Третий матч и самопротиворечивый выбор (1 часть)

— Бачира? Ба-чии-ра?.. — я наклонилась чуть ближе, прищурившись. — Вставай, епсель-мопсель!       Не выдержав его богатырского сопения, я легонько шлёпнула его по лбу. Ну как легонько… вполне дружески, но с намёком: просыпайся, кукушка. — Ай! Больно… — он приоткрыл один глаз, обиженно надулся, будто маленький ребёнок, у которого забрали конфетку. — Ая-чан, ну можно было и понежнее… — Можно, — спокойно пожала я плечами и сделала глоток чая. — В следующий раз просто вывалю тебя со стула.       Сказано было буднично, без угрозы — как факт. Он сам знал, что я могу. Мы сидели в столовой, которая после утреннего хаоса казалась почти священной. После моих бурных забегов по коридору, жгучего желания отлупить Мегуру и вспышки ярости после встречи с Рином, чай был спасением. Если честно, я едва удержалась от того, чтобы не устроить там импровизированную сцену из «Терминатора» — но каким-то чудом справилась. Даже горжусь собой.       Пока я приходила в себя, желтоглазая пчёлка каким-то непостижимым образом ухитрилась уснуть сидя, держа чашку двумя руками. И не просто уснуть — он начал спокойно похрапывать, словно был дома на диване, а не в шумной столовке. — Бачира?.. — попробовала я разбудить его мягче. Ноль реакции. — Бачиииира!       На второй попытке он, наконец, вернулся в этот мир. Тот потянулся, зевнул, и на лице его расцвела довольная улыбка — как у кота, которого погладили. — Ты так счастливым выглядел во сне, — сказала я почти без интереса, больше для поддержания разговора. — Снилось хоть что?       Он загадочно хихикнул, подмигнув мне так, будто рассказывал тайну вселенной: — Ах… да так. Детство. И одна давняя подруга.       Я приподняла бровь, уже понимая, о ком речь. — Та, о которой ты мне говорил раньше?       Парень кивнул, уткнувшись в свою чашку, словно прятал улыбку. — А имя её вспомнил?       Он замер, будто что-то пытался выловить в памяти. Лоб слегка нахмурился. И затем тихо выдохнул: — Хм… нет, к сожалению… Не вспомнил.       И тут в его глазах мелькнуло то знакомое чувство — лёгкая грусть, нежность, тоска… смесь, от которой даже мне стало вдруг тихо. Будто он вспоминал не просто «подругу», а кусочек себя, который когда-то потерял.       Я чуть приподняла бровь, ковыряя ложечкой чай. Ну да, конечно. Как обычно — нелепо милый и абсолютно непредсказуемый. — Жалко, — сказала я будничным тоном, хотя внутри что-то странно шевельнулось. — Столько эмоций, а даже имени нет. — Нууу… — Мегуру поёрзал, почесал затылок и вдруг улыбнулся шире обычного. — Но я помню, что она была классная! Смешная… и глаза такие… прям, знаешь… вау! Как у героя в аниме, ага?       Я поперхнулась чаем. — Глаза… вау… — повторила я, прищурившись. — Ты уверен, что не подглядывал за кем-то рядом? — Эй! — Бачира возмутился, надул щёки и ткнул меня локтем. — Не смеши! Я и так каждый день вижусь с совершенной тобой.       Я фыркнула. — Размечтался. — Ага! — пчелка неожиданно наклонился к столу, упёрся подбородком в руки и посмотрел так, словно изучал каждую черточку моего лица. — Однако всё равно не могу вспомнить. Только… тепло и счастливо. Понимаешь?       От его мягкого голоса внутри что-то опять дрогнуло. Даже слишком. Я откинулась на стуле, скрестила ноги, делая вид, что мне абсолютно плевать. — Ну… если она была такой важной, память сама вернётся. Когда-нибудь. — Угу… — парень хмыкнул и снова зевнул, как будто мог заснуть прям над чашкой. — Ая-чааан… Я всё ещё чуть хочу поспать… — Только попробуй, — пригрозила я, дернув его за челку, — и я точно вывалю тебя из этого стула. Интимно и нежно, как ты просил. — Ая-чааан… жестокаяаа… — простонал Бачира, однако расплылся в улыбке, будто ему это даже нравится.       Я закатила глаза, но уголки губ всё равно дрогнули. И все же… Странно. Так странно слушать, как он говорит о той девочке. О ком-то из прошлого, о ком-то важном… Даже если я должна быть равнодушной — что-то внутри будто скребётся. Я отпила чай, скрывая взгляд за кружкой. — «Подруга детства… с особыми глазами. Ммм.»       Но я прогнала эту мысль. — Ладно, пчёлка, — вздохнула я, поднимаясь со своего места и поправляя кружку в ладонях. — Допивай и марш по своим командам. У нас через сутки тренировочный матч. Нужно кое-кому доказать, что я не «бельмо на поле», как он выражается.       Мегуру оживился мгновенно — как будто кто-то нажал на кнопку включить солнечный свет. Глаза загорелись, уголки губ легли в ту фирменную хитрую улыбку. — Хех… — он почти мурлыкнул. — Я всегда за тебя, Ая-чан. И буду ждать нашей схватки. С нетерпением.       В его голосе не было вызова — только чистый интерес, азарт, который всегда появлялся, когда речь шла об игре. И чуть-чуть… тепла. Того, что он сам порой не замечал. Мы допили напитки — я свой чай, он свой чудесный напиток, который каким-то образом помогает ему спать сидя, — и разошлись по разным направлениям. Он отправился к своей команде, легко размахивая рукой на прощание.       А я… Я направилась туда, где уже ждали мои парни. Коридор казался длиннее, чем обычно. Может, это ярость в груди удлиняла шаги, может — напряжение перед матчем. Но я шла уверенно, почти с холодным спокойствием охотницы. И всё же, стоило мыслям вернуться к тому, что произошло раньше… — Этот чёртов Рин Итоши… — прошептала я себе под нос, сжав кулаки до белых костяшек. — Я его размажу. Пусть только попробует смотреть на меня сверху вниз. Пусть ждёт. Каждое слово было словно обещание.       Не угрозой — заявлением о факте, который просто ещё не произошёл. И в этот момент мне даже понравилась эта яркая, острая злость. Она была топливом. И, пожалуй, Рину Итоши стоило бы начать беспокоиться.

