Вновь вместе

Юлиана набралась смелости подойти к Кате, когда они уже подплывали к берегу. Пушкарёва выглядела задумчивой и счастливой. Неужели видела его? — Катя, ну как тебе вечеринка? Всё хорошо? — Да. А где Оксана? Я не успела поблагодарить её. — Ничего страшного, Катюш, я уже поблагодарила за нас двоих. Ты лучше скажи, что ты с Мишей сделала? — А что я с ним сделала? — кроме того, что успела за прошедший час забыть о его существовании. — На нём лица нет. — Я попросила его остаться друзьями. Виноградова пожала плечами, прекрасно понимая, откуда ноги растут у внезапного решения, но от дальнейших комментариев отказалась. Не место и не время. — Кать, ты — взрослая женщина. Но об одном, как твоя начальница, я тебя всё-таки попрошу. Я довольна тобой как сотрудником и готова предложить тебе постоянный контракт в Москве. Но ты должна дать мне слово, что твои отношения с Андреем никак не скажутся на работе. И мне не придётся ещё раз вытаскивать тебя из депрессии. — Я не могу обещать. Но я понимаю свою ответственность и сделаю всё, что от меня зависит. — Надеюсь, Катя. Вернувшись в отель, Пушкарёва сразу направилась в свой номер. Она устала и хотела отдохнуть. Но ещё больше хотелось встретиться с Андреем. Она села на кровать и стала разглядывать себя в зеркале. Слишком много макияжа. Андрей ещё не звонил, и у неё было время смыть с себя лишнее. На лице проявился лёгкий румянец, который Катя дополнила тушью и блеском для губ. И больше никакого тяжёлого люкса и тем более — гремящей бижутерии. Чёрный костюм ей захотелось поменять на вроде бы схожий, свободного кроя чёрный комбинезон без рукавов. В отличие от костюма — приоткрывший зону декольте и спину и дающий простор воображению. Не слишком ли вызывающе? Она ещё раз посмотрела в зеркало. Нет, всё отлично. Катя обещала себе не звонить ему первой, но не знала, куда себя деть. Каждые десять минут давались с трудом. Ожидание выматывало, и она спустилась в ресторан. На яхте Пушкарёва почти ничего не ела. Заказала лёгкий салат, апельсиновый сок и вернулась за свой столик. С противоположной стороны ресторана свободный стол заняла Лера и теперь внимательно наблюдала за соперницей, решая, как лучше поступить. Отдать ей букет и сказать правду? Изотова могла сделать так. Она больше не преследовала Андрея. Но и доброй сводницей не была никогда. Пушкарёвой всё с неба упало. Слишком легко для такой серой мышки. И так несправедливо. Она видела, как горят глаза Кати, и завидовала. Не красоте, не успеху, а счастью. Изотова ведь знать не знала, какое оно. «Доброе утро, Катюш. Удачного дня!» — гласила записка в букете. Никаких признаний в любви и вульгарных намёков. Но Лера раскусила Жданова сразу. Ему нравится Катя. Но почему она? Он ведь всегда выбирал только самых красивых. Никогда не разменивался на меньшее. А Пушкарёва? Как она выглядела в «Зималетто»? Забыть не представлялось возможным. Ночной кошмар любой модели. Ночной кошмар любого мужчины. Неужели Жданов — такой извращенец? Сейчас Катя выглядела неплохо. Придраться не к чему. Но разглядеть хоть что-то тогда — и почему именно Андрюша решил этим заняться? Она всё меньше понимала и всё больше убеждалась, что помогать не будет. Катя и без её помощи вытянула счастливый билет. Увидев, как Пушкарёва идёт к лифту, Лера поспешила за ней. — Катя, я не помешаю? — В лифте? Конечно, нет. Проходи. Настроение ей не могла испортить даже Изотова. Хотя Катя помнила всё. — У меня кое-что есть для тебя. — Даже так? — Пушкарёва немало удивилась, но постаралась не подать виду. Они уже поднялись на четвёртый этаж. — Сейчас, подожди секунду. Я вынесу. Она зашла в номер и через несколько секунд вышла с букетом. Катерина не знала, как реагировать, но взяла цветы и крепко прижала к себе. Если это розыгрыш, то очень несмешной. Кто бы ни был его инициатором. — С чего ты взяла, что это мне? Лера улыбнулась. — Кать, Андрей сам попросил меня передать тебе. Он просто не знает, где ты остановилась. — Стало быть, где остановилась ты, знает? Изотова