Дружба монстра и невидимой девочки

      Жаркое солнце заливало задний двор дома семьи Икэда золотистым светом. Воздух дрожал от жары, а где-то неподалёку вяло стрекотали цикады. На аккуратно подстриженной зелёной траве — чуть дальше от тенистых клёнов — два взрослых мужчины гоняли мяч, словно мальчишки, соревнуясь в скорости и точности ударов. — Ноэль, не хитри! — выкрикнул один, высокий и крепкий, с чёрными, чуть растрёпанными волосами. Это был Икэда Сетору, отец семейства, гроза любого нападающего и главный пример для дочерей. — Кто хитрит, тот проигрывает, — парировал Ноэль Ноа, сдержанно, но с усмешкой. Он двигался легко, словно ветер, с точными, плавными касаниями мяча. Каждый его шаг — продуманный, каждый поворот корпуса — будто из учебника для будущих чемпионов.       Сетору не уступал. Он стремительно перехватывал, подрезал мяч, закручивал траекторию и сам не сдерживал улыбки. На поле, пусть и импровизированном, между ними разгоралось настоящее сражение — шутливое, но с той искрой, что всегда горела между лучшими из лучших.       На деревянной скамье под тенью виноградной лозы сидела маленькая Аяно, едва достигавшая лет пяти.       На её коленях стояла миска с ломтиками арбуза — сочными, красными, будто само лето растаяло в них. Она болтала ножками, поглядывая на играющих, и сияла от восторга. — Папа, давай! — выкрикнула девочка, хлопая в ладоши.       Однако тут мяч стремительно ушёл к беловолосому, и тот, с улыбкой, сделал обводку и мягко загнал его в импровизированные ворота — между двух поставленных камней. — Го-ол! — воскликнула девочка, чуть не выронив арбуз, и звонко засмеялась. — Дядя Ноэль, ты лучший!       Глава семьи замер, потом тяжело выдохнул и, смахнув пот со лба, нарочито обиженно покачал головой. — Эй, милая, ты на чьей стороне, а? — притворно нахмурился черноволосый.       Малышка, не задумываясь, выдала: — На стороне победителя!       Ноэль не удержался от смеха. — Вот видишь, Сетору, растёт талантливый аналитик, — сказал он, кивая в сторону племянницы.       Мужчина подошёл ближе, наклонился и лёгким движением потрепал дочку по волосам. — Предательница, — пробурчал бирюзовоглазый шутливо, но в глазах мелькнула мягкая грусть.       Он любил обеих дочерей — и старшую, и младшую — но именно эта малышка, сияющая как утренний свет, всё чаще вставала на сторону его вечного друга-соперника.       Аяно в ответ лишь фыркнула, утирая щёку от липкого арбузного сока: — Но пап, дядя Ноэль сильный, а ты всё время промахиваешься!       Икэда вздохнул и снова поднял мяч: — Ну что, Ноа, ещё один раунд? На этот раз без свидетелей. — Если проиграешь, винить можешь только жару, — ухмыльнулся Ноэль, готовясь к подаче.       Зеленовласка, прижимая к груди миску, радостно закричала: — Ещё! Ещё один гол!       Аяно, не отрывая взгляда от играющих, вдруг поставила миску на скамью и решительно встала. Арбузный сок всё ещё блестел на её пальцах, но она уже целеустремлённо спустилась на траву, где рядом покоился запасной мяч. Он был почти в половину её роста — ярко-жёлтый, с выцветшими полосами, но для девочки он казался настоящим трофеем. — Папуля! Дядя! — позвала кристальноглазая, и мужчины остановились, обернувшись. — Что такое, кроха? — улыбнулся Сетору, вытирая лоб. — Я тоже хочу! — заявила она, уперев руки в бока. — Я тоже хочу играть в футбол!       Оба на секунду переглянулись. В глазах Ноэля промелькнула тёплая усмешка, а в выражении Сетору — лёгкое удивление, перемешанное с гордостью. — Ну, если уж принцесса футбола решила вступить в игру, — шутливо произнёс беловолосый, делая шаг вперёд, — нам остаётся только подчиниться.       Аяно радостно хихикнула, заняла «позицию» — и, надув щёки, сосредоточенно оттянула ногу, как видела у них. — Смотри, пап! Вот так!       Она размахнулась и ударила — неловко, но с таким азартом, что мяч прокатился на пару метров и врезался прямо в ногу Ноэля.       Тот сделал вид, что едва устоял: — Ох! Что это было? Сетору, спасай! У нас растёт конкурентка!       Ая расплылась в гордой улыбке, засияв, будто выиграла чемпионат мира. Черноволосый подошёл, взял дочь на руки и закружил, несмотря на то, что сам был насквозь мокрым от жары. — Ха, видимо, нам стоит бояться, брат, — сказал тот, глядя в смеющиеся глаза дочки. — В семье растёт настоящий нападающий. — Даже страшнее тебя, — добавил янтарноглазый с тихим смехом. — Вид у неё такой, будто уже строит тактику.       Зеленовласка звонко рассмеялась, прижимаясь к отцу, а потом, указывая в сторону мяча, выкрикнула: — Завтра я забью гол тебе, дядя! — Попробуй, — с улыбкой ответил тот. — Только не жалей меня потом.       