Третий матч и самопротиворечивый выбор (2 часть)

      Мяч ввели в игру мы. Команда спокойно разошлась по позициям, и началась аккуратная распасовка. Белобрысик мягко прокатил мяч Чигири, тот рванул по флангу, но сразу же столкнулся корпусом с Арю, который, как стена, перегородил путь.       Красноволосый замедлился — видно было, что он просчитывает варианты, куда вести игру. Мы тоже не рвались вперёд. Ловили момент. Выжидали. Однако в следующее мгновение меня будто кольнуло в спину — резкая, странная аура. Я метнулась взглядом назад — и в этот момент Наги рванул вперёд так стремительно, будто до этого просто лениво притворялся. — Принцесска! — подал он знак.       Чигири мгновенно понял намёк и отпасовал. Мяч пошёл ровно на Сейширо… но путь перекрыл ресничка. Они столкнулись лоб в лоб — почти искры между ними брызнули. Мяч отскочил, покатился, и — идеально — прямо ко мне. — «Белобрысик что-то задумал… ладно, сыграю.» Я шагнула вперёд, почувствовала, как Бачира попытался вклиниться. Заблокировала его рукой — мягко, но уверенно — и пяткой отправила мяч Сею. Ленивая тетеря уже понял и движение, и замысел. Тот сделал вид, будто пойдёт вправо — Итоши среагировал мгновенно, сместился перекрывать угол.       Однако Сей вдруг развернулся на месте, как крутка волчка, и левой зарядил по мячу. Удар вышел хлёстким, точным — мяч рванул в ворота.       И… гол. — Ты что, бог? — ухмыльнулась я, поднимая бровь. — Такая обманка, да ещё и двойная смена направления… серьёзно?       Наги лишь спокойно разминает плечо, будто ничего особенного не сделал: — Ну… бывает.       Парни моментально облепили его: — Сей, ты красавчик! — Как ты это провернул?! — Офигеть, ты видел лицо Рина?!       Наги же лишь коротко «угукнул», бросив взгляд… на меня. Я задумчиво прижала палец к подбородку, пытаясь разобраться в новой схеме действий Рина и нашей команды. — «Не хвалит меня… Обидно почему-то…» — где-то внутри сероглазого неприятно кольнуло.       Я скосила же на Наги взгляд, словно проверяя — хотя сама не понимала, зачем. Парни радовались, хлопали друг друга по плечам, ленивец получал заслуженные похвалы, даже наша розовая пантера улыбался шире обычного. Но внутри у меня… было пустовато.       Да, мы сравняли счёт. Да, гол шикарный. Но… — «Этого мало. Мне нужно забить самой.»       Моё «виденье» молчало. Ни вспышки, ни ряби перед глазами, ни той странной вибрации в воздухе. — «Значит, условия не совпали… или способность не срабатывает каждый раз, когда я вступаю в игру. Придётся думать.»       Счёт 2:2. Однако радость была недолгой.