кивнула. — Кать, не бери в голову. Это всего лишь стечение обстоятельств. Лера быстро скрылась за дверью своего номера. А Пушкарёва прислонилась к стене коридора, чтобы удержаться на ногах. Она в страшном кошмаре не смогла бы спроецировать такие обстоятельства, при которых Жданов передаёт ей букет через одну из своих любовниц. И точно ли бывших? Это никак не могло быть правдой, но больно ударило. В номере Катя откинула букет на кровать, пытаясь заглушить внезапно нахлынувшую неприязнь. Записка выпала и лежала открытой. «Доброе утро, Катюш. Удачного дня!» Катюша? Удачного дня? Пушкарёва хорошо держалась и не плакала, но будь сейчас рядом Жданов, она бы высказала ему всё, не колеблясь ни минуты. Андрей никуда не спешил. Вечер мог сложиться просто идеально, тем более что день начался как нельзя лучше. Жданов был готов выехать к Кате в любой момент, но не торопил её. Посчитал, сколько времени ей понадобится на обратную дорогу от порта до отеля, на сборы и отдых. И только, выждав достаточную, на его взгляд, паузу, он набрал номер. Понятия не имел, куда с ней идти, но решил не изобретать велосипед и начать с ресторана. Катя говорила взволнованно. Жданов даже подумал, а не закатил ли Михаил на яхте сцену ревности. Иных возможных причин он не видел. — Кать, я рад тебя слышать. — Я тоже, — спокойный голос Андрея лишь немного успокоил её саму. Пожар внутри разгорался и не думал затихать. — Всё хорошо? Ты какая-то взволнованная. — Не каждый день мне дарят такие красивые цветы, — букет по-прежнему валялся на кровати. — Я рад, что тебе понравилось. Мне хотелось, чтобы ты улыбнулась. Я улыбнулась. Спасибо, Андрей. Только с тобой я так улыбаюсь. Только с тобой! — Кать, ты не возражаешь, если я заеду за тобой? Его невозмутимость сбивала. Ну не может, просто не может человек так спокойно рассуждать о вещах, которых не должно в принципе происходить у нормальных людей. Если только это не спектакль, разыгранный Изотовой. Катя ведь с десяток раз успела обвинить Андрея, но выворачивать факты наизнанку — как раз талант Валерии. — Заезжай. Нам нужно поговорить. — Хорошо. Я буду у тебя через 15 минут. — Жду. Андрей попытался добавить что-то ещё, но Катя отключила звонок. Она слишком много ждёт от него, от их «отношений», если их можно так назвать, от всей этой ситуации. А Жданов делает то, что делал всегда, не особо обдумывая собственные поступки. Прилив сил заставил Андрея выйти из машины, чтобы открыть Кате дверь такси. Поручать водителю ухаживать за его женщиной в планы не входило, даже в такой мелочи. Катя держала дистанцию, но поблагодарила и села. Что-то произошло с момента их последней встречи днём. Жданов взял Пушкарёву за руку, но она аккуратно её убрала. — Не надо, Андрей. Не здесь. — Кать, я всего лишь взял тебя за руку. — Это лишнее. Она посмотрела на него. — Тебе идёт эта стрижка. — Спасибо. Но сегодня ты у нас отвечаешь за красоту. И не только сегодня. — Андрей, не нужно комплиментов, — её рука снова оказалась в его руке. — Да почему, Кать? Ты шикарно выглядишь, я готов повторять тебе это каждую минуту. — Я — не Изотова, чтобы млеть от комплиментов. Пока Жданов соображал, что забыла в их разговоре Лера, Катя успела пожалеть о сказанном. Кира Воропаева номер два. — Кать, Лера-то сейчас при чём? — решил спросить прямо, устав от догадок. — А ты не понимаешь? Серьёзно? — Серьёзно, Кать, — и ведь она видела, как он на этот раз сам выпустил её руку и перестал улыбаться. Смотрел прямо в глаза, не прятался и пытался понять. Пушкарёва растерялась. Абсолютная нестыковка фактов не укладывалась в голове. — Зачем ты передал мне букет через неё? Жданов почувствовал, как закололо в боку, потому что он попытался сделать резкое движение. — Что? Кать, ты что-то перепутала. — Я или курьер. Не знаю, кто и что перепутал, но Лера вручила мне сегодня цветы, которые ты оставил в 420-м. — Да ничего я… — Жданов застыл, до осознания реальности оставались считанные мгновения. — Стоп. 420-й — это ведь твой номер? — Нет, с чего ты