Ветер тихо качнул ветви, над двором пролетела стрекоза, и солнце заиграло в её волосах, превращая каждую прядку в золотую нить. А тем временем с порога, что вёл к боковой стороне дому, донёсся лёгкий голос — мягкий, с мелодичной строгостью, в которой пряталось не раздражение, а забота: — Вы хоть немного притормозите, вы же оба как дети, честное слово.       Двое братье синхронно подняли головы. По садовой дорожке к ним шла Мико — стройная, с длинными мятными волосами, собранными в лёгкий пучок. На ней было простое платье цвета лаванды, а в руках — полотенце и влажные салфетки.       Аяно, едва завидев мать, радостно взвизгнула: — Мамочка! — и, не раздумывая, бросилась к ней, оставив отца и арбузную миску где-то позади. — Осторожнее, солнышко, не подскользнись, — мягко сказала женщина, присев на колено и подхватывая девочку, чтобы та не шлёпнулась от разгона. — Ну и кто у нас тут вся липкая и красная от арбуза? — Это потому что я забивала гол! — с гордостью объявила кристальноглазая, потянувшись на ручки.       Мико-сан рассмеялась, вытерла ладошки дочери салфетками и, поднимая её на руки, подошла ближе к мужчинам. Взгляд её был тёплым, лучащимся каким-то домашним светом — таким, что даже солнце будто притихло от стыда.       Сетору, едва она подошла, отложил мяч и шагнул к ней, обнимая за плечи. — Не серчай, Мико, мы просто решили показать принцессе пару финтов, — сказал её муж, легко касаясь губами её виска.       Ноэль стоял чуть в стороне, опершись рукой о бедро. Его улыбка осталась — лёгкая, сдержанная, но взгляд… Взгляд дрогнул.       Он отвёл глаза почти сразу, но в груди коротко кольнуло — как мяч, отскочивший в самое сердце. — «Она всё так же…» — мелькнуло в мыслях.       То же тепло в голосе, та же искорка в улыбке. Он проиграл тогда — честно, без упрёков, без попыток вернуть, — но отголоски того чувства, старого, упрямого, всё ещё отзывались тихим гулом где-то под рёбрами. — Ха, — тихо мотнул головой футболист, стряхивая капли пота со лба. — Даже твоя жена смотрит на тебя, как тренер на своего лучшего игрока, Сетору. — Ну, она ведь и есть мой главный тренер, — подмигнул тот, крепче прижимая мятноволосую к себе.       Аяно хихикнула, ткнувшись лбом в плечо матери, и их смех слился в мелодию летнего вечера. — Мам, а где Рицуки? — спросила Аяно, теребя край маминого платья, когда те втроём уже стояли под тенью старого клёна. — Она же обещала сегодня со мной арбузик кушать…       Мико улыбнулась, поправив выбившуюся прядь зелёных волос дочери: — Твоя сестрёнка задержалась в школе. Дополнительные занятия, но скоро придёт. Не грусти, солнышко. — А-а… — протянула Ая, задумчиво поигрывая с концом своей короткой пряди. Через пару секунд в её глазах запрыгали озорные искорки. — Мам, можно я тогда с дядей Ноэлем в парк схожу? — Аяно… — начала Мика, но не успела договорить — дочка уже выскользнула из её рук, ловко приземлившись на траву.       Маленькие босые ножки торопливо застучали по земле, и через миг девочка уже обнимала футболиста за ногу, прижимаясь щекой к его штанине. — Дядя Ноэль, пошли со мной в парк, ну пожааалуйста! — пропела она, подняв на него глаза — огромные, кристальные, будто подсвеченные солнцем. Взгляд — чистейший, умоляющий, в котором таилась магия, из недавно просмотренного Шрека 2. — Э-э… — Ноэль отступил на полшага, смущённо почёсывая затылок и бросая взгляд на Сетору, который уже едва сдерживал улыбку. — Я не знаю, Аяно… Может, в другой раз? — Но я очень хочу! — протянула кристальноглазая, покачивая его ногу, словно пыталась раскачать дерево. — Ну пожаалуйста… только чуть-чуть, совсем немножко…       Она сложила ладошки, склонив голову набок, и губки задрожали — слишком умело для девочки её возраста. Мятноволосая прижала ладонь к губам, чтобы не рассмеяться.       Черноволосый же театрально вздохнул: — Всё, Ноэль, тебе конец. Против этих глаз ни один человек не выстоит.       Беловолосый футболист обернулся к нему с отчаянным видом, но, встретив ещё один взгляд — уже снизу, от самой Аяно — окончательно сдался.       Футболист наклонился, погладил её по голове и устало улыбнулся: — Ладно… сдаюсь. Только один разок, хорошо? — Ура! — взвизгнула малышка, отпуская его ногу и подпрыгивая на месте. — Я знала, что ты самый лучший! — Иди собирай шляпку и туфельки, — подмигнула ей Мико, качнув головой.       Аяно пулей помчалась к дому, а Ноэль, глядя ей вслед, выдохнул с кривоватой улыбкой: — Даже на поле не бывает таких тяжёлых матчей.

