Глава 2. Избранные

Действующие лица: Логан Хоффман, Мирелия Кью Мелромарк, Олткрэй Мелромарк XXXII, Рикардо Силва, Мартен Бран, Каталина Дейн, Джун Ин Хо. Повествование от лица Логана. Дисклеймер: Описанные события происходят за 15 лет до призыва легендарной четверки героев. Все произошло неожиданно. Я кажется, начал засыпать, но сон мой внезапно прервала ослепительная вспышка. Потом мне показалось, будто бы меня выбрасывает куда-то вбок, и так я оказался в незнакомом зале, напоминающем средневековый собор. Первое, что я ощутил, – тяжесть в правой руке и странный комфорт собственного тела. Я опустил взгляд и увидел: в руке – меч, лёгкий, неестественно лёгкий для стали, с зеркально-гладким лезвием, отражающим серебристый свет. А на мне – та самая рубашка, в которой я впервые переступил порог Стэнфорда. Мама купила её за неделю до отъезда, сказала: «Ты должен выглядеть достойно». Я носил её в первый день, потом во второй, а затем она затерялась где-то в шкафу. Теперь она снова была на мне – чистая, выглаженная, будто и не лежала в забвении. Я огляделся. Со мной стояли четверо человек. Все примерно моего возраста – лет по двадцать-двадцать пять. Они выглядели такими же растерянными, как и я: кто-то судорожно проверял свою одежду, кто-то вцепился в оружие, кто-то замер с распахнутыми глазами. А по периметру, на почтительном расстоянии, замерла молчаливая толпа. Все в длинных багровых мантиях с золотой вышивкой. Только один человек выделялся в этой толпе – высокий старик с длинной седой бородой, стоявший впереди всех. – Где мы, черт возьми? – дрожащим голосом спросил один из парней с татуировкой, напоминающей крест, – Кто-нибудь знает, что произошло? Старик повернул к нему голову и медленно поднял палец, призывая к тишине. – Вы попали туда, куда должны были попасть. – прозвучал его тихий голос. Я понимал язык, на котором говорил старик. Я понимал старика. Его речь отдалённо напоминала латынь, но была другой — и всё же мой мозг умудрялся обрабатывать слова без усилия, словно я знал этот язык с рождения. – Куда должны были попасть? – переспросила девушка, стоявшая рядом с нами. Старик медленно обвел взглядом каждого из нас и ответил: – В Веридиан. В наш мир. Вы были призваны сюда, чтобы стать Избранными. – Избранными для чего? – спросил настороженно парень с татуировкой-крестом. – Совсем скоро вам предстоит это узнать. Нас вывели из темной комнаты и провели по каменному коридору до тронного зала. Впереди, на возвышении, сидела роскошная девушка лет тридцати, с большой короной на голове, украшенной множеством камней и в темном платье, расшитым серебряными нитями. Рядом с ней с суровым видом сидел король, которому на вид было лет сорок. Он был облачен в шелковую одежду золотого цвета с мехом, украшенную гербами, с символами короны. Когда королева подняла руку – в зале стало тихо. Каждый присутствующий, от старого советника до юного оруженосца, замер, ожидая ее слова. Я почувствовал, как на нас направлены десятки взглядов. Придворные явно были шокированы нашим видом. – Вы пришли, чтобы узнать свою судьбу и исполнить ее, Избранные, – заявила королева низким и мелодичным голосом, – Я – королева этого государства, Мирелия Кью Мелромарк, а рядом – мой муж, Олткрей Мелромарк. Мы рады видеть вас в нашем дворце. Пожалуйста, назовите себя. Мы слушаем. Первым шагнул вперед человек со смуглой кожей, покрытый татуировками, старыми шрамами и свежими царапинами. Он носил поношенные, местами порванные темные джинсы из грубой ткани и просторную серую майку. Единственным намёком на украшение служила стертая серебряная цепь, болтавшаяся на шее. Коротко стриженные тёмные волосы, взгляд настороженный. Он явно не привык доверять людям. – Меня зовут