Глава 10. Чета Блэк

      Растущая фрустрация от очередного словесного потока незнакомца заставила Анкею напрочь позабыть о своём желании обследовать поместье. Кажется, даже при наличии стольких акров и всего нескольких людей на них — остаться одной хотя бы хоть где-то вне своей спальни представлялось девушке невозможным.       «Десять. Я не сплю.»       Она с силой потерла виски. Раз уж ей суждено страдать от дурного настроения, несправедливо оставлять остальных обитателей поместья в блаженном неведении. Анкея приняла твердое, проверенное годами решение: найти брата и изощренным нытьем испортить утро и ему тоже.       — Тинки! — прохрипела зло девушка.       Домовой эльф материализовался с тихим хлопком. Видимо, безошибочно считав уровень яда в её ауре, он испуганно вытаращил свои огромные зеленые глаза, всем своим видом показывая готовность уворачиваться, если леди вдруг решит запустить в него очередным тяжелым сувениром.       — Ты знаешь, где сейчас Лоренс? — девушка медленно перевела взгляд с двери библиотеки и глянула на эльфа, делая глубокий вдох, чтобы ненароком не сорваться на бедном существе. Она вновь оглядела его простынь.       Ну, не так уж сильно они были похожи с ним.       — Тинки знает, где мсье Делаж! Тинки перенесёт мадемуазель! — Он протянул трясущуюся маленькую ручку к девушке, и они переместились.       Перед глазами девушки предстал внутренний тренировочный корт особняка.       Каждая деталь буквально кричала о своём намерении превзойти остальные. Мраморный пол, отполированный до такой степени, что можно было увидеть своё уставшее отражение; колонны, украшенные резьбой в виде закручивающихся змей (почему змей, интересно?); высокие окна, из которых струился холодный осенний свет. Всё это напоминало арену, готовую принять гладиаторские бои с обязательным драматическим освещением.       В центре происходило настоящее противостояние. Анкея не могла оторвать глаз от сцены. Это было зрелище, которое и захватывало, и одновременно заставляло чувствовать себя… неуютно.       Лоренс, её старший брат, с его идеально уложенными тёмными волосами, изысканно строгим выражением лица, которое могло бы оскорбить даже камень, сражался с Руквудом. Она знала, что Лоренс всегда был сильным боевым магом — но чтобы настолько… Он был молнией в ночи, его палочка выпускала наитемнейшие проклятия так быстро, что Анкея едва успевала различить их траекторию, а сами заклинания, которые он запускал, создавали ощущение, будто сама концепция магии была под его контролем.       Идея спуститься вниз и поныть брату о хамстве незнакомца как-то резко утратила свою привлекательность.       Руквуд с его мрачным, но холодным видом, был не менее опасен. Он держался с такой решимостью, что даже в моменты, когда казалось, что Лоренс вот-вот одержит верх, тот парировал вспышки с абсолютным спокойствием. Заклинания сверкали молниями, сталкиваясь в воздухе, рикошетили от защитных барьеров, а каждый взгляд, которым они обменивались, был настолько ледяным, что казалось, что этот поединок не о победе и тренировке, а о том, кто из них сможет сохранить своё человеческое лицо.       Анкея сжала руки в кулаки, восхищённая и одновременно немного испуганная. Это была магия, которую она едва ли могла себе представить. Её брат абсолютно точно был в своей стихии как рыба в воде, и эта борьба, эти заклинания были как музыка для его рук, жёсткая и безжалостная.       С трудом оторвавшись от их поединка, она перевела взгляд на вторую пару дуэлянтов. На противоположном конце корта Кассиан Лестрейндж лениво, словно танцуя, изводил Эйвери.       «А он, черт возьми, возмужал за эти годы», — невольно отметила Анкея, наблюдая за плавными движениями мужчины.       В последний раз она видела семейство Лестрейнджей на похоронах родителей. Тогда Кассиан терпеливо держал над ней, рыдающей девчонкой, чёрный зонт, позволяя использовать свой дорогой сюртук как жилетку для слёз. И контраст между тем обходительным сочувствующим юношей и этим безжалостным бойцом сейчас вызывал у нее мурашки.       