***

      Жаркий воздух дрожал над узкой тропинкой, ведущей к небольшому городскому парку. Пахло липой и чем-то сладким — наверное, мороженым, что продавалось у входа. Ноэль шёл рядом с Аяно, неся в одной руке бутылку воды, а в другой — маленький футбольный мяч, который девочка настояла взять с собой. — Скажи честно, — лениво протянул тот, глядя вперёд, — ты меня в парк позвала, чтобы просто поиграть… или чтобы заставить тренироваться даже в выходной?       Аяно, подпрыгивая на каждой плитке, обернулась и хитро улыбнулась: — А что, тренировки — это плохо? Ты же всегда с папой играешь! — С твоим папой — это другое, — хмыкнул мужщина. — Он хоть знает, как не выбить у меня дыхание. — А я лёгкая, как ветер! — засмеялась девочка и расправила руки, будто собиралась взлететь.       Беловолосый невольно улыбнулся. Что-то в её голосе, в этой искренней радости и блеске в глазах заставило сердце сжаться теплом. Он никогда не умел по-настоящему злиться на Аю — слишком уж она напоминала Мико.       Они нашли пустую площадку, где кто-то оставил старую воротину и ободранные конусы. Ая сразу же поставила мяч в центр и, задорно хлопнув в ладоши, крикнула: — Давай, дядя Ноэль! Я первая бью! — Ты уверена, что хочешь против меня? — приподнял тот бровь. — Ага! Я же будущая принцесса футбола! — сказала кристальноглазая с таким серьёзным выражением, что Ноэль не удержался и тихо рассмеялся.       Мяч сорвался с места, когда она ударила — нога тоненькая, шаг маленький, но движение… движение было правильным. В нём чувствовалась интуиция, будто девочка не училась, а просто знала, как надо. Мяч полетел ровно, чисто, и ударился о металлическую штангу. — Ого, — присвистнул Ноэль, подойдя ближе. — Неужели Сетору уже начал тебя учить?       Аяно гордо вскинула голову: — Папа показывал, но я сама тренируюсь, когда он не видит. — Ты тайно тренируешься? — он покачал головой с улыбкой. — Опасно. Так скоро всех нас обгонишь. — А ты не обижайся! — быстро вставила девочка, снова катнув мяч. — Просто я хочу быть сильной. Как папа. И как ты, дядя Ноэль.       Её слова зацепили глубже, чем он ожидал. На миг он отвёл взгляд — куда-то вдаль, где за деревьями проглядывал светящийся горизонт. — «Если бы всё сложилось иначе… если бы я тогда не уступил… может, у меня тоже была бы такая дочка…»       Он вернул взгляд на девочку, что снова смеялась, гоняя мяч босыми ногами. — Тогда запомни, маленькая принцесса, — тихо сказал он, когда она остановилась перед ним. — В футболе сильный тот, кто никогда не сдаётся. Даже если весь мир говорит, что тебе не место на поле.       Аяно серьёзно кивнула, глядя ему прямо в глаза — тем же прямым, светлым взглядом, что через годы сведёт с ума старшего и младшего Итоши, когда та их обгонит в футболе.       После короткой, лёгкой игры бомбардир, отдышавшись и заметив, как Ая оживлённо сияет глазами, предложил с мягкой улыбкой: — Хочешь, сыграем со своими сверстниками? Вон там, в песочнице, ребята как раз что-то мастерят, думаю, им не помешает новый игрок. — Правда? — радостно переспросила девочка, крепче прижимая к груди мяч. — Конечно, иди, покажи, какая ты у меня быстрая, — чуть насмешливо ответил футболист, тронув её по голове.       Зеленовласка кивнула и почти вприпрыжку побежала к остальным детям, ножки поднимали лёгкие облачка песка. Ноэль же выдохнул и присел на ближайшую лавочку, поправляя кепку и маску на лице. Ткань чуть натирала кожу, но это было необходимо. Быть замеченным в компании ребёнка — особенно девочки — могло вызвать ненужные слухи и бурю в прессе. А ведь Аяно не была ему чужой и никогда не станет. — «Пусть всё думают, что угодно…» — мелькнула мысль, пока он наблюдал, как девочка сжимает в руках свой мяч.       Но настоящая опасность скрывалась глубже. Ведь если мир узнает, что два лучших бомбардира мира — братья, всё пойдёт прахом: контракты, карьера, доверие. И, что хуже всего, спокойствие Аяно.       Тем временем девочка подошла к группе детей — трое мальчишек и две девочки строили замок из песка. Она аккуратно подошла ближе, улыбнулась и, протянув мяч, тихо сказала: — Можно я с вами? Я умею играть… будем командой?       Дети переглянулись. Их лица сменились от удивления к настороженности. — А чего у тебя глаза такие? — вдруг хмуро спросил один мальчишка. — Какие? — растерялась кристальноглазая. — Странные! — буркнула девочка в розовой панамке. — Как у монстров из мультиков! — Да-а, будто кристаллы светятся, фу, — подхватил другой мальчишка и, скривившись, отвернулся.       Ая опустила взгляд. — Они не… не страшные, — прошептала она, прижимая мяч к груди.       Однако дети уже отступали, кидая короткие, злые фразы: — Ужасная! — Не подходи к нам! — Ведьма!       Кто-то кинул в неё горсть песка, другой швырнул совочек, попав по ноге. Девочка вздрогнула, но не проронила ни звука. Только глаза, те самые кристальные, задрожали от влаги.       Сдерживая подступившие слёзы, Аяно резко развернулась, прижала мяч сильнее и побежала прочь — туда, где чуть поодаль, в тени деревьев, её всё ещё ждал дядя. За спиной доносились насмешки и сухой стук падающих игрушек.       Она не обернулась.       Мужчина заметил племянницу, ещё до того, как та выбежала на тропинку. Маленькая фигурка, сжимавшая в руках мяч, бежала вслепую — плечи дрожали, глаза блестели от слёз, а по щекам тянулись тонкие полоски песка. Сердце мужчины болезненно сжалось. Он даже не успел подумать — просто встал и шагнул навстречу, присев на одно колено, когда Аяно бросилась прямо к нему, вцепившись в его рубашку. — Эй… тихо, тихо, — шепнул тот, осторожно прижимая девочку к себе. — Что случилось, принцесса?       Малышка не сразу смогла ответить — лишь всхлипывала, уткнувшись носом в его грудь. Через мгновение подняла на него глаза, ещё блестящие от влаги. — Дядя Ноэль… правда… правда, что мои глаза страшные? — её голос дрогнул, почти сорвавшись.       Бомбардир замер на секунду, а затем мягко усмехнулся и покачал головой. — Нет, Аяно, — тихо произнёс он, убирая ладонью песчинки с её щёк. — Твои глаза — не страшные. Они просто… необычные. Таких больше нет.       Тот посмотрел на ребенка чуть внимательнее, улыбаясь с теплом, которого она, казалось, никогда не забудет. — Эти дети просто позавидовали, — сказал он серьёзно. — Позавидовали тому, какая ты красивая, и как ярко светятся твои глаза. — Правда?.. — прошептала она, будто боясь услышать ложь.       Ноэль Ноа кивнул, поднимая девочку на руки. — Конечно, правда. У тебя самые красивые глаза на свете, Аяно. Знаешь почему? — Почему?.. — её голос стал еле слышным. — Потому что они такие же, как у твоей мамы.       Эти слова будто растворили последние крошки обиды. Девочка чуть улыбнулась, спрятав лицо у него на плече. — Такие же… как у мамы… — повторила она шёпотом, зевая.       Ноэль шёл по дорожке, унося её прочь от песочницы, где уже снова смеялись другие дети. Он чувствовал, как дыхание малышки становится спокойнее, мягче. Через пару минут Аяно заснула у него на руках — усталая, но уже умиротворённая.       Мужчина глянул на неё сверху вниз, аккуратно поправил спавшую с плеча прядку зелёных волос и выдохнул. — Ты не чудовище, Ая… ты — свет, — прошептал он почти неслышно.       В его взгляде, направленном вдаль, мелькнула едва заметная тень — то ли воспоминание, то ли сожаление. Но в тот миг Ноэль Ноа, который привык побеждать всех на поле, понял, что никогда не сможет позволить, чтобы хоть кто-то сделал этой девочке больно.

