Под прицелом родного лука. Часть 5

Ты стоишь на краю выветренного уступа среди изломанных гор, откуда ещё доносится дрожь земных пластов. Здесь, в лунном свете, время застыло: от недавней близости с титаном остался лишь тёплый след на коже и гулкое эхо в груди. Но в воздухе уже витает другая энергия — холодная, колючая, предвещающая столкновение. Скальный барьер рывком выносит вперёд Андруил. Она появляется так, словно вышла из самой тьмы: золотистый лук покоится в её согнутой руке, а тетива заметно вздрагивает от резких порывов ветра. Светлые пряди волос перехвачены ремешком, подчёркивающим высокие скулы и хищный прищур глаз. Статная охотница выглядит — да что там, чувствуется — опаснее любого зверя. Сердце гулко бьётся. Сестра явно догадалась, что здесь произошло. В тишине слышно, как она втягивает ноздрями воздух, различая запахи магии, пота и чужой, незнакомой силы. Складки плаща колышутся, похожие на крылья смерти. — Значит, так ты проводишь свои ночи, Силейз, — произносит она с холодной насмешкой, задерживая взгляд на твоём почти обнажённом теле. Обрывки платья свисают лохмотьями, приоткрывая грудь, а волосы растрёпаны после недавних утех. Ты сглатываешь густой ком, удерживая подбородок высоко. Нет дрожи от страха — только затаённая ярость к её холодной надменности и абсурду происходящего. Но сейчас важно не сорваться: ты обязана сохранять невозмутимость. — Не тебе меня судить, Андруил. Сестра горько усмехается. В лунных бликах эту улыбку можно спутать с волчьим оскалом. — Забавно, но я не сплю со своей добычей, сестра. А ты… — продолжает она, приподнимая лук так, чтобы тетива чуть задела край её перчатки. — Ты думала, что никто не заметит твоих… забав? Разве не понимаешь, что это предательство? От этого слова внутри всё содрогается. «Предательство» — ярлык, который среди эванурисов не бросают просто так. Но ты сжимаешь кулаки и выпаливаешь ей в ответ: — Хватит вражды, сестра. Мы теряем больше, чем обретаем. Я хочу, чтобы эта бессмысленная бойня прекратилась. Губы Андруил кривятся. На миг в её взгляде мелькает нечто похожее на злость, перемешанную с разочарованием. — Ты говоришь о мире с этими… тварями? — она произносит эти слова медленно, растягивая каждую букву. — Мы их выследили, черпали их силы, а теперь ты желаешь «мирно» с ними сосуществовать? Какая чушь! Нам бы стоило вырвать их магию до конца, а не… Она не договаривает, и тут же её язык обрывается злобным смешком: — Или… — голос становится вкрадчивым, как свист змеи, — твои собственные амбиции прячутся под этой ширмой «мира»? Может, ты просто рассчитываешь урвать себе немного силы от титана, пока остальные слепо бьются? Тебя словно пронзают иглы. Слова сестры больно задевают, ведь часть твоих желаний правда была связана с титанической магией. Но злость берёт верх: — Кому из нас не хочется большей силы, Андруил? Я не собираюсь оправдываться. В ответ она медленно, чуть смакуя, натягивает лук: — Если в этих горах достаточная сила, чтобы сожрать всех нас, я не дам тебе одной ею воспользоваться. Тетива натянута, холодный ветер срывает остатки твоего одеяния. Но ты остаёшься неподвижна, лишь приподнимаешь подбородок. — Ты не выстрелишь, — в голосе звучит уверенность, и она основана не столько на вере в сестринскую привязанность, сколько на твоём знании, что Андруил не любит торопиться убивать без «правильного» зрелища. Впрочем, лук продолжает оставаться прицельно направленным на тебя. Вы молчите, меряя друг друга взглядами. — Проверь, Силейз. Она на полшага подаётся вперёд, тетива чуть сильнее выгибается. Ты видишь, как мышцы на её руке железно фиксируют положение, ей стоит только