Свет приглушён, воздух чуть прохладнее, чем хотелось бы, а людей внутри — уже много. Разные команды, разные взгляды, разная аура. Кто-то смотрел на нас с пренебрежением, кто-то — оценивающе, а кто-то, как мне показалось, с прямым вызовом в глазах. — Ну здравствуй, вторая мясорубка, — прошептала я себе под нос, когда мы вошли в странную, почти геометрически-психоделическую комнату.       Микроботик, словно довольный собой до последнего винтика, пропищал пару раз, въехал в стену, после чего из его «мордашки» пошли искры, и на стене тут же начала проявляться голографическая проекция. Видимо, началась вводная часть. Но не успела я настроиться, как робот-предатель развернулся и выскользнул из комнаты через маленькую створку, а за ним, как назло, тут же закрылась дверь. — Ну спасибо тебе, микроботик, — прошипела я, закатив глаза. — «Найду твоего создателя — и предложу разобрать тебя на металлолом. С особым цинизмом. Желательно во время обеда.»

***

Тем временем, где-то в просторном офисе Рицуки:       За широким столом, заваленным бумагами, отчётами и полураспитым кофе, сидела темноволосая девушка с деловым лицом, но всё ещё притягательной мягкостью в чертах. Она методично перелистывала страницы нового бюджета по проекту, в который неожиданно влилась семья Микаэллы, спонсируя одну из линеек эксперимента. Чих! — Кто-то вспоминает… — пробормотала Рицуки, моргнув. Потом приподняла бровь. — Аяно, небось.       Черноволосая задумчиво постучала ручкой по подбородку, затем отложила документы и взглянула в сторону большого экрана, вмонтированного в стену. — Сейчас начнётся второй этап… — сказала старшая Наруми себе. — Пожалуй, взгляну, как справляются участники. И… поддержу младшую.       Её голос стал чуть мягче, а в глазах на мгновение блеснуло тепло, при упоминании сестры. И девушка, отложив кипы бумаг, направилась в смотровую.

***

      То, как нас начали прожигать взглядами, — ещё ладно. Но то, как смотрели именно на меня… вот это уже выбивало из равновесия. Будто я случайно зашла не туда. Словно на лбу у меня горел неоновой вывеской вопрос: «Чё тут девка забыла? Вали домой, несчастье!»       Парни из других групп не скрывали презрения. У кого-то был взгляд как у хищника, у кого-то — тупая, но жгущая неприязнь. Но хуже всего — те, кто смотрел, будто я тут вообще не человек, а непонятная декорация в неправильной форме. Некоторые пялились так, будто я нагишом сюда заявилась.       Я почувствовала, как жар приливает к щекам. Руки непроизвольно сжались, пальцы впились в ткань формы. Неловкость — слишком мягкое слово. Это было нечто ближе к внутреннему крику: «Почему я? Почему так?!». Не выдержав, я юрко подскочила к Кунигами и спряталась за его широкой спиной, будто за щитом. — Кунигами… — тихо обратилась я, тронув его за рукав. — Ты не против, если я постою сзади тебя? А то… боюсь, меня сейчас убьют этими взглядами…       Рыжик обернулся на меня краем глаза, поднял одну бровь, явно ничего не поняв вначале, но, прочитав выражение моего лица, просто кивнул. И молча… встал. Встал так, будто занял оборонительную позицию, чуть раздвинув плечи и корпусом прикрывая меня от остальных. Стена из мускулов и рыжей решительности. — Не проблема, — коротко бросил он, но в голосе звучало удивительное для него тепло. — Помогу тебе, конечно. — Спасибо, спасаешь, герой, — с лёгкой игривой лестью отозвалась я, глядя снизу вверх.       Ушки рыжика внезапно стали… чуть розовее. Он хмыкнул, будто хотел что-то отмахнуться, но всё же пробормотал себе под нос: — …ну, я же и правда хочу им быть. Да и к тому же все участники, кроме нас просто не знают, какая ты сильная в футболе.       Я слабо усмехнулась. — «А если бы они знали, кто я такая — вряд ли стало бы легче. Скорее наоборот.»       И вот, пока я всё ещё стояла в безопасности за спиной Ренске, боковым зрением зацепила знакомое движение. На противоположной стороне зала маячила троица из команды V. Ага, вот и они… мои трио циркачей. Пупуриска стоял, как всегда, вальяжно, но вдруг заметил меня и… с каким-то искренним, почти наглым счастьем махнул рукой. Вслед за этим пнул ленивого Наги в бок, мол, «глазоньки подними, смотри, кто там». Белобрысик, конечно, с ленцой приподнял веки, посмотрел… и тоже махнул мне — лениво, как всегда, но, возможно, чуть живее, чем обычно. — «Боги, дайте мне терпения.»       Я моментально напряглась, поморщилась и, прятав эмоции за резкостью, раздражённо подумала: — «Ну и дебилы. Ага, давайте, ещё здесь махать начнём, может, барабан забьём? Хотите — я ещё флаг разверну, а потом в лепёшку от стыда превращусь?»       Махнув им в ответ на автомате — резким движением, почти как приказ «заткнись», — я резко отвернулась, уткнувшись лицом в спину Кунигами, будто зарылась в броню. — «Уйдите, исчезните, станьте стеной. Я невидимка, ясно?!»       Судя по шевелениям по бокам, ни та парочка, ни Чигири с Мегуру и Йоичи, стоящие ближе ко мне, не одобряли моего решения «прятаться за Кунигами». Не устраивало их это. А мне?       Мне — да пофиг. Они мне кто? Парни? Или я себе гарем собираю? Ага, бегу и падаю, вся такая из себя нежная, кувыркаюсь на подушках с красавчиками… Спасибо, мне достаточно реальности, чтобы не вестись на внешность и мимолётное внимание. Хочу мира и пространства. И не быть чьей-то игрушкой.       Я глубоко вдохнула и зажмурилась на пару секунд, стараясь отключиться от всех этих навязчивых взглядов. Пусть себе думают, что хотят.       На экранах заиграла анимация. Зал наполнился напряжённым молчанием. Время шоу настало. На всех пяти экранах одновременно заиграли рваные, резкие помехи — будто кто-то с особым извращённым удовольствием тянул напряжение. И вот, наконец, экраны вспыхнули стабильно… и появился он.       Старый, не добрый, абсолютно раздражающий Эго Джинпачи. — Приветики, мои неогранённые алмазы… — протянул он с тем самым фальшиво-добродушным выражением лица, что больше всего хотелось швырнуть в мусорное ведро.       При этом он поднял руку в каком-то несуразном приветственном жесте, будто пародируя телепродажника. — Поздравляю. Ваша физическая подготовка завершена. Думаю, самые догадливые из вас уже поняли: здесь нет никого из первых четырёх корпусов, — сказал он с той самой нарочитой тягучестью, как будто смаковал каждое слово.       Я непроизвольно огляделась. Да… правда. Ранговая номерация игроков в этой комнате — вся на нижних позициях. Команды X, W, V и ниже, и чуть выше. Это не те, кого можно назвать «вершиной». Скорее… отбросы.       Или, по крайней мере, те, кого посчитали такими. Только я, видимо, не одна заметила этот момент слишком поздно. — А ведь и правда… — прошептала я, чувствуя, как внутри всё начинает нехорошо сжиматься. — Что за чертовщина?.. — Да и вообще… — продолжал Эго, словно учитель, который вот-вот вывалит контрольную на неподготовленный класс, — в Синей Тюрьме есть только пятый корпус. — Что? — вырвалось у меня, а вслед — у множества игроков, явно не до конца осознавших подвох. — Вы все были уверены, что хуже вас нет никого, — сощурился Эго. — Вы как дураки кусали локти, пробираясь наверх. Верили, что вы — почти днище, но с шансом. И вот, дорогие мои… — он театрально развёл руками, — добро пожаловать в реальность.       На зале повисла гробовая тишина. А потом — взрыв. — Какого чёрта?! — вскочил парень из команды под буквой W, лицо перекошено от гнева. — Ты убить нас хочешь?! — крикнул другой, не помню, из какой он команды — было сложно понять, кто откуда, в этом нервном гуле. — Так ты нас обманул?! — завопил ещё кто-то, голос сорвался, почти панический.       Волнение поднималось стремительно. Кто-то сжал кулаки, кто-то встал в боевую стойку, как будто мог ударить экран, несмотря на абсурдность такого действия. Люди не понимали, в каком они теперь статусе — победителей или тех, кого повели на заклание.       Я молча прижалась ближе к Кунигами, краем глаза отмечая, как сжались челюсти у Чигири и у пупуриски, как Мегуру уставился в экран с интересом, граничащим с одержимостью, а Исаги — напротив — выглядел, будто уже что-то понял. — «Эго… ты всегда был больным ублюдком. Но на этот раз, похоже, ты превзошёл сам себя.» — Всё верно, — продолжил черноволосый, а в его глазах промелькнуло… что-то странное. Будто он искренне получал удовольствие, наблюдая за нашей реакцией. Безумие? Возможно. Но не такое, чтобы бросаться на стены — это было хуже. Это был расчётливый холодный фанатизм, приправленный каплей удовольствия от того, как ломаются иллюзии. — Среди вас, отбросов… никто бы не добился высших рангов. Никто. — Он сделал акцент на последнем слове, будто вонзая его как иглу под кожу. — Лишь мизерный 0,03% из вас с самого начала имел потенциал быть среди элиты. Но…       Очкарик сделал паузу, словно смакуя момент. — …по определённым обстоятельствам, этот участник был присуждён к низшим. Нам попросту было лень создавать удобные условия ради одного человека. Поэтому он оказался здесь, среди вас.       В зале послышались пересуды. Парни начали метаться глазами по сторонам, ища «того самого». Кто-то явно примерял на себя это звание. Кто-то, наоборот, спешно отводил взгляд. Я хмыкнула. Внутренне скрестила руки на груди и прикрыла глаза. — «То есть… среди нас есть кто-то, кого впихнули в болото низших рангов, хотя по факту он сильнейший. Любопытно. И… кто же этот бедолага?» — промелькнуло у меня в голове.       Я приоткрыла один глаз, глядя на плазму с ленивым интересом. — «Ну не я, и слава футболу. Я тут и так, как туристка в зоне отчуждения. Бронь на лучшие места, спасибо не надо.»       Тем временем вокруг явно нарастало напряжение. Каждый теперь глядел друг на друга чуть иначе. С опаской, с интересом, с недоверием. Каждый хотел угадать — кто же этот «вышеуровневый замаскированный монстр»?       Однако четырехглазый ещё не закончил. Он ждал… он предвкушал… он готовился бросить следующую кость. — Чтобы растоптать ваше ничтожное самомнение.       Голос очкарика звучал резко, почти отрывисто, словно хлёсткий удар по самолюбию каждого, кто стоял сейчас в этом зале. — Чтобы раздразнить ваш голод. Вашу жажду стать лучшим в мире бомбардиром.       Он говорил как палач, но с интонацией режиссёра спектакля. Всё было рассчитано. Продумано. Смоделировано.       Я молча слушала, слегка склонив голову, не ощущая ярости, которую начинали изливать другие участники. Нет, я не скажу, что осуждаю его за все эти «мучения». Да, это было тяжело. Адски тяжело.       Однако… именно это вернуло меня хоть немного к той форме, что была у меня десять лет назад. Когда я играла не из-под палки, не из страха быть забытой, а из чистого, всепоглощающего желания победить.       Конечно, после всех этих лет я сбросила в весе… Слишком сильно. Депрессия сделала своё дело. За последний год немного восстановилась, но моё тело всё равно оставалось слишком тонким, почти хрупким. Хотя изгибы никуда не делись… даже грудь — упрямо держалась и росла, будто в насмешку над диетами, тренировками и вымоткой.       Я внутренне фыркнула. И всё же — я живая. Я здесь. И я справляюсь. Но толпа вокруг меня — не я. — Ты за кого нас держишь?! — вскрикнул кто-то из левой группы, нервно сжав кулаки. — Мы тебе не игрушки! — завопил другой, голос его сорвался.       Да, у них был страх. Злость. Они чувствовали себя использованными. Манипулируемыми. И они не понимали, что Эго… никогда и не пытался это скрыть.       Он с самого начала сказал:

«Я создам эгоиста.»

      Точка. Но толпа, как толпа — верит, пока выгодно, а потом орёт, когда больно. Я стояла молча. И вот в этот момент… он вновь заговорил: — Идиоты! — рявкнул Эго, сжав зубы и ударяя кулаком по пульту. Его голос вспорол гул толпы, заставив замолчать даже самых громких недовольных. — Чего вы все скулите, как побитые псы?       Толпа замерла. Тот редкий случай, когда и вправду — нечем крыть. — «Вот здесь я с вами согласна», — мысленно кивнула я, не удержав лёгкой ухмылки.       И правда. Развели тут детский сад на выживание. Это вам не кружок любителей паса. Четырехглазый выпрямился, глядя на нас как на нерадивых учеников, и произнёс уже более спокойным, но оттого не менее пронзительным голосом: — Запоминайте. Все вы знаете Ноэля Ноа. Сейчас он — лучший в мире бомбардир. Но вырос он в гетто Франции. В окружении бедности и преступности. И только один мяч мог изменить его судьбу. И нет, я не приукрашиваю. У него был только мяч.       На мгновение у меня дыхание сбилось. — «А можно было не упоминать личные факты жизни моего дяди?» — раздражённо подумала я, с трудом сдерживая внутренний порыв закатить глаза. Мысленно поставила Эго жирный минус за этот пассаж.       Это было… странно. Очень странно. Меня искренне поразило — насколько много он знал. Дядя Ноа никогда не рассказывал о себе лишнего. Даже мне. Я, конечно, могла упросить его поведать пару историй из детства — особенно когда не отставала, как упрямая муха — но всё, что я знала, он делил с огромной неохотой.       Он не болтлив. Ни про себя, ни про жизнь. И всё же — со мной он общался. Может, потому что видел во мне себя в юности. Или потому что была копией мамы, а с характером больше пошла в папу? А может, потому что я была единственной, кто слушал без осуждения. Слушала — и понимала.       Отец тоже рассказывал истории из юности дяди. Как они учились, соревновались между собой и при этом были чуть ли не лучшими друзьями. Как сражались за свои мечты на футбольном поле. Как играли друг с другом и против друг друга.       Мама… мама всегда говорила, что Ноэль — человек с глазами, в которых живёт неприметная доброта и целеустремленность с жаждой все время совершенствоваться.       И сейчас… Сейчас Эго вольно озвучил такую личную информацию, даже если о ней знают пресса или кто-то еще. Нет, на весь футбольный мир. И я почувствовала, как внутри что-то шевельнулось. Неприятно. — «С чего вдруг? Почему Эго знает ТАКОЕ? Почему говорит о дяде так, будто… будто следит за нашей семьёй не первый год?»       Однако было кое-что, что тревожило меня куда больше. — «План тренировок… Это же не просто переработка системы. Это почерк отца. Его стиль. Его подходы, вплоть до структуры циклов нагрузки. Слишком многое совпадает. А сестрица…» — я мысленно прищурилась, — «она бы не раскрыла все карты. Она бы не стала делиться личным семейным наследием с таким, как Эго, даже ради проекта. А может…все таки…» — На свете полно бомбардиров, — продолжал Эго, — которые выросли в схожих условиях. Их жажду забивать голы не измерить ни словами, ни цифрами. Это те, кто играли не ради славы, а ради того, чтобы выжить. А вы… — он скривил губы, бросив взгляд поверх очков, — вы выросли в тепличных условиях. Футбол для вас не единственный выбор. Поэтому вы бы никогда не познали того настоящего голода, что испытывали они…       Он на мгновение замер, взгляд его стал острее, как нож. — …За исключением единицы среди вас. — «Это он на меня намекает, чё ли?..» — мелькнуло у меня в голове, и я чуть сощурилась. Не с испугом — с подозрением.       Черноголосый не называл имён. Но смотрел. Пронзительно, будто видит насквозь. И в этот момент во мне что-то отозвалось. Признание — даже если я сама не готова была его озвучить. Я знала, что такое падать. Знала, каково это — стоять на грани. Я жила этим. — Здесь, — продолжал очкарик, — вы сумели прочувствовать этот голод. Более того, вы вошли сюда с желанием победить тех, кто стоял выше вас. Вы верили, что сможете. Именно этот голод — топливо. Именно он взрастит эго, которое сможет перевернуть футбольный мир. — «Ну ладно… Если хотите, так и быть», — мысленно хмыкнула я. — «Но если моя интуиция не подводит, то сейчас нас начнут разделять и оценивать по одиночке… А это мне только в радость. Пора чуть-чуть разгуляться.»       Я позволила себе едва заметную ухмылку, и в этот момент заметила странную дымку, вспыхнувшую перед глазами. — «А?.. Опять?..»       Это было похоже на ту самую ауру, которую я уже видела ранее у парей, во время матчей — внутренний пульс людей, их амбиции, воля. Вот так я завуалировала то, что видно лишь мне, хотя и осознаю что это еще та хрень ненормальная. Только на этот раз… она не исходила от кого-то конкретного.       Она будто шла изнутри меня. — «Странно. Ну да пофиг…» — фыркнула я в мыслях, моргнув, чтобы избавиться от дрожащего свечения.       И в этот момент Эго снова заговорил. На его лице скользнула та самая мерзкая, гениальная ухмылка… но затем она резко исчезла, будто кто-то стёр её с лезвием. — Ну что ж… — сказал он, вытягивая руку вперёд. — Сейчас мы начнём второй этап отбора.       На его ладони вспыхнула голограмма, расправившись в воздухе словно крыло хищника, — схема, яркая и сложная, с пятью узловыми точками. — В первом этапе вы превращали ноль в единицу. Пытались понять, что такое быть бомбардиром. Теперь… вы будете превращать единицу в сто.       Пауза. Густая, как затишье перед бурей. Никто не дышал. — Второй этап состоит из пяти испытаний. И только те, кто пройдут все пять, смогут остаться в Синей тюрьме. Для них — особая награда. Тренировочный лагерь… с игроками, которых я лично собрал по всему миру.       И тут, в толпе — всплеск энергии. Кто-то шумно выдохнул. Кто-то заскрипел зубами. А кто-то — как я — только крепче сжал кулаки. — «Пять испытаний. Значит, выживет только тот, кто справится со всем. Что ж… Игра становится интересней.» — Объяснения закончены. — голос Эго прозвучал глухо, почти как приговор.       И в ту же секунду пол слегка задрожал. С характерным скрежетом из-под пола начали подниматься четыре корзины, каждая доверху забитая мячами. Они выстроились у массивной, стальной двери, что раньше была частью гладкой стены. Теперь же она зияла открытым тёмным проёмом — входом в неизвестное. — Как только будете готовы — проходите по одному. — Эго не уточнил, что нас ждёт за дверью, не дал даже намёка. — По одному? — переспросил Исаги, вскинув голову, будто не веря в услышанное. — Не командой?.. — прошептал Бачира, и в его голосе впервые проскользнула грусть. Словно он понял, что весёлое братство, рождённое в первом кругу ада, теперь больше не имеет значения. — Естественно, — с ледяной логикой продолжил очкарик. — Сложность второго этапа отбора значительно выше. Советую приготовиться тем, кто проскочил сюда за счёт своей команды. Здесь вы не спрячетесь и вылетите в первую очередь. Здесь выживут лишь настоящие эгоисты.       Он выдержал короткую паузу. — Желаю удачи.       Тут у меня чуть не дёрнулся глаз. — «Да куда тебе там удачи! Сначала поливал нас грязью, потом с наслаждением растоптал самооценку, а теперь внезапно щедро машет флажком «успехов»? Не чувствую от тебя ни грамма искренности, Эго!» — раздражённо ругнулась я мысленно, скрестив руки.       Но вслух, конечно, ничего не сказала, не в этом зале и не под этими взглядами. Ведь некоторые участники до сих пор исподтишка зыркали на меня. Однако этот настырный, прожигающий взгляд я чувствовала затылком.       Будто они всё ещё не могли понять: что здесь делает девчонка? Зачем она здесь вообще? И почему она ещё не вылетела?       