Глава 4. Первое знакомство с Волдемортом

      — Лоренс, Тёмный Лорд ждёт тебя в своём кабинете.       Возможно, то, с какой интонацией Абраксас произнёс это, или сам факт того, что он пулей влетел в обеденный зал, заставило Лоренса моментально напрячься. Весь шум, сопровождавший трапезу, стих, как будто его магией смели с лица земли. Все взгляды сконцентрировались на Абраксасе и, разумеется, на Лоренсе, который, несмотря на внутреннее беспокойство, поднялся с места с ледяным спокойствием.       Француз кивнул, не сказав ни слова, и направился к выходу, последовав за Малфоем. Спина прямая, шаги ровные, но где-то внутри, под толщей привычной сдержанности, тлела то ли тревога, то ли предвкушение от первой встречи с волшебником, за идеями которого Лоренс принял для себя решение следовать до конца.       Коридоры поместья Малфоев, обычно казавшиеся величественными, сейчас словно опустели, уступая место гнетущей тишине. Лоренс шёл за Абраксасом, внимательно следя за каждым поворотом. Сердце билось ровно, но в голове проносились разные мысли. Всё, что он знал о Тёмном Лорде, было либо домыслами и сплетнями, наслоёнными одна на другую, будто паутина, скрывающая личину паука, либо, как казалось Лоренсу, фанатичными рассказами его последователей.       Абраксас ничего не говорил. Он двигался с такой уверенностью, словно знал, что за каждым его движением следят. Но для себя Делаж старший подметил, что кабинет Лорда Волдеморта находился отнюдь не в гостевом крыле, а где-то на третьем этаже. Когда они наконец остановились перед дверью кабинета, Малфой обернулся, пристально посмотрел на Лоренса и коротко сказал:       — Удачи.       Лоренс кивнул, протянул руку к дверной ручке и толкнул её, перешагивая порог.       Комната встретила его густой тишиной и мерцающим светом от огня в камине. Воздух был насыщен странным ароматом — смесью жжёного пергамента, зелья и ауры стихийных заклинаний. В кресле, спиной к двери, сидела фигура. Волосы, чёрные как ночь, торчащие из-за кресла, блестели в свете пламени, а рука, небрежно лежащая на подлокотнике, перебирающая какие-то бумаги, казалась бледной, почти прозрачной.       — Добрый вечер, мсье Делаж, — раздался голос.       Голос был неожиданным. Никакого старческого хрипа или зловещего шёпота. Глубокий бархатный баритон с безупречной дикцией, в котором сквозила уверенность человека, чьё право на власть так же естественно, как право на вдох. Лоренс на мгновение замер, но тут же поклонился, чувствуя, как по спине пробежал холодок.       — Добрый вечер, Милорд, — отозвался он. Голос не подвёл, прозвучав достаточно твердо.       Человек в кресле взмахом пальцев отправил бумаги на стол и неторопливо развернулся. В этот момент вся тщательно выстроенная система ожиданий Лоренса рухнула. Он моргнул, на секунду решив, что ошибся дверью или попал в какую-то иллюзию. Перед ним сидел не монстр, не дряхлый старик и не фанатик с безумным взглядом.       Перед ним сидел мужчина. Молодой, возможно, даже его ровесник.       Лоренс, который всегда считал себя вполне привлекательным мужчиной, почувствовал странный укол чисто мужского удивления, смешанного с недоверием. Лицо этого человека было… раздражающе правильным. В его облике не было ни одного изъяна, ни единого следа той грубой борьбы, которую вели все остальные сторонники за этим столом. Ни шрамов Лестрейнджа, ни седины Долохова, ни усталых морщин Малфоя. Он выглядел так, будто никогда в жизни не получал ни единого физического урона, будто сама реальность боялась оставить на нём свой след.       Четкие линии челюсти, прямой аристократичный нос, идеально очерченные губы. Это была красота, которая в мужском мире обычно вызывала либо зависть, либо подозрение в слабости, но здесь всё было иначе. Эта внешность не казалась мягкой. Напротив, она была пугающе стерильной, словно всё человеческое, тёплое и живое было из неё выкачано, оставив лишь безупречную оболочку.       А потом Лоренс посмотрел ему в глаза. И всё встало на свои места.       Они были алыми. Не просто розовыми от усталости или подкрашенными заклинанием — это был глубокий насыщенный цвет свежепролитой крови, пульсирующей в свете каминного пламени. В этих глазах не было ничего человеческого. Когда они сфокусировались на Лоренсе, у француза возникло отчётливое физическое ощущение, что его вскрыли кинжалом от горла до паха. Это не был просто взгляд — это был зонд, вытягивающий на свет каждую его постыдную мысль, каждое сомнение и каждое воспоминание о детстве в Биаррице.       