Я люблю тебя, мооооореееее

— Нет, — Пушкарёва старалась не смотреть на Жданова. Боялась не удержаться и передумать. — У меня вещи не собраны, а завтра вылет. — Во сколько, кстати? — В 14. — Так ещё вагон времени, Кать. Мы до двух часов можем десять чемоданов собрать. Если, конечно, дело только в этом. — Только в этом. Пушкарёва не ожидала, что Жданов может начать в чём-то сомневаться, но он был не в своей тарелке от происходящего, и она это почувствовала сразу. Катя подошла к нему. — Тебе нужно отдохнуть перед дорогой. Это важно. — Не волнуйся. Я всё успею, — он взял Катерину за руку, не желая отпускать. — Тогда до завтра? Она тоже пахла ванилью. И казалась такой маленькой рядом с ним. И, что самое главное, Катя вновь была его женщиной. Андрей не понимал, как сейчас отпустить Пушкарёву даже на одну ночь. Боялся, что всё может внезапно закончиться. Но держать её силой не планировал и мысли в эту сторону не допускал. — До завтра. Катя поцеловала его на прощание и в какой-то момент почувствовала, что туфли вот-вот слетят с ног, и она точно останется. Ведь больше всего на свете хотела остаться. Мечтала проснуться с ним в обнимку утром. Но боялась позволить ему и себе слишком многое сразу. Пушкарёва ещё не осознала, как за такой короткий срок преодолела дистанцию от «знать его не хочу» до всего произошедшего в этом номере. Но в одном была уверена — не жалеет. И не будет жалеть, что бы ни происходило дальше. Катя вернулась в отель — в свой номер, и присела в дверях. Чемодан она собрала ещё утром. Осталось покидать только самое необходимое. Спать не хотелось. Хотелось вернуться и остаться с Андреем. Это их последняя ночь перед отъездом. Что будет в Москве и будет ли хоть что-то, неизвестно. Но сейчас они только вдвоём. Рядом нет ни Киры, ни Малиновского, и даже Юлиана и Михаил заняты своими делами. Она вышла на улицу к бассейну. Ни души, да и прохладно ещё для купаний. Катя всегда относилась к одиночеству и вечерам с дневником в руках как к данности. Нельзя сказать, что любила такое времяпровождение, но когда-то давно дневник стал лучшим другом. Был и Колька, но ему Пушкарёва не всегда могла рассказать всё и сразу. Этим вечером одиночество давило. От него хотелось бежать, но бежать было некуда. Если сейчас она приедет к Андрею, что он подумает о ней? Катя стояла у края бассейна и чуть не поскользнулась. Она отошла назад, обняла себя руками, чтобы хоть как-то сгладить своё состояние, и ещё раз огляделась. Андрей стоял в нескольких метрах от неё и словно кого-то ждал. Но кого, если я здесь? — Андрей! — она позвала довольно громко, но мужчина никак не среагировал, а когда Катя сделала несколько шагов ему навстречу, то поняла, что обозналась. К незнакомцу подошла другая девушка, и они ушли вместе. Свидание. И они такие счастливые, влюблённые. А мы? Катя ведь прекрасно понимала, чем всё закончится, ещё когда садилась с Андреем в машину, чтобы просто поговорить пару дней назад. Она видела, что ничего не изменилось, что он по-прежнему намерен её вернуть и второй раз не отпустит так просто. Но то, что и она не отпустила его, и, более того, поняла, что ей всё ещё нужен Андрей Жданов, стало не то сюрпризом, не то шоком. Отойти от которого не удавалось. Он сказал, что они с Кирой расстались, но можно ли этому верить? А Малиновский? Он так уверен, что Андрей меня любит, или это очередная часть какого-то плана? До сегодняшнего вечера Пушкарёва могла дать отпор любому из своих: а что, если… Но хрупкая оборона не выдержала. Она сама разбирала её по кирпичикам в течение дня, давая Андрею возможность пройти. Чем он, конечно же, сразу воспользовался. Вот только ощущения, что её опять использовали, не возникло. Только одно чувство — Андрей любил её так, как никогда прежде. Катя всегда вспоминала те две ночи, что они провели вместе. Они были прекрасны, и даже после инструкции она никак не могла до конца поверить в то, что это был лишь план. Не может человек так притворяться. Сегодня, когда свет был включён, чувства их обоих поднялись на поверхность, а лишние слова остались за дверью, как и алкоголь, Катя забылась. Потеряла голову. Но вернула себя: Катеньку, от которой бежала из Москвы, но по которой так скучала, не в силах начать новую жизнь с чистого листа, будто ничего и не было. Было, и много всего было. Теперь к этому добавился вечер в Египте, который они провели вместе. Пушкарёва вернулась в номер. Одно непрочитанное сообщение на телефоне. От Андрея. Как ты добралась? Всё хорошо? Да. И, недолго думая, отправила следующее сообщение: Можно я позвоню? Жданов набрал ей сам почти сразу, словно только и ждал этого предложения. Он успел принять лекарства, но даже они не способны были усыпить буйного пациента. Сердце выпрыгивало из груди и делало сальто на кровати. Андрей бы тоже прыгал, но пока мог довольствоваться малым. Хотя ему ли жаловаться на жизнь, если даже в таком состоянии он смог вернуть женщину, без которой не представляет жизни. Теперь точно не представляет. Пока она была рядом с ним, он вообще забыл, что болен. Но стоило ей уйти — начать кряхтеть и разваливаться. За разговором с Катей все проблемы вновь отошли на второй план. Через 30 минут звонок сбросился автоматически, но Андрей набрал вновь. Катя тоже не клала трубку и хотела продолжения. От дежурных вопросов по завтрашнему дню и предстоящему перелёту они внезапно осознали, что проводят в Египте последний день, и не известно, когда вновь доведётся вылететь на тёплый курорт. Жданова ждало возвращение в Зималетто, Пушкарёву — офисные будни пиар-агентства Виноградовой. И то и другое обещало засосать в водоворот событий с головой. Андрей начал рассказывать Кате про свою первую прогулку по набережной в тот день, когда Катерина в компании Михаила решила освоить коньки. Жданов ведь прошёл тогда пешком ни один час. Катя слушала, и ей казалось, что они могут проговорить так до утра. — Кать, а ты прямо сейчас спать не собираешься? — Вообще-то собираюсь, — услышала грустный вздох на том конце провода и продолжила. — Но вряд ли смогу быстро уснуть. — Я думаю, что у меня тоже ничего не выйдет. Завтра буду отсыпаться в самолёте. — Я боюсь перелётов. — Значит, придётся сесть рядом с тобой, чтобы ты ничего не боялась. Это сработает? — Я не знаю. Нужно пробовать. — Я договорюсь, и нам дадут места рядом. — Включишь, как всегда, всё своё обаяние? — Ты уже забыла, как я выгляжу? Мой внешний вид пытается сказать окружающим, что со мной шутки плохи, надежда только на это. Иначе придётся давить на жалость и умолять не разлучать с любимой. Катя не знала, что ответить. Никак не могла привыкнуть, что речь о ней. И к тому, что Андрей собирается кому-то, пусть даже незнакомому сотруднику аэропорта, которого видит в первый и последний раз, сказать об этом громко и вслух. — Кать, а что, если мы прямо сейчас пойдём на ту набережную? Это недалеко от твоей гостиницы. Там очень красиво. Правда. — Я тебе верю. — А идею поддержишь? — Поддержу, — если она и во второй раз отрубит все попытки Андрея провести с ней ночь, то сама себя не простит. — Тогда собирайся, я подъеду минут через 30. — Хорошо, я буду ждать у входа. Андрей не возражал. Гостиничный номер его в эту минуту интересовал в последнюю очередь: не в таком физическом состоянии напрашиваться на повторение. Поэтому он лишь хотел побыть рядом с Катенькой. В Москве Жданов имел возможность подвозить её до дома в редкие вечера. В Египте руки были развязаны, а разум не запятнан едкими комментариями Малиновского. Видел бы Ромка сейчас Катю. Она вышла к нему в футболке и длинной юбке. Прямые волосы после мытья и без укладки слегка распушились. Она была не накрашена и естественна. На глазах всё те же очки, хотя Андрей видел и новые, что подобрала Юлиана, но они были не такими удобными, и Катя к ним ещё не привыкла. Его ничего не смущало, он давно привык к ней такой. И всё же оценил, что при всём сходстве с Катериной из Зималетто к нему вышла совершенно другая девушка — с лёгкой походкой и уверенностью в себе, и такой тёплой, манящей энергетикой. Это делало её в глазах Андрея самой красивой. Он взял Пушкарёву за руку и повёл по знакомым местам. Катя хотела поскорее оказаться как можно дальше от гостиницы. До последнего боялась, что кто-нибудь заметит, как она уходит. Виноградова или, чего