***

      Жаркое солнце лениво катилось по небу, заливая всё вокруг тёплым золотом. День выдался на удивление тихим: ни ветра, ни голосов родителей, ни знакомого голоса дяди, который уже уехал во Францию на очередной матч. В доме было скучно.       Аяно, решив не сидеть без дела, надела лёгкое платьице и выбралась на улицу — в тот самый парк, где вчера случился её маленький «бой» с песочницей. — Сегодня я просто… поиграю сама, — прошептала обладательница необычных глаз, подбадривая себя.       В её голове всё ещё звенели слова дяди, и это придавало смелости. Она добралась до старого раскидистого дерева у края детской площадки и, после пары неудачных попыток, вскарабкалась на толстую ветку. Ободрала коленку, но не заплакала — только морщилась, пока устраивалась поудобнее.       Сидя наверху, она болтала ножками и смотрела на небо, где солнце сияло так ярко, что его свет отражался в её глазах. Лёгкий ветерок играл зелёными прядками, а Аяно прикрыла глаза, позволяя себе забыться… пока не услышала знакомый звук — удар по мячу.       Малышка распахнула глаза. На площадке напротив шла игра — всего четыре мальчика, два на два. Маленькие, но такие увлечённые, будто решался финал чемпионата. Одного из них та заметила сразу. Жёлтая футболка с дельфином, зелёные шорты, неугомонная улыбка и блестящие, будто янтарные, глаза. Он двигался легко, словно танцевал с мячом — то финт, то обводка, и каждый шаг был каким-то весёлым, искренним.       Ая прижала руки к коленям, следя за ним, не отрывая взгляда. — Какой крутой… — прошептала она. — Вот бы с ним поиграть…       На площадке мальчик как раз готовился к удару. — Бам! — выкрикнул мальчуган весело, и мяч влетел точно в центр ворот. — Гооол! — Скучно… — выдохнул один из его напарников, устало бросая мяч. — Пойдем лучше в приставку поиграем. — Да, реально, жарко же, — добавил второй.       Мальчик в жёлтой футболке — тот самый, что так увлекательно играл, — обернулся на них с удивлением. — Почему? — переспросил Мегуру искренне, будто не мог поверить, что кто-то может бросить игру ради экрана.       Он подкинул мяч ногой, ловко поймал на колено и улыбнулся — широко, как солнце. — Просто почувствуйте мячик, как я! Тогда сразу сможете финтить! На свете нет ничего веселее футбола!       Аяно же тихо усмехнулась с ветки. — «Странный… но хороший», — подумала она. — «Тоже любит футбол… как папа, как дядя… и как я.»       Мальчишки на площадке всё ещё переговаривались, но в воздухе уже чувствовалось, что игра переросла во что-то другое. — Ты меня пугаешь, — сказал один, отступая на шаг. — Патлатый, — буркнул второй, криво усмехнувшись. — Всё, валим отсюда. Странный он какой-то, — добавил третий, и в тот же миг получил ногой по лицу. — Ничего я не странный! — выкрикнул Мегуру, разозлившись, глаза вспыхнули, как мед. — Что?! Да ты мерзкий! — оттолкнул его первый. — Ничего я… — начал он, но не успел договорить — трое мальчишек одновременно накинулись на него, кто-то толкнул в грудь, другой дёрнул за футболку, третий ударил по плечу.       Зеленовласая, наблюдавшая всё это с ветки, замерла. Сердце заколотилось, будто само хотело выскочить. — «Нет… они же его поранят!» — сжала та мяч в ладошках.       Мальчик в жёлтой футболке пытался отбиваться, но их было больше. Удар, толчок — он оступился, и пыль поднялась вокруг них, словно дым.       Девочка не выдержала. Быстро спрыгнув с ветки, она достала из кармана детский телефон, набрала знакомую кнопку и включила громкий звук сирены.       Громкий вой полицейской машины разнёсся по парку, отражаясь от скамеек и деревьев. — Полиция! — крикнула она из-за кустов, пряча устройство за спиной.       Мальчишки моментально отпрянули. — Чего?! — Это не хорошо! — Быстрей, бежим!       Трое агрессоров подхватили свои рюкзаки и, не оглядываясь, сорвались с места. Через несколько секунд на площадке остались только Мегуру и Аяно, которая всё ещё дрожала, но облегчённо выдохнула.       Желтоглазый огляделся по сторонам, вытирая пыль с лица. — Эй… кто это сделал?.. — пробормотал он, всё ещё растерянно.       Девочка, стоя за деревом, чуть выглянула из-за ствола, наблюдая, как он недоумённо оглядывается.       Аяно осторожно вышла из-за дерева, крепко сжимая в руках свою маленькую сумку с мячом. Сердце стучало громко, одна малышка знала, что должна подойти. — Привет… — тихо позвала она, заметив, как мальчик пытается протереть ссадины на лице. — Ты… ты в порядке?       Бачира вздрогнул и поднял голову, пытаясь скрыть боль. — Да… вроде бы, — пробормотал он, но видно было, что ссадины задели.       Кристальноглазая быстро достала из сумки пару пластырей, аккуратно приклеила их на его нос и щёку. — Вот… пусть хоть немного перестанет чесаться.       Мегуру удивлённо посмотрел на неё, его щеки слегка покраснели. — Э… спасибо… — сказал тот тихо. — Знаешь… — продолжила Аяно, улыбаясь, — ты совсем не странный. Ты классный.       Парниша, кажется, онемел. Никогда прежде никто так прямо и искренне не хвалил его, особенно девочка. Он спешил что-то сказать, но язык будто прилип. — Э-э… спасибо… — только и смог пробормотать желтоглазый, с лёгкой неловкостью улыбаясь. — Если хочешь, то я могу проводить тебя домой, — предложил юная футболистка, слегка кивая на Мегуру. — А то лучше не оставаться одному после такого.       Мальчик кивнул и поднявшись пошел по направлению к дому, а Аяно не отставала. Девочка взяла знакомого за руку, осторожно ведя его, словно маленькую игрушку.       Ая слегка улыбнулась, пока аккуратно держала Мегуру за руку, и решила, что лучше представиться официально, но не говорить свое имя в полной форме. — Кстати… — тихо сказала она, — я Ая. А тебя как зовут?       Мальчик удивился, слегка покраснел и опустил глаза, но всё же ответил: — Я… Мегуру. — Мегуру… — повторила она, будто пробуя слово на вкус. — Приятно познакомиться. — Взаимно, — пробормотал он, слегка смущённо улыбаясь. — И… Спасибо, Ая, — наконец вымолвил он, глядя на девочку с необычным теплом. — Не за что, — тихо ответила девочка, — главное, чтобы ты был в порядке.