взял? — Веришь или нет, но как раз Изотова на днях сказала мне об этом, когда я искал тебя. — На днях? То есть это было в твоих видениях? — Да, после нашего разговора на пляже. Кать, и ты подумала, что я и Лера… Андрей не договорил, Катя тоже молчала. Уже неважно было, что она подумала, но выглядело это сценой ревности, каких на веку Жданова было около тысячи. Пушкарёва была уверена, что разозлила его своими подозрениями. Ещё помнила, как он реагировал на приступы Киры. Но Андрей внезапно обнял её и прижал к себе. — Кать, прости меня, меньше всего я хотел испортить тебе настроение. — Прости. Это я… — Кать, не говори ничего. Жданов прижал её к себе ещё крепче, а она, забыв, что может причинить ему немалую физическую боль, спиной облокотилась на него и теперь гладила его руки. — Расскажи что-нибудь ещё о твоих приключениях в Египте? Это всё так нереально, что я не знаю, как реагировать. — Ты будешь злиться, — Жданов не планировал посвящать Пушкарёву во все подробности, но пусть лучше она узнает всё сейчас, от него, чем потом ещё раз случайно выяснится. — Почему? — Катя подняла к нему голову, её глаза снова улыбались. — Я должен рассказать тебе кое-что ещё. Это очень важно. Водитель обратил на них своё внимание, потому что машина подъехала к ресторану. Андрей быстро расплатился и попрощался. — Пойдём, - он вышел первым и подал ей руку. Ресторан оказался спокойным и уютным. Жданов сразу приметил тот самый приватный столик, за которым он сможет продолжить. Катя разделила его выбор. По центру они уже однажды сидели, и оба в тот момент чувствовали себя крайне неловко. Повторений не хотелось. Лишних ассоциаций — тоже. — Андрей, что ты хотел мне сказать? — Обещаешь, что не уйдёшь прямо сейчас? — Не планировала. Андрей, хватит загадок. Говори уже. Что бы там ни было, я уже ничему не удивлюсь, — Жданов ещё не привык к новой Катерине, и моментами её поведение и тон были для него в новинку. — Хорошо. Когда твой отец попал в больницу, ты написала об этом в своей тетрадке, сидя в ресторане гостиницы. Ты много выпила в тот день, но мерзко из нас двоих выглядел я, потому что взял твою тетрадь и прочёл её, когда ты отошла. Что ж, Катя догадывалась. Но принятие далось нелегко. В первую секунду она действительно хотела убежать. Но осталась сидеть за столом, давая Андрею возможность продолжить. — Ты имеешь полное право считать, что всё, что происходило с нами в «Зималетто», было игрой. Но я — не какой-то гениальный актёр, Кать. Я — обычный человек, который прожил всё это вместе с тобой. — Вот только твои глаза всегда были открыты, а я долгое время оставалась слепа. — Кать, я хочу, чтобы ты знала: всё, что было после той ночи в гостинице, было искренне. Я действительно влюбился, но боялся признаться даже самому себе долгое время. — Выходит, всё, что было до гостиницы, имело значение только для меня. — Нет, не говори так. Им уже принесли ужин, а бокалы наполнились вином. Андрей вовремя вспомнил, что он не пьёт, и попросил унести его бокал. — Кать, мне сложно объяснить тебе, как я тогда к тебе относился. Женщину в тебе не видел, но ты была для меня важным человеком, и я слишком боялся всё испортить своими приставаниями. — Да, с сотрудницей, в руках которой твоя компания, шутки плохи. — Не так, Катя, — Жданов пододвинул к ней стул и подсел ближе. — Всё было не так. — Тебе виднее. Я вряд ли когда-нибудь смогу понять, зачем вы с Малиновским это сделали. Я слишком сильно тебе доверяла, Андрей, в этом была лично моя ошибка. Катя сделала глоток вина. Она думала, что будет волноваться, не находить слова и даже плакать, но то, что Жданов так хотел поднять на поверхность, для неё за время командировки утонуло на самое дно. — А я в какой-то момент принял мнение друга за своё собственное. — Малиновский бывает очень убедителен. Этого у него не отнять. Кате не хотелось говорить о Роме, но сейчас и он никаких неприятных эмоций не вызвал, как пятно на рубашке, которое в первую секунду привело в ужас, но после стирки осталось лишь эпизодом. — Кать, я