А я вам скажу, почему. Потому что я не просто играю — я выживаю. Потому что у меня не выбор, а путь. Потому что у меня — футбол в крови. Хотите видеть во мне слабое звено? Ради бога. Только потом не нойте, когда я вас вытру об газон.       Я глубоко вдохнула, пряча всё за холодной маской. Ни тени страха. Ни капли неуверенности. — «Если здесь начинается битва индивидуальностей — что ж… Я только рада.»       Как только Эго-сан отключился, проекции на экранах погасли, и зал погрузился в глухое напряжение. Казалось, даже стены начали сжиматься, подталкивая нас вперёд — в этот чёртов тёмный проход, где уже пахло одиночеством и испытанием.       Повисла неловкая пауза. — Ну… кто пойдёт первым? — пробормотал кто-то сзади. — Давайте, смельчаки… — добавил с издёвкой ещё один. — Я пас, — отозвался третий. — Пусть сначала кто-нибудь другой.       Началась перепалка. Никто не хотел быть первым. Все были достаточно горды, чтобы не показаться трусами, но и достаточно умны, чтобы не спешить на заклание.       А я… — «Может, и правда мне пойти?.. За спрос, как говорится, в нос не дают…» — мелькнуло в голове. Я почти шагнула вперёд, но…       Хлоп.       Глухой, чистый звук от удара бутсы о мяч разрезал напряжённую атмосферу. Все сразу обернулись. Я тоже резко повернулась вместе с остальными, и взгляд мой тут же уткнулся в фигуру, которую указал Игараши: — Первый решился, — прокомментировал монах, прищурившись.       Я проследила за его пальцем и… чуть не выпала в осадок.       Перед нами стоял высокий парень с идеальной осанкой, как у капитана какого-нибудь элитного клуба. Тёмно-зелёные, чуть взлохмаченные волосы, бирюзовые глаза с чуть прищуренным, уверенным взглядом. Фигура у него была под стать — подтянутая, словно вырезанная из мрамора.       И, черт возьми… — «Ого… Он капец какой красавчик. Думаю, Мика бы оценила его мгновенно…» — приоткрыв рот, я машинально сканировала его с ног до головы.       Первый мяч этот парень отправил по высокой, мягкой дуге. Удар вышел точным, звук — будто хлопок ладоней по гладкой воде. Красиво, чётко, уверенно.       Я даже не сдержалась — буквально заворожилась этим моментом. И не я одна: некоторые парни даже не скрывали удивления.       Затем бирюзовоглазый подошёл ко второму мячу и вновь сделал замах. На этот раз удар был резаным, с кручением. Мяч, уходя в полёт, будто оставил за собой еле заметный след. Я моргнула — и он стал чётче. Водяная гладь?.. Нет. Это скорее было ощущение, чем образ. Как будто сам воздух тянулся за мячом — струящийся, зыбкий.       Я машинально потёрла веко. — «Так, стоп. Мне точно не крышу срывает? Что это было?..»       Однако это было ещё не всё. В животе щёлкнуло, как от нервного импульса. И вдруг — будто плёнка развернулась в моей голове. Перед глазами — сцена: два мяча летят навстречу друг другу. В идеальной траектории. Столкновение.       Вспышка.       Все вокруг — в шоке.Но лица… были размыты. Как будто память знала сюжет, но не позволяла видеть актёров. — «Это… что, видение?.. Но почему не на поле?..»       Оно исчезло так же внезапно, как и началось. А в сердце закралось то самое знакомое чувство:       Я одна вижу это. И, по всей видимости, одна в этом странном даре. Или проклятии. Как угодно. Я сглотнула, переводя дыхание. — «Похоже, меня здесь ждёт куда больше, чем просто футбол…»       Всё случилось точь-в-точь, как я видела во вспышке. Два мяча пересеклись в воздухе в идеальной точке, словно по зову невидимого дирижёра. Столкнулись. Один слегка отлетел, второй — будто остановился на месте, зависая на миг в воздухе, как в кино.       Ребята вокруг издали удивлённые возгласы. Кто-то даже выругался.       А я… я не удивилась. — «Плёнка не подвела…»       Парень с бирюзовыми глазами остановился, как будто почувствовал что-то. Он едва заметно обернулся — и взгляд его, скользнув по толпе, на мгновение встретился с моим.       Я чуть приподняла бровь, чувствуя, как внутри что-то царапает. — «Мне не кажется?.. Мы встретились взглядами?»       В этот же миг я уловила с его губ лёгкое — почти бесшумное — цоканье. Пренебрежительное. Как будто я — лишняя. Как будто я — пустое место. — «Что?.. Что он себе позволяет?! Гаденыш! Пусть у него и симпатичное личико, да и сам он еще тот секси, однако я отматываю свое первоначальное мнение о нем! Гаденыш он, а не красавчик! »       Я уже открыла рот, чтобы выдать какую-нибудь колкую реплику, но… — М, Аяно? Ты как, выглядишь злой на что-то? — вполголоса спросил Чигири, заглянув ко мне сбоку.       Я спохватилась, сдерживая раздражение. — Да так… Ничего. Просто мыслю вслух.       Пока я разговорилась с красноволосым, этот ресничка уже отвернулся. Спокойно, даже с ленцой подошёл к массивной двери, словно к собственной гардеробной. — Открывай. Я достаточно разогрелся, — произнёс он холодно, отчего по спине будто проскользила струя льда.       Дверь послушно разъехалась, впуская его вглубь. В ту самую неизвестность. Над дверью вспыхнул экран. На нём простыми, строгими буквами появилось иконка и имя парня:       Итоши Рин — Итоши Рин?.. — пробормотал Исаги, нахмурившись. — Один из 11 лучших молодых игроков?! — воскликнул монах ошарашенно, вскинув голову. — Нет, того зовут Итоши Саэ, — поправил Нарухая, скрестив пнув того ладонью. — Саэ играет за молодёжку Испании. — «Кто-кто?.. Какие ещё 11 лучших?..» — задумчиво нахмурившись, я сложила руки на груди. — «Итоши Саэ, говорите?.. А это ещё кто такой? Чего это вокруг одни гении и легенды бегают, а я тут как туристка в чужом отеле?!»       Но раздражение быстро сменилось другим чувством — интересом. — «Неужто младший брат гения, посетил нас? Красавец с взглядом как лёд? Бирюзовый демон, ага? Ладно. Запомню тебя, Итоши Рин. Очень даже запомню…» — Тогда кто это вообще такой?.. — спросил Игараши, всё ещё уставившись на закрывшуюся за бирюзовоглазым дверью. — Неужели тут полным-полно таких… опасных типов?       В воздухе повисло молчание. Кто-то явно уже начал сомневаться в себе, кто-то — в собственной удаче. Давление, оставшееся после ухода Итоши Рина, было словно ледяная плёнка, натянутая поверх каждого из нас. И тут — голос Исаги, уверенный и ровный: — А нам-то что? Мы тоже опасные типы. Мы прошли сюда. Каждый из нас что-то показал. Так что нечего пялиться — лучше вспомните, кто вы сами.       Этот короткий спич будто подбросил дров в угасающий костёр.       И вскоре каждый из команды Z стал меряться своими достижениями в первом отборе. Я лишь прищурилась и… отступила в сторону. — «В этой песочнице я играть не собираюсь… Раскрывать свои умения раньше времени? Да уж, как бы не так. Спокойствие — моё второе оружие.»       В этот момент ко мне, как будто из воздуха, прилип Бачира. — Ты! Ты молодец! — просиял он, неожиданно обнимая меня за плечи с той искренностью, от которой даже муравьишке стало бы тепло.       Он крепко меня сжал и заглянул в лицо так близко, будто собирался загипнотизировать. Я слабо улыбнулась и протянула ладонь, мягко погладив его по голове, словно нашкодившего ребёнка: — Хорошая пчёлка, успокойся уже.       И… в этот момент его щёки резко порозовели. Желтоглазик моргнул. Ещё раз. А потом застыл с той самой «пойманной на горячем» физиономией. — «Я… снова что-то делаю не так?..» — обескураженно нахмурилась я, слегка наклоняя голову. — «Почему каждый раз, когда я кого-то касаюсь, начинается вот это?..»       Мегуру всё ещё не двигался. Только уши дрожали, будто антенны, и, кажется, он изо всех сил старался не начать тараторить, как обычно. Я лишь вздохнула. — «Парни… как с другой вид живности, честное слово…»

