Неделя отрицательных тестов и положительных балансов

Следующие семь дней они оба могли охарактеризовать как неделю отрицательных тестов и положительных балансов. Катя всё это время жила у Андрея, но в обед заезжала к маме на чай. Валерия Сергеевича перевели в частную клинику, и его здоровье медленно, но верно шло на поправку. Мама переживала за дочь как никогда прежде, но Катя лишь успокаивала, что с ней всё в порядке. — Катюш, ты хоть скажи, тебе Юлиана квартиру сняла, да? Служебную? — Мамочка, потом, всё потом. Очень спешу, — Катя едва успевала пообедать. О том, чтобы пообщаться, речи не шло, и Пушкарёву такой расклад полностью устраивал. Она ведь заметила, что дневник лежал не так, как она оставляла его, а значит, торопить события не стоило. Как рассказать маме и папе, что Андрей — её мужчина, Катя совсем не представляла. Можно сразу готовить новую палату уже на двоих родителей. И третьей, вместе с ними, положить Марго, которая также жила в неведении. Пообедать со Ждановым у Пушкарёвой возможности не было, но оба воспринимали такой расклад трезво. Павел дал сыну второй шанс, и теперь Андрей разве что не ночевал на работе, но Катя была готова мириться с таким положением. Первый тест она делала на днях в ванной, а Жданов, почуяв, что происходит, незаметно караулил под дверью. Отрицательный, не беременна. Катя выдохнула. Ещё несколько тестов по-прежнему хранились у неё в сумочке. Андрей при любых раскладах был готов носить Катерину на руках. Его физическая форма с каждым днём становилась лучше. Хотя Сергей настаивал на повторном осмотре, когда президент Зималетто изволит найти время. Видений больше не было, и Жданов успел про них забыть. Как и Катя. Реальная жизнь поглотила их целиком и полностью, оставив прошлое в прошлом. Виноградова от души нагружала Пушкарёву обязанностями, не забывая при этом проводить границу между своей помощницей и секретаршей, особенно зная характер второй и то, как та любит делегировать полномочия. Катя с ужасом перебирала документы. Работа интересная, она и не думала жаловаться. Но никак не могла отбросить моральные принципы, а новая ситуация того требовала незамедлительно. — Катя, мы работаем с теми, кто платит. «Зималетто» в этот раз идёт своим путём. Ты же сама говорила мне про контракт с лондонским PRG. Я не представляю, как они планируют действовать удалённо, но думаю, Павел Олегович знает, что делает. — Да, но мы теперь вынуждены работать с «Фонтаной». — Да, Катя, да. Забудь уже, пожалуйста, о своих тараканах. «Фонтана» — конкурент «Зималетто», но никак не наш с тобой, и мы должны сделать свою работу максимально качественно. — Разумеется, — Пушкарёва не собиралась спорить с Юлианой, но не знала, как будет смотреть в глаза Андрею. Но и это ещё не всё. Борщёв, заручившись поддержкой спонсоров, вышел на финишную прямую, и пришло время идей Катерины, до которых они в Египте так и не дошли, обсудив только поверхностные аспекты. Миша сам позвонил ей. — Катя, привет. Не отвлекаю? — голос был бодрым и радостным. — Я на работе. Слушаю тебя. — Отлично, я как раз по делу звоню. Мы же хотели встретиться, обсудить твои ресторанные наработки. Уверен, Юлиана тебя отпустит. Я — всё-таки её клиент. Виноградова стояла рядом и согласно кивнула. Катя и в этом предпочла бы услышать от начальницы отказ. — Да, я готова. Где встретимся? — А приезжай в ресторан! Сегодня вечером сможешь? Извини, я сейчас кручусь как белка в колесе. Совсем нет времени, но вечером как раз никого не будет, только официанты. Наводим порядок в ресторане, обучаю их всем тонкостям. — Извини, на вечер у меня уже есть планы. — Катя, — Юлиана недовольно взглянула на помощницу, и та, поняв, что сопротивление бесполезно, изменила своё решение. — Хорошо. Я приеду. К 19 часам. Ненадолго. — Хорошо, Кать, до встречи. Я буду тебя ждать. — Юлиана, зачем Вы это сделали? Я не хочу, чтобы Андрей ревновал меня. — Кать, твой Жданов в это время только работать начинает, так что не волнуйся, твоего отсутствия в детское время не заметит. А если и заметит, ему это только на пользу. — Я так не думаю. — Тогда не давай повода для ревности. Всё просто, Катюш. Миша не похож на маньяка, который