Его проклятия не летели по прямой; они извивались, закручивались в сложные геометрические узоры, огибая щиты Эйвери. Сам же Эйвери пылал от ярости. Его лицо пошло красными пятнами от напряжения, движения были резкими, рубящими. Он вкладывал в заклинания всю свою животную энергию, но Лестрейндж лишь ускользал подобно змее, готовой в любой момент нанести смертельный ядовитый бросок.       Анкея прислонилась к прохладному мрамору стены и досадливо прикусила губу. К её восхищению примешивалась жгучая, почти детская зависть. Боевая магия такого уровня была для неё чем-то из разряда недосягаемого искусства. Она могла созерцать эти смертоносные полотна часами, но воспроизвести их — никогда.       Если это — всего лишь последователи Тёмного Лорда, то каков он сам? Анкея сделала себе пометку в голове никогда не провоцировать его, чтобы не проверить это на своей же шкуре.       — Ох, моя дорогая Анкея! — пропел над самым ухом до боли знакомый приторно-сладкий голос. — Кое-кто с широкой русской душой сейчас испытывает страшные муки ревности. Он бы отдал половину Сибири, чтобы ты смотрела на него с таким же обожанием, с каким сейчас пялишься на других мужчин!       Анкея вздрогнула и резко обернулась. Из-за колонны, где заканчивалась зона действия барьера, вынырнула троица: Мальсибер, Долохов и… Розье.       Девушка искренне рассмеялась, встретившись взглядом с последним. Вот и второй призрак из прошлого.       Итан Розье. С ним они проводили долгие, пропитанные солнцем летние каникулы в Биаррице. Пока старшие Делажи и Розье запирались в кабинетах, плетя интриги во славу идей Гриндевальда, Анкея, Лоренс и Итан носились по садам, строили планы на жизнь и мечтали о карьерах, далеких от политики. И вот теперь по иронии судьбы они все стояли здесь, в тренировочном зале Малфоев, заняв места своих родителей в новой чужой войне.       Это было сюрреалистично.       — Категорически протестую! — громогласно возмутился Долохов, перебивая её ностальгию. Он буквально светился от избытка энергии и отличного настроения. — Итан бессовестно клевещет! Я абсолютно, непоколебимо уверен, что среди моих достопочтенных коллег мне нет равных ни в бою, ни в делах сердечных!       Анкея слегка подняла бровь. Даже несмотря на нешуточный флирт, который он так старательно продолжал с ней, она не могла не заметить, как он всегда по-своему обостряет любое мнение и ситуацию. Его энтузиазм заразителен, но порой немного раздражает, если честно.       Мальсибер, который всё это время молча стоял рядом, едва заметно улыбнулся, и в его голосе зазвучал профессиональный интерес.       — Протестовать можно и дальше, — заметил Мальсибер, бросив быстрый взгляд на Долохова, который явно хотел вступить в разговор, а затем повернул голову к Анкее. Его тон был мягким, почти учёным, но в глазах играла любопытная искорка. — Но мне кажется, мадемуазель Делаж, Ваша зависть к происходящему на корте слишком… осязаема. Не жалуете классические дуэли?       Анкея не пыталась скрывать свои эмоции — их было трудно не заметить. Все её мысли были как на ладони, и она сама это прекрасно осознавала.       Вздохнув, она аккуратно поправила волосы и с усмешкой ответила:       — К моему сожалению или к вашему счастью — мне до вас далеко. Специализация всё-таки другая.       Глаза Долохова тут же засияли, как будто он был готов к любому вызову, а его улыбка стала ещё более игривой, если это вообще возможно.       — Ах, какие мелочи! Этому искусству не-пре-мен-но легко научиться, стоит лишь найти толкового наставника.       Он многозначительно подмигнул. Его глаза красноречиво скользнули по её фигуре, не оставляя сомнений в том, кого именно он считает единственным достойным кандидатом на эту роль.       — Антонин, избавь меня от этих дешёвых игрищ, Салазара ради, — Итан снова закатил глаза, выражение его лица мгновенно сменилось на смесь усталости и сарказма. — Иначе я действительно подумаю, что ты всерьёз нацелился завоевать сердце мадемуазель Делаж, а это, как ты сам понимаешь, далеко непростая задача.       Его голос был лёгким, но в нём сквозила та лёгкая меланхолия, которую он так умело скрывал за своим остроумием.       