***

      Толпа всё ещё перешёптывалась, делясь ожиданиями и страхами, но я уже твёрдо знала, что делать. — «Чего тянуть…»       Я выдохнула, чуть поправила хвост, и, сделав шаг вперёд, громко сказала, повернувшись к своим из команды Z: — Ладно, я пойду первая. Кто-то ведь должен задать темп, не так ли?       Мои слова будто отрезали остатки суеты. Парни разом повернулись ко мне. Первыми подошли Исаги, Бачира, Кунигами и Чигири — те самые, кто стал для меня опорой в этом безумии на первом отборе. Жаль, что мы расходимся, однако что поделаешь.       Йоичи посмотрел внимательно, с тем сосредоточенным взглядом, что он включает, когда в голове у него просчитываются тактики. — Будь осторожна. И… покажи им, на что способна. Уверен, ты справишься. — Спасибо, стратег. Не подведи там. Я жду тебя на финише — и не смей провалиться. Мой ученик не может застрять на таком легком старте. Я серьёзно. — сощурилась я в сторону Йоичи, погрозив пальцем.       Он кивнул слабо и сжал губы, будто запоминая мои слова, как план. Затем, ко мне прилип Бачира, сияющий как лампа на батарейках. — Я тоже скоро пойду! Ая-чан, ты — зажги! Как умеешь! — Только не забудь, кто тебя гладит, если снова полезешь обниматься, — с улыбкой сказала я и ткнула его в лоб.       Пчёлка засмеялся, но его глаза сверкнули — он был искренне рад.       Подошёл Кунигами, крепко пожал мне руку. — Удачи. Аяно, ты невероятная футболистка и…девушка. И если кто-то справится — то это ты. — А ты следи за своей героической натурой, ясно? Если провалишься — я тебя сама выгоню из легенд.       Чигири оказался последним. Он просто тихо улыбнулся и сказал: — Вперёд, Аяно. Пронесись через этот этап как ветер. — А ты не тормози, молния. Мне нужно, чтобы ты финишировал не позже меня. — Считай, договорились, — слегка кивнул красноволосый.       Я провела взглядом по всем четверым, чувствуя в груди лёгкое тепло. Эти парни… стали мне куда ближе, чем я ожидала.       Я развернулась к остальным из команды Z: — Остальным тоже… удачи. Без обид, но я не уверена, что все вы пройдёте. Но старайтесь. Хоть попытайтесь.       Некоторые лишь криво улыбнулись, кто-то отозвался дежурным: — Ага. Спасибо… — произнесли все остальные, видимо чуточку шокированы от моей честности и грубости, хотя второго помине не было в сказанных словах. — Не умничай, иди уже. — Воскликнул недовольно Раичи, скрипя зубами.       Однако мне было всё равно. Главное — моя четвёрка. Они выстоят и я в них верю.       Стоя у массивной двери, я глубоко вдохнула, бросила последний взгляд через плечо. Парни стояли вразнобой, но почти все — смотрели на меня. Я подняла руку, помахала: — Увидимся. Только не вздумайте продувать.       С этими словами я уверенно шагнула вперёд. Двери открылись, и я прошла внутрь, навстречу новому испытанию.

***

      Туннель оказался узким, немного влажным и неуютным, словно специально созданным, чтобы выбить из колеи и немного охладить пыл. Металлические стены с мягким голубым светом казались живыми — то и дело мелькали пробегающие по ним цифровые отблески. Я шла вперёд, вдыхая холодный, стерильный воздух, пока наконец не оказалась в закрытом помещении.       Поле — точнее, его миниатюрная версия — растянулось передо мной. Примерно двадцать на десять метров, с искусственным покрытием цвета морской волны, и одни единственные ворота напротив. Потолок был высоким, своды слабо подсвечены, но ощущение… странности, техногенности, — будто я оказалась в симуляции, — всё не отпускало. — «Что-то мне подсказывает, тут будет не просто пинок по мячу…»       Я доверилась интуиции и встала ровно на центр поля, прямо на черный символ Блю Лока, выгравированный на покрытии. Спокойно замерла и стала ждать.       И вот… вжух!       Слева, словно по команде, влетел мяч — я по инерции приняла его стопой, погасив силу удара. — И что за выкидоны…? — пробормотала я, осматриваясь.       Тут ворота начали искажаться, словно глючащий экран, а затем… из них вылезло нечто. Куклообразная фигура синего цвета, с металлическим телом, крупными плечами и тяжёлыми кандалами на шее, будто сдерживающими его. Где должно было быть лицо — алый знак Блю Лока, переливающийся светом, как голограмма. Странный, механический хрип наполнил помещение, а над его головой вспыхнуло название: «Синий тюремщик» — Какое-то киберпространство?.. Или что это? — тихо сказала я, прищурившись.       Но узор на корпусе, то, как были закреплены голографические панели… — «Это могла придумать только сестрица этого громилы… Узнаю её почерк. Кто ещё мог так вывернуто интегрировать голографику с искусственным интеллектом?»       Красный круг стал формироваться подо мной и начал медленно сужаться. Значит — время ограничено, и цель, видимо, — пробить ворота, пока «страж» не нейтрализовал мяч. — Ситуативная тренировка на воротах, — констатировала я, отбрасывая мысли. — Не страшно.       Я подобрала мяч носком, аккуратно отступила на пару шагов и, не меняя темпа дыхания, выполнила техничный приём — быстрый разворот с толчком внутренней частью стопы и удар по касательной с подкруткой снизу.       Мяч взвыл в воздухе и нырнул прямо в угол ворот, скользнув под механизированной перчаткой «тюремщика», прежде чем тот среагировал. Зашёл идеально. — «Слишком просто…»       На стене мгновенно вспыхнула надпись:

Цель: забить 100 голов за 90 минут.

