Передышка и новое столкновение с номером 1

      Я рухнула на землю, чувствуя, как адреналин всё ещё пульсирует в венах. Горячий воздух обжигал лёгкие, сердце колотилось где-то глубоко в груди, а мышцы гудели от усталости и перенапряжения. Сквозь прядь зелёных волос, упавших на глаза, я чуть приподняла уголок губ в ироничной усмешке. — Мы сделали это… — выдохнула я, глядя в небо, — мы победили.       Однако, не успела толком вдохнуть, как сверху на меня с довольными криками налетели Исаги и Наги. Оба — как вихрь, переполненные радостью. Мы дружно грохнулись на траву, а я под их весом издала протяжный стон, больше похожий на нервный визг. — Отличный удар, Исаги! — хлопнул белобрысик синеволосого по плечу, отчего баланс окончательно нарушился, и мы втроём повалились в кучу. — Мы смогли, ребята! — выкрикнул мой ученик, широко улыбаясь. — Ха-ха! — он задыхался от смеха, а Наги просто без сил раскинул руки, глядя в небо. — Блин, парни, вы меня задавите к чертям! — простонала я, с трудом ловя дыхание. — И так уже лёгкие на пределе!       Собрав последние силы, я пальцем черкнула по траве и вывела кривоватый иероглиф: «трупы».       Парни, заметив это и мой опасно подёрнувшийся бровь, синхронно вздрогнули и, как по команде, вскочили. — О-окей, всё, сдаёмся! — вскинул руки синеглазый. — Без жертв, — буркнул ленивец, аккуратно помогая мне подняться.       Я фыркнула, но позволила им. Напряжение и злость, державшие меня весь матч, начали растворяться, уступая место тихому, но тёплому чувству удовлетворения. — Однако и правда… — тихо произнесла я, глядя на их довольные лица. — Мы молодцы, парни.       Я подняла руку вверх, и на лице впервые за долгое время появилась настоящая улыбка. Йоичи и Сей переглянулись — будто удивились такому проявлению — но почти сразу синхронно подняли ладони, и воздух наполнил гулкий «чпок» от нашего общего «пять». — Ага, — коротко, но с гордостью ответил Исаги. — Наконец-то, — лениво зевнул ленивец, но уголок его губ дрогнул в довольной усмешке.       Я опустилась обратно на траву. Победный пульс ещё стучал в груди. Синеволосый с улыбкой откинулся рядом, глядя в потолок. — Знаешь… — сказал он, прищурившись от света прожекторов, — я думал, у нас нет шансов. Но ты… ты просто разорвала их. — Ха, — фыркнула я, садясь рядом. — Если бы не твоя передача и ловкость Наги, я бы ничего не сделала. Вы оба страсть, как хотели переплюнуть меня и воспользоваться, пожрав игру. Однако не вышло уж у вас.       Сейширо сонливо потянулся, подперев голову рукой: — Всё же ты была чересчур быстрой в тот момент… даже я не успел отследить. — А ты попробуй не спать во время игры — может, и заметишь, — прищурилась я, усмехаясь.       Тот лишь пожал плечами и зевнул, а мой ученик засмеялся. Напряжение, сжимавшее нас весь матч, наконец спало. Я позволила себе упасть на спину рядом с ними, чувствуя, как прохладная трава приятно охлаждает кожу. — Эй, — вдруг сказал Исаги, повернув голову ко мне, — если бы ты промахнулась… ты бы сильно злилась? — Я? — приподнялась я на локтях, усмехнувшись. — Настолько, что нас бы всех выгнали с поля за «деструктивное поведение». — Типично, — усмехнулся Наги. — Наш капитан в своём репертуаре. — Да ну тебя, — фыркнула я, но не удержалась от лёгкого смеха. — Просто… я не могла позволить себе проиграть. Не сегодня.       На мгновение повисла тишина — лёгкая, теплая, наполненная послевкусием победы. — Мы молодцы, — сказала я тихо. — Ага, — в унисон ответили они, снова подняв ладони.       Однако мимолётная победа не давала нам возможности остыть. Радость быстро сменилась осознанием — пора было решать, кто пойдёт дальше вместе с нами. Следующий выбор мог определить всё.       Подойдя к Чигири, Рео и Кунигами, Сей, как бы невзначай, бросил вопрос, скользнув по мне внимательным взглядом: — Ну так что, кого возьмём, Нара? — Точно, пора выбирать, — кивнул Исаги, но я оставалась серьёзной, не спеша отвечать. — Да… — задумчиво выдохнула я, сжав руки в замок. — «Чтобы выстоять против этого самодовольного реснички… и вернуть Бачиру. Ради этого я не имею права ошибиться.»       Синеглазый первым нарушил тишину, вскинув взгляд к нам: — Я всё думаю, что мы можем взять Кунигами. Его физика поможет нам. Он отлично держит мяч, уверенно играет спиной к воротам — с ним атака будет мощнее. — Да нет, — тут же возразил Сей, лениво перекинув мяч с ноги на ногу. — Лучше взять Рео. Он соединит нас всех на поле и поможет удерживать баланс. Идеальный выбор, если мы хотим играть свободно, как душе угодно. — Норм вариант, — без особого энтузиазма отозвалась я, пожав плечами. — Однако этим промахом мы растратим весь наш потенциал. — О чём ты, Аяно? — удивлённо спросил Исаги. Остальные тоже смотрели на меня с вопросом, явно не понимая, к чему я клоню.       Я выдохнула, глядя прямо на них, голос стал твёрдым: — Соглашусь, немного объединить наши фишки для командной игры неплохо. Но не в этом суть второго отбора. Здесь решает не командная работа — а умение разжечь искру между собой. Поглощать друг друга, становиться сильнее, как настоящие бомбардиры.       В моём голосе звучала уверенность, и даже Наги перестал лениво тянуться, слушая. — Вспомните, — продолжила я, — мы дошли до этого этапа не из-за идеальной сыгранности. Мы продвинулись, потому что каждый из нас пытался поглотить стиль другого. Я впитывала ваши приёмы, а вы в ответ пытались повторить мои движения, инстинкты, решения… И именно это заставляло нас расти. Мы пожирали друг друга в игре. И именно в этом — сила.       На секунду повисла тишина. Мой ученик задумчиво нахмурился, а Наги и вовсе приоткрыл один глаз шире, чем обычно. — Ведь я готова поспорить, — добавила я с лёгкой усмешкой, — вы даже не догадывались, что способны на такое, пока не столкнулись со мной.       Их реакция была бесценна — смесь удивления, интереса и, может, лёгкого шока. Я тихо выдохнула, пробормотав почти себе под нос: — И какими типами бомбардиров вы на самом деле являетесь… — М? Типами? — переспросила сонная тетеря, чуть зевая, но с искренним интересом. — Это ещё что за типаж?       Пять пар глаз уставились на меня, будто я только что заговорила на инопланетном языке. — Подождите… — синеглазый нахмурился. — Мы играем как бомбардиры, но ты хочешь сказать, что есть типы бомбардиров? — Серьёзно? — я моргнула, оторопев. — Вы впервые об этом слышите?       Парни переглянулись и синхронно кивнули. Я провела рукой по волосам и невольно усмехнулась, больше с лёгким отчаянием, чем с иронией. — «Вот ведь… отец был прав.» — Мой отец когда-то говорил, — произнесла я уже мягче с нежность в глазах, — что те, кто рождены с особым талантом, часто даже не понимают, в чём именно он заключается. Из-за этого развиваются медленно… хуже улиток.       Я посмотрела на них внимательнее. — Вы сильные, — сказала я, выпрямившись и сложив руки на груди. — Но если не знаете, кто вы на поле, вы никогда не вырастете дальше своего предела.       Слова повисли в воздухе, а я на секунду замолчала, словно подбирая нужные формулировки. Затем, наклонив голову и прищурив глаза, продолжила с холодной уверенностью: — Однако не сейчас. Сейчас перейдём к главному. Именно эта непредсказуемость и нужна мне… чтобы раздавить одного игрока, который возомнил, будто всё вокруг — ничтожество по сравнению с ним.       На губах появилась едкая ухмылка, я медленно подняла руку и прижала палец к губам, будто собиралась поделиться зловещим секретом. — Мне нужен тот, кто сможет поглощать нас в матче. Кто способен вырасти сильнее именно во время игры. — Я тихо усмехнулась. — А иначе… мы их никогда не победим.       Парни замерли, чувствуя, что сейчас произойдёт что-то важное. — Именно поэтому, — произнесла я, делая шаг вперёд, — нам нужен ты, бомбардир, с которым наша искра не затухнет.       Я медленно подняла руку и уверенно указала пальцем на красноволосого. — Я забираю тебя себе. Идём, Чигири Хёма. Мне нужны твои быстрые ноги.       Повис молчаливый шок. На лицах Рео и Кунигами застыло неподдельное изумление — будто они не ожидали, что выбор падёт именно на него. Чигири, наоборот, не сразу, но шагнул вперёд, его глаза сверкнули решимостью. — Не забудь, Кунигами, — обернулся он к рыжему, в голосе мелькнула серьезность собственных слов, — мы оба ещё не превзошли её.       Я чуть нахмурилась, глядя на них. — «Когда я, простите, стала вашим соперником номер один? Вы вообще это где успели решить?» — с иронией пронеслось в голове.       Но Хёма продолжил, будто нарочно заостряя внимание на их странном соглашении: — И не забывай наше обещание. Она всё равно останется между нами. — «Между ними?.. Что за чёртово обещание?» — удивлённо подумала я.       Пупуриска лишь отвёл взгляд, Ренске нахмурился, будто не хотел продолжать тему. И только теперь, вспоминая старые дни в команде Z, я начала замечать то, что раньше ускользало от внимания: как эти двое — рыжий и красноволосый — вели себя странно, когда оставались где-то вдвоём; как потом возвращались и бросали на меня те самые взгляды, в которых читалось нечто большее, чем просто спортивный интерес. — «Тогда я не придала этому значения, да и не до того было. Меня мало волновали их разговоры и взгляды. Но теперь… всё это приобретает какой-то непонятный смысл. Всё, кроме одного.» Я тихо выдохнула, отводя взгляд в сторону: «О чём же они пообещали друг другу? Это же как с Бачирой и Исаги, которые тоже что-то между собой поспорили, соперничают даже вне поля. Хотя, может, и не стоит забивать себе голову… хотя кто их знает.»       