***

      Когда я толкнула дверь комнаты, тишина встретила меня тёплым воздухом и мягким светом. Внутри был только Хёма, сидящий на своей кровати, словно в каком-то отдельном маленьком мире. Он держал телефон в руках, но листание экрана прекратилось ровно в тот момент, когда я вошла. Голова поднялась, длинные красные пряди легко скользнули по плечам. Его взгляд… Тонкий, внимательный, слегка испуганный — как будто он каждый раз не ожидал, что я выберу именно его пространство для передышки. — Ая? — мягко спросил он.       Я ничего не ответила. Просто подошла, чувствуя, как моральная усталость тянет каждую мышцу вниз, и с тихим выдохом обвалилась на его кровать, почти уткнувшись в его бок. Чигири вздрогнул. Совсем немного, но я это заметила. Он никак не отодвинулся — только аккуратно убрал телефон и сел ровнее, словно опасаясь спугнуть меня. — Ая… всё хорошо? — в голосе у него появилась прозрачная, хрупкая тревога. — Нет… — честно призналась я, не поднимая головы. — Пересеклась с Рином. И Бачирой. Голова теперь гудит.       Он наклонился чуть ближе — настолько осторожно, будто боялся задеть. — Рин… это тот, о котором говорили Наги и Исаги? — Угу. Выбесил, гаденыш. — Я потерла виски. — Так что… прости, но я немного позаимствую тебя. И твою кровать.       Парень на секунду забыл, как дышать. Я видела. Грудь не поднималась. Он только тихо кивнул, и в уголках глаз дрогнуло что-то нежное, почти болезненное. Ему кажись нравилось, что я ищу спокойствия рядом с ним. Я перевернулась, чтобы устроиться поудобнее, и оказалась сидя буквально поверх него. Моя ладонь на его матрасе, колено касается его колена, дыхание — в нескольких сантиметрах.       У Чигири широко раскрылись глаза. Щёки вспыхнули красным, будто он только что соревновался на скорость, а не сидел неподвижно.       Его руки чуть дрогнули, но он даже не подумал оттолкнуть — просто сидел как статуя, боясь сделать неловкий звук.       Я наклонилась вперёд…       Чигири задержал дыхание. Совсем. Он почти закрыл глаза, не понимая, что происходит, не смея даже моргнуть. …и ухватила подушку, лежащую за ним. Вернувшись обратно на место, я улеглась, положив добычу под голову. — Ты чего покраснел? — спросила я, даже не открывая глаз. — Я подушку забрала. Не знаю, о чём ты там успел подумать.       Красновласка резко отвернулся. Плечи дрогнули, будто от удара по сердцу. Одна ладонь прикрыла рот, словно он пытался скрыть улыбку, смущение, да всё сразу.       Он не ответил — только тихо выдохнул. Слишком тихо. Так дышат люди, у которых сердце слишком громко стучит.       А я просто закрыла глаза.       Устала.       И доверилась ему настолько, что в его присутствии наконец позволила себе расслабиться. И это было единственной романтикой, которую он получил. Но для Чигири — этого было более чем достаточно. Я уже почти провалилась в дремоту — не сон, но то тёплое, неживое состояние, когда мысли тянутся как мягкая резина и перестают быть острыми. Хёма сидел рядом, стараясь не шевелиться, словно любое движение могло разрушить мой шаткий покой.       Я слышала его дыхание — ровное, но с каким-то странным дрожащим оттенком. Тот время от времени поглядывал на меня. Я чувствовала этот взгляд даже сквозь закрытые веки — такой осторожный, такой прозрачный, будто он боялся коснуться даже воздухом. — Эм… Ая… — наконец тихо произнёс он. — Мм? — Если… если хочешь, я могу принести тебе ещё подушку. Или воду. Или… — Чигири, — я приоткрыла один глаз, — перестань метаться. Просто сядь нормально. — Я… я нормально, — промямлил он, чуть ослабляя плечи и краснея ещё сильнее.       Пересев удобнее, он зацепился взглядом за мои волосы, упавшие на плечо, но тут же перевёл глаза в сторону, будто это что-то неправильное. Я улыбнулась в подушку. Незаметно для самой себя.