доброго, Изотова. Но маршрут был свободен. А Андрей попросил не торопиться. — Катюш, мы на прогулке, а не на пробежке. Я за тобой не успеваю. — Ой, извини, я совсем забыла, — она сбавила темп и взяла его за руку. — Я даже рад, что ты забываешь. Не хочу вызывать чувство жалости своим видом. — Ты отлично держишься, — Катя крепче сжала его ладонь. — У меня отличная группа поддержки. Через несколько минут они уже наслаждались шумом волн. Жданов присел у воды и принялся кидать камни, как в самый первый вечер. За спиной снова раздались залпы салюта, а вдалеке в океане качалась на волнах чья-то яхта. Катя тоже взяла первый попавшийся камень и тут же сделала блинчик по воде. — Ого, три подскока, ты точно делала это раньше. — Всё своё бессознательное детство. Папа научил когда-то давно. Катя хотела рассказать больше, но при мысли об отце замолчала. Он выздоравливал, но она понимала, что такие вещи в его возрасте не проходят бесследно. Андрей тут же оказался рядом, чтобы обнять. Он всё понимал. — Валерий Сергеевич обязательно выздоровеет, Кать. — Я знаю. Папа сильный, он справится. — Дай мне знать, если нужна какая-то помощь. — Я пока не знаю. Мама говорит, что всё есть. Но надо вернуться в Москву. Знаешь, я очень боюсь возвращаться. — Почему? — Боюсь, что там всё снова будет по-другому. — Так это от нас только зависит. Где-то слышал: не место красит человека, а человек — место. — Философия, Андрей Палыч — не Ваш конёк. — Всё-таки думаешь, что бывший шеф напрочь лишён каких-либо талантов? Андрей говорил спокойно. Даже если Катя заключит, что он — полный ноль, это будет неприятно, но таково её мнение. — Ну почему же. Ты берёшь харизмой. — Тогда пойду моделью к Милко, как только вернёмся. Осталось подсушиться, а то ни в один костюм не влезу. Андрей лукавил. Его отличная форма была видна издалека даже в рубашке и брюках, которые он надел на свидание. — Я думаю, Милко не сможет тебе отказать. Тем более один его шедевр ты уже представлял широкой аудитории. Они оба вспомнили его выход в красном платье и рассмеялись, хотя Жданов до сих пор относил тот эпизод к категории тёмных пятен на своей репутации. — А твоя работа? Ты продолжишь строить карьеру у Юлианы? — Да, она предложила подписать контракт в Москве, и я не вижу причин отказываться. — Виноградова — лидер, она в своей сфере лучшая. Есть чему поучиться. — Я надеюсь. Не хотелось бы повторения прежних ошибок. — Кать, — тема Зималетто была для обоих куском отравленного яблока, которое вот-вот откусит один из них. Андрей взял смелость на себя. — Твой антикризисный план — это жизнеспособная схема, я всё изучил, он ведь составлен с учётом всех возможных и невозможных погрешностей. Это должно сработать. — Я знаю. Если Павел Олегович или ты возьмётесь за его реализацию, всё ещё можно спасти. — Боюсь, что папа не готов надолго задерживаться в Москве и сейчас ищет мне замену. Александр точно захочет попробовать свои силы. — Значит, убеди его, что ты — единственно возможная кандидатура. — Кать, ты помнишь последний совет? — она кивнула. Как не помнить, как низко она поступила, став ничем не лучше Жданова. — После такого не поднимаются. — Знаешь, Андрей, — теперь уже Пушкарёва хотела пуститься в философские рассуждения. — Поднимаются и после более сильных падений и идут к цели. Вопрос мотивации. — Это не вопрос. Я должен спасти компанию, хотя бы потому что сам её развалил. И только мне отвечать за свои поступки. — Неплохое начало для серьёзного разговора с Павлом Олеговичем. — То есть ты в меня веришь? — Да. И всегда верила. Если ты будешь больше слушать самого себя, а не своё окружение, ты можешь многого добиться. — Но Малиновский — мой лучший друг. К тому же он — один из акционеров компании. — Да, его антикризисный план был невероятно оригинален. — Кать. Я думал, это осталось в прошлом. — Ты прав. Осталось в прошлом. Но не забылось, Андрей. Как бы мне ни хотелось. — Я тоже помню его наизусть. И после твоего ухода перечитывал ни раз, в попытке понять, как мы могли так опуститься. — И удалось понять? — Нет, — Андрей закинул в воду очередной камень, и теперь уже Катя обняла его. А камень пошёл ко