***

      Красные разыграли мяч, и почти сразу стало ясно — они не собираются медлить. Токимицу, который всего пару минут назад ещё дрожал, теперь будто выплеснул из себя новый заряд бешеной силы.       Он рванул вперёд с такой скоростью, словно в него влили литр чистого адреналина. — Э-э?! Как он…? — выдохнул Чигири, пытаясь не отставать.       Мы тоже бросились назад в оборону, хотя ноги уже гудели от постоянных рывков туда-сюда. Грудь жгло дыханием, а бутцы будто проваливались в землю — настолько утомился организм.       Но Токимицу будто был из стали. Он нёс мяч, размахивая руками, и крича, как обычно: — Н-не могу! Н-но должен! Если не забью — меня… меня не выберут! А-А-А!!! — Чёрт, тормозни его! — крикнула я, рывком заходя с левого фланга.       Исаги подстраховал справа, мы попытались сжать его в «карман». Однако это было именно то, чего ждал зеленоволосый.       Он подбежал чуть впереди, словно мимоходом, но держался ровно на линии, откуда мог перехватить или продолжить атаку, не теряя скорости. — Он снова ведёт его… — процедила я, понимая схему.       Рин не тратил силы попусту — он использовал силу Токимицу. Его неутомимость. Его давление. Его беспорядочную энергетику, которую сложно контролировать, но которой легко манипулировать. — Ая, слева! — выкрикнул Йоичи.       Но в тот момент Токимицу, едва справляясь со своим собственным движением, резко подал корпусом направо. Мой ученик повёлся — чуть-чуть, но этого хватило. Я пошла в преследование, но он будто перепрыгнул через линию нашего прессинга — рывком, чисто на силе мышц.       И тут, вместо ожидаемого паса на Рина… Он сам зарядил по воротам. Удар был неуклюжим, но мощным, как удар тарана. Мяч пошёл низом… и вратарь-тюремщик не успел среагировать.       ГОЛ.       Счёт 3:2 — в пользу красных.       Я остановилась, сжав зубы. — Да как… он до сих пор не устал? — выдохнул Наги, опираясь на колени. — Это просто нечестно, серьёзно… — простонал наш бегун.       Итоши младший прошёл мимо, бросив на меня взгляд — холодный, расчётливый, будто я была лишь переменной в его огромной формуле. — Использовать чужую избыточную силу как двигатель атаки… — буркнула я. — Чёртов гений-технарь.       Он услышал, но не остановился. И это раздражало ещё сильнее. Рин, как обычно, проходя мимо, даже не подумал замедлиться. Однако в этот раз он всё-таки решил что-то сказать — причём именно мне. — Не успела, — тихо бросил противник, даже не глядя. Я щурюсь. Тот добавляет, чуть повернув голову, чтобы поймать меня боковым взглядом бирюзовых глаз: — Если будешь так же отставать, можешь даже не пытаться анализировать мою игру. Ты всё равно останешься позади.       Тон — ровный. Спокойный. Но холодный, как ледяной душ.       А я…       Я в долю секунды представила, как хватаю этого ресничастого за воротник и придушиваю, пока он не перестанет говорить такими интонациями, будто его бог по голове поцеловал. — Повтори? — процедила я сладким голоском, который означал одно: я в ярости.       Ресничка младший чуть вскинул бровь — единственная его реакция. — Ты слышала. Если тебя можно вывести из равновесия настолько легко, ты не мой соперник. И не будешь им.       И ушёл. Просто развернулся и ушёл, будто сказал что-то обыденное вроде «погода неплохая». Я стояла, сжав кулаки так, что пальцы побелели. — «Красивое личико, говорите… да за ним скрывается не человек, а ходячий концентрат раздражения!»       Белобрысик покосился на меня: — Нара… ты жива? — Я именно поэтому хочу его придушить, — выдохнула я сквозь зубы, игноря ленивца. — За одним его замечательным личиком — пустота и высокомерие. Вот ненормальный…       Чигири покивал, будто поддерживая: — Я понимаю, он во время матча, иногда вел себя слишком холодно. — Иногда?.. — я зло хмыкнула. — Да он всегда такой.       Но внутри, вдобавок к ярости, уже шевелилось другое. Упрямство. Азарт. И желание доказать ему, что я не «позади». — «Хорошо, Итоши Рин. Если ты считаешь меня нулевой — я заставлю тебя изменить мнение. Еще будешь мне ноги целовать.»       С каждым ударом сердца это желание становилось всё сильнее.

***

      Счёт стал 3:2 в пользу красных — и неприятное давление будто навалилось на плечи. Но отступать никто не собирался. Мы перестроились, и мяч снова был у нас. Исаги скинул пас Хёме, тот — мне, и я, развернувшись корпусом, сразу оценила поле. Мы начали аккуратно разыгрывать мяч, стараясь не допустить очередного прорыва. Но красные уже играли агрессивнее — чувствовалось, что они жаждут добить нас.       Чигири резко вырвался вперёд. Я отправила пас на него, и тот понёсся как стрела, обгоняя Токимицу, но… Арю словно вырастал из земли и длинной ногой перекрыл траекторию, вынуждая молнию заворачивать и искать другой путь. — Не лезь в ловушку! — выкрикнула я.       Но в тот же момент почувствовала, как рядом сдвинулась энергия — тёплая, подвижная, как пчелиный рой.       Бачира, кто ж ещё.       Он подкрался тихо, и стоило Хёме чуть замедлиться, как Мегуру рванулся, пытаясь врезаться в траекторию паса. Я мгновенно прыгнула вперёд и перекрыла ему путь, грудью и рукой отталкивая его корпус. — Хей-хей, Ая-чан, — пчелка засмеялся, пытаясь прокрутиться вокруг меня. — А давай ты отойдёшь? Мне очень интересно побежать с мячом! — А вот мне — нет! — отрезала я, чуть наклоняясь вперёд и преследуя его шаг в шаг. — Даже не думай проскочить!       Мегуру шёл в скоростной мелкий дриблинг, пытаясь сбить мне ритм ножницами и ложными выпадами, но я не отставала. Сердце стучало в уши, дыхание ускорилось — но я держала его. Однако Бачира был наживкой. Я поняла это слишком поздно. Парень внезапно пнул мяч не вперёд, а резко назад — в пустоту. — Что?.. — вырвалось у меня.       И в этот момент пустота ожила. Рин-тян вошёл туда будто тень, будто он сам был центром этого плана. Поймав мяч одним касанием, он не стал ни финтить, ни разгоняться — он уже был в идеальной позиции. Синеволосый рванул на него. Белобрысик тоже попытался перекрыть линию удара. Но ресничка…       Тот даже не посмотрел на них. Одним резким, молниеносным движением он сделал ложный замах, заставив обоих прыгнуть в разные стороны, и тут же — вторым, точным как выстрел — влепил мяч в девятку. Я только услышала хлопок, а глаза уже резанул белый след мяча. 3:2 → 4:2       Гол от Рина.       Все замерли на секунду — даже Бачира. — Вау… — только и выдохнул он. — Красиво.       Я вперилась взглядом в Рина, сжимая зубы так, что челюсть заныла. Противник повернул голову в мою сторону, чуть щуря бирюзовые глаза. Холодно. Спокойно. Словно это даже не требовало усилий.       Словно он — непоколебимая стена, а мы… просто дети, играющие в его тени. И вот тогда, от злости, я рванулась вперёд. Это я должна сломать его игру. Это я должна забить следующей. И что бы Рин ни думал — я не позволю ему победить вот так.

