Шуры-муры

Катя подъехала к клубу раньше всех. Сразу после работы. Решила, что тратить время на переодевания — бесполезное занятие. Да и девочки ещё не переварили её новый образ. Бывшие коллеги, к слову, похвастаться пунктуальностью не могли. Пушкарёва догадывалась, что как минимум Мария не сядет в такси, пока не будет активирована вся тяжёлая артиллерия. Её подруга точно приедет при полном параде. Нет, чтобы поберечь Федькины нервы. А сама-то? Сама многим лучше? Катя всё ещё тянула с ответом на этот вопрос. Она ведь быстро себя убедила, что делает всё правильно. Стоит ей расслабиться и упасть в объятия Жданова (что она уже позволила себе в Египте, провалившись в их «только для двоих» мир на целые сутки), то её тут же ждёт незавидная участь. Андрей выждет паузу и возьмётся за старое. И этого Пушкарёва боялась как огня. Не сплетен вокруг об их романе, и не самого факта воссоединения с ним, и даже не того, что он снова может обманывать её, а того, что человек не изменился. Ведь и в Воропаеву когда-то был влюблён и, зная характер Киры, наверняка добивался её. Лишь годами позже она стала зависима от него. И это состояние Катерина понимала как никто другой. Сама под звонкую дудку дошла до подделки отчётов. Теперь Кате казалось, что выхода не существует. Держать его на коротком поводке, но ломать себя, отказывая в желаниях? Ведь, как бы ни скучала по Женсовету, могла сегодня провести вечер и ночь с ним, в его квартире. А разговор с Павлом? Вероятно, первым человеком, кому Андрей доверил их секрет. Не имевший ничего общего с давними сплетнями с Малиновским за плохо изолированными стенами. Он бы не стал говорить, если бы не строил далеко идущие планы. Даже то, насколько далеко идущие, Жданов Пушкарёвой успел озвучить. Пусть некстати и шутя, но всё в тот же совместный вечер на пляже она на секунду почувствовала, что жизнь уже никогда не будет прежней. Хочется и колется. Вот, что точно про нас с Андреем. Такси остановилось прямо перед ней на несколько секунд, но тут же проследовало дальше. За тонированными стёклами Катя пассажиров не разглядела. Она провожала глазами искателей свободного места, пока авто не пропало из поля зрения. И так некстати внезапно одолела тревога. А что, если видения Андрея не прекратились? Если отбросить тоску по Жданову, ничего романтичного Пушкарёва в них больше не видела. Они же сотрут её личные границы в порошок, если продолжатся, уничтожат возможность побыть наедине со своими мыслями. Ведь даже сейчас, если механизм ещё запущен, Жданов где-то здесь и наблюдает за ней. И от одной мысли, что видит, но не выходит из тени, по всему телу пробежала неприятная дрожь. И как она только была столь беспечной в Египте, что вообще об этом не думала? Нужно поблагодарить столицу, потому что Москва отрезвляет мгновенно. Жданов попросил водителя остановиться так, чтобы Пушкарёва их не заметила. И теперь они с Фёдором, оплатив из кошелька Андрея минуты, а то и часы простоя (одному Женсовету известно, как долго он продлится), приготовились ждать своего выхода в свет. — Модное местечко Катя выбрала для встречи, — задумчиво произнёс Федя, наблюдая за входящими внутрь гостями. — Ты здесь бывал? — Я? Нет. Андрей Палыч, я — простой курьер. Но хорошо разбираюсь в обёртках. А здесь через одного — «Луи Витон» и «Дольче Габбана». — А могли бы наряды от Милко выгуливать! — Андрею было плевать, какие бренды нацепили на себя посетители: он не обращал на это никакого внимания, и даже Фёдор, по его мнению, был одет нормально. — А может, подделки это? — Нет, точно оригиналы. У меня на такие вещи глаз намётан. Страшно представить, в каком виде приедет Мария. — Могу тебя успокоить, — у Феди закралась маленькая надежда. — Скоро мы это увидим, — надежда разбилась вдребезги. — Спасибо, успокоили. — Да ладно тебе! Я сам на нервах весь вечер. — А Вам-то что переживать?! — Федя спросил