Рикардо Силва, – произнес парень свое имя уверенным голосом, – и я готов узнать, зачем я вам понадобился. Рикардо отступил, но не поклонился и не преклонил колено, продолжая сжимать кастеты в руке. Каждый его жест говорил о том, что он был далек от придворных церемоний. Королева взглянула на него с живым любопытством и медленно кивнула. Однако остальные придворные в зале недовольно зашептались: непочтение, грубость, вызов. Стражники даже сделали шаг навстречу «хаму», но королева жестом остановила их. За спиной Рикардо стоял человек с бледной кожей. Он был хрупкого, худощавого телосложения. Его одежда состояла из темных брюк и заправленной в них светлой рубашки с расстегнутой верхней пуговицей. Сверху был надет тонкий свитер-водолазка темно-бордового цвета. Ноги были обуты в скромные коричневые лоферы, а на запястье виднелся тонкий кожаный ремешок часов. Руки его держались за катары. – Мартен, – произнес он свое имя тихим, но четким голосом, избегая взглядов окружающих. В его позе чувствовалась некоторая робость, но в то же время и внутренняя сосредоточенность, словно он был погружен в свои мысли. – Мартен Бран. И я очень рад познакомиться со всеми присутствующими. Третьей вышла девушка. Высокая, статная, с выразительными зелеными глазами и темными волосами, собранными в тугой пучок. Она была одета с практичной простотой, которая лишь подчеркивала ее природную красоту: плотные черные брюки с множеством карманов, заправленные в высокие, потрепанные ботинки на шнуровке, и облегающая темно-зеленая форма. – Каталина Дейн, – назвала она свое имя, склонив голову и опустив секиру. Четвертым был человек с восточной внешностью, отличавшей его от всех остальных. У него были темные волосы, аккуратно уложенные на пробор и раскосые карие глаза. В руке его покоился изящный восточный меч. – Джун Ин Хо, – уверенно отозвался он. Джун Ин Хо представлял собой образец минималистичного стиля. Его одежда была безупречно чистой и простой: черные узкие джинсы и свободная худи матово-серого цвета с капюшоном, натянутым на голову. На ногах – белые кроссовки. И, наконец – я. Парень с темными, чуть растрепанными волосами. – Логан Хоффман, – сказал я свое имя, немного волнуясь. Моя внешность была самой «обычной». Свободные брюки, белая рубашка с логотипом неизвестного в этом мире университета и потрепанные кеды на шнуровке. Я выглядел самым обычным, самым «нормальным», и от этого мое присутствие здесь казалось еще более нелепым. – Мы – избраны? – задала вопрос Каталина. – Но для чего? – Обстановка на границах критическая. – с серьезным тоном продолжила Мирелия, – Наши враги жаждут не просто наших земель – они хотят нас уничтожить. Рыцари и авантюристы Мелромарка сражаются доблестно, однако Фортуна повернулась к нам спиной. Потому и был сделан этот выбор. Вы пбыли призваны, чтобы дать нашему народу надежду. Вы – оружие, которому нет равных. Услышав это, я замер. Ее слова означают, что мы будем воевать с чужими людьми? То есть мы – наемники? Но внутри меня всё сопротивлялось этой роли. Мне хотелось верить, что это всего лишь сон. Странный, пугающе реальный, но всё же сон. И если так, то зачем моей судьбе забрасывать меня в этот мир с клинком в руке? Разве для того же, чтобы резать им других людей. Зачем? Мне казалось, что это оружие должно служить как-нибудь иначе. – Мы готовы оказать вам всю необходимую поддержку и предоставить ресурсы, которые помогут вам в ваших начинаниях, но сначала вам следует отдохнуть. Мы приготовили для вас отдельные покои. Вам предстоит долгий и опасный путь. Мы верим в вас, Избранные. После приема меня отправили в мои покои, и я остался наедине с собой. Подойдя к окну, я уставился на средневековый город. Вдалеке высились