***

      Белобрысик первым нарушил тишину, отдуваясь и заправляя влажные передние пряди назад. — Боюсь, слабую тактику он сразу же прочитает, фух… — пробормотал Наги, бросив взгляд в сторону красной команды. — Остаётся лишь превзойти его виденье поля.       Хёма перекатил мяч в руках, будто взвешивая наши шансы. — Согласен. Придётся создать такой гол, за которым он не сможет угнаться. — Он прищурился. — Сложность, конечно, запредельная… но если мы объединим силы… — …то у нас появится шанс для гола, — закончил Исаги, вытирая пот рукавом формы и переводя дыхание.       Я в этот момент словно провалилась в собственную мысль. Их слова мелькали один за другим, пока одна фраза не ударила особенно сильно: — «Создать гол, за которым он не поспееет…»       И вдруг — щёлк. Как вспышка в голове. Меня будто током пробило. Я резко хлопнула в ладоши. — Чигири, да ты гений!       Команда дёрнулась так, будто я выстрелила. Три пары глаз — округлились. Наги приподнял бровь. Исаги даже привстал из земли. Хёма едва не выронил мяч.       А я уже неслась к товарищу. Красноволосый едва успел повернуться, как я налетела на него, обвив руками за шею. Тот моментально покраснел до ушей — как варёная креветка. — А-Ая?! Ты чего?.. — Чигири растерянно моргнул, не зная, куда деть руки.       Я улыбнулась так уверенно, будто сама только что забила гол. — Просто радуюсь, — пояснила я, мягко прижимаясь щекой к его плечу. — И в целях поощрения даю обнимашки в подарок.       Гладя его по мягким красным волосам, я заглянула ему в глаза: — Спасибо. Ты подтолкнул меня. Теперь я знаю, как обыграть Рина.       Парень покраснел ещё сильнее, отводя взгляд и пряча смущение за прядью волос. — Да ладно… я просто… — он заикался, и это выглядело даже мило. И тут я почувствовала, скорее кожей почувствовала. Прожигающие взгляды.       Йоичи и Сей стояли так, будто кто-то украл у них ланч прямо при них.       Исаги прищурился: — Эй… почему ему такие сюсюканья?..       Ленивое чудо медленно потянулся, но взгляд был почти угрожающим Чигири: — Хм… не честно… Я тоже хочу поощрение, если что… Я же забил гол недавно…       Сей даже сделал шаг вперёд.       Даже Бачира со стороны поля противников недовольно надул щёки, как обиженная белочка. — Я тоже хочу объятие… — протянул он тихо, но так, чтобы мы точно услышали. — Не честно!.. — Ребят, — я закатила глаза. — Вы что, ревнуете? — Нет! — хором ответили трое, но звучало это… максимально подозрительно.       А вот бирюзовоглазый…стоял неподвижно. Лицо — бесстрастное, но глаза… Глаза были прищурены, холодные бирюзовые искры, как сталь, ударившая о камень. Противник беззвучно вздохнул, будто это всё — нелепая трата времени. — …Сцена отчаяния, — прошептал тот, будто самому себе. — Она ещё и на эмоции отвлекается… жалко.       И в эту секунду мне отчётливо захотелось бросить в него мячом, по башке. Итоши младший медленно повернулся, поправляя манжет рукава, и, даже не глядя на меня, бросил: — Если вы закончили… могу ли я ожидать нормальной игры? Или вам ещё нужно… потискать друг друга?       Я едва сдержалась, чтобы не зашипеть. — Красивое личико, а характер как у кактуса, — буркнула я себе под нос. Однако он услышал. Конечно услышал. И пошёл к центру поля. Будто ему было абсолютно всё равно. Но я видела — нет, не всё равно. И от этого мне захотелось усмехнуться.