      Я кивнула, и, пока новый мяч выкатывался сбоку, размышляла: — Судя по тому, как он двигался… у него встроен сенсор движения мяча. Может, датчики в воротах считывают траекторию, а внутренний ИИ рассчитывает оптимальный прыжок. Сестрица, ну ты как всегда… Гениально и с перебором.       Я вздохнула. Провела ладонью по лицу, заправила челку назад… но она снова мягко скользнула на лоб. — Эго, если вы меня слышите… — проговорила я в пустоту, — вы правда думаете, что я настолько низкосортная или бездарная, чтобы проходить настолько легкие испытания?       Мой голос отразился от стен. — Дайте мне что-то поинтересней… или я просто выйду отсюда. От скуки. Разумеется, никто не ответил. Воздух только тихо завибрировал от работы вентиляции. — Ну и ладно. Больно надо.       Я шагнула к следующему мячу, на лице играла полуусталость, полуулыбка — и в груди зарождался азарт. Пусть будет хоть тысяча ударов — я не позволю себе оплошать.       Мячи стали появляться с разных точек поля — не только привычно слева, но и неожиданно справа, впереди, позади, иногда даже с высокой дугой сверху. Ворота вместе с «тюремщиком» тоже начали перемещаться, возникать то в левом углу, то вправо, то в пяти метрах за спиной, будто всё происходящее — багнутая видеоигра на максимальной сложности.       Однако для меня это было не вызовом, а развлечением. Я с лёгкостью разворачивалась, ловила мяч на подъём стопы, иногда стопорила бедром или даже ловила коленом, делая почти акробатические движения. Всё благодаря гибкому телу, с детства привыкшему к танцу и боевым тренировкам — я легко балансировала даже на одной ноге, а туловище позволяло закручиваться и разворачиваться как пружина, в любой плоскости.       Поначалу я забила больше половины мячей за первые 30 минут. — «Подрастеряла форму, конечно… Раньше бы за 25 минут управилась» — фыркнула я, запустив очередной мяч через внешнюю сторону стопы, скрутив его так, что тот зашёл по дуге в верхний угол, минуя механические пальцы вратаря.       Затем сложность выросла. Пошли кручёные подачи: мяч мог скакать, как сумасшедший, словно резиновый, или резко менять траекторию в воздухе — в зависимости от скорости и угла. Некоторые казались чуть ли не магнитными, уходя вправо, если ударить влево. Другие имели неустойчивую ось вращения, заставляя делать микроподстройку за доли секунды перед ударом.       Однако я… игралась.       То принимала мяч пяткой и крутилась в воздухе, делая боковой удар с разворота. То прокатывала его себе за спину и била из-под ноги через шаг, словно издевалась над «тюремщиком». Иногда просто пробивала с отскока, выбирая технику «подсечки + верхний доворот», чтобы отправить мяч в угол под перекладину. Или использовала финт «Двойной затухающий» — удар по касательной, резко тормозящий движение мяча перед воротами, что сбивало ИИ с толку.       Система явно ждала, когда я применю «невидимый мяч» — тот самый финт, что я использовала против команды V, при этом я не особо спешила. — «А зачем? У этого ИИ нет глаз. Он ориентируется по сенсорам, траекториям, сигналам давления. Делать мяч невидимым для глаз, когда у него их нет — идиотизм» — мысленно усмехнулась, даже не скрывая удовлетворения от собственных наблюдений.       Моё «оружие» — не финт. Это анализ. Интуиция. И точность. И я знала, что у меня их не одно. А дюжина.       Видение будущего хода игры, невидимость, интуиция, пластичность и гибкость, мгновенная реакция и т.д. Всё это у меня было. Всё — кроме одного: физической силы. Её я не успела набрать за эти 10 адских дней тренировок. Однако и без неё я разрывала этот тест, словно он был подстроен для младшей группы. Я играла, будто танцевала. Плавно. Хищно. Свободно.       И тут — всё изменилось.       Пол под ногами дрогнул, и из него начали подниматься голографические силуэты — сначала просто жёлтые светящиеся помехи, как маркеры. Я машинально прикинула как обхожу одну, вторую и пробиваю гол. Всё просто, так и случилось, даже с учетом что я стояла на месте.       Однако затем… Они начали двигаться. — «Что за…»       Эти препятствия имитировали защитников. Их движения стали чёткими, агрессивными. Они перекрывали зоны, двигались быстро, при этом с одних и тех же точек, поэтому просчитать их оказалось куда легче. — «Видимо, это и есть максимальный уровень сложности», — хмыкнула я, заправив прядь волос назад, — «Но и он мне по плечу».       Мяч снова подкатился — и я открутила его внутренней стороной стопы, развела трёх защитников и резко метнула его с места в сетку ворот, даже не подходя близко.       Вдох. Выдох.       Мне было весело. Никто не смотрит. Никто не мешает.       Я играла — как хотела.

***

Pov Автор       Тем временем, в зале видеонаблюдения царила своя, особая тишина, нарушаемая только шелестом бумаг, щелчками клавиш и звуками камер наблюдения. Анри сидела у одного из столов, просматривая последние отчёты и финансовые выкладки. Красные глаза её были прикрыты, брови хмуро сведены. Отложив планшет с графиком затрат на создание и содержание «Синего тюремщика», она едва слышно вздохнула. — Что ж… не буду тянуть, Эго, Рицуки. — сказала Анри, откидываясь на спинку кресла и полуприкрывая веки. — У нас закончился бюджет. — Ша там, Анри, — не оборачиваясь, отозвался Эго, следя за одним из экранов. — Сейчас ты видишь всё, о чём я мечтал. — Вот же ж… — сквозь зубы процедила помощница, из приличия сдержав раздражение и надулa щёки. Как бы она ни привыкла к замашкам Джимпачи, временами он действовал на нервы. Особенно когда дело касалось финансов.       К ней подошла её подруга и коснувшись плеча, успокаивала. — Прости его, — с мягкой улыбкой обратилась Рицуки к подруге. — Ему такие понятия, как бюджет, план или деньги, вообще неинтересны. Что касается доходов… у меня есть пара инвесторов, которые готовы вложиться в проект. — Судя по всему, эти люди тебе хорошо знакомы? — с иронией спросила красноглазая, складывая руки. — Верно. Но, по большей части, они согласились не из-за Эго, а из-за Аяно. Когда они узнали, что она участвует в «Blue Lock», то сразу предложили поддержку — как личную, так и финансовую. Хочется помочь ей восстановиться. Вернуться в форму футболистки и былую себя. — Может, заткнётесь, если вы пришли сюда трепаться, Рицуки? — неожиданно резко бросил Джимпачи, всё ещё не оборачиваясь. — В зависимости от игрока, способ прохождения этой комнаты разный. И для тех, кто выжил только за счёт чужих голов — эти 90 минут станут сущим адом. А вот для тех, кто выжил, превратив «ноль» в «единицу», это шанс — шлифануть новое оружие, довести его до совершенства.       Внезапно по динамикам прозвучал голос, едва слышный, но уверенный: — Эго, если вы меня слышите… вы правда думаете, что я настолько низкосортная или бездарная, чтобы проходить настолько легкие испытания?       На экране вспыхнул макет с изображением: зелёные волосы, светлые алые глаза, фирменная расслабленная поза. Эго молча приблизил изображение. Аяно стояла на отметке, забивая один гол за другим. — Вот так. — прошептал он почти с уважением. — Она пока что не проявила и половины серьёзности. И даже так её показатели превосходят средние нормы почти вдвое. Младшая Наруми не форсирует результат, не спешит, не суетится. Она играет. Словно чувствует поле на уровне инстинкта. Вот почему ей всё кажется простым — она видит сквозь правила.       Помощница, наблюдая за происходящим, удивлённо покачала головой. — Удивительно, Рицуки… Твоя сестра забила больше половины голов за такой короткий срок. Остальные участники — и двадцати ещё не набрали. — Да, моя сестрёнка. — черноволосая не скрывала лёгкой гордости, скрестив руки на груди. — Ничего удивительного, — хмыкнул Эго, не отрываясь от монитора. — Икэда Аяно — не из тех, кого можно развлечь подобной мелочью. Однако…       Он ухмыльнулся, щёлкнув по сенсорной панели. — Раз ей так скучно… думаю, пора исполнить её просьбу и усложнить жизнь на этом этапе. — Я надеюсь, ты не планируешь ничего из ряда вон? — тут же насторожилась старшая Наруми, резко повернувшись к другу. — Спокойно, Рицуки. — Эго усмехнулся чуть шире. — Просто добавим каплю соли… небольшое дополнительное испытание только для твоей младшей эгоистки.       Он нажал на кнопку. Один из индикаторов на экране мигнул красным. — Посмотрим, загорятся ли у неё глаза по-настоящему, — развернувшись к подруге лицом, черноволосый сжимал и разжимал ладонь. — Приведи сюда того робота, с которым Аяно контактирует. — Зачем он тебе? — вопросила Рицуки, нахмурившись. — Скоро сама всё узнаешь… — ухмыльнулся он, глядя на экран, где Аяно как раз наносила последний удар. Pov end Автор

***

      Последний удар, как шелест бумаги — точно, чисто, по дуге. Мяч влетел в сетку, и «Синий тюремщик» исчез в мерцании пикселей, уступив мне проход. — Фух, наконец-то… — выдохнула я и вытерла тыльной стороной ладони капли пота с виска. Грудь ходила ходуном от ритмичного дыхания, но при этом внутри царило приятное удовлетворение. Я закончила.       Проход открылся, и я ступила в коридор. Здесь, к моему облегчению, было прохладно — холодные потоки воздуха приятно остужали разгорячённое тело. Это напомнило о тренировках зимой, когда приходилось бегать по утренним аллеям, укутанной в тёплую форму. — Ну, хоть где-то здесь комфортно, — пробормотала я, шагая в новую комнату.       Она почти не отличалась от предыдущих, но всё же… здесь была одна странность: в центре стояли три удобных пуфа, будто специально приглашая присесть. Плазма на стене мигнула и высветила текст:

«Собрать команду из 3 человек и пройти дальше»

      Я вслух озвучила это, поджав губы. — «То есть мне нужны ещё двое. Видимо, я самая первая сюда добралась.» — Слабая усмешка. — «Ну и ладно… зато отдохну.»       Подбежав к одному из пуфиков, я рухнула на него, сладко зевнула, вытянув ноги, и откинулась на спинку. — «Может, могу пока немного поспать? Всё равно ждать без телефона, без манги или хоть какого-то веселья — тоска смертная… А-аххх…» — снова зевнула, прикрыв глаза.       Где-то в подсознании я надеялась, что ребята из Z — особенно моя четвёрка — не заставят себя долго ждать. Я хотела их видеть и если кто-то из них придет первее, то объединюсь именно с первинцами. И, хоть и не призналась бы в этом вслух… я чувствовала себя спокойнее, когда они рядом.

