Разговор с отцом

— Вик, ты на месте? Клочкова в юбилейный раз опоздала на работу, но спасибо хотя бы за то, что вообще пришла. После ухода Жданова с поста президента она стала секретарём лучшей подруги и окончательно расслабилась. — Да, Кир, какие будут поручения? — Пока никаких. Скажи, а Андрей уже пришёл? — Да, час назад. Они с Павлом Олеговичем закрылись в конференц-зале. Слушай, я догадывалась, что Жданов разукрашенный, но чтобы настолько. Бабсовет тоже в шоке. — Вам лишь бы не работать. — Ты меня-то с ними в один ряд не ставь! — А ты, Вика, ничем не лучше. Нет, чтобы делом заняться. — Кир, так я готова. Скажи, что делать надо. А хочешь, я подслушаю, о чём они говорят? Клочкова замолчала, потому что в поле зрения появился Малиновский и, похоже, собирался навестить Воропаеву. Зачастил он к ней в последнее время, не к добру это всё. — Этого только не хватало. Без нас разберутся. — Да? Сейчас, подожди, у меня звонок на второй линии. Вика быстро переключилась, а Рома уже стоял рядом с ней и рассматривал свежие журналы, которые лежали по левую руку от Клочковой. — Да, я Вас слушаю. Что там, Амура? Бывшая секретарша Киры была временно переведена на ресепшен, чтобы в скором времени стать сотрудницей нового отдела. — Спрашивают Киру Юрьевну? А кто спрашивает? Или ты даже это не в состоянии уточнить? — Уточнила? Ну ладно, говори. — Лев? — Вика громко рассмеялась. — Царь зверей собственной персоной? Хорошо, я сейчас спрошу. Клочкова впервые слышала это имя, и оно ей ни о чём не говорило. — Амур, — она ещё раз взяла в руки трубку. — А по какому вопросу? — Ааа, по личному. Хорошо, момент. Рома как-то странно ей улыбнулся и продолжил листать журналы. Ей было не жалко, пусть хоть все себе забирает и проваливает отсюда. — Кир, тебя какой-то Лев спрашивает. Говорит, что по личному вопросу. Соединяю? Воропаева не оставляла ему свой номер телефона и не называла свою фамилию, только имя. Но Троицкий её нашёл и застал врасплох. — Нет, стой. Скажи, что меня нет, — Рома стоял слишком близко и прекрасно слышал голос Воропаевой в трубке. — Кир, но мы-то знаем, что ты здесь! — его крик за дверью пробудил желание подойти и треснуть чем-нибудь тяжёлым, но Вика прекрасно справилась за подругу. — Ты что-то знаешь? — Клочкова фыркнула на него и больно отдавила ногу каблуком. Как вышло так, что Малиновский осведомлён лучше меня? Это какой-то нонсенс. Рома, наконец, нашёл нужный рейтинг и положил перед Викой. — Вот, изучи на досуге. Клочкова уже хотела ответить, что ей некогда заниматься подобной ерундой, но имя Льва на одной из первых строчек бросилось в глаза сразу. — Не может быть! — она даже забыла, что говорит в трубку. А Кира, поняв, что два идиота сейчас вступят в новый бой, если она не вмешается, поспешила выйти к ним. — И откуда ты всё знаешь, а? Или это очередные догадки? — Вика, успокойся. Рома его знает. Так сложились обстоятельства. — Обстоятельства, Кир? Да ему вообще нельзя доверять! Тем более в таких вещах. — Вик, а я, между прочим, не сплетничаю о личной жизни коллег по углам и не кричу на всё Зималетто, как ты сейчас. Так что пока никто ничего не знает. — Ром, там нечего знать. Я вообще не понимаю, откуда у него мой номер. — Кир, найти тебя легче, чем ты думаешь. Вот, смотри: новости о том, что ваши отношения с Андреем дали трещину, на первых полосах жёлтых газет. Она быстро пробежалась глазами по фотографиям. Все звёзды «Самой красивой» попали по прилёту в объектив папарацци. Жданов был среди них с ней. Катерина стояла спиной, волосы распущены. Не знай Воропаева всей правды, вряд ли с ходу смогла бы признать силуэт Пушкарёвой. Сплетники. Нужно заняться организацией интервью и ответить на все вопросы, чтобы закрыть эту тему раз и навсегда. — Ладно, Вик, соедини нас. И можешь пока выпить кофе. — Кир, да не собираюсь я никого подслушивать. — Вик, я не привыкла повторять дважды своим подчинённым, — Клочкова закатила глаза. Опять её сделали крайней. — Поняла я, поняла, опять Вика что-то не так сделала. — Вик, пойдём, — Рома взял её под руку и повёл к бару. — А ты чего руки распускаешь, а? — Забочусь, чтобы тебе добавка не прилетела. Они и без нас с тобой разберутся. — И всё-таки, откуда ты