Он повернулся к Анкее и с такой мягкой искренностью, что девушке даже стало немного неловко, произнёс:       — Выглядишь сногсшибательно, взросление определённо пошло тебе на пользу. Твой загар — определённо к лицу, — заметил он, окидывая её лицо и руки своим проницательным взглядом. В серых глазах отражалась не только оценка, но и что-то вроде воспоминания о прошедших годах. — Как прошли твои… изыскания? Что нового нынче творится за пределами нашего болотца?       Анкея слегка порозовела от такого прямого комплимента и ответила с лёгкой ироничной ноткой в голосе:       — Merci, mon cher. Я практиковала окклюменцию на Яве. Медитации там… Узнала парочку лечебных ритуалов, ничего нового, в общем, — промурлыкала она, отмахиваясь от подробностей.       Она чувствовала, как по венам пробежала лёгкая дрожь, вспоминая, как её брат как-то раздражённо отреагировал на упоминания о медитации под крылом того, кого все здесь собравшиеся называли «магглами». Поэтому девушка тактично умолчала, хотя внутренне ценила, что Розье, похоже, не собирался предаваться ненужным вопросам.       В ответ Итан приподнял брови, его губы растянулись в хитрой улыбке.       — Определенно, лягушка-путешественница! — усмехнулся он, откровенно наслаждаясь её ответом.       Антонин, разумеется, не мог пропустить такую подачу. Его лицо озарилось триумфом первооткрывателя.       — Звучит как прямая угроза. Особенно из уст француза, учитывая ваши… специфические гастрономические пристрастия, — выдал он, бросив на Итана веселый вызывающий взгляд.       Но их пикировку прервал негромкий голос Эдвана Мальсибера. Всё это время он держался в тени, молча наблюдая за спаррингами.       — Кажется, они закончили, — флегматично констатировал он.       Анкея проследила за его взглядом. Эйвери лежал на отполированном мраморе, тяжело и со свистом втягивая воздух, словно только что боролся с самой смертью. Его кожа покрылась уродливыми багровыми волдырями — явный след от какого-то изощренного проклятия, а одежда местами дымилась. Девушка, повинуясь инстинкту, сделала шаг вперед, чтобы помочь, но Итан тут же перегородил ей путь вытянутой рукой.       — Не утруждай себя, — мягко, но непререкаемо остановил он её. В его голосе скользнула едва заметная нотка беспокойства. — У нас Эдван за штатного колдомедика. В таких делах он виртуоз.       Анкея замерла, с тревогой глядя на Лестера, который теперь неуклюже пытался приподняться на непослушных руках. Мальсибер же неспешно пересекал зал. В его походке не было ни грамма суеты; взгляды, которыми они обменялись с Итаном, говорили о куда большей сплочённости, чем просто забота о пострадавшем соратнике.       — Эдван умеет собирать людей по кускам, — с лёгким смешком добавил Розье, наблюдая, как Мальсибер принялся водить палочкой над Эйвери, плетя сложную вязь сканирующих чар. — И поверь, всё выглядит куда драматичнее, чем есть на самом деле.       — Гадёныш! Твоя взяла! — вдруг булькающе расхохотался с пола Лестер. Над ним, победно и чуть устало скалясь, возвышался Кассиан Лестрейндж. Анкея недоверчиво моргнула: кажется, это был первый раз, когда вечно агрессивный Эйвери искренне улыбался поражению.       Мальсибер бросил короткий, почти угрюмый взгляд на Розье.       — Жить будет, — ровно произнес Эдван, не отрываясь от процесса исцеления. Слова были скупыми, но в них крылась абсолютная уверенность профессионала, пресекающая любые лишние вопросы.       Розье с довольным видом повернулся обратно к Анкее.       — Ну вот, статус-кво восстановлен, — он перевел взгляд на другую пару дуэлянтов. Лоренс, не утративший ни капли своей пугающей элегантности, протянул руку Руквуду, помогая тому подняться. Обменявшись уважительными поклонами, они направились к зрителям. — Лоренс — потрясающий боец, а уж если они работают в паре с Антонином… мама не горюй! Тебе стоит почаще спускаться на наши тренировки.       Заметив удивленный взгляд младшей Делаж, Итан серьезно пояснил:       — Твой брат — пугающе искусный дуэлянт. А уж когда они работают в паре с Долоховым… просто тушите свет. Тебе определенно стоит заглядывать на наши спарринги. — Перехватив удивленный взгляд Анкеи, он произнёс: — Я серьёзно. Обдумай предложение Антонина. Твои познания в ритуалах бесценны, но с Тёмным Лордом никогда не угадаешь, куда занесёт кривая его приказов. А Долохов — блестящий боевик. Пара-тройка грязных приёмов для самообороны тебе точно не повредит.       