Мысленно покачав головой, я усмехнулась и шагнула вперёд, ощущая, как Чигири идёт рядом. — «Что ж, посмотрим, Хёма, как далеко ты сможешь бежать рядом со мной, не сбиваясь с дыхания.»       Наги и Исаги молча приняли решение — ни один из них не стал спорить. Белобрысик только лениво хмыкнул: — Вот ведь злая Нара снова проснулась, — и на его лице мелькнула довольство, будто ему нравилось быть свидетелем моих перепадов настроения.       Мой ученик же просто кивнул и отодвинулся в сторону, показывая поддержкой: выбор сделан — пора действовать.       Оставшиеся двое стояли, опустив головы, и я не хотела оставлять их в таком виде — как брошенных котят на помойке. Подошла к луковице и присела напротив, но сдержанно: держала дистанцию, если вдруг он решит сорваться. Сердце чуть ёкнуло — воспоминания мешались с настоящим, — но я сдержала себя, ровно расправила плечи и выжала лёгкую улыбку. — Не падай духом, пупуриска, — сказала я тихо, обращаясь к нему по прозвищу. — Я лично считаю, что вы выложились нормально. Правда, меня порядком бесит, когда ты говоришь, что у тебя нет ничего особенного. Это полная ерунда. Ведь все как раз наоборот. — Я чуть приподняла палец, сделала вид, будто угрожаю, но голос не стал резким. — Хватит драпаться в депрессию и собирись. Иначе я махом отлеплю тебе по башке.       Фиолетовоглазый на секунду уставился на меня, в глазах промелькнуло какое-то растерянное недоверие, но потом уголки губ дернулись — маленькая, искренняя улыбка прорезала его лицо. — Ты… правда так думаешь? — голос дрогнул, но звучал уже теплее. — Спасибо, Аяно. Я… постараюсь. Я не хочу, чтобы ты жалела о выборе. Поэтому я выйду из 2 отбора победителем. Ренске, наблюдавший сбоку, позволил себе лёгкое одобрительное покачивание головой Я встала, встряхнула с колен прилипшую траву и, не раздумывая, подошла к рыжику. Он стоял немного в стороне, скрестив руки, пытаясь скрыть своё разочарование, но его глаза всё выдали — внутри у него всё кипело. И вот тогда, неожиданно даже для самой себя, я резко распахнула руки и обняла этого мускулистого геройчика.       Всё произошло так быстро, что парни просто застыли. Исаги чуть не поперхнулся воздухом, Наги даже поднял голову, Рео моргнул пару раз, будто его перезагрузили, а Чигири — тот вообще застыл с приоткрытым ртом, будто увидел нечто невозможное.       Кунигами же — он словно на секунду забыл, как дышать. Его плечи напряглись, а потом чуть расслабились. Щёки слегка порозовели, и он растерянно пробормотал: — Э-э… Нара?.. Что это было?..       Я же только усмехнулась, не отпуская его сразу. — Это… — тихо сказала я, — благодарность. За игру, за силу. За то, что ты был собой.       Отстранившись, я посмотрела ему прямо в глаза — твёрдо, но без лишней жесткости. — Если бы я могла, я бы забрала тебя тоже. Но правила не на моей стороне. Так что… просто не подведи себя.       Рыжеволосый чуть сжал кулаки и кивнул. — Не подведу, — ответил он уверенно, и в этот момент его взгляд снова стал тем, что я привыкла видеть на поле — сосредоточенным, решительным.       Я сделала шаг назад, скрестив руки и бросив короткий взгляд на остальных. В глубине души, конечно, было чертовски обидно. Я действительно хотела забрать и его — так же, как Чигири. Ведь оба они были для меня важными звеньями, с которыми искра загоралась особенно ярко. Но… шахматные правила этого «отбора» неумолимы. Хотелось бы, чтобы они позволяли взять больше игроков с первых матчей — тогда бы я не стояла сейчас с этим противным ощущением упущенного шанса.       К тому же… вторая причина была куда личнее. После всего, что случилось между мной и Рео, брать его в команду сейчас было бы самоубийством. Неловкость, тишина, постоянные взгляды — нет уж, спасибо. Я знала себя: это бы мешало игре. А я не собиралась позволять чувствам — тем более таким туманным и раздражающим — вставать на пути к победе. — Мужские гормоны и недосказанность — не союзники в футболе, — пробормотала я себе под нос с иронией.       Я сжала героя за плечо и посмотрела ему в глаза так, будто пыталась вбить в них всю свою уверенность и решимость. — Слушай, — тихо сказала я. — Давай договоримся. Ты проходишь второй отбор и мы встретимся у финиша. Обещаешь? Или правильней сказать, клянешся?       Он на секунду застыл, но в его взгляде заискрилась та самая привычная стальная решимость, что я видела на тренировках. — Клянусь, — ответил Кунигами ровно. — Я не сдамся. До встречи у финала.       Я чуть улыбнулась, и вдруг, по-детски, прижала ладонь к его предплечью: — Смотри, — провозила я, делая паузу ради эффекта, — ты мне поклялся. Попробуешь не сдержать — прокляну.       Парень чуть охнул, а потом пробухтел сквозь улыбку, будто от ошеломления, но тёплого вызова: — Хорошо, клянусь. И не надейся — проклятия не боюсь.       Я расхохоталась, отпуская его, и он, казалось, чуть смутился от моей наглости, но угрожал в ответ только шутливо. Повернувшись к Рео, я сохранила тот же тон — строгий, но по-домашнему: — Ты тоже не расклеивайся, — сказала я, приставляя к губам палец, словно указывая на серьёзность момента. — Заканчиваешь второй отбор и возвращаешься. И не смей в обмороке отдавать место кому-то, кроме меня.       Луковица посмотрел на меня с долей зависти и заметной усталостью, но в его взгляде мелькнуло согласие: — Ладно. Ты этого хочешь — я с этим справлюсь. Не переживай.       Я чуть кивнула, более стойко, чем только что с Ренске, — между нами не было больше тех острых слов и неловкостей прошлых минут. Было только простое, твёрдое чувство — все эти люди, в той или иной мере, были мне нужны в игре. А игра требовала, чтобы они держали слово. — Значит так, — произнесла я, улыбаясь уже по-настоящему, — жду вас у финиша. И помните — кто подведёт, тот потом ответит перед мной.       Я кивнула им на прощанье и отошла к своей команде, стараясь не смотреть назад. В тот же момент спящая красавица отделился от нас и подошёл к пупуриске — разговор выглядел так, будто между ними висит что-то большее, чем просто тактика. — Рео, — позвал ленивец спокойно, и фиолетовоглазый чуть нахмурился. — Наша последняя атака сработала только потому, что ты рискнул. Ты виртуозно управляешь мячом, и мы поверили в этот ход. Сначала Нара поверила, затем мы с Исаги. Если бы ты не отдал тот пас — не знаю, как бы всё сложилось.       Микаге приподнял бровь, но до улыбки не дошло — в его взгляде было раздражение. — Так выбрал бы меня, — холодно выплюнул фиолетоволосый, косо посмотрев на белобрысика. — Твоя жалость и утешения ни к чему. Скажи прямо: тебе на меня плевать? Ты изменился, Наги. Мы же клялись расти вместе.       Слова ударили по Сею, и на его лице мелькнуло замешательство. Но реакция возникла не в привычном ленивом тоне — в ответ он выдал ровно и спокойно, будто решив прекратить игру в полтона: — Если бы мы тебя просто взяли, то стали бы ещё одной никчёмной командой, — сказал Наги. — Ты правда думаешь, что так легко стать лучшими? Это не для нас. Я устал от «мы всё сделаем вместе» ради спокойствия. С Нарой играть интересней — её мышление бодрит, она бросает вызов. Так что да, Рео, мне на тебя плевать.       Его слова прозвучали жёстко, но ещё более пугающим было то, что сопровождало их: из лёгкой дымки у левого глаза беловолосого вдруг прорисовалась чёткая, холодная фигура — череп с открытой пастью, будто из тумана. Я видела это ясно, как ни разу прежде: аура, похожая на предвестие смерти или какую-нибудь тёмную метку. Сердце сжалось — я чувствовала, как от этого зрелища по коже поползли мурашки.       Рео посинел от гнева. — Если решил бросать — брось нормально, — пророкотал он, и в его голосе не было шутки. Но Наги не ответил на оскорбления. Он просто развернулся и быстрым шагом вернулся к нам. Аура спала так же внезапно, как и появилась.       Возвращаясь в круг, Наги снова стал прежним — ленивым, чуть саркастичным, но в нём теперь что-то по-новому упиралось. Я не смогла не заметить: эта резкая перемена в характере устроила во мне странное возбуждение. С одной стороны мне хотелось схватить его и оттаскать за ушам — за такую резкость по отношению к другу; с другой — такой Наги казался необычно крутым, и это раздражающе нравилось. Я стояла немного в сторонке и смотрела на их лица. Фиолетовоглазый ещё походил, сжатый и похожий на готовый выпустить пар; Кунигами и Чигири переглянулись, не зная, как реагировать. В глубине души меня разъедал внутренний конфликт: с одной стороны — ярость на луковицу за его самоуверенность и неловкость, с другой — неприязнь к Наги за то, как он так резко попрал давнюю клятву. — «Да ну их обоих», — промелькнуло у меня мыслью. — «Рео — упрямец и мудак временами. Наги — чудо, когда просыпается. Но нельзя так говорить своему лучшему другу… и всё же…»       Я сжала кулаки, потому что и правда хотела влепить кому-нибудь тапком. Но вместо этого выдала тихо, почти себе: — «Ладно. Пусть. Главное — не подводите. Я не прощу глупых отмазок.»

