Передышка и пролитая одинокая слеза

      Ресничка младший указал прямо на меня. — Я забираю тебя. Нулевая.       Слова упали на поле, как выстрел в закрытом помещении. На мгновение всё будто оглохло — не было ни шагов, ни дыхания, ни даже эха. — А?.. — вырвалось у кого-то за моей спиной, почти жалко. — Серьёзно?.. — прошептал Исаги, не веря услышанному. — Ха… — Бачира тихо усмехнулся.       Но в этой усмешке не было ни радости, ни привычной беззаботности. Только усталость и что-то горькое.       Я медленно выдохнула, чувствуя, как напряжение сползает с плеч, оставляя после себя холодную пустоту. Подняла взгляд на Рина. Он смотрел прямо. Не моргая. Будто ждал моей реакции. — Ты уверен? — спросила я спокойно, почти равнодушно. — Забрать того, кого хочешь уничтожить… не слишком ли рискованно? Тем более ты сам сказал, что— — Хватит.       Тот перебил резко, без тени колебаний. Его глаза сузились, и в бирюзе мелькнуло что-то хищное. — Именно поэтому, — сказал он низко. — Я хочу видеть, как ты ломаешься рядом со мной, а не где-то там.       На секунду внутри всё вскипело. Я усмехнулась — холодно, зло, чуть наклонив голову. — «Ублюдок… может, мне ему нос сломать?» — цыкнула про себя, но вслух ничего не сказала.       Рядом Бачира опустил голову, скрыв лицо за чёлкой. Он провёл ладонью по глазам, словно стирая что-то лишнее, и, не поднимая взгляда, тихо сказал: — Ая-чан, пойдём.       Пчелка уже развернулся и сделал шаг в сторону коридора победителей. — А… я сейчас, — ответила я, туго проглатывая реальность.       Я обернулась к ребятам. Наги смотрел на меня внимательно, как будто пытался запомнить. Исаги сжал губы, но в глазах была решимость, а не отчаяние. Чигири отвёл взгляд, но кулаки его были сжаты. — Парни… — сказала я ровно. — Простите, если что было не так. Пусть мы и не урвали последний гол, но мы были им равны.       Я сделала шаг назад, словно ставя черту. — Поэтому не смейте сдуваться только из-за моего отсутствия.       Я сказала это ровно, без дрожи в голосе, хотя внутри всё ещё клокотало — злость, обида, упрямое желание доказать. Однако я не позволила ни одному из этих чувств прорваться наружу. — …Вы обязаны пройти второй отбор следующими, — добавила я тише, но жёстче. — А иначе я собью с вас спесь.       Слова повисли между нами, тяжёлые и прямые, без шуток. Белобрысик лениво приподнял брови, будто только сейчас до конца осознал, что всё это — не игра и не временная пауза. — Вот как… — протянул гений, засунув руки в карманы. — Значит, ты уже ставишь нас в позицию догоняющих. — Ага, — усмехнулась я краем губ. — Так что не расслабляйся, гений. Я не люблю, когда меня догоняют медленно.       Он тихо хмыкнул, но взгляд стал острее. Это означало одно — задело. Йоичи шагнул ближе. Его лицо было серьёзным, сосредоточенным — таким, каким он становится только перед настоящей целью. Не перед матчем. Перед вызовом. — Ая… — он на секунду замялся, подбирая слова. — Мы ещё встретимся. На поле. И тогда… я тебя прочитаю.       Я посмотрела на него внимательно, словно примеряя его слова к будущему, и ответила мягче, чем собиралась: — Попробуй. — Небольшая пауза. — Я тоже не собираюсь стоять на месте, мой ученик.       Хёма сжал кулак так сильно, что побелели костяшки. Он отвернулся, будто пряча эмоции, но голос всё равно вырвался: — Только попробуй там… — он осёкся, шумно выдохнул и договорил тише. — Не дай ему тебя сломать.       Я подошла ближе и посмотрела на него. И вдруг улыбнулась — не хищно, не зло, а слабо приподняла уголки губ. — Не переживай. Если кто и сломается, то точно не я.       Порыв был внезапным даже для меня. Я приобняла каждого — быстро, крепко, словно оставляя часть себя. Они удивились, замешкались, но почти сразу ответили тем же: неловко, по-своему, без лишних слов. Я отступила на шаг и махнула им на прощание. — Увидимся. И не вздумайте подвести.       Развернувшись, я поспешила к выходу, догоняя Бачиру.

***

      Когда я поравнялась с ним, Мегуру не сразу заговорил. Мы шли плечом к плечу, шаги гулко отдавались в помещении, а напряжение после матча всё ещё висело в воздухе, будто его можно было потрогать руками.       Лишь когда шум стих и вокруг стало тише, он повернул ко мне голову. — Знаешь… — начал он, криво улыбнувшись, будто подбирая слова. — Рин выбрал тебя не из злости.       Я хмыкнула, даже не сбавляя шаг. — Неужели? — холодно бросила я. — А выглядело как раз наоборот.       Бачира коротко выдохнул, его улыбка стала серьёзнее, почти взрослой. — Он выбрал тебя, потому что ты — угроза, — сказал друг просто, без украшений. — Такая же, как он сам.       Эти слова ударили сильнее, чем я ожидала. Я ничего не ответила. Лишь сжала пальцы в кулак так, что ногти впились в ладонь. Мне не хотелось признавать это. Ни ему. Ни себе. Впереди, в начале коридора, уже стоял Рин с Арю и Токимицу. Спиной к нам. Ровный, неподвижный, словно часть декораций. Будто он ждал не команду и не остальных — а конкретно меня.       Я остановилась на долю секунды, вдохнула глубже, чем обычно. — Эй, Бачира, — сказала я, не глядя на него. — Кажется, ты в чём-то ошибся. Я уж точно его никак не привлекла.       Желтоглазик тоже остановился. На мгновение повисла пауза. — Кто знает… — отозвался парень тихо. — Но лучше бы твои слова были правдой.       Последние слова он почти прошептал — и при этом бросил на Итоши короткий, непривычно злой взгляд.       Такой, какого я раньше у него не видела. Коридор снова наполнился шагами.