Анкея задумчиво кивнула. В словах старого знакомого была железная логика. Глупо отказываться от возможности нарастить броню, когда ты стоишь в одной комнате с мастерами такого уровня.       Вскоре к ним присоединились остальные. Воздух наполнился запахом озона от недавних заклинаний и тихим гулом голосов. Подошёл Лестрейндж, изящно отряхивая мантию, и разговор плавно свернул на тропу ностальгических воспоминаний о детстве в Биаррице. На несколько минут им даже удалось создать иллюзию нормальности, пока её не разорвал резкий сухой хлопок — перед ними, нервно теребя свои уши, материализовался домовой эльф. Время вышло.       — Хозяин просил передать, чтобы вы все проследовали в зал для приёмов, — провыл возникший из ниоткуда Тинки. Его голос дрожал так, словно он лично нёс ответственность за грядущий конец света. Сдав это послание, эльф растворился в воздухе с такой скоростью, будто за ним гналась свора адских гончих.       На тренировочном корте воцарилась звенящая вязкая тишина. Мужчины переглянулись. Игривое настроение испарилось, сменившись холодной пружинистой собранностью. Кажется, антракт закончился. Пришло время для выхода главного героя.       — И вечный бой! Покой нам только снится! — театрально, но уже без прежней беззаботности взмахнул руками Долохов, распахивая перед остальными тяжелые двери корта. — Мадемуазель, прошу Вас.       Анкея украдкой, почти отчаянно скосила глаза на Лоренса, пытаясь выудить из его каменного профиля хоть какую-то подсказку, как себя вести. Брат ответил ей едва заметным скупым кивком. В этом жесте читалось: «Не паникуй. Или хотя бы сделай вид, что у тебя всё под контролем». Это успокаивало примерно так же, как совет не дышать под водой, но Анкея ухватилась за него как за спасательный круг.       Она шагнула за порог, заставляя себя двигаться размеренно, не ускоряя шаг. В конце концов, она — Делаж, и суета ей не к лицу. Мужчины, на секунду замешкавшиеся, потянулись следом, и в их взглядах плескалась тёмная хищная смесь почтения и предвкушения. Анкея чуть сбавила темп, позволяя остальным пройти вперёд, и поравнялась с Лоренсом.       — К чему мне готовиться? Ты уже видел его лично? — спросила она так тихо, что слова едва шевельнули воздух. Пальцы нервно теребили золотой медальон, словно ища в нем защиту.       Лоренс на миг сбился с шага. Его лицо оставалось маской холодного безразличия, но в серых глазах мелькнула тень абсолютного первобытного напряжения.       — Видел, — коротко бросил он. В его тоне не было ни фанатичного восторга Лестрейнджа, ни дерзости Долохова — только ледяная иссушающая прагматичность. — Просто совет: выкинь из головы все те сказочные образы, которые ты успела себе нарисовать. Кем бы его себе ни представляла — ты ошибаешься.       Очень обнадёживающе. Анкея нервно сглотнула. Что же там за монстр? Оживший покойник? Существо с щупальцами? Или сам Мерлин, восставший из праха?       Малый зал для приёмов встретил их приглушённым интимным светом магических светильников, которые словно нарочно размывали углы и прятали детали в густых тенях.       Абраксас Малфой стоял у длинного дубового стола, а рядом с ним застыла пара, выглядевшая так, будто только что сошла с глянцевых страниц справочника «Идеальная британская аристократия: пособие для начинающих». Мужчина — безупречный, сдержанный и выверенный до миллиметра, как официальный протокол Министерства. Женщина — утонченная, острая и холодная, как скала в Северном море.       Заметив вошедших, пара синхронно повернулась. Мужчина шагнул вперёд; его движения были плавными, но пропитанными такой дозой врождённого высокомерия, что оно почти искрило в воздухе.       — Мадемуазель Делаж. Имею честь наконец познакомиться, — произнёс он с безукоризненным поклоном, едва коснувшись губами костяшек её пальцев. Прикосновение было сухим и ледяным. — Орион Блэк. А это моя супруга, Вальбурга.       