машинально, но Андрей воспринял замечание без шуток. — А думаешь, совсем не за что? Мои выяснения отношений на глазах у всего «Зималетто» — в прошлом, что, кстати, и вам с Машей рекомендую. Хватит уже выставлять себя на потеху публике. Мы с Кирой расстались, а вам бы помириться не помешало. Отличная ведь пара. — Вы так считаете? — Да. Вот только не всегда в жизни, какой бы парой вы ни были, всё складывается легко и просто. Ты мне про бренды минуту назад говорил — поверь, они вообще ничего не значат. — Если бы всё было так… — Если бы хоть одна из этих тряпок помогла мне вернуть расположение Кати… — Жданов замолчал. Он ведь не собирался откровенничать с курьером. Хотя сам факт приглашения на подобное спецзадание намекал на то, что интерес Андрея тоже глубоко личный и явно не Тропинкину спасать входит в число его главных приоритетов. Жданов считал Короткова умным парнем, а значит, догадаться он мог. Но только что Андрей собственноручно эти догадки подтвердил. — Андрей Палыч, не переживайте, я ничего не говорил Женсовету и сейчас не собираюсь. — Так ты догадывался? — Дав…, — теперь уже Коротков замолчал на полуслове. — Вот видишь, Федь, у всех свои проблемы. Неважно, богатый ты или бедный. — Но ведь она любит Вас. Это ещё тогда было заметно, когда Катя работала в «Зималетто». — А я не замечал. Кто угодно замечал, но только не я. — А сейчас заметили, но поздно уже? — Надеюсь, что никогда не поздно, Фёдор! Андрей обернулся ко входу, где всё ещё стояла Катерина, и как раз в этот момент из другого такси вывалился Женсовет. Другого слова Жданов подобрать не смог. Он мог бы подумать, что дамочки навеселе, настолько они были шумны и позитивны. Катя на их фоне мгновенно ушла в тень. Но только в том, что касалось эмоций. В клуб она заходила первой, и даже со спины и в отсутствие вечернего платья была на голову выше любой из своих подруг. Вслух Андрей это не озвучил, чтобы не задевать Федю, но глубина декольте Марии могла поглотить целый грузовик с мужиками. Она определённо считает себя девушкой свободной, а значит, готовой к любым приключениям. Дамы скрылись за дверью, а молодые люди наконец дали водителю продолжить свой рабочий вечер. По-весеннему теплая погода приглашала их к ожиданию на открытом воздухе. Чего ждать — оба не знали. — Катя, рассказывай! Я сгораю от любопытства. Что с тобой произошло? — Маш, да нечего особо рассказывать, — на что только надеялась Пушкарёва, когда соглашалась на тусовку с подругами. — Да, Кать, совсем нечего. Невооружённым глазом заметно, как нечего, — присоединилась к беседе Амура. Катерина обвела глазами стол. Ольга Вячеславовна нехорошо себя чувствовала и поехала сразу домой, Света тоже не смогла прийти — дома ждали дети, а они бы сейчас были тем самым балансом, не позволяющим Женсовету перетянуть канат на себя. — Ну ладно, я расскажу, расскажу. Дамочки встретили её слова под грохот аплодисментов и заказали первые коктейли. Двое молодых людей за соседним столиком уже заметили Катю и Машу и подмигивали им. Тропинкина ответила сразу, Пушкарёва оставалась неприступной. — Катюх, я тебя не понимаю. Мы отдыхать пришли или как? Смотри, какие красавцы. — Маш, у Кати ведь Коля… — робко заметила Шура. — Коля. А что Коля? Он сейчас где? Зорькин, ау? — Маша на всякий случай проверила под столом. — И здесь никого. Кать, порядок. Андрей и Фёдор уже пересекли стартовую линию и теперь наблюдали за своими женщинами не издалека. — Девочки, у меня действительно произошли в жизни некоторые изменения. И я хотела бы, чтобы вы узнали о них от меня. — Замуж вышла? — у Маши остался только один вариант. — Нет, — Катя улыбнулась, и по её улыбке Тропинкина всё же сделала вывод, что от истины ушла недалеко. — Но у меня новая работа. Я работаю помощницей Юлианы Виноградовой. — Пиар-агентство — вот это новости. Катюш, но я не удивлена. Ты у нас крепкий орешек, тебе любая задача по