отпустить пальцы — и стрела разорвёт тебе сердце. Умом понимаешь: эвануриса не так-то просто убить обычными снарядами, но и твоё бессмертие не гарантировано, коли в дело вступает ослабляющая магия лириума. И всё же что-то в тебе подсказывает: она не пустит стрелу без весомого повода. Вместо ответа ты разворачиваешься к обрыву. Порыв ветра, рвущегося с высоты, тревожно треплет твои волосы. Сминаешь в пальцах остатки магии, и внутри вспыхивает знакомое пламя: ты меняешь свою форму, чтобы уйти прочь. В последний миг слышишь за спиной её глухое шипение: — Трусиха… Но это словно далёкое эхо — потому что твои руки уже становятся горящими крыльями, тело облегает пылающее оперенье. Сильный взмах — и ты в воздухе, взлетая над скалами. Разлетающиеся искры мерцают в свете луны. На миг сердце ликует: ты уходишь от опасности. Но вдруг позади себя улавливаешь резкий свист — звук пронзает ночную тишину, и всё вокруг взрывается болью. Острая стрела пущена точно в цель: она пробивает крыло, разрывая магическое пламя. Ты дико кричишь, теряя равновесие, заклятие срывается, и… Мир на мгновение переворачивается. Крылья исчезают, а ты проваливаешься вниз, пытаясь зацепиться за горную кромку. Один рывок — и твёрдая земля больно бьёт тебя по телу. С глухим стуком ты катишься по каменной площадке, срывая кожу на коленях, обнажённая, без магической защиты, с торчащей стрелой в плече. Перед глазами двоится, а в ушах стучит. Слышишь тяжёлые шаги: Андруил с дьявольской грацией спрыгивает со скального уступа, приближаясь к тебе. Видит твою наготу, отмечает взглядом кровь, сочащуюся под стрелой. — Вот оно, дно, — произносит она, кивая на твоё раненое плечо. — Бессмертная богиня, голая на камнях, после постельных утех с каменным чудовищем. Какое зрелище! Боль захлёстывает сознание, но ты резко поднимаешься, кривясь от судороги в руке. Злоба гонит энергию по венам, не давая упасть. — Что ж.. — выдавливаешь ты, не сводя с неё взгляда. Магия внутри пробивается искрами. — Будь по-твоему, сестра. Андруил атакует рывком. Её кулак с хищной точностью целит в твой живот, но ты рефлекторно подставляешь ладонь, вспыхивает тонкий щит. Удар отзывается острой болью в плече, и ты почти теряешь равновесие. Сестра отскакивает, не давая контратаковать. — Хочешь боя? Ты его получишь! — шипит она. Вокруг вас поднимаются клубы мелких каменных осколков. Тени от лунного сияния странно пляшут на стенах ущелья. Не отпуская лука, Андруил выпадами проверяет твою оборону, а ты отвечаешь всполохами заклятий. Одна вспышка задевает её нарукавник, оставляя обожжённую полосу. Она подавленно вскрикивает и всё-таки переходит в ближний бой, чтобы не позволять тебе колдовать издали. Удары гремят, по скале разлетается эхо. Ты замечаешь, как рушатся обломки уступа у вас под ногами. Смещаясь на пару шагов, вызываешь целой рукой остатки магии, мечешь раскалённый сгусток — Андруил дёргается, он обжигает её волосы. В ярости она выхватывает короткий кинжал, пытается ударить снизу вверх. Едва успеваешь уйти в сторону, но лезвие скользит по боку, оставляя красную царапину. — Хочешь, чтобы я выпотрошила тебя здесь же? — скалится она, примеряя кинжал в руке. — Убереги себя от этого, просто прекрати сопротивление. — Прекратить? — откашливаешься ты, чувствуя во рту привкус металла. — Не дождешься! Вы снова сходитесь. Теперь от усталости скользит внимание, и удары становятся хаотичней, но и отчаянней. Один мощный толчок выбивает из тебя воздух, ты валишься на колени, а стрела в плече отзывается новой вспышкой боли. Ощущение невыносимое: хочется либо кричать, либо ударить сильнее, чтобы заставить её упасть. Однако сестра действует