будет приставать к тебе против твоей воли. Так что приехала, решила все рабочие вопросы, уехала. — Как у Вас всё просто. — И ты не усложняй, бери пример с меня. Пушкарёва и рада бы была услышать начальницу, но дурные предчувствия не покидали её. — Ладно. Доеду я. И поговорю. — Вот и молодец, Катюш. — А это ещё что? Катя закончила с разбором документов и теперь держала в руках два приглашения: дегустация вин. — Совсем забыла. Это тебе и Жданову. — Кто там будет? — Всё как всегда, Катюш. Хорошо знакомые лица. — То есть из Зималетто будет не только Андрей? — Я отправила им четыре приглашения. Но ничего сказать не могу, пока никто не подтверждал присутствие. Наша задача — быть на чеку и организовать мероприятие. Но я подумала, что ты захочешь пойти туда с ним. — Да. Спасибо, — Катя спрятала приглашения в сумочку. Юлиана краем глаза заметила упаковку с тестом и покачала головой. Этого только не хватало. Она сама никогда не позволяла себе вольностей. Хотела набрать Сергею по приезду, но сочла это изменой собственным принципам и отложила телефон в сторону. Он тоже не звонил. Так что никакой катастрофы не произошло. Николай никак не мог понять, за какие заслуги на него, словно с неба, свалилась должность в Зималетто. Про Жданова Катерина и ему ничего не сказала, а потому он даже не понимал, как вести себя с шефом. Поначалу не мог отделаться от воспоминаний и видел в начальнике угрозу. Но первый совместный брифинг — и отпустило. Зорькину дали слово, и он понял, что Андрей ему вполне доверяет. А значит, можно озвучивать все соображения, касающиеся компании. Никамоду он предложил развивать, тем более что его собственные возможности позволяли приумножить её капитал, имея минимальные риски на старте. Жданов предоставил полный карт-бланш. Андрей разбирался с расходами на новую коллекцию, хватался за голову и понимал, что ничего глобально не изменилось — они всё в той же дыре. Его размышления неожиданно прервала Кира. — Андрей, можно я войду? — они мало общались эти дни, стараясь не попадаться друг другу на глаза. Должно быть, что-то действительно важное, если она пришла. — Да, заходи. Она осмотрела его кабинет, лишь на секунду бросив взгляд на каморку. Дверь была открыта, но теперь большую часть комнаты занимали стеллажи с документами, и ничего не напоминало о Кате. — Всё возвращается на свои места. — Да, наверное. Кир, пока слишком рано для каких-то выводов. У меня теперь есть целая команда эффективных менеджеров, отец постарался, но где взять деньги? — Я пришла как раз за этим. — Хочешь пожертвовать собственные сбережения? — Андрей! — Кира предпочла бы обойтись без иронии. — Ладно, прости. Готов выслушать все идеи. — Есть один человек… — Кира подбирала слова. — Он располагает немалым количеством свободных активов и хотел бы стать спонсором Зималетто. — Должно быть, он сумасшедший. Или не до конца изучил нашу ситуацию. Что обязательно сделает в ближайшее время. — Он в курсе того, что компания переживает кризис. — Кир, ни один человек в здравом уме не станет выкидывать деньги на ветер подобным образом. Или… или у него есть какие-то личные мотивы? Жданов догадался, о ком может идти речь; Малиновский же успел ему весь мозг выклевать, рассказывая про Льва. — Да, это Лев Троицкий. — Вы встречаетесь? — Нет, — Жданов усмехнулся. — Но начнёте, как только он переведёт сумму на счёт. — Андрей! — Кира вскочила и уже хотела было уйти, но Андрей остановил её. — Кир, не хотел тебя задеть. Но всё выглядит именно так. — Послушай, я знаю, как это выглядит. Но ко мне это не имеет никакого отношения. Мы обедали вместе несколько раз, но я не сплю с ним, если ты это хотел узнать. Между нами ничего нет. — А твои друзья, — Андрей имел в виду Рому (кто бы мог подумать ещё недавно) и Вику, — уверены, что у Вас всё серьёзно. — У них фантазия слишком активно работает. Но в моей скучной жизни всё без изменений. — И почему тогда он готов рисковать? — Мы говорили о Зималетто, и он, видя, что я переживаю, попросил всё ему рассказать, — Андрей предпочёл бы опустить подробности этой пока ещё непонятной заботы. — Кир, вообще-то это конфиденциальная информация. Тебе так не кажется? — Андрей, всё это можно