***

Я закимарила минут на двадцать, может чуть больше. Пространство размылось, мысли утонули в лёгкой полудрёме, и я почти потерялась в собственной тишине. Но… Где-то на грани сна и реальности донеслись голоса. Мужские. Один звучал звонко, с напором и каким-то театральным надрывом, другой — глухо, сухо, будто говорил стене. Я нехотя приоткрыла один глаз, лениво скосив взгляд в сторону источника шума. В другом конце комнаты стояли двое. Один — высокий, с длинными волосами цвета шоколадной меди, подвижный, словно постоянно находился на сцене. Красив, не спорю, но… слишком шумный. А второй… — «Хм, это же… Рин Итоши?» — мысленно хмыкнула я, распахнув и второй глаз. С интересом оглядела его с головы до ног. — «Правильно говорят не суди по личику, натура хуже льда, но слишком красив. Не спорю, даже я наверное в образе парня не настолько мужественно прекрасна, как он. Та черт! На фига я заваливаю его комплиментами?! Хватит фантазировать!» Итоши был полностью противоположен своему спутнику — собранный, холодный, будто выточенный изо льда. Его бирюзовые глаза не отражали ни волнения, ни усталости. Он стоял с равнодушием, будто всё происходящее его ни капли не касалось. — «Так вот какой ты на самом деле… Рин Итоши. Почему-то… чем больше я смотрю, тем сильнее мне хочется понять, что ты за человек. Взгляд у тебя слишком… пронзающий. Словно читаешь между словами. И это не просто взгляд игрока. Это что-то большее… Словно я уже видела эти пленительные глаза раньше…» Пока я наблюдала, длинноволосый активно размахивал руками: — Нам нужен кто-то шикарный. Знаешь, такой… с настоящей искрой, стилем, огнём! Команда без шика — это как обед без десерта! Рин, не меняя выражения лица, лениво бросил: — Мне всё равно. Хоть робот. Лишь бы не мешал. — «Хоть робот? Серьёзно?.. Холодный ты тип, но… именно это и цепляет, и отталкивает одновременно.» Я поднялась с пуфа, потянулась как кошка и подошла ближе, голос подала спокойно, но с оттенком вызова: — Вы, парни, не против третьего участника, который шик и стиль не носит в кармане, но может сократить время ожидания и пройти уже дальше? Они обернулись. Я не ожидала моментальной реакции, но их удивление было неподдельным. Лица, будто кто-то только что вышел из стены — настолько они не чувствовали моего присутствия. — …Ты как давно тут? — спросил длинноволосый, распахнув глаза. — С самого начала. Пока вы обсуждали «шик», я тут слегка умерла со скуки и уснула, — с ленцой ответила я, поправляя челку. — Подумала, может быть, развлечь себя хоть разговором. Рин только моргнул, как будто ничего не почувствовал вообще. Ни удивления, ни раздражения. Он просто… отметил моё существование. Но почему-то от этого отсутствия реакции мне стало интересно ещё сильнее и ещё злее на его выпендрежность. — «Ты точно не простой. Интересно, как ты играешь, Рин-тян. А ещё интереснее — как ты живёшь.» Чем меньше зеленоволосый показывал эмоции — тем больше хотелось понять, что у него внутри. Но мои мысли оборвались, как только другой парень ступил ко мне ближе. Я машинально замерла, словно кто-то резко включил режим наблюдения. Высокий длинноволосый парень с мягкой, но напористой грацией приблизился и заглянул в лицо с искренним интересом, будто только сейчас по-настоящему увидел меня. Молчание тянулось, и под его пронзительным взглядом у меня перехватило горло — будто ком застрял в нём, не давая даже глотнуть. А затем… Он протянул руку к моей голове и — прежде чем я успела понять, что происходит — снял резинку с волос, освобождая их из хвоста. Мои пряди тяжело упали по плечам, мягко струясь вниз. Его ладонь скользнула по одной пряди, будто изучая её. — Ого… — выдохнул он. — Какие шикарные волосы. Такие… шелковые и мягкие. Чем ты за ними ухаживаешь? Я моргнула пару раз, чувствуя, как в груди смешиваются растерянность и лёгкое смущение. — Эм… я… — кашлянув, я старалась сохранить спокойствие, — ну, как и все, шампунем из душа в Синей Тюрьме. А вот бальзам… это уже личное. Одна из сотрудниц как-то подарила, ну, типа в знак поощрения. — Не мудрено… — бросил Итоши на меня косой взгляд, но глянув на мое лицо, отвернулся. — Хмм, бальзам, говоришь… шик! — глаза второго парня вспыхнули каким-то детским восторгом, и он задал ещё пару лёгких вопросов, типа: «А часто ты подстригаешь концы?» и «А ты сушишь волосы феном или даёшь высохнуть естественно?» Я отвечала коротко, но с интересом. Пока я пыталась уловить логику его диалога, он вдруг резко отстранился на шаг, встал в экстравагантную позу, заложив одну руку за спину, а второй как бы указывая на небо. — Ты… просто невероятно шикарна! — с пафосом проговорил он. — Шик… сам по себе — ничто перед твоим блеском. Нет, позволь… перед твоим сиянием! Я моргнула. Один раз. Второй. Что… что он только что сказал?.. Но, откровенно говоря, на фоне всех странностей в Блю Локе — это было даже приятно. Только свои тараканы, как и у всех здесь. И, пожалуй… с ним даже весело. — Зовут меня Арю. Арю Джубей. Но зови просто Арю, милашка, — он слегка поклонился, будто сцену сыграл. Я усмехнулась, чувствуя, как уголки губ невольно поднимаются вверх. Слегка наклонив голову, я протянула ему руку: — Наруми Аяно. Просто Аяно. Будем считать, что ты меня впечатлил. — О-о-о! — он театрально вздохнул. — Шик… не просто в тебе. Ты — сама его суть! Твое имя так и отдается шиком! — «Ага, явно из тех, кто разговаривает с зеркалом по утрам… Но мне он не кажется плохим человеком, думаю я смогу с ним поладить, » — подумала я.       Тем временем Рин… просто стоял рядом, как стена, наблюдая, не вмешиваясь. Ни ухмылки, ни удивления — ничего. Но всё же боковым зрением я заметила, как он мельком посмотрел на мою руку, что до сих пор была в рукопожатии с Арю. Было ли это любопытство? Или… ревность?       Кто знает, хотя последнее точно не про него. Сомневаюсь, что он вообще может испытывать ревность. Я уже открыла рот, чтобы самой обратиться к бирюзовоглазому, но Арю вдруг опередил меня. Своим лёгким, но полным пафоса жестом он указал в мою сторону и с радостным блеском в глазах выдал: — Что скажешь, Рин? Разве она не идеальный кандидат на роль нашей третьей звезды?       Я внутри офигела. Секунду назад это была просто шутка, фейковое любопытство, ну… просто поболтать. А теперь? — «Та я же прикалывалась! Арю, ты чё, серьёзно?..» — в голове крутилась растерянная мысль, пока я напряжённо смотрела на бирюзовоглазого.       Рин скривился. Мгновенно. Как будто только что кто-то плюнул ему в душу. Лицо стало жёстким, холодным — как ледяная плита, которую швырнули прямо в грудь. — Нет. — Резко и отчеканено. — Ни за что. — А? — вырвалось у меня, не сразу поняв, в чём вообще дело.       Он чуть склонил голову, глядя на меня сверху вниз, как на что-то явно лишнее. И ледяным тоном продолжил: — Мне не нужны тощие девчонки в команде. Будешь только путаться под ногами. Девушки и футбол — отвратительное сочетание. Слабость в чистом виде. — «А…Ага, ясно. Вот и попался. Из той категории мужиков, что считают, что девчонки только для розовых бантиков.»       Во мне вскипело. От кончиков ушей до пяток. Щёки вспыхнули, и в следующую секунду я выпалила, не думая о последствиях: — Слышь, самовлюблённый нарцисс! Я, между прочим, первой прошла первый этап! Как и все здесь — игрок и участник, а не твоя игрушка, чтобы ты решал, годна я или нет. Проявляй больше уважения, если ты не полный ледяной кусок высокомерия!       Тишина.       Итоши чуть дёрнулся. И сразу стало видно — попала. На лбу вздулась вена, тонкая, злая, предательская. Он затаил дыхание, но злоба вскипала, как вулкан подо льдом.       И в следующую секунду он резко сделал шаг вперёд, резко и без предупреждения, шлёпнув ладонь о стену в сантиметрах от моей головы. Пространство между нами исчезло. Он склонился ближе, в его голосе зазвенел тот самый холод, что замораживает кровь. — Не вздумай. Даже не пытайся здесь что-то вымолить. Всё равно вылетишь. И никто даже не вспомнит твоё имя. Такая как ты ничего путного на поле не сделает.       Я замерла. Не от страха. А от ярости. В груди нарастало пламя. Он смотрел, как будто пытался сломать взглядом. — «Ты ещё пожалеешь, что увидел во мне слабость… Рин Итоши.»       Ресничка не сводил с меня глаз, но и я не отвела своих. Его взгляд был холодным, отстранённым, но теперь в нём мелькала лёгкая, едва заметная искра интереса. Возможно, не к человеку — к вызову. И я воспользовалась этим.       Я ухмыльнулась, и, несмотря на то, что злость кипела внутри, на лице появилась кривая, почти дерзкая улыбка. Голос мой звучал спокойно, с оттенком насмешки: — Слушай сюда. Признаю, ты ещё тот красавчик… И футболист, небось, не дурен, раз дожил до этой секунды. Однако вот твой налёт снобизма — не по мне.       И прежде чем он успел что-либо сказать, я резко перехватила его запястье, потянув чуть ближе к себе. Глаза Рина чуть расширились от неожиданности, он не ожидал, что кто-то посмеет физически перехватить инициативу в разговоре с ним. — Раз ты считаешь себя пупом земли, — продолжила я, глядя ему в глаза снизу вверх, настолько близко, что можно было уловить его ровное дыхание, — то почему бы нам не сыграть один на один? Проверим, кто здесь лишний, а кто — игрок.       Парень не двинулся, не дёрнулся. Стоял, как скала. Его лицо вновь приняло маску полного спокойствия, но теперь глаза смотрели в упор, не отводя ни на миллиметр. — Даже если ты вдруг… по удаче забьёшь мне гол, — сказал он глухо, ледяным голосом, — я всё равно тебя не возьму. И не потому что ты слабая. А потому что ты — не нужная.       Мои пальцы сжались в кулак, но я сдержалась, не позволив гневу вырваться наружу. Вместо этого я спокойно отстранилась, как будто он не задел ни одной струны. Резко взмахнув рукой, бросила через плечо, почти с безразличием: — А мне, между прочим, и не надо.       Он, возможно, впервые слегка дёрнул бровью, а Арю за его спиной чуть приоткрыл рот, будто не ожидал от меня такого безразличия. — Да будь вы хоть самыми сильными в мире, я не хочу быть с вами в команде. Из-за твоего отношения ко мне. Из-за тебя, Ринчик.       Я подмигнула, насмешливо, едва заметно, и повернулась к Арю: — С тобой, Арю, я бы ещё подумала. Ты хотя бы мне понравился. Шикарный, как сам и говоришь.       Потом сделала шаг назад, отводя взгляд и на секунду задумавшись: — Но знаешь… у меня уже есть кандидаты на команду со мной и ты не в их числе. Те, с кем я действительно хочу быть в напарниках. Они мне по душе и не слабаки. Они меня принимают, а не оценивают по полу.       Сделала ещё шаг, будто давая понять: разговор окончен. — А ты, Итоши Рин, теперь — лишь ещё один, кого я должна превзойти. Поэтому сыграй со мной, вы все равно же ждете 3, а мне не будет скучно дожидаться друзей.       Рин фыркнул, будто усмехаясь сквозь зубы: — Как самонадеянно… — протянул тот, и его голос прозвучал с ледяным презрением. — Фиг с тобой. Я сыграю против тебя и растопчу твоё самолюбие.       Он вновь подошёл ближе, нависая сверху, как башня. Его бирюзовые глаза сверкали холодом, и я ощущала, как он намеренно давит своим ростом. Иногда я реально жалею, что такая мелкая рядом с этими ходячими небоскрёбами… — Уж кто бы говорил, нарцисс, — цокнула я, резко отступая от него и развернувшись к Арю. — Эй, верни-ка мне резинку.       Арю без слов протянул её обратно, предварительно аккуратно расправив прядь, как будто возвращал фамильную драгоценность. Я ловко завязала волосы, и в этот момент в стене открылся скрытый люк, из которого выехал мой знакомый микроботик с неоново-синими глазами и механическим голосом: — ОБНАРУЖЕНА ИНИЦИИРОВАННАЯ ДУЭЛЬ МЕЖДУ ИГРОКАМИ. ИДЕНТИФИКАЦИЯ ЗАВЕРШЕНА. ИТОШИ РИН. НАРУМИ АЯНО. ДИРЕКТОР БЛЮ ЛОКА И ДЖИМПАЧИ ЭГО ОДОБРИЛИ ВАШ ИНДИВИДУАЛЬНЫЙ МАТЧ. ПОЖАЛУЙСТА, СЛЕДУЙТЕ ЗА МНОЙ В СПЕЦИАЛЬНО ОТВЕДЁННУЮ ЗОНУ ДЛЯ МАТЧЕЙ ОДИН НА ОДИН. ПОВТОРЯЮ: СЛЕДУЙТЕ ЗА МНОЙ.       Ботик развернулся плавно, как хорошо смазанный механизм, и поехал вдоль пола к другому выходу, который тут же плавно распахнулся, словно приглашая в неизведанное.       Я почувствовала, как внутри начинает подниматься азарт. Всё это было не просто стычкой — это была сцена. И если Рин думал, что растопчет моё самолюбие, то я с радостью покажу ему, каково это — быть сброшенным с трона, даже если он воображаемый.       Я кинула взгляд на длиноволосого: — Не скучай. Вернусь победительницей.       Тот только драматично махнул рукой: — Привнеси в это поле немного шика, мадам.       С этими словами я шагнула вслед за дроном, чувствуя, как напряжение витает в воздухе, предвещая интереснейший матч.