остроконечные башни. Внизу суетились люди в простых одеждах, где-то лаяли собаки, из распахнутых окон доносился звон посуды и обрывки разговоров. Всё было настоящим: камень под ногами, холод стекла, запах сырости. Однако внутри меня всё ещё теплилась надежда, что сейчас я открою глаза и снова окажусь в одном постели со Сьюзен. Я отошёл от окна и медленно обвёл комнату взглядом. Комната была просторной, но обставленной скупо: широкая кровать, дубовый стол, на котором горела свеча в железном подсвечнике, высокий шкаф с резными дверцами и камин, в котором ещё тлели угли. Я опустился на край кровати и закрыл глаза. Возможно, я умер в той гостинице, или это продолжение сна, или, может быть, умирающий мозг рисует мне этот мир в последние секунды перед полным отключением. Я помнил, как проваливался в сон рядом с Сьюзен. Сначала – ничто не происходило, затем ослепительная вспышка, и через мгновение я уже стоял в зале. Но что я вообще здесь забыл? Я же не воин. Я технарь. Нет, я даже не технарь. Я ничтожество. Я провалил почти всё, я врал родителям, я тратил их деньги на алкоголь и марки, я… Мысль о родителях обожгла изнутри. Что они сейчас делают? Звонят мне, пишут, ждут моего ответа? Или они уже знают? А Сьюзен? Она же была со мной, а я оставил её одну... Она опытнее, она знала меру. Наверное, она выжила. Я поднялся с кровати и подошёл к столу. Там лежал тот самый клинок. Я повертел его в руках и понял: я не хочу им владеть. Не хочу никого убивать. Не хочу быть героем. Я хочу, чтобы меня оставили в покое. Чтобы кто-то сказал: «Ты свободен. Иди куда хочешь и делай что хочешь». Но такого не скажут нигде. Опустив клинок обратно на стол, я лег на кровать и заснул. Проснулся уже утром от стука в дверь. В дверях возникли двое слуг и коротко поклонились мне. Старший, мужчина с усталым лицом, но в безупречно чистой тунике с медной застежкой, нес аккуратно сложенную одежду: штаны, тунику, кожаный пояс, плащ и сапоги. За старшим, пятясь и почти не дыша, вошел мальчишка-слуга, держа в руках медный таз, до краёв полный воды, и холщовое полотенце, перекинутое через плечо. Он смотрел под ноги, но я заметил, как дрожит его нижняя губа, когда он ставил таз на столик. Он боялся меня. Боялся моего гнева. Или же он боялся гнева управляющих. – Ее величество королева и Его величество король ожидают Избранных в малом трапезном зале к полудню, – осведомил меня старший слуга, – Мы приготовили для вас подобающие одеяния, Господин Герой. Он положил одежду на край кровати, после чего оба синхронно поклонились и бесшумно вышли, притворив за собой дверь. Я остался один, глядя на стопку одежды. Для этого мира она казалась более правильной, нежели моя прежняя. Плотные штаны темно-серого цвета, туника из мягкого льна, широкий кожаный пояс с медной пряжкой, длинный грубый плащ и высокие, кожаные сапоги. Я умылся холодной водой из медного таза – она прогнала остатки сна, потом снял рубашку, джинсы, и начал переодеваться в новую одежду. Одеваться было странно: штаны завязывались шнурками по бокам, туника заправлялась особым образом, пояс приходилось затягивать потуже. Сапоги же оказались на удивление удобными. Переодевшись, я почувствовал непонятную тяжесть внутри. В этой одежде я переставал быть просто Логаном. Я становился кем-то, чье имя произносили с придыханием: «Господин Герой». И от этого меня передернуло. Я повесил клинок на пояс, закрыл за собой дверь и проследовал к тронному залу. В коридоре столкнулся с остальными. Каждый был погружен в свои мысли: Каталина выглядела задумчивой, но собранной, Рикардо зевал, Джун Ин Хо стоял чуть поодаль от всех, а Мартен стоял рядом и с интересом смотрел на наше оружие. – … твой меч называется эсток, Логан. Он создан, чтобы