***

      Дальше мы всей группой двинулись по коридору, и за нашими спинами с глухим щелчком закрылась дверь. Звук эхом разнёсся по металлическим стенам, словно подводя черту под прошлым матчем и одновременно открывая что-то новое. Атмосфера была странной: смесь усталости, напряжения и какого-то неловкого воодушевления.       Вдруг ко мне обернулся Токимицу. Он улыбался — широко, искренне, но в его движениях всё равно читалась привычная неуверенность. — Рад знакомству, Наруми, — сказал он, слегка запинаясь. — А ты… ты правда крутая, раз тебя выбрал сам Рин. Если честно, я и сам хотел порекомендовать тебя лично, — он неловко потёр затылок, будто смущаясь собственных слов.       Я моргнула, не сразу найдя, что ответить. — А… да? Спасибо, наверное. — Если уж совсем начистоту, — вмешался Арю, разворачиваясь ко мне с таким видом, будто вышел на подиум, — у меня был тяжёлый выбор. Между твоим шиком, моя подружка, и шиком Чигири. Однако… — он эффектно взмахнул рукой, и в воображении будто вспыхнули блёстки. — Рад видеть тебя в нашей команде, моя шик-подружка. — Спасибо, — кивнула я, сдерживая улыбку. — «Когда это я успела обзавестись прозвищем «шик-подружка»?» — Ну что ты так застеснялась, — снова подал голос Токимицу, поднимая руки. — Добро пожаловать в тройку лучших!       Он тут же осёкся и занервничал: — Ой… я это сказал как-то сверху… не подумай, что я на тебя давлю! — Твой пессимизм я смою своим шиком, — драматично заявил Арю, схватившись за лицо и застыв в одной из своих бесконечных экстравагантных поз. — «Куда я, чёрт возьми, попала?..» — мелькнуло у меня в голове.       Рядом раздался смешок. Бачира шёл чуть позади, неловко потирая нос. — Ая-чан, — протянул он, — ты ведь говорила, что выкрадешь меня. А в итоге всё случилось наоборот. — Это да, — усмехнулась я. — Но только скажи, что тебе такой исход не по нраву. — Нет, чего ж? — его глаза блеснули. — Я и сам хотел тебя у них выкрасть. — «У них?» — мысленно переспросила я, но он уже продолжал: — Тем более пока мы были порознь… я научился играть в одиночку.       Я кивнула. — Да, я заметила это в игре. Однако… ты сам-то в порядке?       Мои слова, кажется, выбили его из колеи. Пчелка остановился и посмотрел на меня внимательнее, чем обычно. — М? О чём ты, Ая-чан? — он улыбался своей привычной улыбкой… хотя теперь я не была уверена, что она настоящая. — Просто в конце матча ты играл на совсем ином уровне, — сказала я тише. — Но при этом выглядел таким печальным. Вот и подумала, что тебе от чего-то стало грустно. — Хи-хи, — друг наклонил голову. — Неужели Ая-чан беспокоится за меня? — Возможно, — уклончиво ответила я. — Ну так что?       Он отвёл взгляд, улыбка слегка померкла. — Ну… как бы… — прошептал желтоглазик, — это из-за моего детства. — Детства, говоришь… — я вспомнила наши разговоры в первые недели, когда мы ещё были командой Z, и то, каким одиноким оно у него было. — Да. Но сейчас всё нормально! — он тут же оживился. — Просто скажи… ты считаешь меня странным? — Странным? С чего бы? Ты же меня уже спрашивал о таком, кажется? — Просто ответь честно. Хочу услышать снова твой ответ.       Я задумалась на секунду, а потом выдохнула: — Честно? Если выражаться, тем что странность это страсть по футболу и совершенствование. Тогда, выходит, и я должна быть странной.       Мегуру удивлённо моргнул. — Но ты не странная. Ты крутая. — Вот именно, — улыбнулась я. — А значит, и ты тоже.       Я чуть приподнялась на носочках и легко погладила его по голове. — Ты ничуть не странный, Бачира. Да, замашки у тебя еще те, но это не значит что ты ужасен или что-то на подобии. Ты это ты, каким бы ни был.       Пчелка замер, а потом улыбнулся уже по-настоящему. Мегуру вдруг сделал шаг ближе — так резко, что я даже не успела среагировать. В следующий миг его руки сомкнулись вокруг меня, крепко, почти отчаянно. Это не было ни шуткой, ни привычной для него игривостью — скорее импульс, вырвавшийся сам по себе.       Он наклонился и почти шёпотом выдохнул мне в ухо слова благодарности. Тихие, сбивчивые, но такие искренние, что у меня на мгновение перехватило дыхание. Я… ступила. Реально зависла, не зная, что делать и как реагировать. В голове мелькнула пустота, а тело словно забыло все инструкции. Но спустя секунду я всё же осторожно подняла руку и погладила его по спине — медленно, успокаивающе, давая понять, что всё в порядке. Что я рядом. Что он не один.       Дрибллер слегка выдохнул, будто сбрасывая напряжение, и только тогда ослабил хватку. Я отступила на полшага, прочистила горло и сделала вид, что ничего особенного не произошло — хотя внутри всё ещё отзывалось странным теплом. — Ладно-ладно, — сказала я деловым тоном, отводя взгляд. — Нам нужно догонять остальных. Пойдём.       Я развернулась первой, намеренно ускоряя шаг, словно убегая не от людей, а от собственных мыслей.