приехал сюда за тобой и уеду отсюда только вместе с тобой. — Да. Ты, я, ещё полсамолёта гостей и моделей шоу. Мы все летим одним рейсом. Пушкарёва хваталась за любую попытку увести разговор в сторону. Она знала, что Андрей хочет её вернуть. Но боялась самой себя, а не его. Боялась своих собственных желаний, главным из которых было — вернуться к нему, несмотря ни на что. Поверить ещё раз. Она уезжала, испытывая любовь и ненависть. Сейчас ненависти не было. И слова Андрея уже не воспринимались в штыки. Катя слышала всё, что он пытается донести до неё, и понимала, что сказанное, скорее всего, правда, которую она не может и не хочет отталкивать. — Ну что ж, Екатерина Валерьевна, если у Вас уже всё спланировано, то позвольте забронировать мне место рядом с Вами. — Вам лучше сесть рядом с Вашим лечащим врачом, Андрей Палыч, — Катя вернула на переносицу спадающие очки. — Ваше состояние всё ещё вызывает вопросы. — У пациента наступила ремиссия. — Как давно? — Сегодня, когда ты смотрела на меня с яхты. — Так? — Катя сняла очки. Без них ей было проще открыть ему свои чувства, ведь она не видела его ответный взгляд. — Кать… — она ждала, что он скажет что-то ещё, но ощутила его поцелуй. Его губы легко коснулись брови и лба, и она даже не подозревала, что кожа окажется так чувствительна. Дрожь успела пробежаться по всему телу, прежде чем Катя отстранилась. — Здесь люди. — Я знаю. Не переживай, мы не делаем ничего запрещённого местными правилами, — Катя продолжала смотреть на Андрея, не видя его глаз, и полагалась только на голос и собственные ощущения. — Я всего лишь поцеловал любимую женщину в лоб. Не думаю, что это сочтут здесь преступлением. — Нарушение личных границ, Андрей. Не знаю, какая это статья, не сильна в кодексе. Но судить тебя должны по всей строгости. — Готов понести любое наказание, — он взял её за руки и почувствовал волнение. Катя, хоть и стала немного смелее и острее на язык, дрожала в его руках, как в самые первые встречи. — А может, достаточно наказаний? Пушкарёва словно вернулась в ту ночь, где она набралась смелости, чтобы сделать первый шаг. Волновалась она даже больше, чем тогда. Слишком много всего давило и было пройдено с декабря. Не осталось веры ни в чудеса, ни в людей, ни в саму себя, но если допустить, что ещё можно что-то вернуть… Катя ощутила, как его щетина щекочет ей щёку, а губы сами нашли дорогу к его губам. Медленно, растягивая поцелуй и пробуждая всё, что успело задремать в них обоих. Руки Андрея нежно гладили её плечи, когда голос официанта за спиной заставил вздрогнуть от неожиданности. Щекой она напоследок провела по его щеке и только после этого надела очки и повернулась к сотруднику. — Извините, что нарушаю ваш вечер, но в нашем заведении запрещено вести себя подобным образом. — Я прошу извинить нас, мы всё понимаем, — Андрей тут же взял слово. — Этого больше не повторится. Катя смотрела на Жданова, всем своим видом спрашивая: так уж и не повторится, Андрей Палыч? В ресторане она выпила только бокал, но днём Михаил на напитках не экономил, и Пушкарёва позволила себе больше, чем планировала. Тогда она не придала этому значения, сейчас все градусы одного дня сошлись для неё в одной точке. Тем не менее Катя посчитала нужным извиниться. — Да, я прошу нас простить. Мы слишком долго не виделись и не сдержались. Официант улыбнулся в ответ и был рад, что проблему удалось решить мирным путём и весьма щедрыми чаевыми. Жданов не знал, как правильно пригласить Катю к себе, чтобы не спугнуть, но не прерывал зрительный контакт с ней ни на секунду. А Пушкарёва не знала, как отказаться, если сейчас он предложит ей поехать с ним, но тоже не могла отвести взгляд. Она уже и не вспомнит, в какой момент вопрос потерял актуальность, потому что они оба почти синхронно кивнули друг другу, поняв, что сидеть за столиком дальше и делать вид, что ничего не происходит, бессмысленно. Уже по пути в гостиницу Катя неоднократно поймала себя на мысли, что она — абсолютная дура, если верит, что