узнал? — Отдыхал на днях с ними в одном ночном клубе. Неожиданно. С Малиновским давно всё ясно. Но Кира же не ходила в клубы, когда она успела пристраститься и почему Вика не знала об этом вообще ничего? Оставался один проверенный вариант — разговорить Ромку, который был только за. — Выпьешь со мной кофе? — С удовольствием. Готов даже за тебя заплатить. — С чего это вдруг? Сама справлюсь. Малиновский смотрел, как элегантно Клочкова садится на стул, и ловил себя на мысли, что она была и остаётся роскошной женщиной. Если бы не её замашки, вечные долги и враньё. Хотя и он сам, честно признаться, далёк от идеала. После неудавшегося рандеву с медсестрой Малиновскому требовалась проверенная реабилитация. И никаких экспериментов: только красота в чистом виде. Викторию Роман находил идеальной кандидатурой. — Чего ты на меня уставился? Садись уже. — Вик, полегче. Ты можешь хоть немного сбавить тон? — Было время, когда ты бежал вприпрыжку за этим тоном. Так что нет, не могу. — А я бы и сейчас бежал. — Ты серьёзно? Уже забыл, как был рад моей беременности? — Лжебеременности, ты хотела сказать? — Слушай, да какая сейчас разница! Хорошо, что не было никакого ребёнка. Я не планировала становиться матерью-одиночкой. Малиновский знал, что она права. Он бы тогда в любом случае сбежал: под любым предлогом или вовсе без него. И даже если бы остался, итог вряд ли имел даже малейший шанс на изменения: ссоры, скандалы, побег. — Я не готов был становиться отцом. — Вот и хорошо, что всё сложилось, как сложилось. Вика отпила кофе. Она видела, как Рома и Кира общаются в последнее время — как старые добрые друзья. А ведь этот негодяй написал для её жениха шедевр, а не инструкцию. С цитатами на века. Как такое можно забыть? Клочкова никогда не считала Рому злым, но морали в нём не было ни грамма. — Вик, может, поужинаем сегодня вместе? — В Ришелье? — Да хоть там. — Ещё чего! Обойдусь без ужина, стройнее буду. — Виктория, один ужин тебе не навредит. Шикарно выглядишь. — Если так не терпится клинья к кому-то подбивать, иди к Тропинкиной. Они с Федькой как раз ругались всё утро. Мне некогда тебе вечера воспоминаний устраивать. Есть Клочкова хотела дико, да и не только есть. Нормальных мужиков или хотя бы приличных любовников на её пути после Малиновского и Воропаева так и не встретилось. Но связаться с Романом — это заработать на утро цистит. Хоть Зорькину звони. Может, хоть он накормит по старой дружбе и побоится ещё раз пристать. *** Андрей полночи потратил на то, чтобы составить убедительную речь для отца и ещё раз изучить план. Он должен понимать каждую запятую. Оставшиеся полночи проспал без пробуждений и на утро чувствовал себя собранным. Павел же, когда впервые за эти дни увидел сына, никакой собранности не находил. Андрей превзошёл сам себя. Остальные сотрудники уже вовсю обсуждали его внешний вид. Женсовет по очереди разглядывал обложку журнала с Андреем Палычем в главной роли и таинственной незнакомкой. Невысокого роста, с темно-русым и ничем не примечательным цветом волос, одетую скромно, но всё-таки вполне стильно. Амура заключила, что видела эти вещи в недавних коллекциях, и они — дело рук какого-то иностранного дизайнера. А значит, точно дорого-богато, хоть сразу и не подумаешь. Слушать сына Павлу было приятнее, чем смотреть на него. Он рассуждал здраво и не пытался давить и убеждать в своей незаменимости. Да и антикризисный план точно изучил вдоль и поперёк. — Андрей, я надеюсь, ты понимаешь всю степень серьёзности. Права даже на небольшую погрешность у нас больше нет. Я уже не говорю о возможных ошибках. Любая неверная деталь, вплоть до не тех пуговиц с иголками, может привести компанию к краху. — Пап, я всё понимаю. И с себя ответственности не снимаю. — Это похвально. А то мне уже начало казаться, что мой сын никогда не повзрослеет. — Пап, я готов отвечать за свои ошибки, но если ты примешь решение в мою пользу, мне нужна будет толковая команда. Я понимаю, что бюджет компании ограничен, но я не могу полагаться на Малиновского. — Я рад, что ты сам об этом заговорил. Я думал об этом. И считаю, что мы должны пригласить Пушкарёву консультантом, с нашей стороны также будут юристы и менеджеры. Как