***

      Приглушив кашель, я резко выпрямилась и серьёзно зыркнула на бирюзовоглазого. В груди неприятно тянуло — смесь злости, тревоги и упрямства. Я не собиралась просто так это проглотить. — Стой, Рин, — мой голос прозвучал твёрдо, почти режуще. — Я ещё с тобой не закончила. Объяснись немедля.       Я стояла, не сдвигаясь ни на шаг, намеренно перекрывая ему путь словами. Рин остановился — я это видела. Его шаг сбился, плечи едва заметно напряглись, но он так и не повернулся ко мне. Спина всё такая же ровная, холодная, будто между нами не коридор, а пропасть. Это только сильнее меня разозлило. — Почему ты выбрал меня? — продолжила я, не снижая тона. — Ты мог взять Исаги. Он весь матч ставил тебе палки в колёса и бесил тебя ничуть не меньше, чем я. Если судить по твоим же словам, выбесила тебя далеко не одна я.       Я сжала кулаки, ногти впились в ладони. — Ты мог забрать его под любым предлогом. Более того… — я сделала короткую паузу, подбирая слова, — ты сам говорил, что ни за что не возьмёшь девчонку в свою команду.       В коридоре повисла напряжённая тишина, словно воздух стал гуще. Я шагнула ближе, не давая ему шанса уйти от разговора. — Так что я жду объяснений. Сейчас же.       Мой голос был непреклонным, без тени просьбы. Я не собиралась отступать, пока не услышу правду — какой бы она ни была.       Рин-тян молчал ещё несколько секунд. Затем медленно повернул голову — ровно настолько, чтобы я увидела его профиль и холодный блеск бирюзовых глаз. — Ты правда думаешь, что я выбираю из-за злости? — произнёс он спокойно. — Или из-за принципов?       Он наконец развернулся полностью. Его взгляд был прямым, тяжёлым, будто он вскрывал меня слой за слоем. — Я выбрал тебя не потому, что ты мешала. И не потому, что ты девчонка, — последнее слово он произнёс с едва заметным презрением. — А потому, что ты видишь дальше поля. Твоя ценность в моих глазах выросла, однако не настолько, дабы я считал тебя равной.       Я нахмурилась. — Что ты несёшь? — Удача, — продолжил младший Итоши, будто не услышав. — Все здесь любят прикрываться ею. «Повезло», «не повезло», «случайный отскок», «непредсказуемый момент». Но в твоей игре… удачи нет. Или сказать вернее, ты пользуешься ей когда пожелаешь.       Парень сделал шаг ближе. — Ты действуешь так, будто уже знаешь, чем всё закончится.       За моей спиной кто-то шумно втянул воздух. — А? — раздался удивлённый голос Токимицу. — В смысле… знает? — Это бред… или слишком шикарно звучит, — протянул Арю, поправляя волосы. — Предвидение — это уже новый уровень шика.       Бачира же замолчал. Он смотрел на меня внимательно, слишком внимательно, словно что-то вспоминал.       Рин продолжил, не отводя от меня взгляда: — В матче ты несколько раз принимала решения, которые не имели смысла в текущем моменте. Не оптимальные. Не логичные. — Однако они срабатывали, — добавил он холодно. — Не потому что «повезло», а потому что так и должно было случиться.       Я почувствовала, как по спине пробежал холод. — Ты не читаешь игру, — сказал зеленоволосый. — Ты не просчитываешь вероятности, как Исаги. Ты не доверяешь инстинкту, как Бачира. Ты реагируешь на обрывки реального будущего.       В коридоре повисла оглушительная тишина. — Подожди… — тихо выдохнул желтоглазик. — Реального… будущего? — Не предполагаемого исхода, — уточнил Рин. — Не «если-то». А того, что уже случится.       Длиноволосый медленно повернул голову ко мне, будто видел впервые. — Это… не просто шик. Это уже судьба. — Поэтому ты всегда оказываешься в нужной точке, — добавил Токимицу, нервно сжимая пальцы. — И поэтому… ты иногда выглядишь так, будто тебе заранее больно.       Я не ответила. Горло пересохло. — Ты сама, возможно, этого не осознаёшь, — сказал Рин тише. — Но я разгадал это. И если будущее действительно существует в твоём поле зрения… — он сделал паузу, — …то я не собираюсь оставлять такого игрока врагом, который может эволюционировать быстрее меня.       Парень отвернулся. — Я выбрал тебя, потому что ты — ключ. Не к победе в одном матче. А к тому будущему, которого больше никто здесь не видит.       Бачира усмехнулся, но в его улыбке не было привычной лёгкости. — Ха… Ая-чан… — прошептал он. — Значит, ты и правда еще тот монстрик.       Я медленно выдохнула. — Ты слишком много на себя берёшь, Итоши, — сказала я наконец. — Но если ты прав…       Я подняла взгляд. — Тогда смотри внимательнее. Потому что будущее, которое я вижу, — не всегда счастливое.       Рин на мгновение замер. Потом тихо усмехнулся — без насмешки, скорее с холодным признанием. — Именно, — сказал он. — Ту игру я выиграл… из-за удачи. Соперник обернулся ко мне снова, и в его взгляде больше не было прежнего презрения — только расчёт и напряжённое внимание. — Но не моей.       Длиноволосый приоткрыл рот. — Подожди… ты сейчас серьёзно утверждаешь, что победа была… заимствованной? Это уже какой-то антишик.       Аоши нервно хохотнул: — Э-э… это вообще возможно?       Ресничка продолжил, не обращая на них внимания: — Ты не просто видишь обрывки будущего. Ты меняешь траекторию событий. Твои действия создают цепную реакцию. Там, где исход должен был быть неопределённым, появляется перекос. — В мою пользу.       Я сжала губы. — Хочешь сказать, — тихо произнесла я, — что ты воспользовался мной? — Я это понял уже после, — отрезал он. — Когда сопоставил моменты.       Он шагнул в сторону, будто заново прокручивал матч в голове. — Твой рывок. Твоя пауза перед пасом, которого «не должно было быть». Твой выход из слепой зоны и удар, который вынудил защиту сместиться. Всё это, — его голос стал жёстче, — создало поле искажения. Удача начала «прилипать» к нашей стороне.       Бачира резко поднял голову. — Так вот почему… — пробормотал он. — В конце всё будто само складывалось. Мяч отскакивал туда, куда нужно. Люди опаздывали на долю секунды. — Это не мистика, — сказал зеленоволосый. — Это результат её выбора.       Он посмотрел мне прямо в глаза. — Ты сама распространила удачу. Своими действиями.       Я просто оказался тем, кто её забрал. В коридоре снова повисла тишина — тяжёлая, давящая. — Значит… — медленно произнес Арю, — если бы она играла против тебя до конца… — Я бы проиграл, — ответил Рин без колебаний.       Зеленоглазый вздрогнул. — П-проиграл?.. — Да, — подтвердил номер 1. — Потому что удача шла за ней. А я не привык побеждать за счёт чужого будущего.       Я усмехнулась — коротко, без веселья. — Отлично, — сказала я. — Значит, поздравляю. Ты выиграл матч, который не был твоим.       Рин не отвёл взгляда. — Поэтому ты здесь, — произнёс он тихо. — В моей команде. В следующий раз удача будет под моим контролем. И я проверю… сможешь ли ты сломать будущее уже против меня.       Внезапно по углам коридора раздался щелчок — и пространство прорезал знакомый, неприятно спокойный голос Эго. Динамики загудели, будто сами стены решили вмешаться в разговор. — Приветствую, неогранённые алмазы. Давненько не общались, — протянул он лениво. — И да… поздравляю с прохождением второго отбора.       Поздравление прозвучало так, будто он бросил его наугад — лишь бы от него отстали. — Вижу, у вас тут развернулась дискуссия об удаче, — продолжил очкарик. — Сомнительная тема для футболистов, если честно.       Я цокнула языком и скрестила руки на груди. — Если тема настолько сомнительная, могли бы и не вмешиваться, Эго-сан, — бросила я сухо. — Так зачем вы вообще объявились?       В коридоре повисла короткая пауза. Казалось, даже динамики задумались. Кто-то рядом затаил дыхание. — Хм… — отозвался он наконец. — Я смотрю, характер у тебя никуда не делся. Всё такая же язвительная.       Я лишь приподняла бровь, не собираясь оправдываться. — Но ничего, — его голос стал тише, почти насмешливым. Мужчина замолчал на секунду, будто смакуя слова. — Через пару дней вступит в силу «условие».       От этих слов по спине прошёл холодок. В коридоре стало заметно тише, чем секунду назад. Динамики щёлкнули, связь оборвалась, оставив после себя лишь гулкое эхо и тяжёлое ощущение, будто над нами только что сомкнулась новая, невидимая клетка. — Ну что ж, проходите, — раздался голос Джимпачи, и перед нами распахнулись двери, впуская в комнату, утопающую в приглушённом свете. — В награду за победу, — продолжил он, — я расскажу вам о свойствах удачи и будущего. О том, как удача работает в футбольном мире… и как она связывается со способностью видеть будущее.       Мы вошли внутрь. Я, не раздумывая, плюхнулась на ближайший пуфик, закинув ногу на ногу и устало выдохнув. — Извините, Эго-сан, — начала я без особого почтения. — Можно я тогда свалю? Если вы собираетесь говорить об удаче, то я и так знаю о ней больше, чем они все вместе взятые, — я без тени смущения кивнула в сторону парней.       Кто-то тихо фыркнул, кто-то напрягся. Эго же лишь поправил очки. — Верно, — спокойно согласился он. — Как игрок, хорошо понимающий природу удачи, мои слова не будут для тебя чем-то откровенно новым.       Я уже было расслабилась, однако тот продолжил и сложив пальцы «домиком», направил взгляд прямо на меня — точно в цель, точно в слабое место. — Однако как игрок с навыком предсказания будущего… ты упускаешь слишком многое в этом аспекте.       На секунду в комнате стало неуютно тихо. — Ну спасибо, — буркнула я, откинувшись назад. — Очень обнадёживает.       Эго едва заметно усмехнулся. Похоже, этот разговор только начинался — и лёгким он точно не будет.