***

      Счёт 4:2.       Теперь всё — или ничего. Ошибок быть не должно. Пока парни разыгрывали мяч, я остановилась. Замерла ровно посреди поля, закрыв глаза наполовину, вдыхая воздух глубоко и спокойно… и так же тихо выдыхая.       Мне нужно было уйти на задний план. Исчезнуть. Устраниться из хаоса, который подбрасывал Рин.       Я слишком рвалась напролом. Слишком много эмоций. Слишком много желания догнать его.       И именно это сбивало меня с нужной траектории. А ведь моё главное оружие — совсем не в грубой силе и не в упрямстве.       Моё оружие — невидимость. Пустота. Образ жизни, который научил меня сливаться с фоном и появляться там, где не ждут. И сегодня я собиралась это продемонстрировать. Пока команда перегоняла мяч от одного к другому, я отступила в тень. Полуприкрытые веки. Отсутствие лишних движений. Я будто растворялась — в шуме, в поле, в воздухе. И тогда Исаги выхватил мяч, сорвался вперёд и рванул к воротам красных. Но на его пути — стена. Рин.       Стычка. Удар ногами по мячу одновременно. И мяч выбросило в пустую зону. Совершенно пустую. — «Это мой шанс.» — Там же никого нет! — крикнул синеволосый, пытаясь перехватить траекторию.       Я прошептала ему так мягко, что можно было подумать, будто ветер прошелестел: — Исаги, спокойно… ведь невидимка может находиться в тени.       Он обернулся — но меня там уже не было. С другой стороны раздался визг Токимицу: — Ч-что?! Мяч исчез?! — качок схватился за голову, глядя на пустой участок поля. — Этого не может быть!       Синеволосый из их команды резко втянул воздух: — Нет… так может лишь…       И прежде чем он договорил — я прошла сквозь ученика и реснички.       Легко. Будто меня и правда не существовало. В одно мгновение оказалась перед воротами.       Холодно. Точно.       Без тени сомнения.       Я сделала хаотичный, крученый выпад, в котором сама траектория мяча менялась, как будто была живой.       Он завертелся, исчезая из поля зрения — даже у тюремщика красной команды глаза дёрнулись, он потерял мяч полностью.       И когда он заметил его снова — было поздно. Потому что он уже бился в сетке, продолжая вращаться, будто его заклинило. — Исчезни, — почти шепнула я, словно приговор.       Мяч материализовался только тогда, когда ударился о сетку окончательно, продолжая дикую, ненормальную вертушку.       На поле повисла тишина — тяжёлая, плотная, как перед грозой. Все смотрели на меня и на застывший в сетке мяч, всё ещё вращающийся, словно не желая успокаиваться.       Наги моргнул — раз, другой — и прошептал так тихо, будто боялся разрушить реальность: — Она смогла… превзойти виденье поля Рина.       Его голос дрогнул от искреннего потрясения. — Я… я не знал, что это вообще возможно.       Бачира же наоборот — сиял, как ребёнок, которому дали новую игрушку.       Желтоглазик подпрыгнул, скрестив руки за головой, и пропел игриво, а в голосе звучала явная поддёвка, обращённая прямо к товарищу: — Хи-хи~ Всё же играть против Аи-чан куда веселее…       Он наклонился ближе к Итоши. — Ну что, Рин? Всё ещё считаешь, что она играет слабо?       Слова Мегуру разрезали напряжение, будто натянутую струну. Лицо Рин-тяна дёрнулось. Легко, почти незаметно — но я увидела.       Ресничка младший резко выдохнул через нос, словно удерживая раздражение внутри. — Заткнись, патлатый. — бросил он холодно.       Я фыркнула, заправила передние пряди за ухо, чувствуя, как азарт раскаляет кровь. Подошла ближе, не боясь ни его взгляда, ни его тона.       Бирюзовые глаза Рина сверкнули. От радужки словно пошла лёгкая дымка — холодная, такого же лазурного оттенка, как его взгляд, который пронзал меня прямо насквозь. — …Даже я распалюсь, когда меня бесят, — промолвил парень глухо, будто принимая вызов. — Я… запомнил её фокус. — Его голос стал ниже, резче. — Больше он не пройдёт.       Внутри меня что-то приятно хрустнуло — как будто включился новый уровень игры. Он злится. Он задет. И он хочет мне доказать обратное. А значит… будет ещё интереснее.