дну, так и не подпрыгнув ни разу. Мысль об инструкции каждый раз возвращала Жданова к реальности, в которой прощения ему нет. — Давай закроем эту тему. Я хочу запомнить сегодняшний вечер не на такой грустной ноте. — Чем будем разбавлять репертуар? — Предлагаешь мне спеть прямо здесь? Всех акул распугаю. — Можно и здесь. А можно в караоке, давно ведь не были. Жданов вспомнил, что Сергей хвалил одно местное заведение. Он надеялся, что они с Виноградовой не ходят туда каждый день. Катя же думала об их первом музыкальном опыте. Ей казалось, что Андрей далёк от такого времяпровождения, но он сам предложил. — А я возьму и соглашусь. — Давай руку. Увезу тебя я в Тундру, увезу к седым снегааам, — потянул Андрей, ведя Катю за собой. — Я вряд ли хоть сколько-нибудь музыкален, так что вся надежда на тебя. Кате не хотелось петь посреди пустынного пляжа, но захотелось прокричать, что она тут же и сделала. — Я люблю тебя, мооооореееее. Голос сменился эхом. Катя прощалась с волнами, её глаза блестели. И Андрей находил её счастливой. Он подхватил девушку на руки, сделал один оборот и сразу поставил обратно. — Фух, увлёкся. — Чтобы это было в первый и последний раз, — ответила Катя серьёзно, хоть ей и было приятно. — Тебе сейчас тяжести строго-настрого запрещено поднимать. — Но ты же лёгкая, Кать. — Да-да, как пушинка. Андрей, я — реалист. И вес свой знаю. Для тебя в нынешнем состоянии это тяжести. — Хорошо-хорошо. Обещаю держать в руках себя, а не тебя. До свадьбы всё заживёт. — До какой свадьбы? — Нашей. — Ну и шутки у тебя сегодня. Катя обогнала его и вышла вперёд. Андрей шёл за ней. Нет, он не шутил и был абсолютно серьёзен. В Москве Жданов обязательно сделает ей предложение руки и сердца. И она мгновенно почувствовала его настрой, но не готова была даже мечтать о свадьбе. Мы оба сошли с ума, но в Москве всё точно встанет на свои места. В караоке яблоку было негде упасть. И, естественно, не только Жданову и Пушкарёвой пришла в голову мысль провести последний вечер перед вылетом не в кровати. Знакомых было больше, чем в Лиссабоне в былые времена. 90% гостей шоу, по скромным подсчётам Андрея. И 10% — для великолепной четвёрки в лице: Изотовой, Борщёва, Юлианы и Сергея. Вопрос к этой компании был только один: что будут делать друг с другом Лера и Миша? Катя даже не думала ревновать, просто не понимала, что между ними может быть общего. Ответ был очевиден: ничего. Проведя в караоке полчаса, она убедилась в этом окончательно, и, казалось, что и они тоже. Атмосфера за столиком была напряжённой. Но только не за тем, где сидели Андрей и Катя. Жданов понимал, что для него это самая настоящая проверка, пройти которую — дело чести. Стыдиться Катю ещё раз он себе не позволит, да и нет никаких оснований для этого. Стыдиться своего внешнего вида — тоже 100% — нет. Никогда не имел такой привычки. Бояться, что их увидят вместе и слухи дойдут до Москвы — пустые страхи будет не лишним оставить в прошлом. Пусть видят, пусть рассказывают, мы вместе. Он дал Катерине понять, что у неё нет поводов для переживаний, а она решила принять участие в одном из конкурсов и спеть сольно. Юлиана видела, с кем пришла её помощница, но этот вопрос они закрыли днём, и возвращаться к нему никто не собирался. Виноградова подмигнула Катерине, а та прочитала по губам: «без шансов». Это мы ещё посмотрим, — решила для себя Катя. Изотова поспешила заявить свою кандидатуру, но Андрей ещё помнил весь диапазон её безголосья. Она однажды устроила караоке у себя дома, Жданов был приглашён. И если любовницей Лера была почти идеальной, особенно когда не закатывала скандалы, то уши от её пения болели ещё неделю. Катя выбрала композицию и вернулась за столик. Удобный диванчик позволил им остаться в объятиях друг друга в ожидании очереди. Пушкарёвой выпал седьмой номер, заключительный. — Какую песню выбрала? — Имей терпение. — «Имей терпение»? Никогда не слышал. Хотя бы намекни, о чём она? Катя обернулась к нему и поцеловала вместо ответа. Её, как и Андрея, присутствие знакомых не смущало. А Жданов, получив свою порцию эндорфинов, согласился сделать то, о чём его просят, и дождаться финала.