На секунду в голове у него пронеслась мысль о том, что пока в особняке находится мужчина с такой внешностью — у Долохова точно нет шансов завладеть сердцем его сестры, да и в целом сердцем какой-либо любой другой женщины.       Уголки рта Лорда Волдеморта слегка приподнялись, создавая подобие улыбки, будто бы тот прочитал его мысли.       — Пожалуйста, присаживайтесь, — сказал он, указывая на кресло напротив.       Лоренс двинулся вперёд, не спеша. Он сел, сохраняя прямую спину, руки спокойно сложил на коленях.       — Прошу меня простить, что заставил ждать вас неделю с момента прибытия сюда, — вежливо, на удивление Делаж, начал тёмный маг. Его голос, низкий и бархатистый, словно окутывал комнату, наполняя её невидимой энергией. В нём не было ни капли поспешности или раздражения, лишь холодная уверенность человека, который знает, что его слова — закон.       Лоренс лишь коротко кивнул, сохраняя на лице маску вежливого внимания. Он ожидал встретить тирана, требующего немедленных клятв и демонстрации лояльности, но столкнулся с утонченной учтивостью, которая была куда более эффективным инструментом власти.       — Я ценю ваше терпение, мсье Делаж, — продолжил мужчина, чуть наклонив голову, будто бы подчёркивая искренность своих слов. — Надеюсь, Абраксас оказал вам тёплый приём, и за эти дни вы успели освоиться в нашем… сообществе и стране. Конечно, не солнечный Биарритц и не совсем такой активный, как Нью-Йорк, но нынешний контингент тут под стать вам как ни как.       Лоренс просто кивнул, а затем в ответ слегка склонил голову вбок, как бы побуждая собеседника продолжать. Лорд изобразил подобие улыбки и продолжил:       — Как оцените боевые навыки обитателей поместья? Быть может, вам кто-то уже приглянулся? Что скажете о моих союзниках? Абраксас уже доложил мне, что вы вступили в тренировочные дуэли сразу по приезде. Похвально.       Француз задумался, тщательно подбирая слова.       — Ваши союзники впечатляют, Милорд, — наконец произнёс он ровным тоном. — У них разный подход к магии, но все они демонстрируют… выдающиеся способности.       Волдеморт прищурился, внимательно наблюдая за ним, словно выискивая в его словах скрытый подтекст.       — Вы уклончивы, мсье Делаж, — заметил он, на его губах снова мелькнула эта тонкая, почти насмешливая улыбка, но его тон стал чуть холоднее. — Я ведь задал вполне конкретный вопрос. Пожалуйста, отвечайте конкретно, когда я спрашиваю. Кто, по вашему мнению, наиболее перспективен?       Вопрос прозвучал мягко, но угроза, скрытая за словами, была очевидна. Делаж не отвёл взгляда.       — Антонин Долохов, Милорд, — ответил он с подчеркнутой убежденностью. — Его навыки в боевой магии выходят за рамки стандартных дуэльных школ, а стратегическое мышление проявляется даже в мелочах. Он не просто силен — он адаптивен. Его арсенал тёмных заклинаний заставил меня пересмотреть некоторые собственные приемы. Я уже взял пару его методов на вооружение.       Лорд откинулся на спинку кресла, его глаза вспыхнули странным светом, но на этот раз его улыбка была шире, почти хищной.       — Вы проницательны, — произнёс он, протянув слова, — Антонин действительно талантлив… хотя и импульсивен. Но вот что интересно… — Он чуть наклонился вперёд, поглаживая тонкими пальцами свою палочку, которая, как оказалось, лежала всё это время на столе. — Он сказал мне то же самое о вас. Не буду передавать дословно, что конкретно, потому что, боюсь, что такие эпитеты, которые он использовал для описания, нельзя произносить вслух в приличном обществе, — маг усмехнулся и покачал головой.       Лоренс слушал внимательно, но внутри почувствовал лёгкое удивление. Он едва мог представить, чтобы Долохов, с его острым языком и презрением к любым конкурентам, выразил хоть что-то, напоминающее похвалу. Не в адрес женщины.       Делаж-старший заметил, что на моменте обсуждения Долохова взгляд Лорда как бы слегка смягчился, а холодный оскал на толику секунды превратился в подобие искренней эмоции. Волдеморт производил впечатление воспитанного британского аристократа, от которого не ожидаешь ничего, кроме презрения в сторону использования подобного лексикона, но обсуждая манеру речи русского и его привычку выбирать не самые приличные слова, у него на лице на миг мелькнула какая-то эмоция, которую француз не понял.        — Антонин резок, — продолжил Лорд, откидываясь назад и складывая руки вместе. — Иногда это раздражает, но в этом есть своя польза. Я так понимаю, вы уже успели ознакомиться с его манерой вести разговоры? — спросил Волдеморт, склонив голову набок.       — Он отличается… прямолинейностью, — холодно ответил Лоренс, вспоминая многочисленные ежедневные тосты русского за Анкею.       — Прямолинейностью? — переспросил тот, усмехнувшись. — Интересное определение. Хотя для Долохова, считающего, что крепкое слово — это вершина ораторского искусства, прямолинейность действительно звучит как комплимент.       Лоренс уловил тонкую насмешку в его словах, но понял, что мужчина скорее забавлялся, чем критиковал. Он поймал себя на неожиданной мысли. Сидя напротив этого человека, он не чувствовал того ужаса, о котором шептались остальные. Перед ним был выдающийся лидер, блестящий интеллектуал и мужчина исключительной, хотя и тревожной красоты. Волдеморт вёл себя рационально, Его требования пока были логичны, а манеры — безупречны.       То, что нужно. Анкея должна быть в восторге от ментора.       — Что касается вас, мсье Делаж, — он сделал лёгкую паузу, словно смакуя каждое слово, — похоже, Кассиан на этот раз действительно не ошибся. Лестрейндж выражал уверенность в вашем потенциале, собственно, вы и так знаете, что именно он поручился за вас. И, что любопытно, его уверенность оказалась обоснованной. Это…редкость. - Пальцы волшебника легли на подлокотник, и тот поднял взгляд на Лоренса, задумавшись, а затем продолжил свой монолог: — Повторюсь, мне приятно иметь ещё одного опытного дуэлянта на своей стороне, и я надеюсь, что скоро смогу увидеть ваш дуэт в действии. Но довольно о дуэлях, — лорд поставил локти на стол и положил голову поверх скрещенных рук, — теперь, когда я почти точно уверен в вас, остаётся ещё один человек, которого Кассиан рекомендовал.       Лоренс напрягся. Час пробил.       — Мадемуазель Делаж. Как её там звали… Анкея? Какое странное для Франции имя. Что-то я не вижу её здесь. Она отклонила приглашение? — раздражённо спросил маг, будто получить отказ для него являлось чем-то невероятным. Француз проигнорировал выпад в сторону имени его сестры, но заметил, как на секунду красный цвет глаз собеседника стал чуть ярче.       — Боюсь, я не могу вам точно сказать этого, Милорд. — Одна бровь Волдеморта слегка приподнялась от такого ответа. — Я отправил ей письмо неделю назад. По идее, она должна была уже получить его, но, боюсь, одна неделя — это ничтожно мало для того, чтобы отправить письмо совой и получить на него ответ тем же способом.       Лорд, довольный ответом, кивнул и уставился на ночной пейзаж территории особняка в окно, задумчиво постукивая пальцами по столу. В тусклом свете камина сквозь стекло виднелся дождливый вечер. Мелкий дождь струился по стеклу, образуя тонкие водяные дорожки, словно кто-то рисовал неясные затуманенные линии.       — Что ж, вы правы. Будем надеяться, что ваша сестра так же умна, как и вы, и не упустит столь… интересной возможности. Впервые я предложил женщине присоединиться к нашим рядам.       — Я уверен, что она сочтёт ваше предложение достойным, — ответил Делаж, стараясь, чтобы его голос звучал максимально нейтрально. — Я знал, какие аргументы использовать. Моя сестра не из тех, кто ценит спокойствие, а ваше предложение пахнет возможностями, которые не купишь ни за какие галлеоны.       В душе Лоренс надеялся, что Анкея не решит в своем репертуаре прислать в ответ какую-нибудь проклятую безделушку вместо себя. Меньше всего ему хотелось, чтобы Тёмный Лорд решил лично навестить Индонезию, дабы проучить строптивую девицу.       Волдеморт снова усмехнулся, словно он видел все опасения Лоренса насквозь. Он откинулся на спинку кресла, и атмосфера в комнате мгновенно разрядилась, сигнализируя об окончании аудиенции.       — Хорошо. Вы свободны, мсье Делаж. На сегодня мы закончили.       Лоренс поднялся и ответил коротким, но преисполненным достоинства поклоном. Он не чувствовал ни страха, ни желания поскорее сбежать. Напротив, в нём крепла уверенность, что он нашел лидера, чей масштаб соответствует его собственным амбициям.       — Мсье Делаж, — голос Волдеморта настиг его уже у самой двери. Он звучал как финальный аккорд. — Не разочаруйте меня. До встречи на корте.