***

      Оказывается… злить младшую ресничку было куда приятнее, чем казалось. Почти возбуждающе — как лёгкое касание огня к коже. Зеленоволосый кипел, а я чувствовала, как меня тянет дальше — ещё сильнее, ещё дерзче.       Счёт стал 4:3. У нас были шансы на уравнивание. И я собиралась ими воспользоваться. Красная команда выбивала мяч. Как только игра возобновилась, я тут же подскочила к Хёме, двигаясь рядом с ним, будто тень. — Чигири, можешь пресинговать Рина. Используй скорость, зажми его, не дай пространства. — коротко отдала команду. — Понял. Они у меня попляшут. — серьёзно, даже с легким холодком в голосе, ответил красноволосый.       Я развернулась, перекрикивая поле: — Парни, перестраиваемся!       Исаги и Наги синхронно кивнули, и мы начали перестановку. Теперь Чигири держал Рина, Наги — Арю.       Я осталась по-прежнему рядом с Исаги — наше связующее звено. Игра ускорилась. Под давлением Хёмы Рин мгновенно отпасовал на желтоглазика — что было ожидаемо.       Но Мегуру слегка приподнял брови, заметив, что я не бросаюсь отбирать у него мяч. А секунду спустя к нам рывком подоспел красноволосый — и вместе с ним давление на Бачиру увеличилось вдвое.       Пчелка, будто этого и ждал, засиял своей фирменной хищной улыбкой: — Хи-хи… так, значит, вот как мы играем?       Хёма фыркнул, и они закрылись на мгновение в своей маленькой дуэли скорости и дриблинга. Они о чём-то болтали — но я не слушала, настраивая дыхание и выжидая момент.       Пантера тихо произнёс, не отводя взгляда от мяча: — Это… впервые, когда мы играем друг против друга.       У Бачиры на лице сразу появилась слишком довольная улыбка. — Ага… — протянул он, а затем ядовито продолжил: — И к слову, вы с Аей-чан как-то сблизились в последнее время. Она ведь тебя хвалит… радуется тебе… и даже строит тактику с твоим участием.       Чигири дернулся, будто поперхнулся воздухом. Уши покраснели.       Я не смотрела — но видела боковым зрением. — И что с того тебе? — буркнул он, явно раздражённый.       Бачира улыбнулся ещё шире — слишком мирно, слишком сладко, чтобы быть искренним. — Да так… просто злюсь.       Тот резко пошёл в дриблинг — пружинисто, легко, словно танцуя. Однако перед ним вынырнул       Исаги, загородив путь. Точно в тот момент, когда было нужно. Это был мой шанс.       Поле передо мной открывалось, словно кто-то раздвинул пространство. Я знала — секунду назад Рин понял, куда идёт атака. Но секунду — это слишком долго. И только один вопрос остался висеть в воздухе:       Я сорвалась с места без рывка. Без шума.       Зеленоволосый смотрел вперёд — на моего ученика, на дриблира, на возможные линии паса. Он видел поле, как карту… Однако карты не показывают тень за спиной. Я шла по его слепой зоне. Не ускоряясь — наоборот, сбрасывая темп, будто выпадала из кадра. Мой шаг совпал с моментом, когда Рин сделал микро-смещение корпуса — всего полсекунды, чтобы перекрыть Исаги.       Этого было достаточно. — Ая слева! — крикнул белобрысик, но уже слишком поздно.       Исаги понял первым. Не посмотрел. Просто отпустил мяч — коротким касанием, будто тот сам сорвался с бутсы. Мяч скользнул в пустоту. В мою пустоту. — Ч… — Рин обернулся, и его бирюзовые глаза расширились ровно настолько, чтобы я поняла: он меня потерял.       Я вышла из тени прямо за его спиной. Одно касание — стабилизация.       Второе — удар с внутренней, с закруткой против логики траектории. Мяч пошёл не туда, куда должен был. Мяч будто провалился в воздух, исчез из поля зрения вратаря, сорвался вниз — и вонзился в сетку.       Гол.       Сетка дрогнула, продолжая вибрировать, будто не могла принять реальность произошедшего.       Тишина.       А потом — — …Она была в его слепой зоне. — глухо выдохнул Исаги.       Наги замер, не моргая: — Рин… не успел повернуть голову.       Бачира рассмеялся — искренне, звонко: — Ха! Вот это да… Это было красиво, Ая-чан.       Я медленно выпрямилась и посмотрела на Рина. Бирюзовоглазый стоял неподвижно. Плечи напряжены. Взгляд — острый, злой… и шокированный. — …Ты специально ушла в тень, — тихо сказал он. — Даже я тебя не видел.       Я наклонила голову, встречаясь с его взглядом: — Слепая зона — это не ошибка, Рин. Это привычка смотреть только туда, где ты ожидаешь опасность.       Он сжал зубы. Улыбки не было. — В следующий раз… — начал он. — …в следующий раз ты будешь смотреть шире. — спокойно перебила я. — А значит, ты уже играешь по моим правилам.       Счёт сравнялся.       Поле загудело напряжением. И теперь Рин Итоши знал одно: — «Призрак перестал быть тенью.»