***

      В комнате, загорелась плазма и знакомый нам мужчина с кругами под глазами, вытянувшись вперед камеры, словно разделяя комнату на «до» и «после». — Начнём с простого, — произнёс очкарик. — В футболе удача не существует сама по себе. Это не монетка, не каприз судьбы и не подарок небес. Удача — это следствие выбора, сделанного в правильный момент.       Тренер Блю Лока медленно обвёл нас взглядом, задержавшись на каждом. — Большинство игроков думают, что удача — это случайный отскок мяча, ошибка соперника или удачный рикошет. Но это лишь поверхность. Истинная удача рождается там, где игрок готов принять будущее, каким бы оно ни было и выложиться на полную катушку.       Я чуть нахмурилась, но промолчала. — Теперь вернёмся к вашему матчу, — продолжил черноволосый. — Последние минуты. Давление. Предельные ставки. В такие моменты поле становится местом, где будущее ещё не зафиксировано.       Он щёлкнул пальцами. — Почти.       Мой взгляд непроизвольно дёрнулся. — Наруми Аяно, — тот указал на меня, — видела будущее. Не предполагаемое, не вероятное, а реальный обрывок исхода. Гол Рина. Победа красных. Это видение было истинным.       В комнате послышалось напряжённое дыхание. Токимицу нервно сглотнул, Арю перестал позировать, даже Бачира смотрел не мигая. — Но, — Эго прищурился, — ты неверно поняла свою роль. Или правильней сказать имитировала ту роль.       Я сжала пальцы. — «Он меня сдаст.» — Богиня удачи действительно улыбнулась тебе, — сказал Джимпачи ровно. — В тот момент удача была на твоей стороне. Ты могла исказить это будущее. Сломать его. Переписать.       Он сделал паузу, давая словам впитаться. — Однако ты этого не сделала. — Я… — начала было я, но он поднял руку, обрывая. — Ты сыграла, хитро и в тоже время честно. Правильно. Логично. Ты действовала как индивидуальный игрок, как защитник, как тот, кто верит в товарищей и систему.       Его голос стал жёстче. — И именно поэтому ты передала удачу сопернику. По простой причине, Наруми Аяно, твои принципы не отображаются на все 100% в матче.       Меня словно холодной водой окатило. — Твоё вмешательство, твой блок, твой выбор позиции… — Эго щёлкнул пальцами ещё раз. — Всё это создало идеальные условия для Рина Итоши. Ты сама расчистила ему путь.       Он повернулся к Итоши, который всё это время стоял неподвижно. — Рин не выиграл потому, что был сильнее, — отчеканил Эго. — Он выиграл потому, что сумел забрать удачу, которую ты ему отдала.       Тишина стала почти оглушающей. — Вот что такое удача в футболе, — подытожил очкарик. — Это ресурс. Его нельзя удержать силой, но можно украсть, если соперник не готов быть эгоистом до конца.       Я медленно выдохнула, ощущая, как внутри что-то неприятно сжимается. — Значит… — тихо сказала я, — я сама сделала его победителем.       Эго едва заметно улыбнулся. — Именно. И теперь вопрос лишь в одном, Наруми, — сказал он. — В следующий раз ты снова подаришь своё будущее кому-то другому… или наконец оставишь его себе?       Я уже раскрыла рот, собираясь возразить — резко, с упрямством, с тем самым «а если бы», которое застряло в горле…       Но экран над нами мигнул. Щёлк — и комната снова утонула в свете проекции. На экране — я. Последняя атака. Мгновение, где я бросаюсь в блок, где отдаю себя противостоянию Рина целиком: корпус, нога, инстинкт, вера. Кадр застыл ровно на том моменте, когда мяч, отскочив, летит к нему. — Вот, — голос мужчины прозвучал спокойно, почти лениво. — Момент, когда ты сделала выбор.       Я стиснула зубы. — «Все же Эго понял, что я притворялась тогда и сейчас так же, как и я, играет роль. Чтобы никто не заподозрил, что я играла на минимуме и частично по наитию.» — Ты не ошиблась, — продолжил он. — Ты пожертвовала собой. Отдала позицию, отдала инициативу, отдала контроль… и вместе с этим — удачу.       Экран снова сменился. Теперь траектории, линии, варианты. Возможные исходы, которые я видела, но не выбрала. — Твоя проблема не в слабости, — сказал Джимпачи. — И не в отсутствии эго.       Он повернул голову чуть вбок, словно разглядывал меня под новым углом. — А в том, что ты не умеешь совмещать свои дары.       Тот поднял палец. — У тебя есть аномально сильная удача. Не средняя, не высокая — а опасная. Та, что искажает поле, игроков, даже ход матча.       Палец опустился. — Однако вместо того чтобы использовать это как оружие, — Эго усмехнулся, — ты играешь в «правильный футбол».       Черноволосый щёлкнул пальцами. — И потому часто даришь мяч противникам. Не потому что они лучше. А потому что ты сама открываешь им дверь.       Я молчала. В груди было тяжело. — Запомни, — продолжил тренер, — такого оружия, как у тебя, во всём Блю Локе больше нет. Ни у Рина. Ни у Исаги. Ни у кого.       Эго щёлкнул пальцами ещё раз — и указал прямо на меня. Все почувствовали давление… Но поняла только я. Не словами. Не тоном. Посылом.

«Прекрати изображать из себя слабачку.»

«Ты играешь на жалких 15% своих сил.»

«Если продолжишь — ты здесь не задержишься.»

«Не смей ущемлять собственную мощь.»

«В следующий раз я хочу видеть, как ты сама захочешь играть на 50%… и выше.»

      Я медленно выпрямилась. Внутри больше не кипело. Не рвало. Не жгло. Там стало тихо. — Поняла, — сказала я наконец ровно. — «Не думала, что меня так рассекретят. Удивили. Ну ладно, зато пустили пыль в глаза остальным, по виду того как я, тип старалась победить.»       И впервые за всё это время я не чувствовала себя проигравшей. Я смотрела на очкарика ровным, холодным взглядом — без вызова, без дерзости, без лишних слов.       И в тот же миг перед глазами поднялась дымка. Тонкая, едва уловимая, будто марево над раскалённым полем. Она исходила прямо из моих глаз, застилая зрение, но не мешая видеть — наоборот, обостряя всё до предела.       Эго это заметил.       Его губы медленно растянулись в удовлетворённой и в тоже время жуткой ухмылке, какой улыбаются только по-настоящему ненормальные люди, когда видят, что механизм наконец заработал. Он хлопнул в ладоши — резко, звонко, словно ставя точку. — Ну что ж, — произнёс он с явным удовольствием. — Для вас второй отбор официально завершён.       Черноглазый прошёлся взглядом по экрану, будто видел нас всех насквозь. — За это время вы должны были разжечь искру друг с другом. Столкнуться, сломаться, проверить свои пределы.       Пауза. — А теперь вам позволено два дня отдыха перед началом третьего отбора. Ждите дальнейших указаний.       Экран начал медленно гаснуть. — Пока что это всё. Можете расходиться.       Плазма потухла окончательно. Комната погрузилась в тишину мрака. — Ни здрасьте, ни до свидания… — буркнула я себе под нос. — Пфу.       Я почувствовала на себе взгляды. Долгие. Внимательные. Осторожные. Новые сокомандники таращились на меня, будто только сейчас поняли, кого именно Рин затащил в их команду. Я же лишь выдохнула и отвела взгляд. Внутри было странное ощущение — не злость, не усталость. А предвкушение.

***

      После разговора с Эго нас встретил знакомый микроботик — всё тот же механический «проводник», который без лишних эмоций развернулся и повёл нас по коридору. — Следуйте за мной. Комната рассчитана на пять человек, — монотонно пропищал он.       Я мысленно выдохнула с облегчением. Комната оказалась… нормальной. Пять отдельных кроватей, никакой двухъярусной жути, никакой битвы за верх или низ. По крайней мере сегодня можно было не опасаться повторения цирка с выяснением, чьё место «стратегически выгоднее». — Фух… — протянула я, скидывая сумку. — Спасибо всем футбольным богам.       Мы обустроились довольно быстро. Хотя, без «шика» Арю и без панических метаний Токимицу — на удивление спокойно, хоть и не обошлось без них.       Я уже почти расслабилась, почти. Потому что именно в этот момент Мегуру взял подушку, уселся на кровать прямо рядом с моей и уставился на меня с подозрительно счастливым выражением лица. Он сжимал подушку обеими руками, будто это был трофей, и… улыбался. Слишком радостно. — Ая-чан, — протянул он певуче. — Может… поспим вместе?       Я медленно повернула голову. — Нет.       Коротко. Чётко. Без вариантов. — Ну почемууу~ — тут же заскулил друг, наклоняясь ближе и делая совершенно детское умоляющее лицо. — Мы же уже спали вместе.       В комнате повисла мертвая тишина. Джубей медленно приподнял бровь, а Аоши поперхнулся воздухом. Рин… просто молча посмотрел. Это было даже хуже. — …Что? — вырвалось у нашего качка почти шёпотом. — Ха-а? — протянул длинноволосый, прикрывая рот пальцами. — Моя шик-подружка, ты умеешь удивлять… — Эй, эй, стоп! — я тут же замахала руками. — Вы всё не так поняли!       Бачира, зараза, продолжал строить глазки. — Ну Ая-чан, мы же тогда делили одно покрывало… — добавил хитрожопый, будто добивая ситуацию. — ПОТОМУ ЧТО БЫЛО ХОЛОДНО! — рявкнула я. — Первый этап! Команда Z! Мы просто делили покрывало, чтобы не замёрзнуть, и всё!       Я резко ткнула пальцем в Мегуру. — Никаких «вместе спали» в том смысле, в каком вы сейчас думаете!       Токимицу покраснел до ушей. — А-а… т-то есть… фух…       Арю разочарованно цокнул языком. — Какая жалость. А я уж подумал, что тут намечается шик-роман. — Не намечается, — буркнула я.       Желтоглазик надул щёки. — Ну вот… — пробормотал тот. — Такая жестокая. — Зато честная, — отрезала я и отвернулась, падая на свою кровать. — И спать ты будешь там, где сел.       Парень ещё пару секунд посидел, глядя на меня с обидой, потом всё-таки плюхнулся на свою кровать. — Ладно… но я всё равно рядом, — пробормотал неугомонный, обнимая подушку.       Я прикрыла глаза. — «Куда я вообще попала…»       Я уже почти закрыла глаза, когда сбоку прилетел голос, холодный и ровный, как лезвие. — Как будто кому-то будет приятно находиться в одной кровати с нулевой.       Я резко приоткрыла глаза и повернула голову. — Чего?.. — шикнула я, приподнимаясь на локтях.       Зеленоволосый даже не удостоил меня взглядом. Он просто прошёл мимо, будто сказанного им вовсе не существовало, будто я — часть интерьера. Его шаги были спокойными, уверенными, и через пару секунд он уже направлялся к выходу из комнаты. — Эй, ты… — начала я, но он уже был спиной ко мне.       Дверь тихо скользнула в сторону и закрылась за ним. Я сжала простыню пальцами. — Вот ведь…засранец, Рин-тян — процедила я сквозь зубы.       В комнате повисло неловкое молчание. — Он… всегда так? — осторожно пискнул Токимицу. — Ага, — лениво отозвался пчелка, перекатываясь на спину и закидывая руки за голову. — Это его способ сказать «спокойной ночи». — Отвратительный способ, — буркнула я и рухнула обратно на подушку, уставившись в потолок.             Позже, конечно же, приходилось бегать в уборную и снимать линзы, залезая обратно в кровать.