она отнеслась к переподписанию доверенности? — Пап, ей не нужна компания. Она сама ждала возможности закрыть этот вопрос. — Что у тебя с ней? — О чём ты? Первые подозрения закрались у Павла ещё во времена президентства сына, а после звонка Андрея из Египта и его с Кирой расставания сомнений не осталось. — Вы встречаетесь? Катя просила его не афишировать, но ведь это отец, а не одна из её подружек-сплетниц, которым как раз знать не обязательно до поры, до времени. — Да, мы вместе. — И как давно? — сын оказался не готов к детальным расспросам. — С зимы. Павел нахмурился. Понятно, почему Андрей доверил компанию своей помощнице. Мотивы её поступков были не столь очевидны, но участь любовницы всегда незавидна, и порой даже самые умные из них начинают сходить с ума. Важно, что теперь всё встало на свои места. — Я хочу с ней поговорить. Это возможно? — Странно, что ты спрашиваешь у меня. Катя — самостоятельный человек. Но я как чувствовал. Она приедет сюда сегодня ближе к обеду. — К тебе? — Да что ж ты заладил, па! К тебе! Ты ведь звонил её матери и предлагал свою помощь? — Да, звонил. — Так вот, Катя вернулась в Москву и выяснила, что помощь нужна. — Тогда пусть приходит, я готов обсудить. — Она придёт. И пап, спасибо тебе. — Не для тебя стараюсь. Валерий Сергеевич — хороший человек. Кто ж виноват, что у нас выросли такие дети. — Хорошие дети выросли. Ладно на меня, но Валерию Сергеевичу на Катю грех жаловаться. Умная, красивая, самостоятельная дочь. Павел удивился. Помнил же, какого мнения был сын о красоте своей помощницы. А теперь вон как запел. Он с интересом ждал встречи с Пушкарёвой и дал распоряжение Потапкину впустить Катерину, когда та подъедет. Сергей Сергеевич тотчас же по старой дружбе оповестил весь Женсовет. Дамочки визжали от восторга. Начальник вернулся. Катюха вот-вот вернётся. А жизнь-то налаживается! — Пап, я хотел бы сделать Зорькина финансовым директором. Позиция ведь до сих пор вакантная? — Да, это хорошая мысль. Но скажи, насколько он в курсе того, что происходило в компании? Я так и не смог понять, когда он присутствовал на собрании вместо Кати. Парень он умный, но слишком стеснительный. — Он знает обо всём. — Что ж, так даже проще. Не придётся долго вводить нового сотрудника в курс всех дел. — Это означает, что ты принимаешь и мою кандидатуру? — Андрей, я не готов тебе ответить прямо сейчас. Но в ближайшее время я сообщу всем о своём решении. — Я точно знаю, что Воропаев не справится с этой задачей. — Андрей, даже я не берусь давать точных прогнозов. И если компания не выберется, я готов и к этому. Как бы ни было больно осознавать, что усилия всей моей жизни оказались напрасны. — Не говори так! Мы всё исправим. — В кого ты только такой оптимист?! — В маму, в кого же ещё. — Марго сейчас дома. Не думаю, что она захочет проведать Зималетто, но постарайся не попадаться ей на глаза. Не хочу, чтобы она лишний раз переживала за тебя. — Хорошо, пап, будет сделано. *** — Катюш, я поехала. Будут вопросы — пиши, звони. — Хорошо, Юлиан. — Ты сама где планируешь обедать? В кафе напротив не ходи, там кошмарная антисанитария. Могу посоветовать один вкусный ресторанчик. — Спасибо. Но я сегодня по своей программе. Катя тут же словила на себе оценивающий взгляд. В голове Юлианы отношения помощницы со Ждановым продвинулись уже далеко вперёд. И Пушкарёва решила сказать, как есть: — Я в Зималетто еду. — Катя, что? И ты всё это время молчала? — Я… не знала, что это какая-то важная информация. — Катенька! Да это самое важное, а мы потратили всё утро непонятно на что. И как ты появишься в Зималетто, вот так? — Ну да, — на Кате был один из костюмов, купленных в Египте, новые очки (тот самый подарок Юлианы), волосы собраны в строгий пучок, а взгляд немного растерянный. — Тебя Павел Олегович пригласил? Вам давно пора поговорить и зарыть топор войны в землю. — Юль, нет никакой войны. Он предложил помочь моему отцу, и я намерена принять помощь. — Это хорошо. Очень хорошо, Катенька. Но в таком виде в Зималетто появляться нельзя. Ко скольки тебя ждут? — В обед. Мы не назначили точного времени. — Часа нам хватит. Идём. — Ты же собиралась уезжать? — Катюша, мало ли куда я собиралась. Пушкарёва