узнать из открытых источников и бизнес-журналов. Они не стесняются полоскать компанию в дерьме, — Кира по-прежнему реагировала на любые публикации болезненно, но Жданов не ожидал от неё такой откровенности. — Допустим. — Я не сказала ничего, что могло бы скомпрометировать Зималетто. Но он неожиданно заинтересовался. — Слишком неожиданно. — Я понимаю твою реакцию. Но, Андрей, я чувствую, что могу ему доверять. — Уже влюбляешься, значит. — Да перестань. Ещё одно слово о личной жизни — и я уйду. — Я постараюсь молчать, — Жданов вернулся в своё кресло. — У него есть деньги отца, которые уже много лет хранятся на банковском счёте. — Что тоже вызывает вопросы. Я немного читал о нём, — Кира удивлённо посмотрела на него: Жданов ведь открыто признался, что наводил справки о её возможном любовнике. — Свой бизнес в авиаиндустрии, это максимально далеко от моды. Но довольно затратно. — Он поднял это дело с нуля исключительно на собственные сбережения. — Да уж, я вот так не могу. — Андрей, это не камень в твой огород. Но пойми: наследство бывает разным. Это я получила акции своего отца в компании, которая и для меня жизненно важна. Его отец в 90-е был далёк от честного бизнеса. — Как и многие. Какая разница, что тогда было? Надо принимать и спасибо говорить. — Жданов, я всегда буду поражаться тому, как у тебя всё просто! — Кир, да у меня проблем выше крыши! — А с Катей что? — она не планировала спрашивать о Пушкарёвой и всё ещё воспринимала болезненно. Но неожиданно захотелось понять, что происходит в жизни Жданова. — Всё в порядке. Андрей ограничился дежурным ответом. Хотя мог бы рассказать многое, но точно не Кире и не Роме. С Катей было хорошо, спокойно, временами весело, временами нежно и трогательно, временами страстно. Эта неделя была лучшей в его жизни, если говорить только об ощущениях. Позволить себе рано приходить домой он сейчас никак не мог, но когда, наконец, освобождался, бежал к ней сломя голову. Воропаева не стала продолжать расспросы. — Я подумала… в жёлтой прессе до сих пор полощут наши с тобой имена. Нам нужно дать интервью и объявить, что мы расстались. — Думаю, ты права. Но совершенно нет времени. — Через пару недель в «Златофф» пройдёт дегустация вин. Юлиана организует мероприятие. Катя не говорила тебе? — нет, не говорила. Должно быть, собиралась сказать позже. Жданов ничего не ответил. — Так вот, Зималетто тоже приглашено. Я отдала два приглашения Вике и Роме, и два оставила нам со Львом. — Ну и при чём тут я? — Я думала, ты собираешься пойти туда с Катей. — Посмотрим, Кир. — Я могу договориться, и у нас возьмут интервью прямо там. И не придётся искать время. — Хорошо, договаривайся. Я приду, — ответ Воропаеву вполне устроил. — А что, Клочкова снова спуталась с моим другом? — Ты про Ромку? Он тебе разве не рассказал? — Кир, давай не будем начинать этот разговор. Ты же наверняка видела на планёрке, что Малина на меня смертельно обижен. Хотя я не понимаю его. Я адекватно оцениваю свои силы, и новые кадры в команде — однозначный плюс. А Ромка почему-то уверен в своей незаменимости. — Вика тоже говорила ему о том же. — Клочкова? Вот уж не ожидал от неё. — А зря, Андрей. Она, может, и не особо умна, но она — отличный командный работник, и чем может, готова помогать. — Можешь передать ей благодарность от меня лично. — Так сам и передай при встрече. — Нет, — ещё не хватало сдружиться с Клочковой, как Малиновский подружился с Кирой. — Ладно, Андрей, я пойду. Подумай над нашим разговором. На дегустации я смогу нормально вас познакомить. И я уверена, нам не нужно отказываться. — Кир, я подумаю, — Жданов понимал, что такое предложение — одно на миллион, и в этот же день озвучил свои соображения отцу. Павел обещал нанести справки со своей стороны и попросил без его одобрения ничего не предпринимать. — Кать, какие у нас планы на вечер? — после разговора с отцом Андрею требовалось сменить тему. И единственным спасением была она. — У нас? — Пушкарёва держала перед глазами папку с первыми наработками для «Фонтаны» и могла думать только о том, что предаёт Андрея. — Кать, у нас. Ты, конечно, можешь заодно рассказать мне, что там по плану у Виноградовой, но меня