***

      На следующий день, ближе к обеду мы уже немного притёрлись друг к другу. Столовая Блю Лока была послностью пустой на этом этаже. А что можно было ожидать, если мы первые, кто прошел 2 отбор. Чудился запах еды, от которого неожиданно становилось… почти по-домашнему. Мы шли вчетвером: я, Бачира, Токимицу и Джубей. Итоши, как и ожидалось, держался где-то отдельно — будто вокруг него существовала своя орбита.       Мы взяли подносы и уселись за дальний столик. Зеленоглазый сел напротив меня, аккуратно поставил еду и… тут же начал нервно ёрзать. — Э-э… тут… не занято? — пробормотал качок, оглядываясь так, будто сейчас кто-то выпрыгнет из-под стола. — Уже занято, — спокойно сказал длиноволосый, изящно поправляя волосы. — Моим шиком.       Токимицу вздрогнул. — П-прости! — Да расслабься ты, — фыркнула я, подперев щёку рукой. — Мы не кусаемся. Ну… по крайней мере, не сегодня.       Мегуру, сидевший рядом со мной, вдруг наклонился к Аоши и с самым серьёзным лицом прошептал: — Ая-чан вообще-то страшная. Говорят, если смеётся — значит, ты уже на том свете.       Я медленно повернула к нему голову. — Бачира. — М? — Ты сейчас серьёзно нарываешься.       Он расплылся в широченной улыбке. — Вот! Вот это лицо! Я про него и говорил!       Шатен посмотрел на нас, побледнел ещё сильнее. — Н-на, том с-свете?.. Я что… уже?.. — Нет-нет, — я не выдержала и махнула рукой. — Он тебя пугает специально. — Я просто проверяю реакцию, — невинно пожал плечами непоседа и тут же добавил: — Кстати, Токимицу, а если бы Ая-чан посмотрела на тебя ТАК… ты бы что сделал?       Он изобразил преувеличенно серьёзный, «давящий» взгляд и наклонился вперёд. Парень реально подпрыгнул на стуле. — Я бы сдался! Сразу! Без боя! — О-о-о, — протянул Арю, театрально прикладывая ладонь к груди. — Какая чистота души. Какой трагизм. Это… шикарно.       Я секунду смотрела на эту картину, а потом не выдержала. Сначала это был короткий смешок, почти случайный. Потом он сорвался — громче, искреннее, так, что я прикрыла рот ладонью. — Боже… вы серьёзно?.. — выдохнула я, смеясь. — Я что, настолько страшная? — Нет, — тут же ответил Бачира. — Ты смешная. Когда злишься — особенно. — Это комплимент? — прищурилась я. — Конечно! — радостно кивнул он.       Токимицу осторожно улыбнулся, будто проверяя, можно ли. — Т-тогда… я рад, что ты смеёшься… Наруми. — Я тоже, — неожиданно для себя ответила я и снова хихикнула.       Джубей усмехнулся, откинувшись на спинку стула. — Хм. Значит, в нашей команде есть не только шик и сила, но и смех. Это… замечательно.       Я посмотрела на них — на Бачиру с его безумной улыбкой, на зеленоглазого, который наконец-то немного расслабился, на Арю с его вечной позой для воображаемых камер — и поймала себя на мысли, что мне действительно легко. — «Неплохо…» — мелькнуло в голове. — «Очень даже неплохо».       Я прикрыла рот кончиками пальцев, сдерживая очередной смешок. Желтоглазик ел рамен так, будто это было не блюдо, а поле боя: наклонял миску, шумно втягивал лапшу, щурился от удовольствия и при этом умудрялся что-то бормотать себе под нос. От этого хотелось смеяться ещё сильнее. — Ты ешь, как будто она может убежать, — тихо сказала я, чтобы не спугнуть момент. — Она и убегает, — совершенно серьёзно ответил друг, указывая палочками на лапшу. — Смотри, какая скользкая.       Я опустила взгляд на свою миску риса и позволила себе просто… выдохнуть. На губах задержалась мягкая, почти домашняя улыбка. — «Интересно, как там ребята? Смогли ли они найти кого-то на замену мне? Надо будет разузнать у Эго, можно ли спуститься на нижний этаж… И Рео с Кунигами… надеюсь, они тоже скоро будут здесь».       Мысли текли спокойно, без привычного напряжения, словно я на короткий миг вышла из режима постоянной борьбы. И именно тогда я почувствовала это. Чужой взгляд.       Не навязчивый, не давящий — просто направленный. Я не сразу подняла голову, лишь слегка приподняла веки, словно проверяя ощущение.       И увидела за другим столом, на расстоянии, сидел Рин. Названный смотрел прямо на меня. Спокойно. Внимательно. С тем самым выражением, которое сложно было прочитать до конца: не злость, не холод — скорее… лёгкое удивление. Будто он увидел нечто, чего не ожидал.       Может, из-за моего смеха? Однако, сомневаюсь что подобная мелочь его интересует. А может — из-за того, что я была не на поле, не в противостоянии, не его врагом. Я на секунду замерла, затем медленно выпрямилась и посмотрела в ответ — без вызова, без улыбки, просто ровно.       Наши взгляды встретились. Парень не отвернулся. Я тоже. Между нами не было слов, но воздух будто чуть напрягся — тонкой, едва заметной нитью. И в этот момент я вдруг поняла: он видит меня сейчас совсем другой. Не «нулевую». Не противника.       А что-то, что пока не вписывается в его расчёты. Я первой отвела взгляд и снова посмотрела на еду, но улыбка уже стала тише, глубже. — «Вот ведь…» — мелькнуло у меня в голове. — «Даже тут покоя не даёт».       А Бачира, не замечая ничего, радостно ткнул меня локтем: — Ая-чан, ты чего притихла? Еда остынет! — Да-да, — ответила я, беря палочки. — Ем. Просто… задумалась. Но ощущение чужого взгляда ещё долго не отпускало. Я уже собиралась наконец приступить к еде, когда взгляд снова зацепился за Итоши. Он сидел один — ровно, собранно, будто одиночество было для него не паузой, а привычным состоянием. Почему-то это резануло сильнее, чем я ожидала. — «Пока мы одна команда — значит, хотя бы обедать стоит вместе.»       Я выпрямилась, взяла поднос и, не говоря ни слова, поднялась со своего места. — Ая-чан?.. — пчелка моргнул, зависнув с палочками в воздухе. — Ты куда? — осторожно спросил Токимицу, будто боялся спугнуть что-то важное. — Эй, рис остынет, — лениво заметил Джубей, но по его тону было ясно: он тоже удивлён.       Я лишь махнула рукой через плечо. — Сейчас вернусь… ну, почти.       И, под удивлённые взгляды троицы, направилась к дальнему столу. Когда я поставила поднос напротив Рина и села, он наконец отреагировал. Правая бровь чуть приподнялась — минимально, но достаточно, чтобы выдать непонимание. — …Ты что делаешь? — холодно спросил он, даже не взглянув на еду. — Обедаю, — спокойно ответила я, пододвигая миску ближе. — Или ты против? — Я не звал, — отрезал он. Я хмыкнула и пожала плечами. — А я и не по приглашению. Мы в одной команде, Итоши. Было бы странно, если бы ты сидел тут как изгой. Он на мгновение замер, словно переваривая услышанное, затем перевёл на меня взгляд — прямой, острый. — Мне плевать, с кем ты сидишь, — сказал он. — Делай что хочешь. — Отлично, — кивнула я. — Тогда я делаю именно это.       Я взяла палочки и как ни в чём не бывало принялась за еду. Несколько секунд мы ели в тишине — не напряжённой, а странно нейтральной. — Ты всегда такая? — вдруг бросил собеседник, не глядя на меня. — Какая? — Лезешь туда, куда не просят.       Я усмехнулась, не поднимая глаз. — А ты всегда такой? Сидишь один, даже когда вокруг команда?       Рин-тян тихо фыркнул. — Команда — это временно. На поле каждый сам за себя. — Может быть, — согласилась я. — Но не во время обеда.       Бирюзовоглазый снова посмотрел на меня — чуть внимательнее, чем прежде, будто пытался понять, шутка это или принцип. С другого конца столовой я ощущала на себе ошарашенные взгляды Бачиры, Токимицу и Джубея. Особенно моего очень знакомого друга — он явно хотел что-то сказать, но не решался вмешаться. — Ты странная, — наконец сказал гений номер 1. — Знаю, — спокойно ответила я. — Ты уже говорил.       И впервые за всё время он ничего не ответил сразу. Моё спокойствие, видимо, оказалось заразным.