***

      Комната на четвёртом этаже была довольно просторной — белые стены, четыре аккуратно заправленные кровати, простое освещение и запах чистоты, смешанный с еле уловимым ароматом нового белья. После всех игр, напряжения и крика, умиротворение, царившая здесь, казалась почти нереальной.       Парни, не долго думая, отправились в душ. — Мы быстро, — махнул рукой Исаги, уходя за дверь. — Если воду не вырубят, — лениво добавил Наги, зевая.       Я только усмехнулась: — Тогда не забудьте друг друга не утопить.       Когда за ними закрылась дверь, комната наконец погрузилась в полное спокойствие. Я переоделась в спортивный костюм с эмблемой Blue Lock — мягкая ткань приятно утепляло тело. Скинув с себя всё напряжение, я буквально рухнула на кровать, раскинув руки в стороны, словно пытаясь обнять всю комнату. Потолок над головой показался особенно пустым. — Апчхи! — я чихнула, потирая нос. — Вспоминает меня кто-то… Интересно кто? — пробормотала я, закатив глаза к потолку.       И будто в ответ на мои слова, телефон на прикроватной тумбочке коротко завибрировал.       Экран загорелся именем: Кен-кун 💬.       Сердце моментально сбилось с ритма. — Ох, только не он сейчас… — прошептала я, но пальцы уже дрожали, пока я тянулась к телефону. 📱❤️Кен-кун: Привет, Аю-ни. Ты где пропала? Всё ли у тебя в порядке?       Я застыла, ощущая, как от этих простых слов у меня внутри всё будто сжалось. — Боже, ну и момент, — пробормотала я, уже набирая ответ. 📱 Я: Эй, привет. Да, всё нормально. Просто вымоталась. Сейчас лежу дома, отдыхаю. (Ложь. Но ведь если сказать правду, он же с ума сойдёт — ещё и узнает, что я участвую в Blue Lock. Нет уж, спасибо.) 📱 ❤️Кеншин: Фух, а то уже начал волноваться. У тебя же привычка исчезать без предупреждения. Рад, что отдыхаешь. Не забывай есть, ладно? 📱 Я: О, начинаешь звучать как мама 😂 Не волнуйся, всё под контролем. 📱 Кеншин: Ну, кто-то ведь должен за тобой приглядывать. Ох, прости. Близнецы все не уймутся, надо бы их уложить спать. Извини, что толком не поговорили. Кстати… доброй ночи тебе. Спи спокойно, Аю-ни.       Эти последние слова будто повисли в воздухе. — «Доброй ночи, Нара» — я почти услышала, как он это произносит: тихо, уверенно, с тем самым тёплым тембром, от которого у меня по коже побежали мурашки.       Щёки невольно вспыхнули, и я закрыла лицо ладонями, чувствуя, как кровь приливает к ним. — Господи… Что ты со мной делаешь, Кеншин… — тихо выдохнула я, чувствуя, как уголки губ поднимаются сами собой.       Смартфон я аккуратно положила на грудь и уставилась в потолок, ощущая странную лёгкость. С ним было просто — до безумия просто. Никаких игр, никаких уловок, никаких догадок, просто искренность. И, наверное, именно это и пугало больше всего. — «Как мне удаётся говорить с ним так спокойно?» — думалось мне. — «Как будто ничего не чувствую, будто не хочу выдать себя. Но ведь внутри… всё по-другому.»       Я перевернулась на бок, обнимая подушку, и вздохнула: — Лучше пусть он не знает. Не сейчас. Я уже не ребёнок, чтобы бежать за чувствами, когда вокруг весь этот хаос. Тем более после всего, что было здесь в Блю Локе, с другими парнями… — тихо добавила я, сжимая подушку сильнее. — «Имею ли я вообще право на это?» — мелькнула мысль, горько и тихо.       Из ванной послышались мужские голоса — видимо, ребята закончили. Я быстро выключила экран телефона, спрятала его под подушку и натянула одеяло до подбородка, делая вид, что просто отдыхаю.       А внутри всё ещё звучало: «Доброй ночи, Нара.»       И я поймала себя на том, что улыбаюсь, пусть и не должна. Паралельно я медленно прикрыла глаза, решив, что лучше будет притвориться спящей. Пусть думают, что устала — тогда разговор пойдёт сам собой, без лишнего напряжения. Дыхание выровнялось, я едва заметно повернулась на бок, так, чтобы выглядело естественно. Слушать их вполуха в полумраке оказалось даже проще, чем я ожидала. — Кажется, вырубилась, — еле слышно промолвил Йоичи, с добродушием. — Ещё бы, — отозвался голос белобрысика, чуть усталый, — после всего, что сегодня произошло… неудивительно.       В их тоне мелькнула теплотa. Та самая, не показная, а настоящая — когда человек говорит не из жалости, а из заботы. — Пусть спит, — прозвучал спокойный голос Чигири, знакомый до мурашек. — Ей нужно отдыхать побольше.       Я услышала лёгкие шаги — кто-то подошёл ближе. Невольно тело чуть напряглось, но я изо всех сил старалась не выдать себя. Материя покрывала чуть сместилась, и кто-то осторожно, почти невесомо, поправил его у моего плеча. — Осторожней… — шепотом произнес синеглазый, сбоку. — Знаю, — откликнулся красноволосый всё тем же тоном. — Просто не хочу, чтобы ей стало холодно.       От его голоса сердце предательски кольнуло — знакомое, почти забытое тепло пробежало где-то внутри.       Я слышала, как они снова отстранились. Некоторое время в комнате стояла тишина, нарушаемая лишь редким потрескиванием ветра за окном. Потом начался негромкий разговор. — Думаешь, Аяне не тяжело после всего этого? — нарушил молчание синеглазый. — Тяжело, — ответил аловолосый без раздумий. — Но она держится. — Хм, — протянул Наги, зевая. — И ради кого, интересно, старается?       Исаги усмехнулся. — Да уж, звучишь будто ревнуешь. — Сам не лучше, — лениво бросил белобрысик, отводя взгляд.       Молчание. — Похоже, ты её уже неплохо понимаешь, — усмехнулся мой ученик, но в его тоне слышалось не только подшучивание — лёгкая искорка ревности тоже мелькнула. — Просто наблюдаю внимательнее, чем вы, — спокойно ответил Хёма.       Повисла короткая пауза. Я ощутила, как их взгляды скользнули по мне — будто проверяя, не слышу ли я. Воздух стал немного плотнее, и только когда они решили, что я действительно сплю, разговор стих. — Ладно, — первым потянулся Сей, — я спать. Голова гудит. — Ага, — согласился Исаги. — Завтра разберёмся. — Спокойной ночи, — тихо произнёс Чигири.       Шаги стихли, раздался шелест ткани — кто-то лёг, кто-то перевернулся. Комната погрузилась в тишину, только ровное дыхание ребят заполнило пространство.       Я осторожно открыла глаза — едва заметно, просто чтобы убедиться, что всё действительно закончилось. Их силуэты уже растворялись в темноте. — «Он правда укрыл меня…» — мелькнула мысль.       И уже через минуту я, сама того не заметив, действительно уснула — на этот раз по-настоящему.