зубам, — Амура не смогла скрыть гордость за подругу. И уже не сомневалась, что на обложке скандального издания Андрей был с их подругой. Громким заголовкам она верить не спешила и предпочитала дослушать Катерину. — Это ещё не всё. Мы с Колей расстались, — девочки одновременно вздохнули, хотя ни одна из них не считала Николая пределом мечтаний, даже для такой, как Пушкарёва до преображения. — Но не переживайте за меня, мы остались друзьями. — Катя! Сегодня ты познакомишься с отличным парнем, точно тебе говорю. Молодой человек слышал конец речи Тропинкиной и ещё больше улыбнулся. Пушкарёву это оттолкнуло окончательно. — Коктейль для прекрасной дамы. — Благодарю, но я ничего не заказывала, — Катерина ограничилась апельсиновым соком, хотя приехала на такси и могла позволить себе больше. — А это подарок от меня. Самой очаровательной девушке в этом клубе. — Молодой человек, Вам лучше обратить внимание на кого-то другого, я не знакомлюсь. — Не могу, мисс. Сегодня мой взгляд устремлён только на Вас, — Кате он напомнил Малиновского, и хотелось сбежать, но она продолжила спокойно отстаивать свои границы. — В таком случае мне придётся ещё раз отказать Вам. Прошу оставить меня в покое. — Я всё понял. Вы не пьёте «Маргариту». Я сейчас принесу их фирменный коктейль. Катя понимала, что спорить бесполезно, а Маша разочарованно слушала её. — Катюх, ну почему ты отказываешься? — Маша, — хором усмирили её остальные девушки. Второй мужчина за соседним столиком ещё раз подмигнул Тропинкиной, а она тут же встала из-за стола и отправилась на танцпол. Незнакомец проследовал за ней. Ну и пусть киснут, а я пришла отдыхать. Фёдор в это время отвлёкся на официанта. Тот уточнял, за какой столик молодые люди хотят присесть. — Кать, а хочешь, я тебе ещё раз погадаю? — Нет, — Кате не боялась заглянуть в карты, но, вспоминая, куда они привели её в первый раз, она решила, что всё должно идти своим чередом. Шура тоже хотела бы получить приглашение на танец, но никого выше ста девяноста сантиметров приметить не могла. — Вы лучше расскажите, как в «Зималетто» дела? Как вы? Ответить никто не успел, потому что мужчина с коктейлем вновь оказался за спиной Катерины и на этот раз пододвинул свободный стул ближе. Жданов закипал, внимательно наблюдая за ними. Кате неприятно — первое, что бросилось ему в глаза. А мужику резко захотелось набить морду, но драться он был всё ещё не в состоянии и вариант — потерпеть поражение на глазах любимой, не допускал. Ничего не оставалось, как держать себя в руках. — Ваш коктейль. — Молодой человек, я ещё раз прошу оставить меня в покое! Или мне вызвать охрану? Катя пыталась найти охранника среди посетителей, когда увидела Жданова. Реального Жданова. Значит, он следил за ней. Да ещё и не один. Пушкарёвой это не понравилось. Андрей не доверял или переживал. Возможно, и то и другое, но от первого захотелось привести его в чувства. — Что Вы там говорили? — Я? — молодой человек не ожидал столь внезапной перемены настроения, но тут же включился в процесс. — Я предложил Вам фирменный коктейль этого заведения. Но если Вы не пьёте, то готов пригласить Вас на танец. — С удовольствием, — дамочки с удивлением закатили глаза, никто не ожидал от Пушкарёвой ничего подобного, да она и сама от себя не ожидала. — Но только один танец. — Не вопрос. Как Вас зовут? — Катя. — Очень приятно. А меня — Сергей. Сергей? Слишком много вас таких развелось. Катя только сейчас рассмотрела его. Парень как парень. Женсовет сочтёт его красивым. — Андрей Палыч?! Шура даже чихнула от неожиданности, а Катя, уже зная, что сейчас обернётся (они успели встать из-за стола) и увидит его, тоже решила поздороваться. — Андрей, что ты здесь делаешь? — Заехал спросить, как дела? Фёдор стоял рядом со Ждановым и искал глазами Машу. А дамочки тут же принялись за переваривание вопроса их подруги. Диалог выглядел очень