***

      Некоторое время мы просто молчали. Тишина была удивительно уютной — не давящей, а мягкой, словно комната сама поглощала все шумы. Однако всё же мне пришлось подняться — слишком уж сладко не хотелось давать голодным по мне парням поводов беспокоиться. Я медленно поднялась сидя. Чигири чуть наклонился вперёд, будто хотел поддержать, но остановил себя. — Уже легче? — спросил он. — Угу. Ты удобный, — сказала я, потягиваясь. — Кровать твоя тоже.       Он тут же покраснел до ушей. Как будто ему сделали признание в любви. — Эм… спасибо?.. — выдавил он, будто не знал, куда эти слова деть.       Я спрыгнула с кровати, поправила волосы и глубоко вздохнула. — Ладно, Хёма. Пошли. Там наверняка Наги уже засыпает стоя в столовке, а Исаги нервно считает стены. — А… да. Пойдём, — быстро согласился он, вставая.       Однако прежде чем мы вышли, он тихо, почти несмело, произнёс: — Ая… если Рин снова будет тебя злить… просто скажи. Я… я рядом.       Парень сказал это не громко. Но — твёрдо. Слишком твёрдо для человека, который только что перепутал моё движение за подушкой с… чем-то совсем другим.       Я усмехнулась. — Если Рин меня разозлит, — сказала я, проходя мимо и открывая дверь, — мне придётся держаться подальше от тебя, чтобы ты снова не убежал красный как маринованная редиска.       Он тихо выдохнул, подавляя смех и смущение одновременно. И мы вышли из комнаты — я, наконец собравшаяся, и он… всё ещё красный, но с какой-то упрямой решимостью в глазах.

***

      Мы вышли в коридор, и сразу почувствовали, что воздух здесь прохладнее, чем в комнате — или это от того, что я оставила за спиной уют и тепло подушки Чигири. Мы шли рядом. Не вплотную, но расстояние между нами стало меньше обычного — почти невидимая ниточка тянула нас друг к другу. Я заметила это не сразу, но когда рукав его кофты слегка задел мою руку, я ощутила это слишком отчётливо, будто ткань стала теплее, чем должна быть. Чигири тоже почувствовал — судя по тому, как мгновенно замедлил шаг. Он не отодвинулся. Не сделал вид, что случайность. Просто шёл так же, слегка смущённый. Слегка довольный и полностью прозрачный в своих эмоциях. — Хёма, — тихо сказала я, не глядя на него. — Ты сегодня странный. — Я?.. — он почти споткнулся, видимо обескуражился тому, что я обратилась к нему по имени. — Почему? — Потому что от тебя как-то… тепло идёт. Может простудился?       Он резко отвернул лицо, уши покраснели мгновенно — как будто кто-то включил лампочку. — Э-это… наверное, потому что я волновался, — промямлил он. — За меня? — спросила я, уже зная ответ.       Красновласка молчал, но я услышала: — Да.       Мы шли дальше по длинному коридору, и моё плечо случайно коснулось его. Он слегка вздрогнул, но не отошёл. — Ая… спасибо, — тихо произнёс Хёма. — За что? — удивилась я. — За… то, что приходишь ко мне, когда тебе плохо. — Это нормально, наверное, — ответила я. — Нет, — тот покачал головой. — Ты ведь не такая. Ты сильная. Независимая. И редко позволяешь близко подпускать… хоть кого-то.       Друг чуть улыбнулся уголком губ — робко, но искренне: — А меня подпускаешь.       Я хотела что-то сказать — отшутиться, сменить тему, сбросить эту нежность, чтобы она не липла к коже… Однако коридор был длинным, и молчать стало тяжело. Я шагнула чуть ближе — буквально на полшага — и локоть снова коснулся его руки. На этот раз я не убрала его. — Чигири, — сказала я тихо. — Если я тебя подпускаю… значит, ты этого заслужил.       Парень вдохнул глубоко, будто воздух вокруг стал плотнее. И впервые за весь день — или за гораздо дольше — его глаза встретились с моими прямо, открыто, без попыток спрятаться.       Нежные.       Смелые.       Тёплые.       Мы шли по коридору дальше, но ни один из нас не торопился. Мгновение, полное тихого тепла, продолжалось, словно время замедлилось. — Пойдём? — спросила я наконец. — Пойдём, — ответил он… и шагнул рядом.