***

      Утро началось мирно — слишком мирно, как для нашей компании. Мы спокойно позавтракали, потом каждый по очереди сходил в ванную, и вот теперь сидели в комнате, каждый занят своим. Я, вытирая волосы полотенцем, уже чувствовала, как начинает возвращаться бодрость. — Ребят-ребят, — позвала я, глядя на троицу.       Все трое обернулись почти синхронно — как по команде. — Если команда Рина всё ещё сидит на этом этапе, вы не против сыграть с ними? — спросила я с поднятой рукой. — Угу, — хором откликнулись они, но явно не особо вдумывались в слова.       Каждый продолжил заниматься своим:       Чигири, словно из рекламы шампуня, сушил волосы феном, перекидывая пряди через плечо. Наги, растянувшись на своей неубранной кровати, по стандарту играл на телефоне. А Исаги… единственный, кто вёл себя как человек, — аккуратно складывал вещи, протирал тумбу и даже заправил кровать.       И вот тут я взорвалась. — ПАРНИ! — рявкнула я так, что красновласка чуть не выронил фен, а ленивая жопа подскочил, как ужаленный. — Ёпт вашу ж мать! Почему вы разбросали свои вещи?!       Три пары глаз уставились на меня, как на инопланетянку. — Эм… какие вещи? — моргнул Йоичи, но взглядом тут же оценил обстановку. — …ладно, вопрос снят. — Чьи это полотенца валяются?! — указала я на бело-синие тряпки у края моей кровати.       Наги лениво приподнял голову, зевнул. — Мм… моё вроде бы белое. — А синее? — Тоже моё, но я им только чуть-чуть вытирался. — Чуть-чуть? — переспросила я, поднимая полотенце двумя пальцами, будто держала биологическую угрозу. — Оно мокрое как после цунами!       Хёма выключил фен и невозмутимо произнёс: — Я говорил, что не стоит держать его рядом с кроватью. — Так подними и выкинь! — возмутилась я. — Я не трогаю чужие вещи, — философски отозвался Чигири.       Синеволосый тихо фыркнул, складывая носки в стопку: — Ага, зато феном всех обдуваешь, как стихийное бедствие. — Ха-ха, — саркастично заметил наш быстряк. — Зато у меня чистота. — Где? — я обвела взглядом его угол — на тумбочке лежал фен, щётка, открытый тюбик геля и кружка с чем-то подозрительно похожим на вчерашний чай. — Внутренняя чистота, — спокойно добавил он, включая фен обратно.       Белобрысик тем временем уже снова растянулся на кровати и зевнул: — Можно я не буду участвовать в этой уборочной драме? У меня тут уровень сложный… — Да я тебе сейчас уровень устрою! — с угрозой подняла полотенце. — Эй-эй, не надо насилия, — засмеялся Исаги, прикрываясь подушкой. — Мы просто творческие личности, порядок — это не про нас. — Ага, творческие… — буркнула я, глядя, как Сейширо уже снова играет, а Хёма сушит волосы, будто ничего не произошло. — Если хочешь, я потом помогу, — сказал мой ученик, подбирая второе полотенце. — Потом — это когда? — уточнила я. — Когда Наги победит свой уровень, — усмехнулся он. — То есть никогда, — обречённо выдохнула я, бросая полотенца в корзину и подхватывая мусорный пакет.       В ответ троица дружно: — Спасибо, мама Нара!       Я закатила глаза. — Отлично. Следующий, кто назовёт меня «мамой», будет есть без завтрака. — Тогда ты не будешь есть, — парировал ленивец, не отрываясь от экрана. — Белобрысый, я тебя придушу! — взвизгнула я, метнув в него подушку.       Парень увернулся, подушка ударила красноволосого по плечу, тот, не теряя хладнокровия, направил фен в мою сторону: — Остынь. — Эй! — отдёрнула я лицо, когда струя горячего воздуха ударила прямо в щёку.       Исаги уже откровенно смеялся. — Утро с вами — как отдельный вид выживания. — Ага, — фыркнула я. — Добро пожаловать в команду хаоса. — Ну так сама же нас выбрала, — зевая промолвил спящая красавица, не отрываясь от экрана. — Так что терпи теперь. — Что?! — я чуть не задохнулась от возмущения и с силой кинула в него полотенцем.       Попала точно в цель — прямо в голову. Сероглазый от неожиданности замер, а я уже пыхтела, как паровая труба, размахивая руками: — Тут везде мокро, вещи разбросаны, и вообще — я вам не горничная по вызову! Убирать у вас и уж тем более ублажать ваши прихоти, не намерена!       После этих слов в комнате повисла оглушительная тишина. Все трое синхронно покраснели — Исаги попытался спрятать смех в ладони, Чигири отвёл взгляд, а Наги, как обычно, первый ляпнул: — Го-о-о-рнична-а-ая…       Щёлк! — три подзатыльника последовали без промедления. — АЙ! — взвыл Сей, закрывая голову. — За что мне?! — удивился Йоичи, хотя и виновато ухмыльнулся. — Чтобы другим неповадно было, — рявкнула я, убирая волосы с лица.       Хёма только тихо фыркнул, глядя на нас со стороны, будто наблюдал за спектаклем. Я тяжело выдохнула и плюхнулась на кровать, всё ещё кипя внутри. И тут кто-то осторожно коснулся моего плеча — мой ученишок. — Эй, не горячись, — мягко сказал тот, чуть приглушив голос. — Всё нормально. Они просто… ну, как обычно.       Я повернула голову — и, черт возьми, в его глазах действительно читалась забота. — Может, прогуляемся? Или возьмём что-то перекусить? — предложил он с той своей фирменной полуулыбкой. — Идея не из худших, — пробурчала я, сдерживая усмешку. — Я пас, — отозвался Наги, переворачиваясь на другой бок. — Лень. — Я тоже останусь, — добавила наша молния, запуская фен. — Надо досушить волосы.       Я встала, взяла свою сумку и кивнула Исаги: — Вот и отлично, уберитесь пока. А мы пойдем, вдвоем только.       Товарищ довольно улыбнулся — едва заметно, но искренне. — Отлично. Хоть кто-то поддерживает цивилизованные способы отдыха.       Когда мы вышли из комнаты, я отчётливо почувствовала, как за спиной остались два взгляда — один сонно-недовольный, другой молчаливый, но внимательный. — «Вот только не начинайте ревновать, мальчики», — мысленно усмехнулась я, шагая рядом с Исаги по коридору.

***

      Столовая была почти пуста — время между тренировками, и шум обычно заполнявших её игроков стих. Мы с Исаги вошли внутрь, и в нос ударил лёгкий запах риса и свежезаваренного чая. Я потянулась, чувствуя приятное расслабление после утренней суеты. — Зелёный чай? — спросил Йоичи, оборачиваясь. — Ага, — кивнула я, — сегодня без кофе. Хочу хоть немного успокоить нервы. Парень заказал два стакана чая, а я уже собиралась идти за подносом, когда к нам подкатился микроботик. Он пискнул и протянул крохотный поднос с печеньками в форме звёзд. — О, спасибо, малыш, — погладила друга по головке я, забирая сласти. — Тебе везёт, — хмыкнул синеглазый. — ведь, если подумать, то этот робот никому ничего не дает из вкусностей. Только у тебя всегда есть что-то сладкое. — Наверное, потому что я милее, — поддела я его, и он лишь закатил глаза, скрывая румянец на щеках.       Мы подошли к столику у стены. Я поставила чашки, открыла упаковку и протянула другу одну печеньку. — Угощайся. — Спасибо, — сказал тот, беря её и немного улыбаясь.       Повисла короткая пауза. Если так посудить, то мы давно не сидели вот так, одни. Мы оба тянулись к чашкам, оба собирались что-то сказать — и, как назло, произнесли синхронно: — Прости.       Мы на секунду замерли, переглянувшись, а потом рассмеялись. Смех получился лёгким, искренним — будто наконец спала вся напряжённость прошедшего матча. — Ладно, — выдохнула я, отмахиваясь, — ты первый. — Нет, ты, — возразил товарищ и, при этом, жестом пропустил меня вперёд, наклонившись чуть ближе.       Я чуть опустила глаза и, подбирая слова, произнесла: — Пусть я и хотела победить… но, кажется, наговорила тебе лишнего. — На мгновение я помедлила, а потом всё же склонилась в вежливом поклоне. — Извини.       Йоичи, кажется, на секунду растерялся — он не ожидал этого. — Эй, подожди, — произнёс тот тихо, — тебе не за что извиняться. На самом деле ты была права.       Я подняла взгляд, ошарашенно моргнув. — Ты сказала тогда, что я всё время стараюсь идти за кем-то, искать опору. — Он чуть усмехнулся, опустив глаза на чашку. — И ты права. Мне не нужно, чтобы кто-то постоянно направлял меня или разжёвывал суть игры.       Мой ученик сделал глоток чая и добавил, чуть тише, но с уверенностью: — Может, с опозданием… но теперь я наконец смог поравняться с тобой. И я не собираюсь останавливаться. Поглощу тебя и твою игру, — сказал тот с лёгкой улыбкой, но в глазах мелькнул азарт.       Я фыркнула, откинувшись на спинку стула, и тоже сделала глоток. — Поглотишь, значит? Ну-ну. Попробуй. Меня ты не особо смог «поглотить». Это разве не Наги тебе тогда помог?       Йоичи усмехнулся, приподняв бровь. — Значит, ты признаёшь, что я хотя бы пытался. — Признаю, — ответила я, наклоняясь вперёд, — но предупреждаю: в следующий раз я не собираюсь давать фору. — Вот это уже по-твоему, — ответил синеглазый, глядя прямо в глаза, и в его голосе прозвучала искренняя решимость.       На мгновение между нами снова повисла пауза, но теперь она не была неловкой — напротив, в ней чувствовалась тихая, почти невидимая связь.

***

      Посидев еще 15 минут, мы уже собирались уходить, когда Исаги внезапно начал говорить: — Знаешь, — сказал Йоичи, глядя куда-то в окно, — раньше я думал, что побеждать — это просто про результат. Про цифры, про голы.       Он слегка повернул голову ко мне. — Но когда рядом есть кто-то, кто заставляет становиться лучше… это уже не просто победа.       Я приостановилась, держа чашку обеими руками. В груди стало немного теплее. — Ты это сейчас к чему? — спросила я, пытаясь скрыть смущение лёгкой усмешкой. — К тому, что если бы не ты… — он почесал затылок, неловко улыбаясь, — я бы, наверное, до сих пор бегал кругами, не понимая, за чем вообще гонюсь. — Это не я, — ответила я на чистоту, ведь насчитала себя важным озарением. — Это ты сам. Просто иногда нужно, чтобы кто-то показал, что дорога есть.       Синеволосый на секунду задумался, а потом тихо рассмеялся: — Ты всегда так говоришь. Будто всё просто. — Может, и просто, — пожала я плечами. — Главное — не бояться идти вперёд.       В этот момент над нашими чашками пролетела солнечная пылинка, и он вдруг протянул руку, словно хотел поймать её — но вместо этого слегка коснулся моего запястья. Совсем случайно, почти неосознанно. Я вздрогнула, однако не отдёрнула руку. Товарищ тоже не убрал свою — лишь слегка сжал пальцы, будто подтверждая, что это не ошибка.       Мы оба ничего не сказали, только смотрели друг на друга. И где-то далеко, за окнами, загудел спортивный дрон, напоминая, что время перерыва подходит к концу. Мы синхронно вздохнули и одновременно встали, будто не желая разрушать момент. — Пошли, пока нас не начали искать, — сказала я, пряча улыбку. — Да, — ответил синеглазый, — но… — он вдруг чуть склонился ко мне, почти шёпотом добавив: — В следующий раз чай за мой счёт.       Я хмыкнула, не оборачиваясь: — Только если с печеньками. — Договорились.