***

      Счёт стал 4:4.       Я провела ладонью по шее, стирая пот, и не отрывала взгляда от своего соперника. Тот, в свою очередь, смотрел в ответ — без улыбки, без эмоций, словно пытался разобрать меня по слоям, по кадрам, по секундам.       Наш зрительный контакт разорвал лишь резкий свисток. Последний гол решает всё.       Где-то сбоку я краем зрения уловила, как пчелка сияет — по-детски, искренне. Друг почти с восторгом прошептал, больше самому себе: — На этом поле аж два чудовища…       Мяч ввели красные.       Однако стоило ему коснуться травы, как я прочитала траекторию и вклинилась — чисто, без фола, перехватывая владение. Я рванула к воротам. Сзади тут же повис Рин — плотный, цепкий, не отстающий ни на шаг. Слева подключился Бачира, счастливый до безумия, будто сам факт этой погони его опьянял. Мне было всё равно. Моя концентрация сузилась до одной точки — ворота.       Я, как и бирюзовоглазый, прошла сбоку от Мегуру, полностью игнорируя его, будто он был всего лишь декорацией.       Короткий пас — Исаги. Мгновенный возврат — Наги. И снова мяч у меня.       Итоши врезался плечом, не давая развернуться. Я схватила его за майку, пытаясь сместить, выиграть хотя бы полметра пространства.       Бесполезно. Он был выше. Сильнее. Тяжелее. — Не продавишь, — холодно бросил тот, почти вплотную.       И в этот миг — свист рассечённого воздуха.       Чигири.       Товарищ вылетел сбоку, как алый разряд, и носом бутсы задел мяч. Тот резко сменил направление и вылетел за линию.       Аут. Мы замерли.       Я тяжело выдохнула, разжимая пальцы, всё ещё цеплявшиеся за ткань формы Рина. Он опустил взгляд — на мою руку — и снова поднял глаза. — Ты всё ближе, — сказал он тихо. — Но этого всё ещё недостаточно, чтобы победить меня.       Я усмехнулась, отступая на шаг: — Не переживай. Решающие удары всегда приходят не из лобовой.       Свисток судьи дал сигнал к вводу мяча.       И напряжение на поле стало таким плотным, что казалось — его можно разрезать ножом. Я цыкнула в сторону противника и подошла к Хёме. Он, тяжело дыша, опустился на одно колено, упираясь ладонью в газон. — Хорош, Чигири. И прости… я собиралась отпасовать на тебя, — сказала я тише, чем собиралась.       Красноволосый усмехнулся, выравнивая дыхание: — Ничего, Ая. Это ты меня прости. Я затормозил… если бы успел на долю секунды раньше, мяч был бы наш.       Вдруг парень резко втянул воздух и на мгновение сжался, словно от укола. — Эй, ты как? — я тут же наклонилась к нему. — Тебя что-то беспокоит? Нога болит? — Нет, — отмахнулась пантера, качнув головой. — Ничего серьёзного. Просто выносливости не хватает.       Хёма поднял на меня взгляд и вдруг улыбнулся — спокойно, по-настоящему. — И вообще… ты слишком переживаешь. Это на тебя не похоже, Ая. — Иди ты, — фыркнула я, скрывая облегчение. — Ничего я не волнуюсь. Очень надо.       Я протянула ему руку. — Но ты обязан бегать, пока с ног не свалишься. Понял?       Розовая молния без колебаний схватился за ладонь и поднялся. — И без тебя знаю. Я давно готов умереть на поле. Тот наклонился чуть ближе и добавил уже тише, с вызовом: — Только и ты не смей уступать Рину. Проиграешь ему — я и тебя в два счёта вынесу.       Я прищурилась и ухмыльнулась: — Ага, конечно. Ещё посмотрим, кто кого вынесет.       Мы разошлись по позициям, и в груди снова зажёгся тот самый огонь — не страх, не сомнение, а чистое, упрямое желание додавить этот матч до конца.

***

      Тем временем у команды красных атмосфера была совсем иной — напряжённой, рваной, будто поле вот-вот треснет под ногами. — Ч-что это вообще за удары такие?! — Токимицу метался взглядом по полю, сжимая кулаки. — Разве можно вот так… исчезать и появляться где угодно?! Мы же сравняли счёт, чёрт возьми! — Хоть стой, хоть падай, хоть шикуй, — протянул Джубей, спокойно поправляя длинные пряди и откидывая их за плечо. — Но факт остаётся фактом: мы недооценили их команду.       Он усмехнулся, глянув в сторону соперников. — А больше всего… мы недооценили мою шикарную подругу.       Зеленоглазый нервно сглотнул. — Последний гол… — пробормотал он. — Он ведь всё решит, да? — Заткнитесь и играйте на последних силах.       Голос младшего брата полузащитника резанул по ушам, холодный и жёсткий. Он стоял неподвижно, но вокруг него словно сгущался воздух. Из бирюзовой радужки будто тянулся дымок — не настоящий, но ощутимый, как давление. — Я самолично раздавлю эту нулевую.       Слова были сказаны ровно, без крика, и от этого звучали ещё злее. Арю хмыкнул, но больше ничего не добавил.       А вот Бачира… Он вдруг побледнел. Жёлтые глаза, обычно живые и озорные, застыли, уставившись в одну точку — туда, где ты стояла. Где Рин. Где происходило нечто, к чему он не мог прикоснуться. — «Почему…» — мелькнуло в голове, и улыбка, обычно не сходившая с его лица, исчезла. — «В их мире… меня нет.»       Он сжал край формы, будто боялся, что сейчас растворится сам. — «Что мне сделать, чтобы сравняться с Рином… и с Аей-чан? Я ведь пришёл в Синюю Тюрьму не за победами…»       Перед глазами вспыхнули образы: смех, мяч, поле, свобода. — «Я пришёл, чтобы найти чудовище. Найти друга, с которым смогу играть по-настоящему.»       Дриблер стиснул зубы. — «Я просто хочу играть с ними в футбол… Но моего эго… не хватает.       Подросток поднял взгляд — и в нём впервые за долгое время не было беззаботности. — «Так что же мне тогда делать?..»       Свисток вот-вот должен был прозвучать. Последний гол решал всё.