***

      Прошло пару часов, и мы наконец были готовы к новому матчу против команды Рин, в которой на сей раз имелся вес в виде Бачиры. Как ни странно, но пчёлка ранее упоминал, что никто из участников не горел желанием играть против топа-3, поэтому сказал он удачно, что мы пересеклись.       Встав на футбольное поле, мы распределились, кто кого закрывает: Чигири — Арю, я — Рина, Наги — Токимицу, Исаги — Бачиру. Постарались слепить из того, что имели, и решили — все решится только в матче.       Пока нам давалось время на раздумья перед игрой, в нашу сторону подошёл Арю. — Ох, моя шикарная подруга. Я так тебя рад видеть, — протянул мне руку длиноволосый, а я спокойно её приняла. — Взаимно, Арю. На сей раз играть буду и я, так что посмотрим, кто кого. — Ах, шикарный настрой и вдобавок… — вдруг переключился с меня на Чигири и накрутил на свой палец локон его волос. — Подскажи, чем ты моешь свои волосы?       Я чуть ухмыльнулась про себя, вспомнив внутреннюю реакцию красноволосого. — «О, пошла молва об волосах, стандарт похоже у Арю.» — Как и все. Шампунем, который у нас в бане стоит, — спокойно ответил Хёма. — Но кончики при этом чрезмерно шикарны, — сосредоточенно теребил кончик волос, продолжая наблюдать. — Дай угадаю, ты уникален с самого рождения?       В этот момент раздался резкий хлопок по руке, и на лице Хёмы застыло недовольное выражение. — Руки от волос убрал, — строго сказал он, а его взгляд метнулся на меня.       Я слегка удивилась, ведь когда сама случайно касалась его волос во время отдыха — он реагировал совсем иначе: мягко, почти неуловимо. А сейчас — мгновенно насторожился. — «Ого… а как я касалась его волос, то он совершенно по-иному реагировал», — подумала я про себя, слегка улыбнувшись.       Джубей же, как будто не заметив всей неловкости, снова обратился ко мне: — Ну что ж, посмотрим, кто кого в этот раз. Надеюсь, матч будет зрелищным.       Я кивнула, ощущая лёгкое напряжение в воздухе, но одновременно внутреннюю уверенность. — Будет. И никто не уйдёт с поля недооценённым.       Паралельно с этим Арю тут же отдёрнул руку от Чигири и изобразил виноватую улыбку, слегка прикрывая глаза ладонью. — О, прошу прощения, не сдержался перед такой красотой. Я сердцем следую всему, что есть шик, и сыграть против шикарного тебя для меня честь, — он снова выпрямился и протянул красноволосому руку для пожатия. — Рад знакомству, Чигири Хёма.       Мой товарищ секунду молча смотрел на него, будто пытаясь понять, насколько серьёзен этот персонаж. Потом всё же принял руку, сдержанно её пожал и ответил: — Для такой миловидной мордашки у тебя довольно суровое имя. Рад знакомству, Арю Джубей.       Но стоило имени прозвучать вслух, как Арю театрально отклонился назад, будто взывая к небу или к богам прошлого. Мы с Чигири синхронно дёрнулись — слишком резко, слишком громко, слишком… Арю. — Прекрати! — отозвался темноволосый, нахмурившись. — Моё дурацкое имя вовсе не шикарное! — трагично возопил тот, раскидывая руки. — Оно не только звучит застарело, но и отдаёт полководцем эпохи Сенгоку! — Мать твою, напугал! — выдохнула я, хмуря брови.       Арю же, словно не слыша, положил ладонь к лицу, прикрыв глаза в драматичной позе. — Имя — единственный мой комплекс… Позвольте же мне забыть его в шикарной позе! — Прекрати, Арю, — спокойно, но с усталостью сказал Токимицу, кладя гигантскую руку ему на плечо. — Ты так до матча выдохнешься. — «Батюшки…» — подумала я, наблюдая за этим спектаклем. — «Он, конечно, говорил обращаться к нему по фамилии, но чтобы ТАК реагировать из-за имени… Скажи спасибо своим родакам, что такое высосали из какой-нибудь древней книги».       Мы с Чигири почти синхронно отступили на безопасное расстояние, будто тот сейчас мог взорваться от избытка «шика». Хёма наклонился ко мне, понизив голос. — Эй, Аяно… они правда сильные футболисты?       Я кивнула, скрестив руки на груди. — Угу. И не смотря на то, что у них всех заскоки — ещё те… играют они сильно. Очень сильно.       Чигири глотнул, нервно поправляя хвост из своих красных волос, а его глаза на миг задержались на моём лице, будто проверяя — не шучу ли. Я едва заметно улыбнулась. — Но мы тоже не промах, — добавила я, тихо, но уверенно.       