***

      Мы вернулись в комнату, и в тот момент что-то щёлкнуло во мне — мягкость, терпимость и лёгкая улыбка улетучились, уступив место полной «агрессивной машине». — ЧТО, ЧЕРТ ВОЗЬМИ, ТУТ ПРОИСХОДИТ?! — рявкнула я, и эхо отразилось от серых стен комнаты. Паралельно с моим возгласом Чигири, словно специально, кинул бутсу в Наги. Тот ловко подхватил её ногой, удержав в воздухе. — Ох, боже… — выдохнул синеволосый, слегка задыхаясь от смеха и удивления. — О, Нара, ты вернулась! — лениво отозвался белобрысое недоразумение, повернув голову ко мне. — Да вот, решили потренироваться принимать мячи. — ЧТО ВЫ ТВОРИТЕ, ЧЕРТИ?! — я снова взвыла, размахивая руками, как дирижёр, готовый разметать весь хаос. — У нас тут чемпионат! — объявил красновласка, будто это объясняло всё. — Наги принимает все предметы, что я ему кидаю. Аяно, можешь присоединиться! — Он протянул мне пачку салфеток.       Я прикусила губу, стараясь не рассмеяться. Внутри что-то сопротивлялось, но азарт победил. — Ладно… — проговорила я, чуть приглушив смех. — Раз уж вы так настойчиво пытаетесь превратить комнату в спортивную арену…       Я взяла салфетки и, чувствуя, как адреналин и лёгкая агрессия смешиваются, приготовилась к «игре». — «Хорошо, посмотрим, кто кого» — сказал я про себя, но с улыбкой, и бросила пачку в Сея.       Парень ловко подхватил её ногой, уцепившись взглядом за меня. Хёма тихо фыркнул, готовясь к следующей «партии». — А теперь попробуем с двойной скоростью! — воскликнул я, и тут началась настоящая суматоха: салфетки летели, бутсы слегка подпрыгивали, а мы смеялись, кричали и даже чуть теряли равновесие. И мы втроём, почти забыв про строгие правила, позволили себе по-настоящему понашкодничать. Салфетки летели по комнате, бутсы подлетали и мягко ударялись о стены, а мы втроём смеялись так, что эхо серых бетонных стен Блю Лока отражало каждый звук, делая хаос почти симфонией. Я только успевала ловить одну салфетку и метать её обратно, как Чигири уже готовил новую партию «боеприпасов». — Ну, кто теперь чемпион? — крикнула я, бросая очередную салфетку в Наги, и едва удержалась, чтобы не рассмеяться.       Белобрысик ловко отбил её ногой, и наши глаза встретились на долю секунды. Он чуть нахмурился, словно проверяя меня на готовность, но в уголках губ играла улыбка. — Тебе нужна помощь? — тихо спросил Йоичи, когда салфетка пролетела мимо него. — Только если будешь метко бросать! — парировала я, чуть пригибаясь, чтобы поймать следующую.       Он слегка наклонил голову и на секунду встретился со мной взглядом. В этой молчалой коммуникации было что-то тихое и тёплое, что контрастировало с хаосом вокруг.       Чигири, наблюдая за нами, слегка фыркнул и метнул очередную салфетку в воздух. — А теперь двойной бросок! — объявила я, смеясь. Мой ученик ловко увернулся и одновременно слегка наклонился ко мне, словно шепча: — Не сдерживайся. — О, так точно, — ответила я, делая широкий размах и метнув салфетку с полной отдачей.       Мы смеялись, дразнили друг друга, бросали салфетки и бутсы, а я ощущала, что даже в этих строгих бетонных рамках Блю Лока может появиться что-то настоящее и живое — искорка доверия, дружбы. Мне впервые за эти годы, понравилось проводить с кем-то время и веселиться, помимо Мики. Уж и забывать стала, о том что такое дружба.

***

      Два дня пролетели словно в тумане. Я то и дело пересекала тренировочные коридоры, переходила из зала в зал, пытаясь найти команду Реснички — но всё выходило наоборот, словно сама судьба играла со мной в прятки. Обычно, когда меня ищут, я исчезаю как дым, но стоило захотеть самой кого-то найти — и вот, пожалуйста, даже стенки Блю Лока будто решили подшутить. Каждый раз, когда казалось, что я вот-вот наткнусь на них, путь либо перекрывала группа других игроков, либо какая-то напасть случалось.       Я уже ощущала себя не человеком, а ищейкой, потерявшей след. — Чёрт… — пробормотала я, глядя на голографическую карту помещений. — Они что, через потолок передвигаются?..       Внутри было раздражение, но и странная тоска, будто я действительно скучала. — «В любом случае, мы столкнёмся… рано или поздно,» — подумала я, пряча руки в карманы худи. Однако что-то грызло изнутри — обида. Не на них, нет… на самого Бачиру. — «Интересно, как он там? Ужился с этой колючкой — Итоши младшим?»       Картина невольно всплыла в голове: желтоглазик, с его вечной улыбкой и детским взглядом, пытается подружиться с хмурым, холодным Итоши. От этой картины кровь стыла в жилах, трудно представить того ледышку с каким-то другом. Фантастика, не больше       Я тяжело вздохнула и тряхнула волосами, будто прогоняя ненужные мысли. — Ладно… посмотрим, что будет. — губы чуть дрогнули в ухмылке. — Не навсегда же от меня спрячешься, Бачира.

***

      Вернувшись в комнату, я первым делом заметила — Исаги не было. Комната была полупустой, и только пар из ванной ещё не успел рассеяться. — А где Йоичи? — спросила я, заметив, как из-за дверей выходит Хёма, обтирая влажные волосы полотенцем. — Пошёл тренироваться сам, — спокойно ответил тот, бросив полотенце на спинку стула. — Сказал, что не хочет терять форму.       Я слегка прищурилась и усмехнулась про себя. — «Мой ученик не собирается стоять в стороне. Молодец, Исаги.»       Едва я успела выдохнуть, как за спиной хлопнула дверь — и в комнату ввалился белобрысый ленивец. Наги, с абсолютно мокрыми волосами, волоча ноги, будто те весили по сто килограммов, подошёл к кровати и без малейшего стеснения плюхнулся на неё, оставляя за собой мокрый след. — Эй! — я возмущённо ткнула в него пальцем. — Сначала вытрись, а потом ложись!       Спящая красавица даже не повернул головы, только пробурчал сквозь полуприкрытые глаза: — Как запарно…       Я закатила глаза, глухо выдохнув через нос. — Господи, с кем я живу… — взяла одно из сухих полотенец, подошла к его кровати и села рядом, постукивая по колену. — Иди сюда, я сама вытру, пока ты тут не утопил матрас.       Наги, словно кто-то включил кнопку «включить энергию», тут же оживился. Поднялся, уселся прямо передо мной и даже подался вперёд, подставляя голову. — Быстро же ты, — хмыкнула я, заворачивая его волосы в полотенце. — Ну, если это делает Нара, то можно и не лениться, — произнёс он с бубнежом, но довольной ухмылкой.       Я скривилась, но сдержала улыбку, начав осторожно вытирать его мокрые волосы. Чтобы дотянуться, мне пришлось подняться на колени — иначе с моим ростом я бы еле достала до макушки этого «великана». — Вот же… — пробормотала я, потянувшись. — Сто девяносто сантиметров невоспитанной лени. Как дуб против росточка. — М-м… мне нравится, как ты ворчишь, — тихо отозвался белобрысик, и по голосу я поняла, что тот уже почти задремал. — Ещё слово — и получишь полотенцем, — предупредила я, но всё-таки проскользнула на лице, жуткая ухмылка.       Я аккуратно сжала полотенце в ладонях и начала промакивать его волосы — мягко, не торопясь. Каждый раз, когда я осторожно двигала руками, сероглазка тихо выдыхал, будто ему это было невероятно приятно. Его белые пряди прилипали к лбу, и я ловко отводила их назад, чтобы не мешали.       Ленивец сидел удивительно спокойно — даже для него. Иногда казалось, что мой «клиент» вот-вот уснёт прямо передо мной. — Эй, не засыпай, — шепнула я, но тот в ответ лишь лениво кивнул, опуская голову чуть ниже. — М-м… тепло… — пробормотал он, и внезапно его плечо мягко навалилось на меня.       Я вздохнула, чувствуя, как он полупроснувшись тяжелеет, словно большая кошка, устроившаяся у тебя на коленях. — «Серьёзно?..» — чуть офигела я, глядя на его расслабленное лицо.       Однако Сей уже не отвечал — в другой руке он держал телефон и что-то спокойно листал, просматривая короткие нарезки матчей. — «И как ему удаётся совмещать полудрёму с аналитикой?» — подумала я, вытирая последние влажные пряди.       Когда я закончила, аккуратно отложила полотенце и уже хотела сказать, чтобы он хотя бы встал, но вместо этого услышала тихое: — Спасибо… — и вдруг ощутила, как меня обнимают.       Неожиданно. Плотно, но мягко. Его руки обвили меня, словно я была не человеком, а плюшевой игрушкой. Я чуть не выронила полотенце от шока. — Н-наги!.. — прошептала я, чувствуя, как щеки начинают гореть.       Парень не ответил, просто прижался сильнее, будто в этом была его форма благодарности. И как раз в этот момент в комнату вернулся Чигири. Этот порыв, конечно, не остался без внимания — но явно не оценён пришедшим красноволосым.       Стоило ему войти и увидеть, как ленивая челядь обнимает меня, словно мягкую игрушку, его взгляд малость потемнел. Он подошёл ближе, слегка нахмурившись, и аккуратно — но решительно — отодвинул меня от ленивца. — Ладно, хватит валяться, — сказал молния ровным голосом, в котором всё же сквозила нотка раздражения. — Аяно просто помогала тебе с волосами, не устраивай из этого сонное шоу.       Я, чтобы как-то разрядить момент, кивнула: — Ага, просто помогала. — Потом взглянула товарища и на фен, добавляя, уже мягче: — Но теперь давай-ка досушим их как положено.       Чигири протянул мне фен, который только что включил, и я, подвинув стул поближе, осторожно принялась сушить его алые волосы. Поток тёплого воздуха шуршал, запах свежего шампуня наполнял комнату, а пряди мягко скользили между моих пальцев. — Вот так, — тихо сказала я, помогая ему пригладить волосы расчёской. — Они у тебя мягкие, даже слишком.       Хёма опустил глаза, наблюдая, как мои руки двигаются, потом вдруг поднял взгляд и, немного наклонившись ко мне, осторожно взял прядь моих волос между пальцев. — А вот твои… — произнёс он чуть тише, почти с нежностью. — Намного мягче. И приятнее на ощупь.       Я почувствовала, как сердце на миг сбилось с ритма. — Прекрати, — пробормотала я, пряча лёгкое оторопение.       Однако Чигири лишь усмехнулся, глядя прямо в глаза, и добавил с лёгким теплом в голосе: — Говорю как есть. Твои волосы — как весенний мох, только живой.       Я едва не прыснула от неожиданного сравнения, но всё же хихикнула. — Весенний мох, говоришь?.. Это комплимент или метафора, в которой я должна сомневаться? — И то, и другое, — ответил парень, всё ещё держа мою прядь, пока фен в моей руке замер.       А где-то за спиной донёсся сонный голос ленивца: — Эй… если закончили любоваться волосами, можно потише? Я тут почти досматриваю видос. — Сам виноват, что промок как щенок, — бросила я, выключая фен.       Затем я подошла ближе к серозглазому, решив посмотреть, чем он так увлечён. Экран гаджета был повернут ко мне, и первое, что я увидела — зелёное поле, трибуны, заполненные людьми, и напряжённый момент матча. Старое видео — качество немного зернистое, но дух игры ощущался даже через стекло телефона. — Это что за матч? — спросила я больше для приличия, хотя взгляд уже приклеился к остановленному кадру.       На стоп-кадре, прямо в центре поля, я увидела знакомую фигуру.       Высокий, крепкий мужчина в синей форме, с белой повязкой на руке. Он принимал мяч, ловко отводя его в сторону от соперника.       И мир, кажется, на миг замер для меня. — «Дядя…?» — мысль вспыхнула слишком резко.       Я стояла, не моргая, чувствуя, как внутри всё сжалось. Кадры старого матча, шум толпы, комментаторский голос на французском — всё словно отдалилось. А я просто смотрела.       Красноволосый, заметив моё странное выражение, нахмурился и спросил: — Вы что там смотрите?       Я моргнула, заставила себя встрепенуться и отвести взгляд. — Н-ничего, — произнесла как можно спокойнее, махнув рукой. — Просто старый матч. Белое чудо, не особо обращая внимания на мой тон, повернул экран в сторону товарища: — Хайлайты с крутых игр. Хочу научиться лучше принимать мяч. Смотри, как круто играет.       Он указал на игрока — моего дядю. Сердце кольнуло сильнее. — Ты в серьёз? — удивился Чигири, прищурившись. — Это же Ноэль Ноа. — А кто он такой? — наивно спросил Сейширо, не отрывая взгляда от экрана.       Я не удержалась от лёгкой дерзости, при этом в голосе, когда я ответила, всё равно звучала тёплая гордость: — Сейчас он считается лучшим в мире бомбардиром.       Хёма паражонно присвистнул, а я чуть опустила глаза. — «Да, лучший… и мой дядя.» — добавила мысленно.       Я не сказала этого вслух. Никто в Блю Локе не знал, как и во всем мире. И пусть гордость внутри разлилась тёплой волной, за ней скрывалась щемящая грусть. Полгода… полгода без единой весточки. Жаль, что даже не знаю, где он сейчас. Жаль, что не могу рассказать, что снова тренируюсь, что вернулась в футбол ради своей мечты… и ради того, чтобы превзойти папу и его. Стать девушкой бомбардиром в мужской команде.       Я вздохнула, заставляя себя отвести взгляд от экрана, но в глубине души всё ещё чувствовала, как тянет к этому образу лучшей футболистки. — А это многое объясняет, — вдруг сказал белобрысик, и я ошарашенно подняла на него глаза. — В смысле? — Ну… если ты настолько его оцениваешь, не удивительно. Он реально мощно играет.       Я не удержалась от малозаметной улыбки. — Спасибо. — Ахах, — рассмеялся Чигири, откинувшись на спинку кровати. — Ты, Наги, прикалываешься, да? Серьёзно не знать, кто такой Ноэль Ноа — и при этом играть на твоём уровне? Это… это даже для тебя чересчур. Соня пожал плечами с абсолютно невозмутимым видом. — Ну, теперь знаю. — Обалдеть, — молния покачал головой. — Ленивый гений, да и только.       Я только усмехнулась, чувствуя, как напряжение постепенно спадает. Однако где-то глубоко внутри всё ещё жила та тихая тоска — по человеку, который когда-то малость не первым, сказал мне:

«Если хочешь стать лучшей — играй, даже если весь мир против.»

      Наш гений, как обычно, быстро теряя интерес к одной теме, внезапно переключился, глядя на Хёму. — Эй, а нога у тебя вообще не болит? — спросил он с какой-то ленивой, но искренней любопытностью, будто обсуждал погоду.       Чигири поднял взгляд от экрана, чуть удивившись такому переходу. — Нет, не болит, — ответил спокойно, глядя на него поверх плеча. — Но если снова порву связку — намучаюсь. Поэтому на поле я всегда готов к худшему.       В его голосе не было жалобы — только привычная осторожность, сдержанная сила того, кто уже проходил через боль. Я же, слушая это, невольно приблизилась. Мой взгляд скользнул вниз, к его ноге, где под спортивными шортами виднелся едва различимый след — тонкий, аккуратный шрам. Я тихо положила ладонь ему на плечо, ощущая, как мышцы под кожей немного напряглись. — «Бабушка рассказывала мне не раз о том, как тяжело срастаются связки после операций, особенно если мышцы перегружены… Этот разрез довольно-таки хорошо зашит. Так работать мог лишь професионал своего дела. Интересно…»       Мысли потянулись цепочкой, как звенья. Я даже не заметила, как ладонь с плеча скользнула чуть ниже, к его бедру, — просто следуя линии старого рубца, словно проверяя, насколько хорошо зажило. Пальцы осторожно коснулись кожи чуть выше колена, и в тот момент я почувствовала, как тело Чигири мгновенно напряглось. — Э-э… Аяно?.. — голос его стал немного тише, а кончики ушей окрасились розовым.       Я моргнула, осознав, насколько близко наклонилась. Пальцы, всё ещё почти касающиеся его бедра, а взгляд — буквально в нескольких сантиметрах от его лица. — «Чёрт…» — пронеслось в голове, когда я резко отдёрнула руку. — Я… просто проверяла… — быстро пробормотала я, пытаясь сохранить нейтральный тон, но в голосе всё равно проскользнуло смущение.       Когда красноволосый неловко кашлянул и попытался оправдаться, а я поспешно отступила, ленивая зараза надулся, но всё равно пробормотал, хмурясь: — Эй, не слишком ли близко, а?       Я повернулась к нему, не сразу поняв, о чём он. — В смысле? Я просто… проверяла шрам, — пояснила я, чувствуя, как всё ещё слегка горят щёки. — Проверяла, значит, — протянул он, поигрывая прядью своих белых волос и намеренно отворачиваясь. — Ну-ну… как врач прямо.       Чигири, заметив это, усмехнулся и даже поддел: — Что, ревнуешь? — Я? — Наги тут же фыркнул, надувая щёки ещё сильнее. — Нет. Ревновать запарно. Просто… странно это всё.       Я не удержалась и улыбнулась: — Мм, значит, не ревнуешь? — Сказал же — нет, — буркнул тот, отводя взгляд, но в голосе сквозила обиженная нотка, а кончик уха предательски дрогнул.       Хёма тихо засмеялся, проводя рукой по свежевысушенным волосам. — Вот уж не думал, что ты способен на такие… эмоции, Наги. — Замолчи, — буркнул тот, откинувшись на подушку и делая вид, что ему всё равно, хотя щёки всё ещё были надуты, как у ребёнка, которого поймали на мелкой обиде.       Я прикусила губу, чтобы не рассмеяться, но глаза сами собой блеснули. — «Ревность у него даже забавная…» — подумала я, а уголки губ предательски дрогнули. — К слову, Наги, — вдруг сказал Чигири, убрав планшет и вытянув ноги, — если ты смотришь приёмку, то знай, есть ребята и покруче.       Белобрысик чуть приподнял голову с подушки, лениво потянулся и зевнул: — Да ладно? Расскажи. Может, кого-то и запомню.       Я, наблюдая за их разговором, невольно улыбнулась, скрестив руки на груди. — «Кажется, они поладили друг с другом,» — подумала я с облегчением. — «Это радует. Хоть какая-то гармония в команде.»       Наша молния включил старую запись — матч времён, когда ещё все смотрели футбол не ради «эго», а ради вдохновения. Дабы потом расширить свое эго. На экране — комментаторы с приподнятым тоном голоса, рев трибун, стремительный напор японской сборной… и затем — имя. — А теперь в атаке Икэда Сетору! Он обходит защиту… пас… и ГОЛ! — раздался знакомый голос диктора, будто ножом по нервам.       Мир перед глазами на мгновение потускнел. Воздух стал тяжелым, как перед грозой. — «Нет… только не это имя…»       Хёма кивнул в сторону экрана, глядя на сероглазого: — Он считался нашим лучшим бомбардиром. Шесть лет назад. Благодаря ему Япония вышла на мировой уровень. Несколько кубков взял, решающие голы забивал в последних минутах… настоящий монстр поля. — Ого… — протянул тот с лёгким восхищением, прищурившись. — Рео мне что-то говорил об этом Икэде раньше. Говорил, что он типа легенда.       Я молчала. Слова будто проходили мимо, но каждый звук отзывался эхом внутри черепа. Моё лицо постепенно бледнело, дыхание сбивалось. Всё казалось чужим, пока внутри не треснуло что-то… словно старое зеркало.       Перед глазами вспыхнуло — огонь. Дом, охваченный пламенем. Крики. Отец, стоящий у входа, в крови. Нож, сверкнувший в пламени. Его глаза — те самые обьятые бирюзой, как у сестрицы.       Его руки, дрожащие, когда он толкнул меня к выходу. Мама, бросающаяся в дом, закрывая меня собой… запах горелой кожи, гул, крик, и тьма. — «Нет… не сейчас… прошу…»       Меня сжало изнутри. Сердце билось неровно, словно его пытались вырвать из груди. Руки задрожали, и я едва не уронила планшет, упершись ладонями в колени. — Эй… ты в порядке? — услышала я приглушённый голос красноволосого. — Ты побледнела, — добавил Сей, отложив гаджет.       Я не смогла ответить. Горло будто перехватило, в ушах стоял звон. — «Дыши… просто дыши…» — но грудь не слушалась.       На фоне гудел экран — повтор, где диктор с восторгом повторял: — «Гооол! Икэда Сетору снова спасает сборную Японии!»       А внутри меня всё рушилось. Чигири первым заметил, что со мной творится неладное. Его лицо мгновенно потускнело — привычная уверенность сменилась тревогой. — Эй, — он тихо позвал, подаваясь вперёд, — Аяна?.. Что с тобой?       Я не ответила. Лишь смотрела в экран, где по-прежнему сияла фигура моего отца, замершая в момент удара — всё та же осанка, тот же разворот плеч, который он когда-то показывал мне, когда мы тренировались на старом поле за домом. Сердце ужасно болело. Воздуха не хватало. — «Остановите… пожалуйста, остановите это видео…»       Белобрысик заметил мой взгляд и нахмурился. — Эй, Нара, тебе нехорошо? — лениво, но в голосе скользнула настороженность.       Он поднялся, сдвинув планшет в сторону, и нахмурился сильнее, увидев, что я побелела. Красновласка уже встал и оказался рядом, присев на корточки передо мной. — Посмотри на меня, — мягко, но настойчиво сказал парень. — Что стряслось? Ты устала? Или болит что-то?       Он осторожно коснулся моей руки — пальцы тёплые, лёгкие, будто пытался вернуть меня в реальность этим касанием. Я едва заметно вздрогнула и перевела взгляд на него. Наги, сидевши сбоку, опёрся плечом о стену, но его взгляд был слишком пристальным. В нём мелькнуло нечто, похожее на раздражение — и ревность.       Соня не понимал, что происходит, но факт, что Чигири был ближе ко мне, чем он сам, вызывал у беловолосого едва заметное недовольство. — Может, отстанешь от неё немного, — буркнул ленивец, скрестив руки. — Если ей плохо, не обязательно лезть так близко.       Чигири нахмурился. — Не умничай, я просто пытаюсь помочь. Видишь, она дрожит. — Ха, я тоже вижу, — пробурчал сероглазый, отворачиваясь, но щёки его всё же слегка порозовели. — Просто не переусердствуй. — Оба замолчите, наконец-то… Раздражаете, — выдохнула я хрипло, глядя в пол.       Тишина. Только звук вентиляции и еле слышное шипение выключенного видео. Я закрыла глаза, пытаясь успокоиться, и наконец заговорила, едва слышно: — Всё хорошо… просто… голова закружилась.       Это была ложь. Слишком явная, чтобы в неё поверить. Красновласка, всё ещё сидя рядом, посмотрел на меня с сомнением, но решил не давить. — Тогда ляг, отдохни. Мы выключим свет.       Ленивец, молча наблюдая, всё же подошёл ближе и накрыл меня своим толстым худи, словно незаметно. — Чтобы не замёрзла, — бросил тот коротко, будто оправдываясь.       Я слабо улыбнулась, чувствуя, как горло вновь перехватывает. — «Если бы вы знали… если бы хоть кто-то понял, что значит это имя для меня…» — Не надо.       Мой голос прозвучал резко, будто холодным лезвием по стеклу. Я отставила худи, ибо не хотела щас чьи-либо утешения. Парни застыли — оба, не ожидая такого тона. — Не нужно ничего, ясно? — я поднялась с кровати, глядя в пол, чтобы не встречаться с ними глазами. — И не думайте о том, что вы сейчас видели. Это… не ваше дело.       Хёма едва заметно отшатнулся, будто мои слова его действительно задели. — Эй, мы же просто… — начал парень, но я оборвала: — Просто ничего не делайте. Я хочу прогуляться.       Я прошла мимо них, не оборачиваясь. Щёлкнула дверь — короткий, гулкий звук, как удар по сердцу, и за ней повисла тишина.