что-то можно вернуть. Она совершит сейчас самую большую ошибку, после чего с гордо поднятой головой скатится в депрессию. Да такую, что никакая Юлиана не вытащит. Жданов, как ни странно, также никакой уверенности не испытывал. В любом другом случае он был бы на седьмом небе от счастья, но не сейчас. Пока они ловили искры в глазах друг друга, забыли обо всём на свете, но стоило устремить взгляд в не столь отдалённое будущее, как тут же одно за другим вырастали препятствия. Какие-то они легко перешагнули. Садясь в машину, Андрей лишь скривил губы от боли — чувствовал он себя всё ещё неважно. Катя, одолеваемая сомнениями, тоже не готова была похвастаться отличной формой. Так и ехали: он — в борьбе с физикой, она — с химией. И никаких больше реакций друг на друга. На входе Пушкарёва остановилась. Искала что-то в сумочке, но не знала, что. И как только заметила, что Андрей вот-вот это поймёт, достала зеркало. В которое, конечно же, пришлось посмотреть. — Кать, не замечал за тобой такого раньше, — Андрей показал рукой на зеркало. — Поверь, ты выглядишь прекрасно. — Я знаю. Просто в глаз что-то попало, — а именно Андрей Жданов, собственной персоной. — Пойдём внутрь. — Да, идём. Он обнял её в надежде, что это как-то поможет, но не тут-то было. Оба шли, как на иголках. Андрею моментами казалось, что эти иголки он ощущает на своей спине. И сейчас бы не геройствовать, как советовал Сергей, но то — умный доктор, а то — Жданов без тормозов. Андрей и на этот раз закрыл за ними дверь на защёлку сразу, как только они зашли в номер, но Катя не препятствовала. Не убеждала его, что он надумал лишнего и они лишь поговорят. Пушкарёва не хотела говорить. Она сегодня вдоволь наговорилась с Михаилом, вечером — с Андреем, и лимит был исчерпан. Всё это отнимало колоссальное количество энергии, получить которую обратно из воздуха не выходило. Нужен был более сильный источник, и, как бы страшно от самой себя ни было Кате, она поставила свою сумочку на тумбу и сама подошла к Андрею. Подошла и закрыла глаза, потому что в гостинице все его шрамы вновь вышли на первый план. Я осознанно причиню ему физическую боль, если продолжу. Но все его реакции на неё указывали Кате, что Андрей плевать хотел на своё состояние. Она была для него сейчас важнее. Пушкарёва аккуратно обняла его, запустив руки под пиджак. Боялась сделать неверное движение. Жданов тоже не спешил. Хотелось взять Катю на руки и отнести в кровать. Или сначала в душ. Но, вероятнее всего, он её даже приподнять не сможет, хоть она и казалась ему пушинкой. Кончиками пальцев он ласкал ей спину. Одежда не мешала чувствовать себя с ней одним целым. Но когда Катя спустила лямки вниз и верх её комбинезона оказался на бёдрах, не желая спадать полностью и обнажать перед Ждановым сразу всё, Андрей чуть не застонал от удовольствия. Её не нужно было согревать — Катя вся горела, и каждое его прикосновение убеждало её, что в этот момент она с тем человеком, как бы ни пыталась бежать от него. Могло показаться, что Жданов решил испытать её на прочность — сколько же продержится Катя. Но он лишь хотел узнать её. Глупо, но в первые ночи с ней Андрей мало думал о том, что любит и хочет она. Всё складывалось идеально без лишних усилий. Но то, что тогда казалось ненужной суетой, сейчас шаг за шагом обретало новый смысл. Свет горел так же ярко, как когда они только зашли в номер, и он видел каждую её реакцию: от спокойной, когда он проводил руками по её плечам, до глубокого вдоха, когда спустился к запястьям. Как на выдохе дёрнулся её животик, и стоило Андрею коснуться, она подняла голову вверх и закрыла глаза, потому что по всему телу побежали мурашки. Андрей тут же прильнул к шее, а Катя только сильнее прижалась в ответ. Комбинезон, едва державшийся на ней последние минуты, плавно опустился на пол. Рука Андрея крепче сжала ей шею, и Катя еле слышно простонала. Она боялась, что сейчас потеряет сознание или, что ещё хуже, пустится в воспоминания. И если начнёт, увидит перед глазами инструкцию и