понимала, что сбежать не удастся, и надеялась, что обойдётся без радикальных перемен. Вечерние образы в Египте ей очень нравились, но в обычной жизни она к ним возвращаться не собиралась. Когда стилист показал ей фото какой-то модели с каре, Катя закрыла лицо руками. — Нет. — Катя, Вы пока не представляете, как Вам пойдёт такая стрижка. — Отчего же? Представляю. Очень хорошо представляю. — Тогда за работу? — Юлиана кивнула. — Нет! Юлиана, — Катя посмотрела на начальницу, и той стало не по себе: обычно Виноградова смотрела на других людей строго, но никак не на неё. — Я Вас очень уважаю, и Ваше мнение для меня важно, но услышьте меня. Я не хочу радикальных перемен. Нет. — Хорошо. Вадик, положи ножницы. Стилист не скрывал расстройства, но руки не отпускал. — Кать, расскажите мне, а чего бы хотели Вы? Я могу сделать всё, что угодно. Любой образ. Какой Вы себя видите? Пушкарёва не знала, чего хочет. А если и были мысли, то рассказать о них понятным языком она вряд ли смогла бы. — Можно я взгляну? — она указала рукой на один из журналов. — Конечно. Катя, и у меня есть для Вас платье. Надеюсь, хотя бы от него Вы не станете отказываться? — она кивнула. Пушкарёва листала страницу за страницей, и глаза разбегались. Сколько же разных образов можно сделать даже на не самых густых от природы волосах, но это всё не слишком подходило под тематику встречи со Ждановыми. Наконец она нашла что-то похожее. — А давайте пострижём волосы. Только не так коротко, — Виноградова наклонилась к ней, чтобы получше видеть оригинал, который нашла Катя. — Какую длину Вы хотите? — Если мы сострижём сантиметров пять, этого будет достаточно. Чуть ниже плеч. — У вас прямые волосы, Катя. Такую стрижку даже не придётся укладывать. Я предлагаю обойтись без ступенек, вам пойдут ровные линии. — Это хорошо. Я не сильна в укладке. — Катя, а Вы пробовали носить линзы? — Пробовала. Оказалось не так удобно, как на картинке. — У Вас очень красивые глаза. Такие нельзя скрывать. — Я подумаю, — напряжение между ними спало, и Катерине стало интересно общение с тем, кому было поручено привести её в полную боеготовность перед визитом в Зималетто. Когда дошли до макияжа, Пушкарёва уже не сопротивлялась. — Я Вам полностью доверяю. — Кать, не переживайте. Я много лет работал с сотрудниками самых разных компаний. В офисах всегда такой свет, что некоторые оттенки выглядят безобразным образом. Мы оставим только естественные тона и румяна. — Хорошо. Через пятнадцать минут работа была завершена. Катя взглянула на себя в зеркало. — Слишком романтичная барышня получилась. Господин Жданов-младший точно останется доволен. — Юлиан, не для него стараемся, — Пушкарёва говорила искренне, и Виноградова отметила, что помощница взрослеет на глазах. — Мне очень нравится. Рассмотрев себя, она сняла очки. Изображение в зеркале поплыло, но Катя понимала, что без них выглядит по-новому. Может быть, всё же попробовать ещё раз. Линзы — это лишь небольшое неудобство, учитывая всё, что происходит в её жизни. — Юлиан, мы успеем ещё в одно место? — Мы всё, что хочешь, успеем такими темпами. Ты решила последовать совету Вадика? — Да. Только… — Катя проверила содержимое сумки. — Я могу попросить у Вас одолжить мне немного? Не планировала сегодня какие-то покупки. — Нет проблем, вычтем в конце месяца с зарплаты. Впервые надев линзы, Катя зажмурилась. Свет вокруг казался слишком ярким, а краски — неестественными. Но через пару минут глаза привыкли, и она смогла выйти на улицу. — Это невероятно. — Что именно, Катюш? — Да всё, что со мной происходит в последнее время. Юль, спасибо тебе за то, что для меня делаешь. — Рада стараться. Работать над твоим преображением — одно удовольствие, Кать. Сейчас Пушкарёва стояла перед ней в строгом, но довольно сексуальном (фигура-то у Кати на зависть) синем платье, подобранном её давним другом. Карие глаза ловили блики весеннего солнца и теперь придавали лицу ещё большую выразительность. Макияж был почти не заметен и не перетягивал на себя внимание. А улыбка отлично завершала образ. — Ну что, я поехала. Пожелай мне удачи. Юлиана скрестила пальцы. — Всё будет отлично, Катюш. После обеда жду тебя на работе. — Договорились.