безжалостно, ей весело. — Сильно упала со своих небес, Силейз? — голос хрипловат, в нём задыхается торжество. Сжав зубы, ты вскидываешь ладонь, запускаешь в её сторону короткий огненный заряд. Андруил закашливается в дыму и на миг отпрыгивает, дав тебе шанс вскочить и нанести удар ногой — тебе удаётся достать её по бедру. Та отшатывается, едва не роняя лук. Но немедленно звереет, толкает тебя обратно на осколки камня, сминая твой щит и ударяя кулаком под рёбра. Все вокруг тускнеет. Грохот становится еле слышным, твой стон вязнет в горле. Андруил, заполучив преимущество, рывком пинает тебя к стене ущелья. Ты врезаешься спиной в шершавый скальный выступ и оседаешь. На мгновение теряешь дар речи, а она снова хватает лук. В лунном свете ужасно отчётливо видно, как тетива натягивается. В твою сторону направлена новая стрела, у наконечника слабое свечение — то ли лириум, то ли особая магия, которая может нанести урон даже бессмертному телу. — Ты неплохо билась, — выдавливает Андруил, тяжело дыша, сквозь сжатые зубы. — Но достаточно. Она делает шаг ближе, лук скрипит под её силой. Нижняя челюсть подрагивает, глаза пылают ненавистью, а мелкие ожоги покрывают руки. Она уже целится тебе в грудь — прямо в сердце. Мгновение кажется бесконечным: ты дышишь тяжело, собственная кровь пропитывает землю под тобой. — Ты не сделаешь этого… — шепчешь ты. Голос сорван, подкреплён только болью и усталостью. — Ты не выстрелишь, сестра. Она застывает. На лице борются сомнение и безумная решимость. Глубокая пауза, в которую вплетаются шум ветра и стон собственных ран. Потом тетива звонко ослабляется — стрела всё-таки слетает, но, к твоему ужасу, проходит в каких-то жалких дюймах от твоего виска и с треском втыкается в камень у твоей головы. Взметнувшаяся пыль обдаёт тебе лицо: ещё сантиметр — и был бы финал. Ты вцепляешься в каменный пол, с трудом сдерживая дрожь. Улавливаешь, как Андруил медленно выпрямляется, её плечи всё ещё напряжены. Она смотрит на тебя сверху вниз — такая же, какой была до боя: насмешливая, полная злобы и презрения. — Не смей… — выдыхает она, не отводя взгляда, — …не смей говорить мне о своем «мире». Жалкая предательница! На самом деле ты не ради всеобщего блага старалась — тебе нужна личная выгода. Сила, власть… и ты готова лечь под любую тварь, лишь бы опередить нас! Я слишком хорошо знаю, что движет тобой. Ты зажмуриваешься от смешанных чувств — унижения, ярости, бессилия. Плечо горит, капли крови стекают по подушечкам пальцев. Но ты молчишь. — Решила, что умнее всех? Рассказать Эльгарнану? — продолжает она, её голос рвётся от ненависти. — Если ещё раз увижу, что ты пресмыкаешься перед этими тварями ради их силы… Андруил не договаривает. Вместо слов она с резким отвращением плюёт в твою сторону. Этот жест оставляет мерзкое, колкое ощущение на коже. — Считай, что я дала тебе отсрочку. Но в следующий раз, Силейз, — она нависает над тобой, злобно ухмыльнувшись, — можешь сколько угодно надеяться на своё бессмертие. Если я поймаю тебя снова за этим жалким унижением — вырву твоё сердце. Она отступает, и на миг тебе мерещится, что из уголка её глаза, искажённого лунной тенью, проступает жёсткая горечь. Затем она поворачивается и уходит, скрываясь за каменными глыбами. Шаги её растворяются в ветре, заплутав в лабиринте скал. Когда ты раскрываешь глаза, над тобой сияет только луна, а от сестры не осталось даже отголоска. Лишь скромная канавка от стрелы, торчащей у твоей головы, напоминает об ударе, которого ты едва избежала. Ты замедленно выдыхаешь, пытаясь справиться с тошнотой и тупой болью, расходящейся от раны. Всё тело гудит, сердце бьётся