***

      Сначала раздался громкий скрежет стула. — Э-э… если уж вы тут… — неуверенно пробормотал Токимицу, подходя ближе с подносом, — то, наверное… мне тоже можно? Товарищ поставил еду рядом и сел сбоку, напряжённо выпрямив спину, будто ожидал, что Рин сейчас взорвётся. Следом, почти демонстративно, стул отодвинул Джубей. — Ах, какая идиллия, — протянул он с притворным восторгом, усаживаясь напротив. — Вся команда за одним столом. Прямо шик-сцена для постера.       Он откинул волосы назад, будто позировал воображаемой камере. — Раз уж наша шик-подружка задала тренд, — добавил он, подмигнув мне, — было бы неэстетично оставаться в стороне.       Последним подошёл наш дриблер. Парень ничего не сказал — просто широко улыбнулся, поставил поднос рядом со мной и плюхнулся на свободное место, почти радостно. — Хи-хи… — протянул он. — Я так и знал, что будет весело. Рин-тян медленно обвёл нас всех взглядом. Несколько секунд стояла тишина. Напряжённая. Почти осязаемая. — …Тц, — он отвернулся и снова взял палочки. — Делайте что хотите. Только не мешайте есть. — О-о, разрешение получено, — тут же отозвался длинноволосый. — Как великодушно. — Я-я постараюсь быть незаметным! — пискнул качок, схватившись за миску.       Я украдкой взглянула на недовольную особу. Тот ел так же ровно и собранно, однако плечи больше не были напряжены, как прежде. Будто сам факт того, что вокруг появились люди, его раздражал… но не настолько, чтобы встать и уйти.       Бачира наклонился ко мне и шёпотом сказал: — Ая-чан… ты сейчас сделала кое-что очень крутое. — Что именно? — так же тихо спросила я. — Заставила монстра есть в стае.       Я усмехнулась и вернулась к еде. — «Даже если каждый здесь одиночка — иногда полезно напомнить, что одиночество не обязательно. Вот бы мне кто-то сказал об этом раньше, намного…»       Я перевела взгляд на младшего брата гения и вдруг почувствовала странное волнение — впервые за всё наше знакомство я позволила себе так явно показать неловкость. Наклонив голову чуть набок, я приподняла уголки губ, стараясь, чтобы это выглядело непринуждённо, а не как откровенная игра с ним.       Затем шустро, почти незаметно, я протянула руку и стащила у реснички кусочек курицы. Моё сердце слегка забилось быстрее — Рин удивлённо поднял на меня глаза, но его выражение оставалось почти спокойным, словно он пытался понять, что я только что провернула. — Эй… — тихо пробормотал он, не отрывая взгляда от меня.       Я лишь слегка приподняла бровь и, стараясь казаться дерзкой, прошептала: — Просто проверяю твою внимательность.       Бирюзовоглазый слегка хмыкнул и вернулся к еде, а я тихо рассмеялась про себя, осознавая, что этот маленький момент будто замедлил время вокруг нас.