неоднозначно, с какой стороны ни посмотри. — Отлично. Собираюсь пойти танцевать и надеюсь, что ты не против, — в глубине души ей дико хотелось, чтобы Жданов выхватил её руку из лап незнакомца и увёл из этого клуба куда подальше. Но теперь она хорошо понимала его вечное недовольство тем, как Кира следила за ним, и хотела показать ему, что выбрана не лучшая тактика. Против. Жданов был вне себя, как против. Но он улыбнулся незнакомцу, этой же улыбкой одарил Женсовет и уселся на стул Катерины. — С чего мне быть против? Я ведь всего лишь бывший начальник. — Тогда идёмте? — Идёмте, — Кате казалось, что её ведут на цепи, но она — единственный инициатор абсурдной ситуации, и поздно винить кого-то другого. Маша, увидев, что подруга сдалась, радостно помахала ей рукой, а Федя в этот момент увидел Тропинкину, и его сердце в очередной раз разбилось. Катя держала дистанцию и не планировала прижиматься ближе, хоть это и доставляло обоим неудобство при движении. Сергей тактично молчал. — Андрей Палыч, а Вы сюда отдыхать? — Не совсем, Амура. Заехал поговорить с Катериной. Видите ли, она сегодня приходила в «Зималетто», но к моему отцу, а я так и не успел пообщаться. — Вы хотите предложить Кате вернуться? — с надеждой спросила Шура. — Нет. Амура уловила лёгкую грусть в его голосе. Что-то происходило между ним и Катей, и если подруга молчала, как партизан… Жданов на её глазах отпил сразу половину коктейля, принесённого незнакомцем. — Андрей Палыч, Вы чего, а если там приворотное зелье? — Шура, — даже Буйо сочла озвученное сущим бредом. — Меня не возьмёт, — заключил Жданов и допил оставшуюся половину. Тут же стало лучше. — Амур, а Вы сегодня гадаете? — Нет, здесь слишком шумно. Хотя я предлагала в начале вечера, но Катя… — она поняла, что сказала лишнего. — Что Катя? — Отказалась, — Андрей взглянул на Пушкарёву. Преспокойно танцует с другим. Он заставил себя приглядеться получше. Концерт точно предназначался для него одного. Между партнёрами легко можно было разместить табуретку — у однополярных магнитов дистанция меньше. Ничего серьёзного. Коротков, напротив, потерял остатки терпения и начал ругаться с Машей ещё на танцполе, уводя её продолжить разговор на улицу. — И чего им двоим не живётся спокойно? — поспешил перевести тему Андрей. — Маша считает, что вокруг много более достойных кандидатов, — начала Амура. — Вот только никто не торопится делать её частью своей жизни. — Да и Федька скоро передумает, — продолжила Шура. — Он и так уже на грани. — Девушки, вы меня, конечно, простите, но вам бы посоветовать Маше вести себя чуть скромнее, — он мельком бросил взгляд на Катю, по ощущениям дистанция сократилась на пару сантиметров, но, возможно, только в его воображении. — Мария одевается слишком вызывающе. Вряд ли это поможет привлечь в её жизнь достойного человека. — Мы видим. Но у неё на всё своё мнение. — Но мы попробуем, Андрей Палыч. А Вы заметили, как Катя изменилась? Жданову казалось, что Буйо видит его насквозь, и прямо сейчас он держит путь по минному полю. Один неверный шаг — и… — Сложно не заметить. Но я рад, что она пришла к этому. — Это ведь Юлиана ей помогла? — Да. Шура не придала значения ответу. Он лишь подтвердил её догадки. А Амура подтвердила свои. Жданов отлично осведомлён о жизни помощницы с момента её ухода из «Зималетто», и сюда он приехал к ней. Вот только за совсем не деловым разговором. А Катюха об этом знает, но почему-то провоцирует его. Они поссорились? — За ней теперь мужчины будут толпами увиваться. Андрей посмотрел на Амуру. Вот она — женская солидарность. Коллективное втаптывание Жданова в пол. Но и это замечание он стерпел. — Андрей Палыч, а Вы как себя чувствуете? — Нормально, Шура. Но бывало и лучше. — Мы очень переживали за Вас. — Спасибо, не стоило. Танец закончился, и Катя возвращалась обратно. Сергей пытался продолжить диалог, но она прервала его: — Мы же