Парень расслабился, уголки его губ тоже чуть приподнялись.       Я же тяжело выдохнула, собираясь уже сказать, что пора расходиться по позициям, однако тишина слева заставила меня обернуться. Белобрысик — обычно вялый, расслабленный, будто существующий в каком-то своём мягком облаке — стоял чересчур спокойный. И слишком тихий. — Наги, ты чего затих? — спросила я, слегка приподняв бровь.       Ленивец почесал нос, будто решая, как сформулировать мысль. — Прости, Нара… но можно я побуду эгоистом?       Я моргнула. — А? Не поняла?       Он поднял глаза — те самые глаза, которые обычно смотрели пусто и лениво… но сейчас в них бушевал шторм. — Я должен играть так, как интересней. Иначе зачем я бросал Рео? — его голос стал ниже, тверже. — Поэтому я хочу сыграть против первого. Я хочу стать сильнее.       Я медленно провела указательным пальцем по подбородку, издав очень натянутое «хммммм», будто обдумывала его просьбу. — Дорогой мой белобрысик… — сказала я с лёгкой, почти ленивой издёвкой, — ты всерьёз думаешь, что я уступлю свою возможность разобраться с Рином из-за тебя?       Мои веки опустились наполовину, голос стал спокойным, ровным… опасным. — Уж прости, но я отчасти спланировала этот матч из-за собственного негодования. Поэтому свою роль я отдавать не намерена.       От моих слов, от тона, от хищного взгляда, который я спрятала за чуть приподнятым указательным пальцем, друзья едва заметно дёрнулись.       Чигири — загорелся нервным румянцем.       Исаги — глотнул.       Наги — моргнул, но не отступил.       И это мне даже понравилось. Я слегка наклонила голову, продолжив уже мягче, но всё ещё опасно: — Однако… кто я такая, чтобы лишать мотивации и рвения нашего ленивого гения?       Наги вскинул взгляд — серьёзный, решительный, редкий для него. — Поэтому, — продолжила я, улыбнувшись уголком губ, — на время я даю тебе вольную. Развлекайся.       Я шагнула ближе, касаясь пальцем его плеча, и заговорила тоном, от которого у парней обычно пробегал холодок по спине: — Но если ты продуешь…       Пауза. Улыбка чуть шире, глаза чуть темнее. — …я сокрушу его вместо тебя.       Сей не отвёл взгляда. На секунду между нами зависло напряжение — не враждебное, нет… а то странное уважение, которое рождается, когда два хищника признают силу друг друга. — Ладно, — хмыкнул он тихо. — Тогда постараюсь не дать тебе развлечения. — Удачи, белобрысик, — сказала я, уже отходя на свою позицию. — Смотри не облажайся.       Оставив Сея позади, мои хитрые ухмылки и игривый тон спали так же быстро, как будто их сдуло ветром. Всё, игры окончены — началась та самая зона, где важна холодная голова. Я повернулась к моему ученику. — Слушай… Исаги, — тихо, но уверенно, — можешь поменяться со мной? Закрой Токимицу.       Тот приподнял бровь. — Ты уверена? — Угу. — Я пожала плечами, будто это не вопрос жизни и сломанных рёбер. — Пусть это мало что решает, но так я хотя бы останусь целой в костях.       Синеволосый выдохнул с лёгкой нервной улыбкой. — Хорошо. Тогда я беру Токимицу. А ты… — Буду закрывать Бачиру. — завершила я фразу уже твёрдо. — С ним я справлюсь.       Он протянул мне кулак — жест поддержки, доверия. Я стукнула своим в ответ, почувствовав, как уходит тяжесть.       Мы заняли позиции — каждый там, где должен быть. Трава под ногами ровная, прохладная. Поле тихое, будто замерло в ожидании первого удара.       И в этот момент я отчётливо почувствовала чей-то взгляд.       Точный.       Холодный.       Вязкий… Рин-тян.       Его бирюзовые глаза смотрели прямо на меня — дольше, чем на остальных. В них не было злобы. Только спокойное раздражение и… будто бы требовательность. Как будто он молча спрашивал: — «Ты опять сбежишь? Или на этот раз выдержишь?»       Это злило. Сильно.       Я улыбнулась уголком губ, хищно, почти по-звериному. — Ну уж нет… — тихо шепнула я себе под нос, чувствуя, как внутри загорается упрямая искра. — На этот раз я покажу тебе, что не слабачка. И что наш матч будет доигран. До конца. Рядом Чигири проверял шнурки. Наги лениво поднимал руку, потягиваясь. Исаги уже стоял в боевой позиции. А я — я чувствовала, как адреналин горячим потоком проходит по венам.       Мы готовы.