***

      Мы подошли к мини-полю — оно было меньше стандартного, с мягким покрытием и тонкой разметкой. Вдоль краёв висели голографические панели, а в воздухе уже завис микроботик, с которого доносился приятный нейтральный голос: — ИГРА ИДЁТ ДО ТРЁХ ГОЛОВ. СТАНДАРТНЫЕ ПРАВИЛА. АВТОМАТИЧЕСКАЯ ФИКСАЦИЯ КАСАНИЙ И НАРУШЕНИЙ. ТАЙМЕР — 6 МИНУТ. ПРИ НИЧЬЕЙ — ДОП.ВРЕМЯ.       После чего последовал характерный звуковой сигнал — пи-пи-пи-пиии, и цифры на голограмме начали отсчёт времени.       Я моментально рванула вперёд — волнение и азарт слились в единое чувство, и я почти почувствовала, как сердце колотится в ритме с бегом. Мяч покатился ближе ко мне, и я попыталась его перехватить. Почти получилось — почти. Но Рин ловко обошёл меня, сделав резкий финт, и уже через мгновение мяч влетел в мои ворота. — ОДИН-НОЛЬ, — сообщил микробот спокойно.       Я резко остановилась и посмотрела на Рина. На его лице читалось что-то, от чего внутри всё вспыхнуло. Зеленоволосый даже не напрягался. Ни капли серьёзности. Ни капли уважения. Тот будто просто игрался. Будто я — просто часть тренажёра, а не реальный противник. — Ты даже не пытался, — вырвалось у меня с раздражением.       Ресничка лишь чуть наклонил голову в сторону, как будто не понял, о чём я, или просто не считал нужным объясняться. Это бесило ещё сильнее.