***

      Когда они, подошли к двери дома семьи Бачира, оба синхронно потянулись за звонком и вместе нажали на него, тянувшись на носочки. Этот маленький жест вызвал у них тихий смех — настолько одинаково и забавно получилось.       Дверь открыла мать Мегуру, шатенка средних лет. Сначала её лицо расплылось в улыбке, увидев сына с новой знакомой, но улыбка сменилась тревогой, когда она заметила, что лицо мальчика покрыто пластырями. — Ой, Мегуру… — воскликнула она, глаза округлившись. — Что с тобой случилось?       Аяно тут же улыбнулась и сказала спокойно: — Ничего страшного, просто маленькие ушибы.       Женщина чуть успокоилась, кивнула и повернула взгляд к девочке, чтобы поблагодарить, но ненадолго застыла, увидев кристально-лавандовые глаза Аяно, с оттенком синевы сверху. Они были необычные, светились как аметисты на солнце, и на секунду заставили женщину замолчать. Ничего страшного она не думала, но внутренне отметила: — «Какие красивые глаза…» — и только улыбнулась, пригласив гостью внутрь: — Проходи я угощу тебя чаем, буду рада новой подруге моего сына.       Дом был среднего размера, уютный, с небольшими окнами, через которые просачивался мягкий свет. Как только они вошли, малышка уловила запах краски, и сразу поняла, куда попала — мастерская Юи. — Извини за беспорядок, — сказала мать Мегуру, слегка смущённо. — И, кстати, у тебя нет аллергии на запах красок? — Нет, всё хорошо, — ответила Аяно, с интересом осматривая помещение. Яркие кисти, полки с банками краски, разложенные полотна — всё это её удивляло и завораживало.       Через пару минут девочка вспомнила, что слишком любопытничала, и смущённо сказала: — Простите, я слишком увлеклась…       Женщина рассмеялась, её глаза загорелись радостью: — Да нет, это совсем не мешает! Мне приятно, когда гости интересуются домом.       Зеленоволосая села рядом с новым другом, который слегка смущался, а мать мальчика ушла ставить чай, оставляя их вместе. Вернувшись с подносом горячего напитка и в порцелянових тарелках сладкого, Юи с радушием обслуживала маленькую гостью. Кроха взяла в руки маленькую чашку с тёплым чаем, осторожно дуя на неё, чтобы не обжечься. Бачира сидел напротив, слегка наклонившись, наблюдая за её движениями с тихой улыбкой. — Спасибо за чай, — сказала Аяно, поднимая взгляд. — У вас здесь очень уютно. — Рад, что тебе нравится, — ответил Бачира, слегка покраснев. — Мама вкусно готовит.       Аяно кивнула и, наблюдая за ним, решила начать разговор: — Я вчера видела, как ты играл в парке… Ты очень ловкий. Никогда не видел такого дриблинга.       Бачира чуть покраснел, опустил глаза и почесал затылок: — Да… ну, просто люблю играть. Иногда друзья не понимают, а я… я просто играю, как умею.       Малышка улыбнулась, подбадривая его: — Это круто! И совсем не странно, как они сказали. Ты просто особенный.       Парниша удивился её словам, ещё никогда никто не хвалил его так искренне. — Правда? — спросил он, слабо улыбаясь. — Правда, — подтвердила она. — И знаешь… мне нравится, как ты играешь.       Тишина на мгновение воцарилась между ними. Юуи тихо наблюдала из мастерской, умиляясь тому, как сын постепенно раскрепощается рядом с новой подругой. — А ты сам часто играешь с друзьями? — осторожно спросила Аяно, чтобы поддержать разговор. — Да, иногда… но не всегда выходит. А ты сама играешь? — желтоглазый немного нервно посмотрел на неё. — Конечно, — кивнула девочка. — Футбол — это весело. Я люблю тренироваться и мечтаю стать лучше.       Бачира заулыбался, немного вдохновлённый её уверенностью: — Тогда, может, как-нибудь сыграем вместе?       Аяно, радостно сияя глазами, кивнула: — Обязательно! Я бы очень хотела. — «Ну вот…» — пробормотала Юи сама себе, умиляясь картиной перед собой, — «похоже, мой сын наконец-то нашёл хорошую подругу.»       Женщина подошла к детям, и вежливо спросила: — Прости, Ая, а как я могу связаться с твоими родителями?       Кристальноглазая без колебаний протянула ей маленький листочек с номером: — Вот, позвоните в наш дом, там мама и сестричка точно найдут меня.       Шатенка кивнула, набрала номер и через пару минут в доме семьи Икэда раздался звонок…