***

      В комнате, pov Автор.       Чигири стоял, не шевелясь, всё ещё глядя в сторону двери. В его глазах — растерянность, смешанная с чем-то похожим на вину. — Она ведь… вроде, нормально себя вела. Что вообще сейчас было?       Наги, сидевший на краю кровати, лениво почесал затылок, но взгляд его был мрачным. — Хм… её переклинило.       Гений сказал это сухо, но внутри будто что-то кольнуло — неприятно, болезненно. — «Почему мне не нравится, когда Нара так уходит?..»       Алая молния тяжело выдохнул и провёл рукой по лицу: — Ты видел, как Аяно побледнела? На секунду показалось, что она даже не дышит. — Угу. И потом — хлоп, будто чужая. — Сейширо прищурился, глядя в пол. — Обычно она хоть как-то держится, а сейчас… вообще другая.       Футболист опустил взгляд, вспомнив, как секунду назад зеленоволосая стояла перед ними — холодная, отрешённая, будто в ней погас свет, который ещё утром сиял. — Ты… думаешь, она вспомнила что-то плохое? — спросил красноволосый, не поднимая головы. — Может быть, — пожал плечами сероглазый. — Но зачем было так грубо?       Чигири нахмурился, отвернулся к окну. — Потому что ей больно, идиот. Иногда, когда внутри что-то не так, проще укусить, чем расплакаться.       Наги молчал. Только щёлкал пальцами, как будто пытался заглушить в себе раздражение. — «Чёрт… я не привык, когда Аяно так отталкивает. Не нравится это чувство вообще.» — Что будем делать? — наконец спросил он. — Ничего, — устало ответил Хёма, глядя на закрытую дверь. — Пусть выдохнется. Только бы не натворила глупостей…       Pov end Автор