всё испортит. Но её с ними в номере не оказалось. И не было ничего, что хотя бы отдалённо напоминало Кате о кошмарах прошлого. Даже Андрей — он был не таким, каким она его запомнила. Андрюша из «Зималетто» остался в прошлом. Иногда смущённый, иногда растерянный, иногда не знающий, как вести себя с ней. И ещё более растерянная Катя в ответ. Тогда бывало и так. Сегодня же она вся была пропитана желанием и не могла ставить под сомнение взаимность. Но прежде чем снять очки, ещё раз поймала на себе его взгляд. Он смотрел так, как в её представлении мужчина смотрит на любимую женщину. Катя пыталась заговорить, но губы лишь слегка вздрагивали, отказываясь воспроизводить слова. И вот уже третья попытка заканчивалась поцелуем. — А-а-андрей. — Кать, доверься мне, — первый поцелуй коснулся её макушки. — Я люблю тебя, — второй опустился на ресницы. — Ты мне очень нужна, — третий уже не оставлял сомнений, что нужна и что он больше не выпустит её из своих объятий. Я тоже тебя люблю. Катя взяла Андрея за руку и попыталась шагнуть назад, в сторону кровати, но он плавно остановил её. — Нет, сегодня она нам не понадобится. Катя замешкалась на секунду, но тут же кивнула, вспомнив, что Андрею сейчас, должно быть, немного сложнее, чем ей. — Облокотись на него, — трюмо в его номере так напоминало то, что стояло в номере Пушкарёвой. Она уже смирилась с мыслью, что все гостиничные номера, в которых бывала, на одно лицо. Жданов довольно ловко обхватил Катю и приподнял её, чтобы она смогла сесть. Успел порадоваться за себя, что не так уж плоха его форма. Старался не пугаться собственного отражения в зеркале, перед которым стоял, и не мог отвести взгляд от спины Катерины. Волосы почти полностью её закрывали, но когда она потянулась к нему, чтобы обнять, изгиб стал заметнее. Рука Андрея замерла на её талии, и в следующий момент Андрей притянул Катю к себе. Она не успела ничего осознать, потому что из глаз непроизвольно хлынули слёзы. Пушкарёва. Только у тебя могло такое произойти. Катя не могла себя контролировать, не понимала причину и смущённо пыталась уткнуться Андрею в плечо. Жданов тоже столкнулся с подобной реакцией на свои действия впервые, но чувствовал, что всё в порядке. — Ч-ч-ч-ч, малыш, ч-ч-ч-ч, всё хорошо, — он осторожно продолжил, хотя сам, казалось, вот-вот закипит от бурлящей страсти. Мокрые, солёные капли так и блестели на её лице, но Андрей уже не замечал их. Катя всегда была нежной, но сейчас её нежность и женственность обрели поистине совершенную форму. Лишь в последний момент Андрей аккуратно, но быстро убрал от себя её руки. Ему нужны были эти секунды наедине с собой и собственными ощущениями. Но потом снова притянул к себе и уже не отпускал. Катя слушала его дыхание, которое постепенно выравнивалось. Обнимала, вновь увидев следы драки. Дотронулась пальцами и от его едва заметного вздрагивания поняла, что ему неприятно. Она тут же подняла руку выше, но Андрей вернул её обратно. — Кать, всё в порядке. — Я так не думаю. — Лучше скажи мне, кто из нас первый в душ — ты или я? — Я думала, мы вместе. — Чтобы ты увидела, как я корячусь с мочалкой в руках, и сбежала от меня? Ну уж нет. Иди первая. — Пойду. Но только с тобой, — Катя потянула его за руку, и у Жданова не осталось вариантов. Он давно понял, что только она может вернуть его к нормальной жизни. И прямо сейчас, за какой-то недолгий вечер, Катя семимильными шагами делала его жизнь лучше. Но Андрея беспокоило другое. А что с её жизнью? Способен ли он ответить ей той же монетой? Больше всего на свете Жданов боялся снова причинить ей боль. Достоин ли он быть рядом с такой женщиной? — вопрос, которым Андрей задавался редко. Выйдя из ванной, укутанный в халат и пахнущий ванилью (стойкости гелю для душа, в отличие от самого Жданова, было не занимать), он ни о чём другом не мог думать. Смотрел на Катю и пытался прочесть её, как открытую книгу. Но не тут-то было. Когда Пушкарёва начала собираться, Андрей не на шутку встревожился. — Кать, ты разве не останешься?