договорились: только один танец. — Но я думал… — Хорошего вечера, — она распрощалась с ним у его столика и вернулась за свой. Её место было занято, поэтому Катя села напротив Андрея, на освободившееся место Маши. Все с интересом разглядывали её. — Я что, похожа на картину, что вызываю такой ажиотаж? — В какой-то степени да, — заключил Жданов и подал ей её же стакан сока. — Извини, твой коктейль я выпил. Катя собиралась и дальше оставаться невозмутимой, но тут же выдала себя: — Андрей, тебе же нельзя пить! — Катя, ты — не Минздрав, не нужно меня лечить. Лучше пойдём танцевать. А то этот паренёк даже не знает, как правильно вести девушку в танце. Извини, я немного понаблюдал за вами. До Шуры только начало доходить то, что перед глазами Амуры стояло крупным планом уже несколько минут. Они встречаются. Искры от Жданова и Пушкарёвой устремлялись вверх на бешеной скорости. — Я думаю, мне достаточно на сегодня. — Катя, я хочу пригласить тебя на танец, — Андрей подошёл к ней и протянул руку. — Если ты согласилась на предложение первого встречного, не откажи и мне. Один танец. Пушкарёвой происходящее напомнило её собственный диалог с Сергеем, где она сразу обозначила, что он может рассчитывать только на один танец. Чего ожидать от Андрея, Пушкарёва не знала. Жданов и сцену ревности может закатить на раз-два. Но, надо отдать ему должное, за столом он вёл себя достаточно сдержанно. На танцполе Андрей не собирался держать дистанцию, и ему было всё равно, смотрят на них или нет. Он обнял Катю так, словно танцевал с ней всю жизнь. И Пушкарёва сразу заметила разницу. Пару минут назад она еле передвигала ногами под медленную музыку, сейчас ноги сами находили нужный ритм. А она, доверив Андрею себя, просто следовала за ним. — Красиво танцуют, — Амура решила поделиться соображениями с Шурой. — Амур, но я не понимаю, когда они? — Я сама ничего не понимаю. Но моя интуиция подсказывает мне, что давно. — То есть ты хочешь сказать… — Да, Шура, я хочу сказать, что Катя увела Андрея у Киры. Она — наша подруга. Но я не могу молчать об очевидном. — Да быть этого не может! Она же тогда какой была, а Андрей… а Кира. — Они ведут себя не так, как люди, чей роман только-только начался, Шур. А Андрей и Кира расстались совсем недавно. Да и вспомни, как они ругались, когда Катя уходила. И Воропаева — она же Пушкарёву ненавидела. — Думаешь, догадывалась обо всём? — Ох, Шур, не знаю. Не знаю. Это ведь я ей нагадала любовь всей жизни. — Так, значит, всё к лучшему? — Со Ждановым? Андрей вряд ли изменится. Такие люди не меняются. Хлебнёт ещё Катюха с ним. — Но бывают же чудеса. — В сказках? Бывают, конечно. В жизни? — Амура искала ответ на свой вопрос, глядя на пару. Жданов был властен: с Кирой она привыкла видеть его более сдержанным. Пушкарёва пробудила в нём ревность. Но в его взгляде, который при повороте Андрея лицом к их столу стал заметен, не было ни ярости, ни вызова. Он смотрел влюблённо. И таким Буйо его в «Зималетто» тоже никогда не видела. Теперь и преображение Катерины воспринималось иначе. Что-то произошло в компании, помимо всем известных событий, ещё тогда, и Пушкарёва ушла. Но этот уход дал ей свободу и возможность стать лучшей версией себя. И теперь уже никто не скажет, что она ему не пара. Они хорошо смотрятся вместе. Хрупкая Катерина в руках сильного Андрея. А в характере всё наоборот: стержень внутри Пушкарёвой, и сложно апеллировать тем, что такой баланс не имеет права на существование. А Андрей и Катя продолжали танцевать. Но уже в квартире Жданова. Как-то быстро всё завертелось, закрутилось — Пушкарёва сама не заметила, как, быстро попрощавшись с подругами и пожелав всем хорошего вечера (всем, кроме Маши, для которой это пожелание было лишено всякого смысла), вышла из клуба вслед за Андреем. Она отдавала себе отчёт, что уже утром Женсовет перемоет ей все косточки, но этот страх ушёл на