протыкать кольчуги и уязвимые места доспехов. – Эсток… – повторил я, поднимая оружие и рассматривая его в тусклом свете факелов. – Откуда ты знаешь? Тот пожал плечами и провёл пальцем по лезвию своего катара – короткого, трёхгранного, с массивной рукоятью. – Я увлекался историей средневекового оружия, собирал книги по фехтованию, участвовал в реконструкциях. Мне даже довелось в Лувре поработать, в прошлой жизни. Он произнёс «в прошлой жизни» с лёгкой усмешкой, но в голосе проскользнула горечь. – Наверное, теперь эти знания пригодятся. Я смотрел на него и впервые за всё время почувствовал что-то вроде зависти. Он знал, что делать с тем, что оказалось у него в руках. У него был навык, знание, опыт, в отличие от меня. Я хотел спросить, чем именно он занимался в Лувре, но в этот момент распахнулись двери тронного зала, и нас пригласили войти. Тронный зал встретил нас гулом голосов. Нас провели к длинному столу, во главе которого уже сидела Мирелия. В этот раз на ее голове была лишь диадема с темно-синим камнем по центру. Рядом, по правую руку от королевы, расположился Король Олткрэй. – Доброе утро, – поприветствовала нас королева. Мы ответили нестройным хором: кто-то сказал «Здравствуйте», кто-то мотнул головой, Каталина же слегка поклонилась. – Садитесь. – повелел король, указав на места за столом, – Завтрак скромный, но сытный. Вам понадобятся силы. Стол ломился от яств: горячая каша, мясо, дымящиеся лепёшки, кувшины с молоком и травяным чаем. Я присел на лавку, придерживая висевший на поясе меч, чтобы не бряцать им. Справа от меня опустился Мартен, слева – Каталина, которая, не глядя, поставила секиру у своих ног, прислонив к деревянной опоре. Рикардо сразу потянулся к хлебу и сыру, а Джун Ин Хо занял место в самом конце стола, держась особняком от всех. Еда пахла просто и уютно, но у меня не было аппетита. Я просто ковырял ложкой в миске, прислушиваясь к разговорам. – Я надеюсь, вы смогли как следует отдохнуть, – продолжила королева, – Можете озвучить любую вашу… прихоть. Прислуга обязана её исполнить. Мы прекрасно отдаём себе отчёт, скольким потрясением стал для вас этот призыв. Ведь вы прибыли в мир, который для вас совершенно чужд. Королева одарила нас лёгкой улыбкой, но в её глазах я прочитал настороженную оценку: она изучала нас, прикидывая, оправдаем ли мы вложенные в призыв силы. – Мы с нетерпением ждём возможности изучить вас получше, – начала она, чуть наклонив голову. – Разумеется, мы ответим на все ваши вопросы о нашем мире. Вам предстоит большая работа, и ваша энергия нам очень понадобятся. После завтрака вас ждёт небольшая прогулка по дворцу. Вы увидите, где вам предстоит обучаться, и встретите тех, кто будет вас наставлять. Она поднялась с трона, сделала шаг вперёд и остановилась прямо напротив нас, сложив руки перед собой. Её взгляд скользнул по каждому из нас по очереди. – Вы – наши будущие союзники. В каждом из вас дремлет искра, которую мы намерены разжечь. Королева сделала ещё один шаг к нам и чуть наклонила голову, глядя мне прямо в глаза. Это заставило меня напрячься. Я чувствовал, что за ее любезностью стоял холодный расчёт. Она хочет дать нам ложное чувство безопасности, привыкания. Остаток завтрака был потрачен на пустые светские беседы о погоде, о вине, и о сборе урожая. Я кивал, делая вид, что слушаю их, но на самом деле я с нетерпением того момента, когда нас выведут из этого зала. Экскурсия для меня была очень шансом. Я мог запомнить расположение коридоров, выходов, лестниц, мог понять, где взять все необходимое, если задумаю сбежать. Я не знаю, смогу ли я отсюда уйти, если решу. Но я точно знаю: чем глубже я запомню этот лабиринт, тем больше у меня будет шансов не остаться здесь навсегда.