***

      Прошло около 10 минут, и на пороге вновь появилась Мико, сопровождаемая Рицуки. Мама с улыбкой спустилась к порогу и поклонилась: — Простите, пожалуйста, если моя дочь доставила вам неудобства… — Никаких неудобств, совсем наоборот, — быстро прервала её Юи. — Всё было замечательно!       Мегуру, слегка смущённо улыбаясь, сказал: — Я буду ждать тебя, Аю, на той самой площадке. Когда захочешь, можешь прийти — поиграем вместе.       Аяно засмеялась и помахала рукой новому другу: — Хорошо! Обязательно приду!       Юуи, наблюдавшая за этим маленьким прощанием, тихо улыбнулась, довольная тем, что сын нашёл настоящего друга и теперь маленькая зеленоволосая девочка обрела ещё одно радостное воспоминание детства.

***

      После тихой игры на площадке Аяно всё ещё держала мяч в руках и слегка устало присела на край скамейки. Её взгляд невольно остановился на Мегуру, который поправлял слегка взъерошенные волосы после очередного забега. Сердце маленькой зеленоволосой замерло на мгновение — хотелось спросить, но было страшновато. Наконец она тихо, почти шёпотом, проговорила: — Мегуру… а ты правда не считаешь, что мои глаза странные? Просто, мы дружим уже месяц, а ты спокойно со мной проводишь время?       Мальчик остановился, словно задумавшись, почесал затылок, и его лицо на секунду смутилось. Внутри он крутил в голове слова, стараясь подобрать правильные. Потом медленно сказал, с искренностью в голосе: — Нет… совсем не странные. Наоборот. Они… одни из самых красивых, что я когда-либо видел. И… вообще… ты сама по себе очень красивая.       Ая на мгновение почувствовала, как кровь прилила к щекам, а внутри всё зашевелилось — тепло, радость, лёгкая неловкость. Её кристальные глаза чуть заблестели от эмоций. Она улыбнулась, тихо засмеялась, а потом, почти не думая, крепко обняла Мегуру. Объятие было спонтанным, наполненным благодарностью, радостью и той детской искренностью, которая не требует слов.       Мальчик, почувствовав объятие, сначала немного растерялся, но потом улыбка расползлась по его лицу, как солнечный луч. Он наклонился, ответил объятием и слегка прижался к подруге, словно защищая её от всех забот мира. На мгновение казалось, что время остановилось: ветерок колыхал волосы девочки, а смех и крики детей издалека словно исчезли. — Ты… правда очень красивая, — повторил тот уже тихо, почти себе под нос, но Икэда уловила каждое слово.       Девочка крепче прижалась к нему, ощущая тепло его плеч и руки, и внутри словно расплавилась от счастья. Ей хотелось, чтобы этот момент длился вечно — когда слова, улыбки и объятия говорят больше любых обещаний или похвал.       Желтоглазик же, улыбаясь, посмотрел на неё через плечо и тихо добавил: — И глаза у тебя… такие же, как у твоей мамы. Красивые и необычные.       Зеленовласая на мгновение замерла от нежности слов, а потом снова улыбнулась и слегка шепнула: — Спасибо, Мегуру… — Не за что, — ответил он, и их взгляды встретились. В этом простом мгновении было что-то настоящее — дружба, доверие, первые искры детской симпатии.