интересуют только ты и я. — Тогда, боюсь, что разочарую. Планы только у меня. После работы нужно заехать в ресторан к Михаилу, обсудить кое-какие вопросы. Жданов выронил статуэтку, которую всё это время вертел в руках. Она больно ударила по ноге, но не больнее, чем Катюша, в очередной раз, по его самолюбию. Андрей попытался не повторять ошибок и оставался сдержанным. — Кать, а в рабочее время это нельзя было урегулировать? — Поверь мне, я сделала всё, чтобы перенести встречу. Но у Борщёва совершенно нет свободного времени, а у Юлианы — лишних клиентов. Так что надо ехать. — Ну, хорошо. Тогда я тоже, пожалуй, поработаю. — В «Зималетто» всё штатно? — Почти, — Андрей не хотел ей рассказывать все новости по телефону. — Дома поговорим. Не волнуйся, никакого криминала. Работаем в поте лица. — Верю. Мама жаловалась, что Колька даже на ужин не заходит. — Надо будет нам с тобой навестить как-нибудь твою маму. Я должен с ней поговорить. И с отцом. Пушкарёва знала, что Андрей испытывает схожие с ней страхи касательно её родителей. Но Жданову в бесстрашии не откажешь, а значит, долго тянуть эту лямку он не станет. — Давай это тоже обсудим дома. Я позвоню, как освобожусь. — Да, конечно, звони. Буду ждать, — Катя прислонила трубку к губам и мысленно поцеловала Андрея. Жданов вынужден был вновь переключиться на рабочий лад и вызвал к себе Милко. Дизайнер возмущался, что президент компании не в состоянии оторвать свою пятую точку от стула и сделать несколько шагов в его сторону, но деваться было некуда. Пожаловался Олечке на жизнь и пошёл. — А́ндрей, я те́бя слушаю. — Милко, проходи. Хочу обсудить с тобой новую коллекцию. — Вот как. И у те́бя даже есть и́деи? — дизайнер отметил, что Жданов никогда не отличался подобным рвением, а все обсуждения с ним всегда перекладывал на всех подряд. — Да. Есть. И я думаю, мы можем совершить настоящий прорыв в модной индустрии. — А́ндрей, ты ме́ня пу́гаешь! — А меня пугает кое-что другое. Точнее — кто. Милко бросил взгляд на каморку. Так можно было говорить только о Пушкарёвой, но она здесь больше не работала и глаза не мозолила. — Я на́деюсь, ты се́йчас не Пушкарёву вспомнил? — Андрей улыбнулся, представив, как в скором времени удивится Милко, когда они обратятся к нему за пошивом свадебного платья. — Нет. Но твоя мысль близка к истине. Я давно наблюдаю за нашим Женсоветом. Вот взять, например, Марию Тропинкину. — А лучше не́ брать! И не́ видеть! — Милко! Так нельзя. Они — сотрудницы Зималетто, в некотором роде — лицо компании. Как и твои модели. А на деле мы имеем абсолютный хаос в стиле и предпочтениях, далёкий от какого-либо дресс-кода. — И что ты от ме́ня хочешь? — Преобрази Женсовет. Создай строгую коллекцию в стиле Зималетто, но для неформатных женщин. Покажи, что любая из них может быть прекрасна в одежде от Милко. — А́ндрей, ты со́шёл с у́ма! — Может быть. Но мне нужна эта коллекция. И ты её сделаешь. Потому что всегда принимаешь вызовы. — А если я ре́шу у́волиться? — Придётся искать тебе замену, — Милко обижало, что Жданов допускает подобную мысль. Такой гений, как он, уникален и незаменим. — Ну, дóпустим. Я по́думаю, что можно сделать с этими дамо́чками. Это стая диких обéзьян, а не дамо́чки. — Когда перестанешь так думать, сразу придут идеи. — Так, и мо́ё условие. Мне ну́жна Вика. О́на ведь тоже секре́тарь. — Не вопрос. Могу разбавить твою коллекцию и мужчинами. Как тебе кандидатуры Урядова и Зорькина? — Спасибо, А́ндрей. Я бы не отказался сшить что-то и́нтересное для те́бя. — Для меня пришлёшь костюм на свадьбу, когда придёт время. Милко не узнавал Жданова. Во время подготовки свадьбы с Кирой он бежал, как от огня, от любых обсуждений, а тут вдруг допустил мысль, что ему может потребоваться костюм. И так уверенно допустил, будто совсем скоро потребуется. Нужно будет спросить Олечку на досуге: Женсовет, наверняка, знает все свежие сплетни. Киру по таким вопросам дёргать не хотелось. Пребывая в задумчивости, Милко в итоге согласился со всеми оставшимися аргументами Жданова. Дамы и правда портят всю картину и настроение ещё с утра. И если это можно исправить, это нужно исправить. Пусть даже на его голове появится не один седой волос.