***

      На последнем голе никто уже не экономил силы. Поле превратилось в узкий коридор, где каждый рывок отдавался болью в лёгких, а дыхание рвалось, словно наждаком по горлу. Это был момент всё или ничего.       Мяч оказался у Бачиры. Он рванул в сторону наших ворот — быстро, резко, по привычке, но… что-то было не так. Движения потеряли дерзость, взгляд метался, а дриблинг — его коронный танец — вышел рваным, будто музыка внутри него сбилась. Он будто бежал, не понимая, куда и зачем. — …чёрт, — прошептал желтоглазик.       И этого мгновения хватило.       Чигири, стиснув зубы, выжал из себя последний всплеск скорости. Нога скользнула по траве — чистая подсечка. Мяч ушёл из-под контроля, а Бачира, потеряв равновесие, рухнул на газон. — Отлично затупил! — рявкнул кто-то из наших. — Гадаешь с выбором — иди к гадалке, а мы тут на войне!       Я щёлкнула языком, уже разворачиваясь. — Успеть бы на перехват… — скрипнула я, когда Исаги подхватил мяч и понёсся вперёд. — «Молодец. Моя школа».

***

Pov Автор       Пока атака разворачивалась, Наги поравнялся с бывшим товарищем из 1 этапа, 2 отбора. Тот уже поднялся, но выглядел так, словно удар пришёлся не по телу, а куда-то глубже.       И тогда Сейширо заговорил. Холодно. Ровно. Без тени эмоций. — Я тебя не узнаю, — сказал ленивец, глядя на желтоглазого отчуждённым взглядом. — Специально решил продуть?       Мегуру вздрогнул. — Думаешь, если мы выиграем, то Нара захочет забрать тебя назад? — продолжил Сеё, будто резал по живому. — В таком состоянии ты ей не нужен.       Мяч где-то впереди стучал о газон, но для Бачиры мир сузился до этих слов. — Сказать по правде, — Наги слегка наклонил голову, — Наре такие слабаки не нужны. Ты будешь только под ногами мешаться.       Сероглазый сделал паузу и добавил, добивая: — Я же вижу другое. Она захочет забрать Рина. Пусть он ей ненавистен, но сильные игроки для неё — прежде всего. А ты ей пользы не принесёшь. Даже с учетом вашего обещания.       Жёлтые глаза расширились. — Скорее всего, Нара думает именно так, — спокойно закончил Наги. — Поэтому иди куда подальше.       Слова упали тяжёлым грузом. Пчелка ошеломлённо застыл, а потом медленно поднял взгляд — туда, где ты мчалась вперёд, вся в игре, вся в победе. В спину зелёноволосой девушке, которая даже не оглядывалась. — «Ая-чан… не выберет меня…»       Мысли путались, сердце билось слишком быстро. — «Я не смогу играть ни с Рином… ни с Аей-чан…»       Грудь сдавило. — «Нет… нет-нет-нет… Я не хочу.»       На поле решался исход матча. А внутри Бачиры — исход чего-то куда более важного. Pov end Автор