***

      После первого его гола я больше не могла позволить себе проиграть — не перед ним. Когда мяч вновь оказался в центре поля, я сделала глубокий вдох, а внутри будто включился какой-то тумблер: игровой режим.       Мы оба рванули к мячу — Рин, как всегда, быстрый, целенаправленный, точный. Но в этот момент я не пошла напролом. Я позволила ему почти коснуться мяча — и в этот самый миг погасила своё присутствие. Просто… я знала, как исчезать из поля зрения соперника. Я обошла его будто тень — поднырнув под его левую руку, скрутилась, как змея, и резко переместилась вправо, чуть за его спину. Он не отреагировал. Даже не понял, где я. — Чего… — еле слышно вырвалось у него.       Я не дала времени осознать. В одно движение обработала мяч, подбросила его себе на носок и изящным, но сильным ударом с внешней стороны стопы вогнала прямо в угол ворот — практически перед его лицом. Мяч прошёл рядом с его бедром, но он даже не двинулся — замешкался, потому что искал меня глазами, а не мяч. — ОДИН-ОДИН, — сообщил металлический друг.       Но я даже не слушала. Вся сосредоточенность была на сопернике. И вот… впервые с тех пор, как я увидела его в этой комнате, он не выглядел равнодушным. Его глаза чуть расширились, брови приподнялись, а в зрачках на долю секунды мелькнуло искреннее изумление.       Он не сказал ни слова, но выражение лица кричало само за себя: «Как… ты это сделала?» Я выпрямилась, откинула со лба пару прядей и выдала лёгкую насмешливую ухмылку: — Что, не ожидал, да? Увы, я умею исчезать, когда нужно. Старайся лучше, «гений». Все же я не такая и слабая, как ты выразился.       И хотя он быстро вернул себе холодную маску, я видела трещину — крошечную, но настоящую. Я сделала в его стене первую царапину. — Игру продолжаем. Разыгрывает Рин Итоши.       Парень даже не стал отходить назад. Он просто сделал шаг вперёд, и… без предупреждения замахнулся ногой. — Опять…! — выдохнула я, увидев кинопленку у себя в голове ровно в ту секунду, как тело бирюзовоглазого начало двигаться.       Удар был резкий и точный, и в тот же миг, как его нога коснулась мяча, я снова увидела это.       Водную ладь.       Словно по воздуху пробежала волна, растекаясь, как от камня, брошенного в воду. Воздух дрожал, искажался — и на мгновение мне стало больно смотреть. Не физически — это было ощущение, как будто сам мяч расщеплял пространство, нарушая его стабильность. Я моргнула, но было уже поздно.       Мяч оказался в воротах. — ВТОРОЙ ГОЛ ЗАСЧИТАН. СЧЁТ: 2:1 В ПОЛЬЗУ ИТОШИ РИНА, — монотонно пропищал микроботик. — Больно честно… — процедила я, потирая висок и уловив непонимающее выражение лица соперника, когда стала потирать глаза. — Ну ничего… теперь моя очередь.       Мяч вновь оказался у меня. Все мои чувства были обострены. Сердце стучало с точностью метронома, и в голове пронеслась только одна мысль: — «Пора. Покажи, кто здесь игрок.»       Я сделала первый шаг — спокойный, плавный. Затем второй — ускорение. И в этот момент я применила ложное движение влево, однако в ту же секунду повернула корпус вправо. Мяч остался у моих ног, но тело — будто бы «распалось» на два направления. Рин, как и ожидалось, рванул туда, где, как ему показалось, я должна была быть. — Что?.. — вырвалось у него.       Тот повернулся — но уже слишком поздно. Я, словно растворившись в воздухе, оказалась прямо у ворот. Всё случилось в считанные доли секунды. Без замаха, без напряжения — точный, отточенный удар внутренней стороной стопы.       Мяч бесшумно влетел в сетку.       Пауза. Микробот издал короткий звуковой сигнал. — ГОЛ ЗАСЧИТАН. СЧЁТ: 2:2. ИГРОК НАРУМИ АЯНО.       Рин Итоши. Его глаза ещё больше расширились, в сравнении с прошлым голом. Не сильно ярко. Чуть-чуть. Но достаточно, чтобы понять — я его удивила. Впервые с момента нашей встречи он проявил эмоцию. — Что это было?.. — тихо выдохнул он, едва слышно, почти себе под нос. — Твоя ошибка, — усмехнулась я. — Ты смотрел туда, где меня не было.       Я гордо выпрямилась, отводя взгляд от ворот, и направилась обратно на свою половину. — Теперь всё по-честному, Ринчик. До сих пор уверен, что девушки и футбол не совместимое качество?       Зеленоволосый сжал челюсти, не ответив. Но его взгляд… стал серьёзнее. Он больше не смотрел на меня, как на помеху. Он начал видеть во мне соперника, уж лучше чем на комара.       И мне этого было достаточно. Счёт теперь 2:2. Финальная атака.       Мяч снова оказался в центре мини-поля. Мы стояли друг напротив друга и таймер продолжал отсчитывать драгоценные секунды.       Я знала, что он будет делать. Рин Итоши не меняет стратегии, он доминирует. Навязывает темп. Душит точностью. Его стиль — абсолютная логика.       А логика, как бы она ни была безупречна, — предсказуема. — «Просто обгони его. Будь быстрее. Будь на секунду впереди.»       Мяч коснулся поля — и Рин рванул. Быстро. Молниеносно, однако я не пошла напролом.       Я сделала шаг вбок, будто уступая ему инициативу. Мимолётный контроль. Маленькая ловушка. Он клюнул. Ресничка бросился вперёд, думая, что я сейчас запаникую. Но в тот момент я развернулась на месте — корпус на 180 градусов, стопа резко срезала угол, мяч — влево. — «Сейчас!» — щёлкнуло у меня в голове.       Однако что-то пошло не так. Итоши младший тоже изменил траекторию. Я слишком безраздумнно ушла — и врезалась прямо в него. — Ай!.. — короткий вскрик, когда я столкнулась с его грудью и потеряла равновесие.       Секунда — и я оказалась в его руках. Не потому что он хотел, а потому что рефлекторно поймал. Я зажала нос рукой. Он явно был ушиблен — острое жжение под кожей, глаза немного заслезились. — Чёрт… — тихо прошептала я, морща лоб.       Мы стояли вплотную. Я невольно уткнулась лбом ему в грудь. Ткань его униформы пахла чисто — едва уловимый запах мятного шампуня, или может… просто он исходил от бирюзовоглазого.       Его руки лежали на моих плечах. Он не отталкивал меня, но и не прижимал. Он был холоден. Но не убирал рук.       Затем я подняла взгляд. Его бирюзовые глаза смотрели на меня сверху вниз — по-прежнему безэмоциональные, но в них… в них было что-то живое. Тонкая искра. Я откровенно говоря засмотрелась и протянув ладонь, словно кончиками пальцев теребила воздух, если бы он был реальным. — У тебя… очень красивые глаза, — прошептала я, почти не осознавая, что говорю это вслух. — Не смотри так, — пробормотал он с лёгким раздражением, но голос его звучал… мягче обычного. — …Ты мешаешься, — добавил он, уже без особой убедительности.       Я ухмыльнулась. — Знаешь, тебе бы не мешало тренировать не только точность ударов, но и самоконтроль, — сказала я, медленно, будто невзначай задевая плечом его бок. — Слишком много ты болтаешь, а толку ноль. — Ах, значит так. Ну уж прости, что врезалась в твое драгоценное тело, — выдохнула я, стараясь притупить желание надуть щеки, хоть и чувствовала, как горит нос. — Лучше смотри, куда бежишь, недотепа, — ответил Итоши почти шёпотом.       Зеленоволосый на долю секунды задержал взгляд на моих губах, потом отвёл глаза, всё ещё не отнимая рук. — Ты не собираешься меня отпустить? — спросила я, и в голосе прозвучал лёгкий, дерзкий флер.       И тут, будто что-то щёлкнуло в нём. Словно удар обухом по голове, он резко осознал, насколько близко мы стояли… насколько долго его руки держали меня. — Тьфу, — коротко фыркнул парень, резко оттолкнув меня от себя.       Я не успела удержать равновесие и со звуком «плюх» села на попу. — Ай! — выдохнула я, но Рин уже отвернулся, будто ничего не произошло.       И в ту же секунду из динамика микроботика раздался безжизненный голос: — ВРЕМЯ ВЫШЛО. ФИНАЛЬНЫЙ ОТСЧЁТ ЗАВЕРШЁН. СЧЁТ — 2:2. ИГРА ОКОНЧЕНА. — Что?.. — я приподнялась, сердце сжалось от несправедливости.       Ничья? Нет. Это не конец. Я не готова. — Я хочу продолжить! — выпалила я, делая шаг вперёд. — Счёт равный! Победитель не определён!       Но в ответ Рин даже не обернулся. Он уже шёл к выходу, как будто всё это — не стоило ни секунды его времени.       Я подбежала к нему, коснулась плеча, пытаясь остановить. — Эй! Ты куда собрался?! Победитель не решён! Я не… я не проиграла!       Младший брат гения остановился. — Игра окончена. — спокойно бросил он, даже не оборачиваясь. — Победитель не определён! — настаивала я, — Счёт ничейный! Должен быть финальный гол! Это не честно!       Молчание.       И потом, всё тем же презрительным тоном, не оборачиваясь, бросил: — Против тебя, девчонки, не было смысла играть изначально. Этот гол — был мой. Ты просто… всё испортила, прилипнув ко мне, как бельмо на глазу.       Бирюзовоглазый чуть обернулся, и его взор скользнул по мне снизу вверх, будто оценивая и… списывая. — И именно поэтому ты никогда не попадёшь в мою команду.       Каждое его слово било сильнее, чем толчок в грудь. Он развернулся и ушёл — просто, легко, не оставив даже взгляда на прощание. А я осталась стоять, сжав кулаки так сильно, что ногти впились в ладонь. Скрип зубов. Грудь жгло от злости. — Итоши Рин… — прошипела я сквозь стиснутые зубы, краснея не то от злости или смущения. — Ты у меня за это поплатишься!