***

      После обеда мы разошлись по комнате, каждый занялся чем-то своим — редкий момент спокойствия, когда никто ни с кем не спорил и не мерился амбициями. Детская непоседа первым же делом развалился на кровати, закинув руки за голову, и начал что-то напевать себе под нос, периодически пиная матрас ногой в такт собственной мелодии. — Ску-у-учно, — протянул он. — Два дня отдыха — это пытка.       Аоши, наоборот, уселся в углу с бутылкой воды и тихо делал дыхательные упражнения, будто даже отдых у него превращался в тренировку. Он выглядел напряжённым, но явно старался не паниковать.       Наш шик-друг устроился на полу, прислонившись спиной к кровати, и лениво листал журналы о моде, иногда хмыкая себе под нос. Я же сидела на своей кровати, перебирая пальцами чёлку и машинально глядя в одну точку. В комнате было слишком… скучно. И это безделье вдруг показалось мне странным. — К слову… — я приподняла голову. — А где Рин?       Бачира тут же перевернулся на бок и посмотрел на меня. — Рин-то? — он почесал щёку. — Он почти всегда в конце дня уходит один. Скорее всего, снова тренируется, — добавил он с лёгкой улыбкой, будто это было самым очевидным ответом на свете. — Вот оно как… — тихо сказала я, отмечая это про себя.       Я встала, взяла кофту и направилась к выходу. — Эй? Ты куда? — удивлённо протянул Мегуру. — Прогуляюсь, — бросила я через плечо. — Подозри-и-иительно! — донёсся вслед его визг, но я уже закрыла за собой дверь.       Долго искать Итоши не пришлось. В тренировочной зоне горел свет, и, заглянув внутрь, я поняла, что Мегуру оказался прав.       Это был фитнес-зал. И посреди него — мой соперник. Он сидел на коврике, скрестив ноги, с ровной спиной и закрытыми глазами. Дыхание спокойное, размеренное. Полная концентрация. — « …Йога?» — мысленно удивилась я. — «Никогда бы не подумала, что такому замороженному ресничке это вообще может нравиться.»       Я тихо зашла внутрь, дверь даже не скрипнула. Он не шелохнулся. — «Он что, правда не услышал, как я вошла?..» — я наклонила голову вбок, разглядывая его со спины.       Пару секунд я колебалась, а потом подошла ближе и без всякого восторга, просто чтобы проверить реакцию, ткнула его пальцем в плечо. — …       Ноль реакции. — Серьёзно? — пробормотала я уже вслух. — «А у него, кстати, отличные мышцы. Хорошо накачался. Спина выглядела сильной и аккуратной, без лишней показухи. Если бы здесь была Мика, она бы уже слюной исходилась от такого вида.»       Я убрала руку и уже собиралась сказать что-нибудь вслух, как… — Долго будешь пялиться? — спокойный голос Рина раздался неожиданно близко.       Я едва заметно вздрогнула. — Ты всё это время был в сознании?!       Он медленно открыл глаза и повернул голову в мою сторону. — Я не «сплю». И ты слишком шумная для «тихо зашла».       После его слов, не оставалось сомнений, что бирюзовоглазый был обескуражен моим появлением. Он хоть и делал вид, что заметил меня сразу, однако я-то знаю, как выглядит лицо человека, когда того я испугала своей невидимостью. — Врушка, — фыркнула я. — Я вошла как тень. — Плохая из тебя тень, — холодно ответил ресничка младший, но в голосе скользнула едва уловимая насмешка.       Я приподняла бровь. — Значит, йога? Медитация? Не ожидала. — Концентрация, — коротко сказал Итоши. — Без неё ты никто. — Ну, прости, что прервала твоё слияние с космосом, — я развела руками. — Просто решила проверить, не сбежал ли ты от команды.       Парень снова закрыл глаза. — Я ни от кого не бегу. — Конечно, — тихо сказала я, уже без колкости, и на секунду в зале снова воцарилась тишина.       Отстав от меня, зеленоволосый наконец перестал бросать в мою сторону свои ленивые комментарии и принял расслабленную позу — улёгся на коврик, закинув руки за голову, будто решил, что на сегодня его миссия «мешать» выполнена.       Я же, наоборот, почувствовала, как тело просит движения. Сняв кофту, под которой оказалась обычная футболка, я аккуратно сложила её рядом и вытащила из полки свободный коврик.                   Расстелила его рядом с Итоши — на достаточном расстоянии, но всё же в его поле зрения — и начала разминаться: медленно потянулась вверх, затем в стороны, разогревая плечи и спину. В зале было тихо. Слишком тихо, чтобы не заметить движение.       Я краем глаза уловила, как зеленоволосый слегка повернул голову и посмотрел на меня. Его взгляд был не резким, скорее изучающим, будто он пытался понять логику происходящего. — Ты чего делаешь? — наконец спросил тот, без привычной колкости, однако и без интереса в голосе.       Я не прерывала растяжку, лишь повернула голову в его сторону, приподняв бровь. — М? — протянула я. — А на что это похоже?       Он чуть сощурился. — Это фитнес-зал, а не зона отдыха. — Вот именно, — спокойно ответила я, наклоняясь вперёд и упираясь ладонями в коврик. — Ты медитируешь, я разминаюсь. Баланс, Итоши.       Рин хмыкнул — едва заметно. — Обычно люди приходят сюда тренироваться. — А я и тренируюсь, — я выпрямилась и медленно перекатила плечи. — Просто не все орут и рвут связки, чтобы это выглядело внушительно.       Парень снова посмотрел на меня, уже внимательнее, чем раньше. — Делай что хочешь, — бросил он и отвернулся, закрывая глаза.       Я же, уловив это молчаливое разрешение, продолжила разминку, чувствуя, как напряжение постепенно уходит, а воздух между нами становится… уравновешенней, чем прежде. Я плавно перешла в следующую позу — опустилась на коврик, вытянув одну ногу назад, другую согнув под собой, корпус медленно наклонила вперёд. Гибкость позволяла удерживать положение без усилий: дыхание ровное, мышцы тёплые, тело послушное. В такой тишине даже собственные движения казались слишком громкими.       Не меняя позы, я бросила фразу невзначай, будто между делом: — Слушай, а ты часто занимаешься йогой? И медитацией? — добавила уже тише, почти лениво.       Парень открыл один глаз и посмотрел на меня сбоку. — А что если да? Тогда что? — его голос стал холоднее. — Мешать пришла — свали.       Я недовольно щёлкнула языком, однако позу не нарушила. — И слова тебе не скажешь… Я просто спросила. Что, уже и поинтересоваться нельзя?       Итоши младший на секунду замолчал, затем снова закрыл глаза. — Да нет, — выдохнул тот. — Можно.       И в этот момент перед глазами будто что-то вспыхнуло. Странное, липкое чувство дежавю — словно эта сцена уже была. Тот же тон. Та же резкость, за которой пряталось напряжение.       Я медленно выпрямилась, дыхание сбилось на долю секунды… и память щёлкнула. Я повернула голову к Рину. — Слушай, а… — Ты в последнее время стала болтливей, — перебил собеседник, даже не открывая глаз. — Задавать столько вопросов человеку, которого хочешь победить, — ненормально.       Я фыркнула, едва удержав равновесие, но всё же осталась в позе. — И это говорит тот, кто принял в команду девчонку? — бросила я с усмешкой, а затем, чуть смягчив тон, добавила: — Ну… можно хотя бы ещё один вопрос?       Ресничка-тян открыл глаза полностью и посмотрел на меня долгим, оценивающим взглядом. Казалось, он взвешивал не вопрос, а меня саму. — Эх… — устало выдохнул он. — Валяй уже.       Я едва заметно улыбнулась, ощущая, как внутри снова загорается то самое чувство — тонкое, опасное, словно я стою на грани чего-то важного. Я медленно выпрямилась из позы, села на коврик по-турецки и вытянула руки вверх, сцепив пальцы. Движение вышло ленивым, однако внутри я была насторожена — воздух между нами вдруг стал тяжёлым, почти колючим. — Это… Ну, к слову мне давно стало интересно, ты с братом не ладишь что ли? — А? — Просто мне показалось, что вы в натянутых отношениях и ты не особо рад, когда его упоминают при тебе. Извини если подняла не ту тему.       Рин замер.       Не просто замолчал — будто отключился. Его плечи напряглись, дыхание стало ровнее, холоднее. Когда он повернул голову, в его взгляде не осталось ни капли прежней отстранённой лени — только стеклянная, отрезвляющая пустота. От этого у меня по спине побежали мурашки. — Почему? — произнёс он спустя паузу, слишком спокойно. — Я обыграю его. И проблем не будет. Вот такие у нас с ним отношения. Равные. Доверительные.       Я моргнула. Один раз. Второй. — «Значит, проблема всё же есть…» — мелькнуло у меня в голове.       Я опустила руки, покрутила плечами, будто просто разминалась дальше, но голос выдал больше, чем я хотела: — Как-то… сурово, не находишь? — сказала я осторожно. — Он же твой брат.       Я взглянула на него искоса. — Разве ты его не любишь?       Молчание. Бирюзовоглазый резко отвернулся. Его пальцы сжались на коленях, так сильно, что побелели костяшки. Он не смотрел на меня — будто сам факт моего вопроса был чем-то, на что нельзя смотреть напрямую. — Любовь, — наконец сказал он глухо, — не имеет значения на поле.       Я нахмурилась. — Я не про поле.       Тот резко поднялся с коврика. Движение было быстрым, отрывистым — совсем не таким, как его медитация минутами ранее. Он прошёл пару шагов вперёд, остановился спиной ко мне. — Ты слишком много думаешь о вещах, которые не помогут тебе победить, — бросил он холодно. — Если хочешь играть в третьем отборе — забудь про «люблю» и «не люблю».       Я смотрела ему в спину, чувствуя странное, неприятное сжатие где-то под рёбрами. — Тогда почему ты так бесишься каждый раз, когда речь заходит о нём? — тихо, но упрямо спросила я.       Рин не ответил сразу. — …Потому что, — наконец произнёс он, не оборачиваясь, — некоторые вещи нельзя проиграть. Даже брату.       Он замолчал. И в этой тишине я вдруг поняла:       он не ненавидит брата. И уж точно не равнодушен. Он боится.       Я чуть нахмурилась, однако отступать не собиралась. — Как знаешь, — сказала я спокойно, почти упрямо. — Лично я считаю, что такие отношения между родными не должны быть.       Зеленоволосый усмехнулся краешком губ, не оборачиваясь. — Откуда ты это знаешь? — Потому что у меня с сестрой нормальные отношения.       Соперник медленно повернул голову, посмотрел на меня исподлобья. — Не равняй слово «нормальные» ко всем. — Даже так, — я пожала плечами, но голос стал твёрже. — Я считаю, что самые близкие не должны быть в ссоре. Они должны помогать друг другу, быть честными и никогда не врать.       Рин чуть прищурился. — А тебе-то откуда знать, — тихо, почти вкрадчиво сказал он, — что твоя сестра ничего от тебя не скрывает?       Я моргнула. — А… а?       Он сделал шаг ближе, его тень легла на мой коврик. — Откуда ты знаешь, что с тобой делятся всем и не врут тебе в лицо? — продолжил он холодно. — Может, вы не такие уж и идеальные сёстры.       На секунду внутри всё сжалось. Не больно — резко. Но я даже не задумалась. — Нет, — уверенно сказала я.       Я подняла на него взгляд. Прямой. Чистый. Такой уверенности у меня не было ни в игре, ни в разговоре с Эго, ни даже на поле против него. — Рицуки ни за что не станет мне лгать или что-то скрывать, — произнесла я отчётливо. — Я готова поклясться чем угодно. Сестра мне не лжёт.       Рин замер. Его губы чуть приоткрылись, будто он хотел что-то сказать — резко, колко, привычно. Но слова не вышли. Он смотрел на меня несколько долгих секунд, словно пытался найти трещину в моей уверенности… и не находил. — …       Он отвернулся. Снова сел на коврик, выпрямил спину, сложил ноги, вернувшись к медитации — слишком резко, будто этим движением отрезал разговор. — Как знаешь, — бросил он, уже глядя в пустоту перед собой. — В будущем не пожалей о своих словах. Мало ли…       Я молчала. Вопреки тому, внутри не было ни сомнений, ни страха. Я лишь подумала, глядя на его напряжённую спину: — «Ты говоришь так, будто уже пожалел сам.»       И, почему-то, впервые мне стало ясно — его холод не из-за гордости. Он просто не верит, что такие отношения вообще возможны.