***

      Свисток разрезал воздух — резкий, хлёсткий, будто приказ к бою. Команда красных начала первой: Рин, едва двинувшись, мягко отпасовал на Бачиру. Пчёлка принял мяч настолько плавно, будто тот сам прыгнул к нему в ноги. Он сделал два лёгких шага, встал прямо напротив меня… и замер.       Усмехнулся. Той самой своей дерзкой, детской, слегка сумасшедшей улыбкой.       И только потом рванул. Скоростной дриблинг — ножницы, резкий подскок корпуса, лёгкая обманка влево… но я прекрасно знала этот трюк. Он пойдёт вправо. Он всегда идёт вправо, когда думает, что никто его не читает. И я сорвалась за ним ровно в тот миг, когда он сменил опорную ногу. Мегуру на долю секунды даже моргнул — то ли от удивления, то ли от удовольствия. Он задержал мяч у ног, вынужденный притормозить.       Сзади уже маячил Наги, готовый подстраховать, но я не отрывала взгляда от пчелки… и от реснички, что неспешно смещался ближе, словно хищник, наблюдающий за игрой добычи. — Ну что же ты, Бачира? — протянула я, слегка склонив голову, с ленивой надменностью опуская веки. — Попробуй обыграть меня. Мы ведь до сих пор по-настоящему не играли.       Пчёлка дернулась губами, уголки губ приподнялись, и глаза сверкнули азартом. И он рванул снова — этот раз по прямой, дерзко, уверенно.       Но не тут-то было. С другой стороны перед ним встал Исаги, блокируя путь. Двое против одного — чистая клетка. — Э? — Бачира на секунду даже остолбенел.       Позади уже громил Токимицу: — Бачира! Верни мяч! — Тц… делать нечего, — процедил желтоглазый и пошёл на пас назад.       Однако именно в этот момент в моей голове, будто короткая вспышка, мелькнула слабая картинка будущего.       Обрывочная, но чёткая:       Мы забьём гол.       Я подождала ровно долю секунды — и рванула вперёд. Вторая траектория. Идеальный расчёт. Я перехватила мяч у ног Токимицу, пока тот только тянулся к нему. — А-А-А?! К-как так?! Откуда ты вылезла?! — завопил он, захлебнувшись паникой. — Всё как я и предвидела… — шепнула я, сама себе под нос, чувствуя жар в лёгких.       Выдох — клуб густого пара улетел в воздух. И я помчалась вперёд, прорезая воздух, как стрела. Левее из-за спины вынырнул Наги.       Он бежал неторопливо, но уже был рядом — как будто пространство само подвинулось, чтобы дать ему место. — Дай мне мягкий… — лениво сказал он, чуть повернув голову. — Знаю я, не гони! — огрызнулась, на ходу подсекая мяч носком.       Перекрут. Разворот.       И я отправила мяч Наги ювелирным пасом — как будто отдавала ему не мяч, а невидимую нить судьбы. Белобрысик поймал передачу идеально, без единого лишнего движения — и поле впереди открылось.       Гол был близко. Очень близко.       Столкнувшись взглядом с Рином, я не сводила глаз ни с него, ни с Сея — наблюдала за каждым их движением, за малейшим смещением центра тяжести. Чтобы одолеть младшего Итоши, одной моей проекции и умения читать будущее катастрофически мало. Нужно разобрать его стиль, разобрать до атомов — и предотвратить каждый шаг ещё до того, как он сам решит его сделать. Иначе — поражение. А позволить этому самовлюблённому нарциссу торжествующе смотреть на меня? Никогда.       Пока сонное чудо рвался вперёд, я уловила знакомый холодок по коже. Вокруг бирюзовоглазого игрока на миг будто поднялась волна воды — иллюзия, водная аура, предчувствие… Не знаю. Но она снова была здесь. Только теперь — медленнее, плотнее, чем в тот первый раз, когда меня буквально выбило из реальности.       Однако времени анализировать не было. Наги, в своей ленивой, будто бы небрежной манере, вдруг резко подпрыгнул — и, развернувшись в воздухе, коленом мягко сбросил мяч назад, точно на траекторию Хёмы. Тот рванул так, что воздух дрогнул. Его рывок оказался быстрее, чем моргание — и в этот миг я увидела, как всё срасталось в единую линию: Арю не успеет перекрыть, Рин не повернёт корпус, а Чигири войдёт в зону удара раньше всех.       И именно это и произошло. Он перехватил мяч в узкой щели между Арю и вбегавшим в поле зрения Рину, одним точным движением ушёл в сторону — и резким, пружинистым ударом отправил мяч в сетку.       Гол.       Счёт 0:1 — в нашу пользу. Всё почти как я и видела… почти. Но дальше — чистая интуиция, едва оформленная мысль, туманные обрывки будущих вариантов. Я чувствовала себя так, словно стою на грани двух миров — настоящего и чего-то иного, что касалось меня кончиками холодных пальцев.       И всё же… я сделала выбор — довериться себе.       Парни радостно хлопнули друг друга по ладоням — Чигири даже подпрыгнул, волосы вспыхнули алым пламенем; Наги лениво протянул руку, будто это был жест «ладно, так уж и быть»; Исаги светился от восторга.       Я тоже улыбнулась краем губ — коротко, почти незаметно. Мы лидировали. На мгновение всё казалось лёгким.       Однако… слишком уж лёгким. И тут я ощутила его взгляд.       Холодный. Точный. Неприятно пронзающий.       Рин.       Его бирюзовые глаза буквально рассекали меня пополам. Парень смотрел так, будто видел что-то, чего сама я не чувствовала. Будто разгадывал загадку, которую я не собиралась ему открывать. Я нахмурилась и медленно отвела взгляд, качнув плечом, словно стряхивая с себя его внимание. — «Больно он мне нужен», — пронеслось в голове. — «Всё равно ему меня не понять.»       Бачира тем временем сиял так, будто солнце водило по нему лучами. Он подпрыгнул чуть ли не на месте. — Эй, это было круто! — засмеялся он, будто это он сам забил.       На секунду вокруг него будто промелькнула коричневая аура — живая, плотная, как тёплый ветер.       Я моргнула, потом ещё раз. — …У меня крыша едет, да? — пробормотала под нос и потерла глаза.       Но времени на самодиагностику не было. Красные перехватили темп.