***

      Коридор был длинным и безжизненным, словно тянулся в бесконечность. Воздух стоял тяжёлый — гулкий, пропитанный запахом металла и дезинфекции. Каждый шаг отдавался эхом, будто внутри здания кто-то шептал в ответ. Сердце колотилось не от усталости, а от… отвращения к самой себе. Грудь сдавливала боль, такая плотная и липкая, что казалось — я задыхаюсь. — «Почему… почему я не смогла просто сказать, что всё в порядке? Зачем я так на них сорвалась?»       Горло сжимало, будто кто-то невидимый держал изнутри. Я хотела заплакать — выпустить всё, но глаза оставались сухими, холодными, будто слёзы уже выжгли всё, что могли, когда-то давно.       Тошнота подступала волнами. Каждый раз, когда в голове всплывал тот пожар — огонь, треск балок, голос отца и крик матери — всё внутри выворачивало наизнанку. Желудок сжался, и я, прижавшись к стене, сделала несколько глубоких вдохов.       Пот скользнул по виску, по щеке. Я провела рукой по лицу, пытаясь стереть хотя бы эту липкую испарину, будто вместе с ней могла стереть и всё остальное. — Дыши… просто дыши, — прошептала я себе.       Однако шагнув вперёд, я не удержалась — плечом задела кого-то на повороте. Мир будто дрогнул. — Ой, извини! — вырвалось автоматически, прежде чем я успела даже толком посмотреть.       Передо мной стоял парень, ростом выше меня, с волосами цвета утреннего неба — мягкий, светло-голубой оттенок, будто впитал в себя рассвет. Глаза — такие же, чистые и спокойные, как гладь воды. Он моргнул, чуть удивлённо, но с лёгкой улыбкой: — Всё нормально. Я сам не смотрел, куда иду.       Я кивнула, отступив на шаг. Не было сил даже поддержать разговор. — Прости… — повторила я уже тише, отворачиваясь. — Мне… нужно идти.       И не дожидаясь ответа, просто пошла дальше.       Голубоглазый незнакомец провёл меня взглядом, нахмурившись — будто почувствовал, что что-то не так. Но я уже скрылась за углом, растворяясь в серых стенах.       Идя дальше по коридорам, я остановилась, ощущая, как по спине скользит неприятный холодок, будто кто-то облил меня ледяной водой. Сердце замерло, когда до слуха донеслись знакомые голоса, с массивной двери, ведущая к одному из полигонов поля.       Бачира и… Итоши Рин.       Я не собиралась подслушивать, честное слово. Просто… шаги сами привели меня сюда. И теперь я стояла, едва дыша, прислонившись к стене, глядя в крошечную щель между створками.       Пчелка сидел на траве, лениво перекатывая мяч, а Итоши младший стоял к нему спиной, пил воду, явно не в настроении для душевных разговоров. — Слушай, Рин, — начал Мегуру, слегка покачивая головой, — а как ты понял, что я кого-то ищу? Мне ещё никто такого не говорил.       Тот не сразу ответил. Сначала просто хмыкнул, будто обдумывая, стоит ли вообще тратить слова. — Ты слишком прозрачен, — наконец бросил бирюзовоглазый, не оборачиваясь. — Глаза выдают.       Дальше послышались обрывки — шум воды, звук бутылки, как будто он снова делал глоток. А потом вновь голос желтоглазика, чуть настойчивее, почти осторожный: — Ясно… а тогда скажи… почему ты так вёл себя с Аей-чан? — Хм? — Рин нахмурился, поворачивая голову. — Ну… мне показалось, что ты с самой первой секунды невзлюбил её, — продолжал Бачира. — Вот и интересно, за что? Она же милая… и в футболе хороша.       Я непроизвольно затаила дыхание. Слова пчёлки согрели, но не надолго. Рин-тян хмыкнул с насмешкой, отбрасывая пустую бутылку в сторону. — То, что ты считаешь её «милой», не касается моего мнения, — холодно произнёс он. — Плевать я хотел на её «обаяние» или «талант». А в футболе она хуже большинства. Не понимаю, зачем её вообще приняли сюда, где играют одни парни.       Его голос звучал ровно, но с каждым словом я ощущала, как где-то внутри всё сильнее сжимается узел. — Слабакам, вроде неё, просто везёт, — продолжил он. — Вот и всё. Удача, не талант. И когда удача кончится — рухнет, как карточный домик. Поэтому я считаю её бельмом на глазу. Она мешает, отвлекает. Даже матч против нас отсиживалась на скамье — бесполезная.       Мегуру нахмурился, покачав мяч ногой. — Хей, ты слишком жёсткий, Рин. Не кажется? — тихо сказал он, но в голосе звучало заметное раздражение. — Ты её даже не знаешь. — И не хочу, — отрезал Рин-тян. — Мне достаточно того, что видел. В её взгляде нет настоящего голода к победе. Она просто изображает из себя сильную. А таких… я не уважаю.       Эти слова ударили по сердцу, как пощечина и раздражали не менше. Губы сами сжались в тонкую линию, а перед глазами мелькнули те же образы — пожар, пылающий дом, кровь отца, обугленные руки матери, её взгляд, полный боли.       Я не чувствовала под собой земли. Каждое слово Рина будто вонзалось в грудь заново, и дыхание сбилось. Мне хотелось врезать, закричать, доказать, что он не прав — но внутри царила пустота.       И только одна мысль тихо звенела, как оборванная струна: — «Он даже не знает… ничего не знает обо мне».       Пчелка, к счастью, не остался в стороне. Его улыбка исчезла, а голос стал чуть твёрже, чем обычно: — Эй, Рин… ты слишком жесток. Ты ведь даже не пытался понять, почему она тогда не играла. — И не собираюсь, — холодно ответил Итоши, наконец обернувшись. Его ледяные глаза отражали яркий свет прожектора. — У каждого есть шанс доказать, что он достоин быть здесь. Она свой шанс профукала. Для меня этого достаточно. — А ты не подумал, что у людей бывают причины?       Итоши младший молчал секунду, потом фыркнул и отвернулся. — Не трать дыхание, Бачира. Тебе просто жаль её — вот и всё. — Может, и жаль, — хмыкнул жёлтоглазый. — Но это не повод глотать грязь, когда кто-то говорит гадости о тех, кто мне дорог. — «Дорог», — передразнил Рин, резко глянув в сторону. — Не смеши. Здесь нет «дорогих». Есть только те, кто забивает — и те, кто мешает. Она — второе. — «Зачем… зачем я вообще остановилась? Чтобы слышать это?»       Я не заметила, как ладони побелели от напряжения, ногти впились в кожу. Губы дрогнули — но ни звука. — «Хорошо… если для тебя я «бельмо» — тогда посмотрим, кто из нас ослепнет первым.»       Я развернулась, стиснув зубы, и тихо перешла к противоположной стене, подальше от дверей, просто выжидать. С чего бы мне уходить от тех слов? Что до меня Рин — нравлюсь я ему или нет, мне наплевать. Я не солнце, чтобы всем светить. Но считать меня неумехой в футболе я не дам.             Могла бы залететь к ним с криком и устроить разнос, но зачем — лучше подожду и дам ему встречу на поле, там я покажу, кто здесь сильнее.       Прошло примерно десять минут. Молчание коридора порой казалась невыносимой, каждая секунда тянулась как лента. Я стояла, прислонившись спиной к холодному бетону, и прислушивалась — к шагам, к дыханию, к собственному сердцу.       Наконец до меня донёсся звук шагов: створки тренерского зала распахнулись, и из темноты вышли они — пчелка и ресничка. Парни сразу заметили мою фигуру в полутени коридора. Я встретила их взглядом спокойно, ровно, без лишних эмоций — игнорируя бирюзовоглазого намеренно.       Я сделала шаг вперёд и, обращаясь к Мегуру, с лёгкой ноткой произнесла: — Давно не виделись, Бачира. Я тебя искала уже по всему этому этажу.       Он моргнул, явно не ожидая — потом расплылся в улыбке: — А? Ая-чан? — голос у него был странно тёплый и удивлённый одновременно.       Я не отводила взгляда: — Я пришла сдержать своё слово и вернуть тебя назад.       На лице Рина мелькнула тень — сначала недоумение, потом раздражение. Он шагнул вперёд так, что его тень откинулась на пол рядом со мной, и холодно произнёс: — Вернуть? Куда? К тем, кто не выдержит игры? Ты хочешь перетянуть его на свою светлую сторону? Не смеши.       Бачира, похоже, растерялся между радостью и неловкостью; Друг шагнул ближе, как будто собираясь вступиться, но в его глазах блеснуло любопытство: — Почему ты? Зачем?       Я расправила плечи и ответила ровно, почти холодно: — Потому что обещала. И потому что не привыкла бросать начатое. А ещё — потому что мне не по нраву, когда спешат судить, не зная правды. Если вы думаете, что я «бельмо» и «мешаю» — дождитесь матча. Там и поговорим.       Рин фыркнул, но в голосе теперь слышалась не только насмешка — иное ощущение, что-то вроде интереса, раздражающего, но живого. Он повернулся к Бачире, потом снова посмотрел на меня — и я заметила, как на его лице мелькнуло то самое напряжённое, что раньше не давало ему покоя: взгляд, который не мог отнять.       Итоши, словно и не заметив моего взгляда, небрежно перекинул полотенце через плечо. — Что ж, — коротко бросил он, — матч так матч. Посмотрим, кто из нас прав.       С этими словами парень развернулся и, не дожидаясь реакции, пошёл в противоположную сторону, его шаги гулко отдавались по плитке, пока не растворились в шуме вентиляции.       Я только тихо цыкнула, глядя ему вслед. — Угу, иди уже, «гений». — Шепнула себе под нос, — поскользнись где-нибудь, только не возвращайся.       Однако едва я повернулась, как на меня налетела буря — или, точнее, Мегуру Бачира собственной персоной. — АЯ-ЧАААН! — выдал он радостно, и прежде чем я успела хоть слово сказать, меня стиснули в таких объятиях, что воздух вылетел из лёгких. — Ба-Ба… Бачира! — прохрипела я, чувствуя, что мои кости протестуют. — Ещё немного — и я врежусь в стену без помощи Рина!       Он тут же ослабил хватку, всё ещё улыбаясь от уха до уха, и виновато почесал затылок. — Прости-прости, я просто… рад тебя видеть! Я реально скучал!       Я выдохнула, слегка отстранившись, приводя в порядок дыхание: — Я это поняла. Особенно по тому, что едва не сломала себе рёбра.       Пчелка рассмеялся, однако потом взгляд его стал чуть серьёзнее. Он склонил голову, наблюдая за мной с каким-то осторожным теплом. — Ты ведь всё слышала, да?       Я глянула в сторону, чуть прикрывая глаза. — Не всё, — ответила я спокойно, без претензий. — Но про «бельмо» — да.       Парень замолчал. На секунду в его лице мелькнула тень — словно ему и самому было неприятно, что такое прозвучало. — Эй… не принимай это близко, ладно? — сказал Мегуру мягче. — Рин просто… ну, он сам с собой не дружит, не то что с другими. Он всегда так.       Я усмехнулась, горько и тихо: — Да я уже поняла. Только вот «всегда так» не значит, что я обязана это терпеть.       Бачира смотрел на меня чуть снизу вверх, и в его глазах — ни жалости, ни недоумения, только искреннее уважение и… забота. — Вот за это я тебя и обожаю, Ая-чан. — Он улыбнулся теплее. — Ты не даёшь себя раздавить.       Я чуть смягчила выражение лица, но всё равно пожала плечами: — Ну, если кто-то пытается наступить мне на голову — я просто возвращаю ему мяч. В лицо.       Желтоглазик прыснул от смеха, а потом протянул руку, хлопнув меня по плечу: — Вот это по-нашему! Ладно, пойдём, не грусти. Ещё покажем им всем, кто здесь бельмо, а кто — свет. — Ага, — немного приподняла уголки губ, как вдруг Бачира юркнул за мою спину и так по-детски, ничуть не смущаясь, чмокнул меня в щёчку.       Я вздрогнула от неожиданности — и тут же возмущение взяло вверх. — Эй! Что ты творишь?! — выкрикнула я и, не думая, рванула за ним.       Проказник, хихикая, запрыгал в коридоре, словно школьник, и я лишь ускорила шаг. Мы помчались по бетонным коридорам Блю Лока, эхо наших шагов отражалось от стен. Он то и дело оглядывался, поддразнивая, а я ругала, но в голосе слышалась не злая ярость, а азарт — чистое желание отыграться. — Стой, кто тебе разрешил такое выделывать, а?! — кричала я, догоняя его. — Ой, простите, мисс комиссар! — воскликнул нарушитель моих границ, притворно печально, замерев и выставив руки вверх. — Что прикажешь наказать?       Я вцепилась в его футболку и, схватив за воротник, чуть прижала к стене. Бачира рассмеялся, искренно и широко, не пытаясь оттолкнуться. — Вот видишь, — сказала я, стараясь выглядеть строгой, — так не поступают с людьми без предупреждения. Наглость не пройдёт!       Он руками сжал мои запястья и, глядя в глаза, тихо произнёс: — Ая-чан, ты же знаешь — я скучал. Только и всего.       Сердце отозвалось тёплом, и в конце концов я не выдержала — щёлкнула ему по затылку. Но не больно, скорее по-товарищески. Бачира притворно охнул: — Ох, какая жестокая возмездие.       Мы оба расхохотались, и этот смех развеял напряжение, которое ещё недавно висело в воздухе. — Ладно, — сказал Мегуру, отряхиваясь, — договорились: ты отдашь мне реванш на поле. И не забудь — я тебя жду. — Ждать не придётся, — парировала я, разглаживая воротник. — Там я тебе всё покажу.