рвано. Казалось бы, в этой ночи не осталось ни искры тепла, что час назад ещё наполняла тебя после встречи с титаном. Великая эванурис? Нет, сейчас ты чувствуешь себя загнанной. Но внутри ещё дышит та самая сила, которая даёт не сдаться окончательно. Сжав челюсти, ты приподнимаешься и отламываешь от стрелы торчащее древко. Шипишь сквозь зубы от боли, которая затмевает рассудок, и осматриваешься. Всё вокруг молчит — ни пения ветра, ни далёких духов. Только следы разрушенных камней, капли крови да одинокий свет ночи, выхватывающий твоё уязвлённое тело. Мысли скачут: месть, угроза, унижение... Но громче всего звучит тяжёлое осознание — это ещё не конец. Бой завершён лишь на время. И если ты не найдёшь новый путь, грядущая расплата может оказаться куда страшнее сегодняшних ран. Ты возвращаешься в Арлатан на рассвете, когда город ещё дремлет под маской позолоченных башен. Боль в плече отступила, узкая полоса на коже напоминает о выстреле Андруил. Морщишься, пропуская слуг, которые спешат расступиться, боясь даже взгляда твоих глаз. В своих покоях ты ожидаешь обычного безмолвия. Но ещё до того, как переступить порог, в нос ударяет слабый, тошнотворный запах. Шаги замедляются — и ты видишь: на полу лежит служанка, а из её головы торчит стрела. Глаза тусклые, рот приоткрыт в последнем неровном вздохе. По плащу — глубокий разрыв, словно она пыталась вырваться, но не успела. Ты молча подходишь ближе. Узнаёшь знакомое оперение — всё та же работа Андруил. Холодная вспышка злости прокатывается по груди. Значит, сестра решила напомнить тебе, что за тобой наблюдали, пока ты скиталась по горам. И это доказательство тихой расправы. Ни капли жалости не трогает твоё сердце. Простая девчонка, что была лишь куском живой мебели. И она оказалась недостаточно цепкой, чтобы сохранить твою тайну. Несколько мгновений ты смотришь на безжизненное тело, ощущая, как клокочет внутри презрение — не к убитой, а к самому факту, что сестра посмела оставить в твоей комнате этот знак. Ты отводишь глаза, зовёшь другую слугу из приоткрытой двери: — Уберите это. Твоя отрывистая команда звучит в мёртвой тишине. Едва ли не спотыкаясь от ужаса, вбегают двое эльфов-рабов, осторожно приподнимают труп, стараясь не глядеть в твою сторону. Виноватый стук коленей о пол выдает их страх — слишком многое они видели в этих стенах. Однако в твоих чертах нет ни сочувствия, ни печали. — Пришлите мне другую, — добавляешь ты, опираясь на стол. От стрелы осталась болезненная отметина, но она напоминает, что тебе ещё предстоит столкнуться с Андруил вновь. Остальное — пустяки. Пока убитую уносят, ты даже не смотришь в сторону рабов. Ни разу не приходит мысль о том, что эта девушка тоже была эльфийской кровью. Ваш народ? Для тебя — покорённые существа. Эванурисы правят всем, что видят, не считаясь с чужими жизнями. Боги над этим миром, вы можете отобрать и взять всё, что вам вздумается. Через короткое время появится новая служанка, испуганная, но беспрекословная, и замрёт перед тобой в раболепном поклоне. Её место займёт следующий, если эта тоже не справится. Таков закон: ваша власть важнее любой жизни, любого дыхания. Ты коротко мотаешь головой, отгоняя послевкусие гнева. Взгляд скользит по наполовину сорванным занавесям, по шкафу, где хранишь одеяния. Сестра хотела запугать тебя, но всё, чего она добилась, — подпитала твоё стремление не отступать. А судьба слуг — это та мелочь, о которой в залах Арлатана никто не задумается. Слишком много ещё предстоит сделать, чтобы отчаиваться из-за чьих-то жизней. Эванурисы не сомневаются в своей правоте. И у тебя нет сомнений — лишь железная готовность продолжить борьбу.