***

      Красные начали без промедления — никакого шума, никаких зрителей. Только тяжёлое дыхание игроков, эхо шагов по искусственному газону и стук мяча, отражающийся от стен Блю Лока. Мы ещё не успели полностью перестроиться после забитого, как Мегуру мягко, почти танцуя, подхватил мяч.       Он вёл его легко, будто играючи. На секунду казалось, что он собирается отдать пас Рину — его корпус чуть подался вперёд. Но это был обман в чистом виде. — Ха-а, — выдохнула я, распознавая его трюк слишком поздно.       Мегуру не глядя, из слепой зоны, отправил мяч к Арю. — Принял! — взревел «жираф» и за счёт своей абсурдной длины ног мягко погасил мяч, словно он был перышком.       Он тут же перекинул его дальше — к Токимицу. Тот, хотя и дрожал, собрался и отпасовал вперёд, на Рина. — Рин! — сорвалось у кого-то из красных.       Наги сразу рванул к перехвату — стремительно, как ему позволяла его «лень». Но Рин резко рубанул корпусом вправо, затем влево, заставив белобрысика чуть ступиться — ложный выпад сработал идеально. Я шагнула вперёд, вставая прямо на его пути. Сердце стучало. Я знала, что должна остановить его. Хотела.       Нужно было. — Стой, Итоши, — прошипела я, низко опуская центр тяжести.       Тот лишь поднял взгляд. Бирюзовые глаза холодные, как лёд. Он пошёл на меня. Без малейшего колебания. Я пыталась прочитать его движение, но он будто играл одновременно в нескольких скоростях — а я видела только одну.       Одним касанием он обошёл меня, будто я — тень, которую можно переступить. — Решила… — его голос прозвучал возле моего уха, пока он проходил мимо, — …взять дело хоть на каплю серьёзней?       Я сжала зубы. — Пока ты остаёшься для меня ничтожной посредственностью.       Ещё ниже нуля даже. Он бросил короткий, колюще-холодный взгляд: — Этого мало, чтобы меня впечатлить, нулевая.       И нанес удар.       Гол.       Мяч влетел в сетку так быстро, что я даже не успела моргнуть. Только брызги воды — будто капля разбилась в воздухе — мелькнули в моём видении, предвещая этот момент.       1:1.       Я стояла, вцепившись пальцами в форму у груди, и ощущала, как в висках бьёт кровь. — Чёрт… — выдохнула я. — «Рин… это безудержная машина.»       Мысль пронзила голову, будто ледяная игла: Скорость. Реакция. Мышление. Дриблинг. Тактика. — Рин — это чудовище… которому не нужны никакие искры, — прошептала я, чувствуя, как по спине проходит холод. — «Он сам может играть, как ему заблагорассудится… и всё равно каждый будет двигаться так, как он хочет…»       И я поняла:       Он даже не играл в полную силу. Все стояли, будто громом поражённые.       Тишина повисла на поле настолько плотная, что казалось — даже стены Блю Лока замерли.       Наги моргнул, глядя на табло: — Реально?.. И как нам обыгрывать это чудовище? — его серые глаза были шире обычного, что для ленивца считалось почти паникой. — Чёрт! — я со злостью ударила кулаком по синтетической траве, чувствуя, как по ладони пролетает боль. — «Но даже если мы его не остановили… мы приблизились к нему. Я изучила его движения. Разложила всё по полкам. И если я «пожру» его — этот стиль, эту механику — я смогу его одолеть. На этом поле… обязательно».       Парни окружили меня, и мы почти инстинктивно сбились в небольшой круг.       Ленивец, наконец оправившись, хмыкнул: — Он играет на каком-то… ну… ином уровне?       Я выдохнула и посмотрела на них серьёзно: — Да нет. Всё можно объяснить. Я вкратце расскажу, как он нас обошёл. Как вы сами видели — Рин постоянно держался в зоне, откуда мог легко пробить. Поэтому мы пытались хоть немного закрыть ему обзор, чтобы ограничить поле атаки. Но он уже заранее всё просчитал.       Мальчики внимательно слушали, будто я рассказывала план спасения мира. — Он вёл игру на несколько шагов вперёд, — продолжила я. — И заманил нас в ловушку, зациклив внимание на обороне. Пока мы были заняты тем, чтобы не дать ему пробить — он просто протиснулся сквозь наши промежутки, которые сам же и создал. Судя по всему, это его базовый функционал.       Исаги фыркнул: — Говоришь так, будто он робот.       Я пожала плечами: — Так и есть, в моём понимании. Рин-тян — это узколобая машина. Машина техники, логики и построения игры наперёд.       Сей провёл ладонью по вспотевшей шее: — Капец… не уверен, что моя операционка такое выдержит.       Хёма посмотрел на меня странно внимательно, будто впервые увидел во мне что-то другое, не только партнёра по команде: — Знаешь, Аяно… судя по тому, что мы услышали… похоже, ты единственная, кто реально понимает его схему игры.       Я коснулась пальцами подбородка, будто собирая мысли: — Это не сложно. У каждого футболиста есть структура поведения и стиль техники. Они могут меняться — смотря на состояние игрока, его физику или мотивацию — но фундамент остаётся тем же. Просто… его не всегда видно сразу. Однако если понять ядро…       Поймав на себе несколько ошарашенно-вопросительных взглядов, я вдруг осеклась — будто выдернули из транса. — Эм… да, в общем… — я откашлялась и резко встала. — Короче, не расслабляемся. Мы знаем, с кем играем. И мы можем его обыграть.       Хотя сердце внутри всё ещё билось бешено, я впервые за долгое время ощущала не страх.       А азарт.