второй план сразу, как только Катя вспомнила, что она в компании больше не работает и краснеть ей не придётся. Как и что-то объяснять. Других вариантов, куда везти Катерину, Андрей не рассматривал. Только в своё логово. Уже внутри он включил музыку, а Пушкарёва, в попытке оттянуть более интимные моменты, пригласила его на танец. Андрей не возражал. — Кать, — она лишь молча подняла голову вверх, теряя твёрдость в его сильных руках. — Ну что происходит, а? Я что, кусаюсь? — Нет, — Пушкарёва улыбнулась, уж в чём, а в этом Жданова было не обвинить. — Тогда почему ты боишься меня? Что не так? — Мне сложно тебе объяснить, чтобы ты правильно понял. Катя крепче обняла его, боясь, что они вот-вот поругаются. Ругаться хотелось меньше всего, но её опасения были совершенно напрасны. Жданов даже не думал входить в режим выяснения отношений. — Начни с самого простого. Потому что сейчас я перестаю понимать и тебя, и самого себя. Что я не так делаю? — Ты всё делаешь так. Так, как тебе хочется и как тебе удобно, — нужные слова нашлись внезапно. — И это идёт вразрез с твоими желаниями? — И да, и нет. Это сложно. Ты рассказал отцу, что мы вместе? — Да, Кать. И поверь, я бы сказал ему больше, если бы был уверен, что ты ответишь мне «да», — Пушкарёва ничего не сказала. Дважды за короткий период времени Жданов намекает на скорую с ней свадьбу. — Но ты тоже хороша, Кать: твоя сегодняшняя выходка перед Женсоветом дала возможность Амуре прочесть нас двоих как открытую книгу. — И ты, наверняка, ей помог в этом, пока ждал меня. — Нет, я ничего не сказал. А ты могла бы и не уходить неизвестно с кем. — Этого бы не было, если бы ты не пришёл. Я не собиралась танцевать с ним. — То есть пошла мне назло? — Андрей искренне надеялся, что есть какая-то иная причина. — Тебе ли не знать, как это неприятно, когда на тебя заранее навешивают ярлыки и контролируют каждый твой шаг, — Катя не называла имён, Андрей и без них понял, о чём шла речь. — Это совершенно разные вещи. — Извини, я не вижу никакой разницы. — Кать, Кира летела ко мне, чтобы застать с очередной любовницей, — Андрей имён не стеснялся. — Я ни о чём таком не думал, я просто волновался за тебя. — Но я же сказала, что иду с девочками в клуб. — И ты думаешь, это добавило оптимизма? Одна Маша способна в два счёта увести вас всех кривой дорожкой. — Но я — не Маша, и ты должен мне доверять. Знаешь, Андрей, — Катя выбралась из его рук и закончила танец. — Мы с тобой всё это уже проходили. С Колей. Я уверяла тебя, что он — мой друг, но ты был убеждён, что мы — любовники. — Но потом-то я разобрался. — Какой ценой… Пушкарёва присела в кресло с ногами и обняла себя, уткнувшись головой в колени. Андрей присел на пол перед ней. Он осторожно гладил её запястья. — Ты никогда меня не простишь за эту инструкцию, я знаю. Я бы на твоём месте тоже не простил, наверное. — Это не так. — А как? — У нас обоих проблемы с доверием, но нужно учиться доверять друг другу. Ты — мне, я — тебе, и тогда, возможно, станет понятнее. Потому что прямо сейчас я не уверена ни в чём. — А я уверен, Кать, уверен, что у нас с тобой всё будет хорошо. Ты же здесь. — Потому что люблю тебя. — А я люблю тебя и всё сделаю для того, чтобы ты была счастлива. — Даже Кольку пристроишь. Катя старалась не думать, какие планы успел понастроить Жданов. Она была уверена, что рядом с ним загадывать завтрашний день — чистая лотерея, потому что существуют здесь и сейчас, и больше ничего. — Да кого угодно. Хоть Зорькина (Андрей после разговора с отцом не сомневался, что кандидатура Николая будет одобрена), хоть Михаила, хоть этого, с которым ты сегодня танцевала. — И пустим дела «Зималетто» на самотёк! — Ну вот, ты уже улыбаешься, так-то лучше. Кать, я не хочу сейчас говорить о компании. Отец ещё не дал мне ответа, и пока его молчание — моя головная боль. — А я, стало быть, лекарство от боли? — Что ж ты себя