***

      Мы и сами не заметили, как разговор ушёл в другое русло. — Так что, — я усмехнулась, растягиваясь, — выходит, теперь мы официально соперники в одной команде? — Мы ими были с самого начала, — сухо ответил Итоши младший. — Просто теперь это очевидно.       Он вдруг плавно сменил позу: опёрся на одну руку, корпус поднялся, мышцы напряглись идеально выверенным движением. Слишком идеально. — Ты издеваешься?.. — прошипела я, чувствуя, как внутри что-то щёлкнуло. — Решил покрасоваться? — Если ты не можешь повторить — это не мои проблемы, — бросил он, даже не глядя. — Ах так?!       Я резко сменила положение, повторяя его выпад — почти зеркально. Тело послушно пошло за движением, гибкость не подвела… но коврик — подвёл.       Нога поехала. — Чёрт—!       Я не успела среагировать. Потеряла равновесие, инстинктивно закрыла глаза — и пол исчез из-под меня. Вместо удара — тепло. Мягкое. Живое. Мои губы на мгновение коснулись чего-то тёплого. Я распахнула глаза. Передо мной — Рин. Так близко, что я видела каждую ресницу. Его глаза были широко раскрыты — редкое, почти невозможное выражение для него. Руки крепко держали меня за талию, будто он поймал меня на автомате, раньше, чем осознал.       Мои ладони… лежали на его обнажённой груди. Горячей. Напряжённой.       Мы застыли.       От него пахло приятно — сдержанным мужским одеколоном, едва уловимым, смешанным с теплом тела и слабым запахом пота после тренировки. Почему-то именно это ощущение ударило сильнее всего, сбивая мысли окончательно.       Мои ноги неловко переплелись с его — так близко, что если бы я попыталась встать резко, то, кажется, снова бы рухнула прямо на него. Тело будто отказалось слушаться. И… его губы были мягкими. Нашим уста были прижаты друг к другу, слившись в поцелуй из-за наших приоткрытых губ. Это осознание пришло запоздало — как холодная волна следом за ударом. Я не смущалась. Не краснела. Меня не накрывала неловкая радость или стыд. Меня накрыло оцепенение. — Долго ты ещё собираешься на мне лежать? — голос зеленоволосого прозвучал глухо, с хрипотцой. Щёки у него заметно порозовели, хотя он явно старался держать лицо.       Я же, наоборот, бледнела на глазах. В груди стало тесно, дыхание сбилось, пальцы похолодели. Это было не смущение — это был ступор… и что-то похожее на страх, липкий и внезапный. — Эй, ты чего? — он потянул ко мне вторую руку, будто хотел коснуться лица, проверить. Правда с таким лицом, которое читало: " Нахрен ты явилась сюда?»       Я дёрнулась. Резко. Неловко. И из-за этого снова потеряла равновесие, коротко опершись о него, прежде чем наконец смогла подняться на ноги. Прижав ладонь к губам. — Прости! — слова вырвались слишком громко. — Я… я нечаянно, это мой косяк. Давай забудем, что…       Я попыталась улыбнуться, сделать вид, что всё в порядке, что это просто нелепый момент. Но голос подвёл. На левой щеке вдруг скользнула тёплая капля.       Слеза.       Я замерла, ошеломлённая не меньше его. Рин явно не знал, что делать. Он смотрел на меня так, будто ситуация вышла за пределы всего, к чему он был готов — ни резкости, ни привычной холодности. — Я… — выдохнула я, поспешно вытирая щёку. — Мне нужно идти. Прости. — Эй…       Не дожидаясь ответа, я развернулась и выбежала из зала, даже не вспомнив про кофту. Сердце колотилось где-то в горле, шаги отдавались эхом, а единственным желанием было одно — скрыться. Я мчалась в уборную, лишь бы остаться одна и понять, почему этот случайный миг выбил меня из колеи сильнее любого матча. Подойдя к зеркалу, я машинально включила воду. Холодная струя ударила в раковину слишком громко, будто подчеркивая тишину внутри меня. Я подняла взгляд — и тут же отвела его.       Левый глаз… слёзы капали одна за другой, беззвучно, упрямо. Правая сторона лица оставалась сухой, почти чужой, словно тело само решило разделиться: одна часть — держится, вторая — сдалась. Я опустила глаза. Сил смотреть на себя больше не было. — Почему… — голос сорвался на выдохе. — Почему мой соперник увидел меня такой?..       Горло сжало, дыхание стало рваным. — Все кто угодно… — прошептала я, упираясь ладонями в край раковины. — Кто угодно, но почему именно Рин-тян?..       С губ сорвался неровный смешок с печальным воем, больше похожий на всхлип. — Кхе… ае!.. — я резко вдохнула, но это не помогло. — А самое худшее…       Ноги подкосились. Я медленно сползла вниз, всё ещё держась за край раковины, пока холодный кафель не коснулся спины. Пальцы сжались до боли, будто только это удерживало меня от окончательного срыва. — …что он украл мой первый поцелуй…       Слова повисли в воздухе — тихие, беспомощные, слишком настоящие. Я закрыла лицо ладонью, стараясь сдержать рыдания, но слёзы продолжали литься с левой стороны, скользя по щеке и капая на пол. Правая — оставалась сухой, неподвижной, будто насмешка над моим контролем. — Это… не так должно было быть… — прошептала я в пустоту.       Вода продолжала течь. Зеркало молчало. А я сидела на холодном полу, сжимаясь в себе, впервые чувствуя, что на поле под названием Blue Lock я проиграла не матч — а что-то гораздо более хрупкое и значимое для меня, как для девушки.