***

      Счёт был 1:1, и напряжение вокруг будто сгустилось.       Мы готовились вводить мяч в игру — я подошла к линии и глубоко вдохнула. — «Окей… аккуратно. Главное — отстроить темп».       Я выкинула мяч на поле, мягко подрезав его носком и отправив точный пас на Чигири. Красноволосый тут же рванул вперёд, ветер за его спиной будто оставлял алый след. Но длинноногий Арю уже читал его движение — шаг в сторону, широкий выпад, ещё один, и Чигири вынужден был подстраиваться. — Чёрт… длинный, как телеграфный столб! — пробурчал Хёма, ускоряясь, но всё равно не получая нужного отрыва.       Я выискивала удобную позицию: либо перехват, либо подстраховка, либо пас. Однако взгляд сам собой скользнул на Исаги. Йоичи не просто смотрел на мяч. Он наблюдал за Рином — хищно, сосредоточенно, точно так же, как и я до этого. — «Понял. Он просёк схему Рина. Отлично… тогда мы играем вдвоем против его логики.»       На левом фланге наша троица — Наги, Чигири и Токимицу — кучковалась, выжидая паса.       Синеволосый же незаметно рванул за спину всей линии, словно тень. — Хёма! — выкрикнула я.       Чигири уловил движение, заметил манёвр Исаги и, несмотря на прессинг Арю, всё же смог подрезать мяч в сторону Йоичи. — Пошёл! — подбодрила я, уже смещаясь ближе.       Но… — Не так быстро. — холодный голос, ледяной, как сталь.       Перед Исаги вырос ресничка младший. Не просто вырос — он появился так внезапно, словно материализовался из воздуха. Раз — и мяч уже у него под ногами. Йоичи скрипнул зубами: — Чёрт… опять ты…       Я подлетела мгновенно, намереваясь перехватить, но Рин будто почувствовал движение заранее. Он не стал уводить мяч, не стал ставить корпус — просто переадресовал пас в сторону, резко, точно. На Бачиру. — Э?! — выдохнули мы с Мегуру одновременно.       Желтоглазик удивлённо вскинул голову: — Рин… ты что, веришь мне? — Не мешай, — бросил Итоши.       Бачира хмыкнул, словно оживившись: — Хах… понял-понял! Поиграем!       И пнул мяч так, как только он умел: закрутил по низкой траектории, словно мяч скользил по земле, но в последний момент вырос вверх, под углом — прямо в зону Арю. Длинноволосый уже ждал.       Чигири подбежал, Наги тоже — двойное давление. — Я тебя не пущу! — крикнул Хёма, выставляя корпус. — Сомневаюсь, шикарный. — Арю улыбнулся.       Он подпрыгнул…       Нет. Он взмыл, выгнувшись всей длиной тела — и ударил лицом, широко, резко, будто это был не удар, а вызов всему миру. Глухой хлёсткий звук.       Мяч влетел в ворота без одного лишнего колебания.       Счёт: 2:1.       Комната отозвалась эхом наших голосов. — Он снова лицом забил… — потрясённо выдохнул Наги. — Это же… тупо… но чертовски эффективно… — Шикарность требует жертв! — гордо заявил Арю, откидывая волосы, будто сошёл с подиума.       Наша алая молния скривился: — Чувак… лицо же болит! — Это цена искусства, прекрасный Хёма!       На что Хёма буркнул: — Да ты ненормальный…       Я выдохнула, чувствуя, как внутри кипит холодная решимость. — «Опять соперничество… опять гонка… Но я не собираюсь уступать. И Рину, и этим двоим.»       И пусть в висках всё ещё звенел образ брызг воды после гола Рина…       Я сжала кулаки: — Ладно… тогда следующий гол — наш. Или я сама отберу его из-под носа у Рина-тяна.       В этот момент Рин повернул голову, будто слышал мои мысли. Наши взгляды столкнулись. Да, он улыбнулся уголком губ. И эта улыбка была хуже любого вызова. Я направилась к центру поля, но взгляд сам собой цеплялся за бирюзовые глаза Рина. Он словно ждал.       Подошла ближе — на шаг, ещё один — и остановилась прямо перед ним. — Слушай, Итоши… — хищно сузив глаза. — Почему отпасовал на Бачиру? Ты ведь легко мог забить сам.       Зеленоволосый даже не вздохнул, просто посмотрел сверху вниз, как на школьный тест по арифметике. — Неинтересно было. — Неинтересно? — усмехнулась я. — Тебе правда стоит придумать оправдание умнее. Ты мог пробить в ближний угол. Или войти в штрафную и сместиться под левый, развернув корпус — я же видела, как ты вес перенёс. Это была вторая схема, которую ты мог использовать.       Бирюзовые глаза слегка расширились. Только на долю секунды — но я заметила. Он не ожидал, что я разобрала его решение так быстро. Рин выпрямился чуть жёстче, будто собираясь отбросить эмоции. — Хм. Даже если поняла… толку мало. — он отвёл взгляд, но голос стал холоднее. — С тобой бодаться нет смысла. Ты всё равно проиграешь.       Меня будто током ударило. — Что?! — я почти прошипела, брови дёрнулись вверх. — Серьёзно? Ты даже не собираешься воспринимать меня как соперника? — Я воспринимаю факты. — спокойно, почти лениво.       Улыбка у него была едва заметная, но настолько вызывающая, что у меня внутри всё вскипело. — Посмотрим, кто тут проиграет, Рин-тян… — процедила я, наклоняясь ближе. — И когда я тебя обыграю, надеюсь, ты не начнёшь искать оправдания.       Парень смотрел на меня холодно… но в его глазах мелькнуло что-то новое. Интерес. Или раздражение. Или смесь, которую он сам не понял. Но я поняла одно:       Он только что бросил мне прямой вызов… И я его приняла.