так недооцениваешь? — Андрей взял Катю за руку и помог встать с кресла. — Чтобы потом падать не так больно было. — Кать, ты не упадёшь. Даже если закроешь глаза, — что Катерина и сделала. Андрей дотронулся губами до её века, но не спешил переходить дальше. Она слышала его дыхание перед собой и через несколько секунд снова открыла глаза. Жданов стоял перед ней и улыбался. Катя прислонила свою руку к его груди, слушая сердце и пытаясь не думать ни о чём постороннем, но Жданову уже было горячо, как если бы он топтался на раскалённых углях. Даже её касания ощущались также ярко, как секс без защиты. Жданов, чем ты думаешь? Он положил свою ладонь сверху на её руку, а сам огляделся. Прекрасно знал, в каком ящике искать презервативы. Но теперь понятия не имел, точно ли ещё не поздно? Сейчас начало весны. Сколько там времени прошло с декабря—января? Достаточно, чтобы обнаружить. А с Египта всего ничего. Но что, если она знает и поэтому так нервничает? — Кать, мне нужно задать тебе один вопрос. — Задавай, — Пушкарёва продолжала держать его за руку, ощутив внезапное, не свойственное Андрею волнение. — Ты беременна? — Что? С чего ты это решил? — Катя не понимала, почему именно сейчас Андрей заговорил о детях. Она сама никогда не задумывалась. — С того, что мы ни разу не предохранялись. И я почти уверен, что ты не пьёшь таблетки. Теперь уже и Катерина испытала нешуточное волнение. О чём она только думала? — Не пью. Но я почти уверена, что не беременна. — Ты точно не скрываешь от меня ничего? Кать, если у нас будет ребёнок, я буду очень счастлив. Ты слышишь меня? — он почти тряс Пушкарёву. — Андрей, я слышу, перестань трясти меня, как грушу. Я не беременна. Она старалась не думать о том, что не уверена в своих словах. Цикл, несмотря на весь стресс последних месяцев, ни разу не сбивался. А значит, остаётся только ждать, чтобы убедиться в отсутствии последствий египетского приключения. Она прекрасно видела, что Жданов — не Малиновский и своего ребёнка последствием сам не назовёт и никому другому не позволит назвать. Но Катя оказалась не готова. Когда-нибудь, в далёком будущем, возможно… — Мне нужно в ванную. — Кать, точно всё в порядке? — Да, нужно снять линзы. Глаза устали. Пушкарёва не стала говорить, что в них и перед Андреем она даже всплакнуть нормально не может, а так хочется. Только в её жизни начали появляться задатки стабильности, как Жданов ошарашил новыми подробностями. И ведь ничего такого не сказал. Катерина могла и должна была заранее подумать об этом сама, а не полагаться на его беспечность. Когда она вышла из ванны, Жданов был на кухне. — Кать, апельсиновый фреш, - она плохо видела и могла полагаться только на его слова. — Пожалуй, не откажусь. — Не переживай. Поняла меня? — Да. Я от самой себя не ожидала. — Это я должен был позаботиться. — Но рожать-то мне, если дело дойдёт до ребёнка. — Кать, ты будешь отличной мамой. Даже не сомневайся. — Я и не сомневаюсь. Но надеюсь, что это случится не сейчас. — Обещай не скрывать от меня правду. — Обещаю, — она взяла в руки стакан и подошла к Андрею. — Так на чём мы остановились? Казалось, новый страх вытеснил все предыдущие, и механизмы самозащиты сработали у Пушкарёвой совсем не так, как ожидал Жданов. Иначе как объяснить?.. А впрочем, зачем что-то объяснять. — На тебе, Кать. Ты — невероятная девушка. — Пока не уверена. Но если есть какие-то более весомые доказательства, я готова их выслушать. — Есть. Андрей поставил стакан на стол, и вместо того, чтобы баловаться соком под грустную музыку, взял Катю на руки и понёс в спальню. Впредь он решил соблюдать меры предосторожности, но более никаких мер. Хочется любить её всю. Насладиться, заполнить собой, не дать взять верх переживаниям. Тем более, что и Катя уже начала ласкать его, не давая ни себе, ни ему возможности подумать, что жизнь подбрасывает им всё новые и новые сюрпризы.