***

      В один ясный, тёплый день, когда воздух ещё держал в себе раннее летнее тепло, Юи позвонила Мико с предложением: съездить вместе к её дедушке — на пасеку. Идея устроить выезд на природу, подальше от бетонных стен и вечной суеты, пришлась всем по душе. Мамы быстро собрались, укладывая в сумки термос с чаем, домашние бутерброды и лёгкие пледы, а дети — Аяно и Мегуру — устроили настоящий переполох от радости: поездка казалась им словно маленьким приключением.       Путь до пасеки пролегал через узкие просёлочные дороги, поля с колышущейся пшеницей и аромат луговых трав. Дорога убаюкивала: кто-то из малышей дремал, кто-то глядел в окно, щурясь на яркое солнце, а позже оба тихо перебирал яркие бутоны, сорванные по дороге. Когда машина свернула с последней гравийной дорожки, перед ними открылось небольшое поле, устланное цветущими лужайками, и вдалеке — ровные ряды ульев, как маленькие домики, приглашающие заглянуть внутрь их тёплого мира.       Дед Юи — добродушный мужчина с загорелым лицом и мягкими глазами — встретил их у входа в пасеку. На нём была простая льняная рубашка, широкополая шляпа и старые сапоги. Он приветливо махнул рукой и, не теряя времени, повёл всех знакомиться с обитателями пасеки. — Сначала оденемся! — улыбнулся он, вручая детям маленькие вуали и перчатки. — Пчёлки работают — им важен порядок, но они дружелюбные, если к ним относиться внимательно.       Костюмы — слегка великоватые для детей — шуршали при каждом движении: белый полушар, сетчатая вуаль, большие перчатки. Аяно и Мегуру выглядели в них как маленькие исследователи: глаза блестели, а щёки горели от предвкушения. Мятноволосая заботливая рука поправляла вуаль на дочери, а шатенка следила, чтобы всё было надежно застёгнуто, а старик объяснял простые правила безопасности: не махать руками, не тянуться к ульям, не ловить пчёл.       Когда группа подошла к ряду ульев, мир вокруг наполнился шорохом и гудением — миллионы маленьких крыльев создавали равномерный, успокаивающий гул. Пасечник вынул дымарь, зажёг щепку, и мягкий белый дым пополз по улочкам между ульями. Это было не для того, чтобы пугать пчёл, а чтобы успокоить их: дым заставляет пчёл думать о том, чтобы есть, а не жалить. — Смотрите, — сказал пожилой мужчина, осторожно приподнимая верхнюю крышку улья и вынимая рамку. — Вот так выглядят соты с мёдом.       На деревянной рамке — аккуратные шестиугольники сот, наполненные золотистым мёдом и запечатанные восковыми крышечками. Пчёлы — трудолюбивые, маленькие мастерицы — мирно перебирались по сотам, и их движения были удивительно размеренными и точными. Дети затаили дыхание; никто не плакал, потому что дед говорил спокойно, с уважением к каждой пчелке, и это успокаивало. — Это, — объяснял он, — не просто «мед». Это труд сотен тысяч живых существ. Пчёлы приносят нектар, перерабатывают, сушат — и образуют этот чудесный продукт. У каждой пчелы своя работа: одни собирают нектар, другие строят соты, третьи — ухаживают за расплодом.       Дед аккуратно очистил верх соты, срезал ножом запечатанные крышечки, и по рамке потек густой, янтарный поток мёда. Юуи поставила мисочки и кусочки тёплого хлеба. Счастье детей было неподдельным: старик дал каждому попробовать мёд прямо с рамки — липкий, тёплый, густой на языке, с тонкими цветочными нотками. У Аяно сразу отсветился восторг: мёд таял прямо во рту, оставляя послевкусие луга и солнца.       Потом началась практическая часть: детям разрешили поучаствовать в простых делах под строгим присмотром взрослых. Аяно принимала участие в аккуратной процедуре: дед давал ей маленькую ложечку, и она ложкой собирала густой мёд в мини-баночки. Руки у неё становились липкими от мёда, на пальцах блестели золотые капли — детям разрешили смазывать кусочек хлеба и тут же лакомиться. Мегуру, с дополнительны выбросом энергии и с трепетом, держал чистую салфетку и, широко улыбающийся, пробовал мёд на хлебе; его глаза горели — первый настоящий «вкус» природы был словно откровение.       Пока дети пробовали мёд, они ещё и учились: дед показал, как различать виды мёда по цвету и запаху, рассказывал о любимых цветах пчёл — липе, гречишном поле, разнотравье. Юуи рассказывала про домашние способы ухода за ульями: как важно вовремя менять рамки, как следить, чтобы не было заболеваний, как пчёлы реагируют на погоду.       После этого дошла очередь игр — ведь пасека окружена цветущими лугами. Дети соревновались в простых играх: кто дальше прокатит шишку, кто быстрее соберёт букет из полевых цветов, кто аккуратнее сложит небольшую «корону» из ромашек и васильков. Аяно с жадностью в глазах крутила венок из цветов и тут же насадила его на голову Мегуру, и он, краснея, смущённо улыбается, украшая дружеский праздник.       Потом — пикник на пледе. Мамы разложили домашние бутерброды, лимонад из грейпфрута, печенья и, конечно, маленькие баночки мёда. Дед принес свежую лепёшку, и все вместе ели, макая хрустящий хлеб в тёплый мёд. Вкус был насыщенный: сладость смягчалась лёгкой цветочной горчинкой — и особенно хорошо заходил под тёплое солнце.       Пока малыши бегали, Юу и Мика сидели рядом на пледе, разговаривая — делились бытовыми историями, обсуждали воспитание, планы на лето и футбол. Между ними завязался доверительный разговор: Юу делилась опытом пасеки, Мика рассказывала о семейных заботах и тренировках дочерей. Смех и тёплые взгляды мам делали день ещё уютнее — дети чувствовали это и ещё охотнее сближались.       Когда обед подошёл к концу, солнце уже плавно катилось к горизонту, окрашивая небо в мягкие оттенки янтаря и розового мёда. Мамы разговорились с дедом и остались у стола, попивая чай, а дети, поймав момент, сбежали чуть в сторону — туда, где холм мягко возвышался над пасекой и откуда открывался вид на цветущие поля.       Смеясь и болтая без остановки, Аяно и Мегуру побежали вверх, держась за руки — их пальцы переплелись, как у старых друзей, а лёгкий ветер трепал зелёные и чёрные пряди волос. Добежав до вершины, зеленоволосая запыхалась и, сделав несколько шагов вперёд, раскинула руки, подставляя лицо тёплому ветру. Ветер пах мёдом, солнцем и пыльцой, и этот аромат будто вплетался в её дыхание. — Эх… — девочка закрыла глаза и улыбнулась. — Пахнет счастьем… Парниша, стеснительно почесав затылок и взъерошив челку, присел рядом, глядя, как солнце играет в её волосах. — Тебе понравилось? — спросил он, делая вид, что просто лениво потянулся. — Ну, это всё… пасека, цветы… — Очень! — обернулась Аяно, глаза её блестели, словно отражали весь свет уходящего дня. — Здесь всё живое, настоящее… не то что в городе. Там шумно, суетно, а здесь… спокойно. Как будто мир дышит рядом с тобой.       Мегуру на мгновение задумался, потом посмотрел в небо и тихо произнёс: — Ая… а мы всегда будем лучшими друзьями, да?       Она удивлённо моргнула, потом мягко улыбнулась и протянула ему руку, вытянув мизинец. — Конечно будем! Что бы ни случилось — наша дружба будет вечной. И если даже будем далеко друг от друга — всё равно найдём друг друга. Обещаю.       Он осторожно зацепил свой мизинец за её, и в тот миг солнце будто осветило их чуть ярче. Ветер тронул кончики трав, тихо прошептав между ними что-то похожее на клятву. — Обещаю, — повторил Мегуру, улыбаясь, и где-то глубоко внутри почувствовал, что это не просто детская игра.       Малышка тихо посмотрела вдаль, туда, где небо соединялось с линией леса, и подумала, прижимая руку к груди: — «Интересно, как там Рин-тян и Саэ-чи… Завтра ведь должна гулять с ними. Надо будет рассказать, как здорово было здесь.»       К концу дня, когда солнце начало мягко клониться к западу, дети уже утомлённо, но счастливо подёргивались от усталости. Малыши лежали на пледе, засыпая, лица их были усыпаны тонкой пылью полевых цветов, волосы — впитывали запах мёда и трав. Мамы радовались, глядя на то, как их мир кажется на мгновение идеальным: дети усыпили в тёплых объятиях природы, а взрослые были рядом — спокойные и благодарные.       По дороге обратно дети дремали, прижавшись друг к другу: в машине пахло мёдом и полынью. Этот день на пасеке стал для них чем-то большим, чем просто прогулка — это был урок бережного отношения к природе, первое знакомство с трудом пчёл и тёплые воспоминания о совместных приключениях, которые навсегда свяжут их детство с запахом луга и сладостью настоящего мёда.