***

      Я видела поле ясно, будто мир сузился до линий разметки и дыханий игроков. Мяч вёл Исаги. Он обогнал Токимицу — чисто, уверенно, без лишних движений — и вышел на ударную позицию. Всё шло идеально. — «Сейчас!» — мелькнуло у меня в голове.       Йоичи замахнулся. Однако в последний миг перед самыми воротами в кадр ворвался Рин. Он не стал тянуть ногу, не стал гадать. Просто подставил голову. Глухой удар — мяч отскочил вверх, изменил траекторию… и упал прямо к Бачире. И вот тогда произошло нечто странное.       Мегуру поднял взгляд — и я не узнала его. Он рванул вперёд. Не танцем, не игрой, а агрессивным, рваным дриблингом, будто рвал поле под ногами. Его движения больше нельзя было прочитать — ни ритма, ни логики, ни привычных финтов. Он шёл напролом, ломая дистанции, обрывая тайминги.       Он обошёл одного.       Вырвался из-под прессинга второго. Прошёл третьего, даже не глянув в сторону партнёров. Он играл один. И это шокировало всех. Наших. Красных.       Даже Рина — я видела, как в его бирюзовых глазах мелькнуло неподдельное удивление. Но было кое-что ещё.       За долю секунды перед очередной прокруткой я заметила его взгляд. Печальный. Не отчаянный. Не злой. А такой, будто он уже принял какое-то решение для себя. — «Понял, да…» — мелькнула мысль. — «Ты что-то выбрал.»       Я и Исаги рванули одновременно. Бачира замахнулся — и я выставила ногу, жёстко, до вибрации в кости. Мяч отскочил в сторону. Жёлтые глаза распахнулись. — Ая-чан?.. Исаги?..       Я тяжело выдохнула, глядя прямо на него. — Я верила в тебя с самого начала этих твоих движений, — сказала я честно. — Что ты сможешь в одиночку сюда пробраться.       Синеглазый усмехнулся рядом со мной, всё ещё в боевой стойке. — Ха, — хмыкнул он. — Читаешь мои мысли, Аяно.       На поле стояла тишина перед последним рывком. И я знала — этот момент решит всё.       …Однако перед глазами вспыхнула одна-единственная плёнка будущего. Короткая. Резкая. Без вариантов. Мяч, отскочивший от моей ноги. Рин — уже в движении. Недовольный. Холодный. И удар. — Нет… — выдохнула я, но тело опоздало.       Нога скользнула по влажной траве — предательски, жалко. Баланс сорвался на долю секунды, но этой доли хватило. Рин всё это время смотрел на меня.       Шок в его глазах сменился озлобленной, почти хищной гримассой. Он не колебался. Не думал. Не сомневался.       Удар. Сетка вздрогнула. — Матч окончен. Со счётом 5:4 выигрывает красная команда, — холодно произнёс голос мегафона. — Чёрт! — я закричала и с силой ударила кулаком по траве.       Земля приняла удар молча. — «Чёрт-чёрт-чёрт! Будь проклято всё! Итоши Рин, этот матч, это поле — за что?! Почему видение будущего сработало именно сейчас?! В чём вообще был смысл?!»       Я сжалась, заставляя спину выпрямиться. Гордо. Холодно. Как будто внутри ничего не рвётся.       Однако в глубине души… я была готова спалить этот мир за эту несправедливость. Мы столько сделали. Столько просчитали.       Так близко подошли к топ-3. И вот так — всё. Чёрт…       Пока я пыталась удержать лицо, я почувствовала взгляд Мегуру. Он смотрел на меня странно — не радостно, не победно.       Скорее… тихо.       В этом взгляде была благодарность. И печаль. И что-то ещё, щемящее. — «Я сражался в одиночку. Думая, что мне больше никто не нужен… Но в моё одиночество, в мой мир, ворвалась ты, Ая-чан».       Пчелка слабо улыбнулся — той самой улыбкой, за которой всегда пряталась пустота. «Даже сейчас ты не оставляешь меня… Почему, глядя на тебя, я вспоминаю ту девочку… что однажды ушла?»       Поле медленно пустело. А внутри меня всё ещё гудел матч, который закончился… но не стал концом.

***

      Красная команда собралась чуть поодаль, и воздух вокруг них стал плотным, напряжённым, будто перед приговором.       Я сидела молча, выпрямив спину, чувствуя, как адреналин ещё не до конца ушёл из крови. Парни рядом тоже не говорили — все понимали, что сейчас решается больше, чем просто переход в другую команду.       Бачира вдруг шагнул вперёд. — Эй, — начал друг, чуть приподняв руку, — я хочу сам выбрать. Я уже знаю, кого— — Молчать.       Голос реснички разрезал пространство, как лезвие. Пчелка замер на полуслове. Его жёлтые глаза расширились, но он всё же опустил руку, впервые за долгое время не улыбаясь.       Итоши вышел вперёд. Медленно. Уверенно. Так, будто это поле изначально принадлежало ему. — Выбирать буду я, — холодно продолжил соперник. — И возражений я не приму.       Он провёл взглядом по нашей команде, не торопясь, словно перебирая фигуры на шахматной доске. — До сегодняшнего дня, — сказал тот тише, но от этого только страшнее, — в этой тюрьме я ни разу не испытывал поражения.       Он усмехнулся, криво, без радости. — Сегодня же я не просто выиграл. Я захотел сокрушить ещё двоих.       Его взгляд скользнул по Исаги. Потом — по Наги. И наконец остановился на мне. Я почувствовала это почти физически — будто воздух сжался в груди. — Одного из вас, — продолжил Рин, — я хочу уничтожить на поле окончательно. Разобрать по частям. Стереть иллюзии. Лишить права смотреть на меня с таким выражением.       Он поднял руку и, не сводя с меня бирюзовых глаз, маняще согнул палец. — Поэтому, зараза… — уголок его губ дёрнулся. — Чёрта с два ты пойдёшь ко дну.       Он указал прямо на меня. — Я забираю тебя, нулевая.       На мгновение поле будто оглохло.