***

      Прошло ещё два месяца — самые светлые и весёлые за всё время их дружбы. Каждый день был наполнен смехом, беззаботными играми и маленькими открытиями: Ая и Мегуру бегали по улицам, устраивали мини-турниры с мячом, рисовали мелками на асфальте, а по вечерам вместе возвращались домой, держась за руки и обсуждая, чем займутся завтра.       Но однажды это «завтра» так и не настало.       Они, как обычно, договорились встретиться на площадке после обеда. Желтоглазик пришёл первым, катая мяч у ног, и терпеливо ждал. Прошёл час, другой — Аяно так и не появилась. Он думал, что, может быть, она задержалась, заболела или просто забыла. Но и на следующий день она не пришла. И на следующий.       Так прошла неделя. Площадка, где раньше звучал её голос, теперь казалась пустой и холодной. В тот вечер Мегуру, сжав в руках мяч, подошёл к матери: — Мам, почему Ая-чан больше не приходит? Мы же договорились играть вместе… Она что, больше не хочет дружить?       Юи опустилась на колени перед сыном, взяла его за плечи, пытаясь найти слова, чтобы не ранить детское сердце. — Мегуру… — мягко начала шатенка, — Ая не перестала с тобой дружить. Просто… её семья уехала. — Уехала? — глаза мальчика широко раскрылись. — Куда?       Женщина вздохнула. — В другую страну. Мико-сан рассказывала, что у их отца появилось новое назначение и их всей семьёй перевели за границу. Они должны были уехать очень быстро, почти без времени на прощание.       Мегуру молчал. Только мяч в его руках чуть дрожал. — Но… она же обещала… что мы всегда будем друзьями… — прошептал он, едва слышно.       Юи обняла сына, прижимая к себе. — Я уверена, Ая и сейчас так думает, милый. Просто иногда жизнь уводит нас далеко, но настоящая дружба не исчезает.       Мальчик не ответил. Он лишь уткнулся лицом в мамино плечо и тихо выдохнул: — Тогда… я буду ждать. Пока не вернётся.       И с тех пор, каждый день, он продолжал приходить на ту самую площадку — где ветер носил листья, а память о зелёноволосой девочке всё ещё жила в его сердце.

***

      Его попытки и ожидания проходили бесследно. Прошли недели, потом месяцы. Осень сменилась зимой, а детская площадка постепенно опустела. Только один мальчик продолжал туда приходить — с мячом под мышкой и тихим ожиданием в глазах.       Бачира часто играл сам, отбивая мяч о стену или бегая по пустой поляне, где раньше звучал её смех. Каждый удар мяча отзывался эхом, словно напоминание о тех днях, когда рядом всегда звучал голос подруги.       Иногда ему чудилось, что стоит лишь обернуться — и он увидит зелёноволосую девочку, машущую рукой, с той самой солнечной улыбкой и озорным блеском в глазах. — Мегуру, подай! — будто звенел где-то в памяти её голос.       Тот ловил мяч, подбрасывал его в небо и, глядя на свет сквозь голые ветви деревьев, шептал тихо, почти молитвенно: — Мы ведь и правда встретимся опять… Ая-чан…       Слова дрогнули, голос сорвался.       Мальчик опустился на землю, прижав мяч к груди. Слёзы сами выступили на глазах, тихо скатились по щекам, смешиваясь с холодным зимним воздухом. — Я… я буду ждать… — прошептал он, закрыв глаза.       Мяч отскочил от его колен, мягко ударился о землю и покатился вдаль, а солнечный луч, пробившийся сквозь облака, скользнул по площадке — как будто сам мир пытался утешить ребенка. Тёплое сияние легло на его лицо, и на мгновение показалось, что где-то рядом снова прозвучал тихий смех Аи…       Так в сердце Мегуру навсегда осталась та дружба — светлая, искренняя и вечная, как их клятва под летним небом.