Анкея ответила вежливой отработанной улыбкой, стараясь унять колотящееся о рёбра сердце. Вальбурга Блэк, стоявшая на полшага позади мужа, молчала, но её взгляд кричал громче любых слов: «Так вот ты какая, французская диковинка, из-за которой тут все стоят на ушах?»       Улыбка на тонких губах леди Блэк была вежливой, но не несла в себе ни капли тепла, а её темные глаза скользнули по оливковому платью Анкеи с цепкостью опытной портнихи, приценивающейся к качеству кроя.       — Добро пожаловать в Британию, мадемуазель Делаж, — сухо обронила Вальбурга.       — Благодарю. Рада встрече, — Анкея постаралась придать голосу максимум светской непринуждённости, мысленно отметив пугающее сходство супругов. Они казались двумя половинками одного холодного полированного камня.       Когда Абраксас жестом пригласил всех за стол, рассадка определилась сама собой, подчиняясь невидимым законам стаи. Анкея, ведомая инстинктом самосохранения, скользнула на свободное место между Эдваном Мальсибером и Вальбургой. В этих двоих было нечто общее — непроницаемость, граничащая с заморозкой. Эта ледяная аура создавала иллюзию буфера, и Анкея с радостью в ней спряталась.       Орион, как и следовало ожидать, занял кресло по левую руку от жены, оказавшись в компании Абраксаса и мрачного Руквуда. Эта троица немедленно сбилась в кружок, зашептавшись о чём-то явно министерском. Их голоса напоминали шелест сквозняка в старом склепе.       Напротив, с явным и вызывающим комфортом расположился «боевой авангард»: Лоренс, Долохов, Розье, Лестрейндж и Эйвери. Брат привычно отгородился от мира стеной равнодушия, зато Итан и Антонин уже перебрасывались искрящимися взглядами, явно разминаясь перед новым раундом словесного фехтования.       Вальбурга первой разрезала тяжелую тишину. Она выпрямила спину с таким безупречным достоинством, что её профиль можно было немедленно чеканить на галлеонах.       — Как вы находите Британию, мадемуазель? — поинтересовалась она. Тон её был до жути светским.       Анкея перехватила взгляд, которым леди Блэк окинула мужскую половину стола. В нем смешалось презрение аристократки и вселенская усталость матери, вынужденной присматривать за стайкой невоспитанных подростков на великосветском рауте.       — Я нахожу её возмутительно холодной, — Анкея решила сыграть ва-банк, позволив себе лёгкий, чуть нервный смешок. — Признаться, мой порт-ключ сработал весьма экстренно прямо с побережья Индонезии, а багаж ограничился одним сундуком, и, боюсь, выживать в ваших туманах в шелковых платьях — задача нетривиальная.       Вальбурга моргнула, и её дежурная улыбка вдруг стала на градус теплее. В её тёмных глазах щелкнул невидимый тумблер: пазл сложился. Странноватый, почти походный внешний вид наследницы древнего французского рода был следствием не дурного вкуса (что было бы непростительно), а логистической катастрофы (что вызывало понимание).       — О, Мерлин, могу себе представить этот ужас, — Вальбурга сочувственно качнула головой и, изящно сложив руки на коленях, повернулась к Анкее. — В таком случае, полагаю, Вам жизненно необходимо посетить Тиллмен-сквер или Косой переулок? Смею предположить, что здешний контингент… — она вновь смерила мужчин уничтожающим взглядом, — не озаботился этой базовой потребностью гостьи и даже не удосужился подсказать адреса приличных модисток?       Мальсибер, сидевший справа от Анкеи, тихо кашлянул и слегка поёрзал на стуле, внезапно заинтересовавшись узором на скатерти.       Анкея с облегчением выдохнула и отрицательно покачала головой. Мерлин, как же она соскучилась по простой понятной женской солидарности! Обсуждение тряпок после суток психологического террора казалось глотком свежего воздуха.       Взгляд Вальбурги смягчился окончательно.       — Так я и думала, — она раздраженно цокнула языком. — Типичная мужская слепота. Что ж, позвольте мне взять эту вопиющую оплошность на себя. Как насчет того, чтобы завтра заглянуть к нам на Гриммо на чашечку чая, а затем мы устроим небольшой рейд по лучшим ателье? Негоже леди вашего положения мерзнуть в осенней сырости.       Анкея почувствовала, как тугой узел в животе начинает рассасываться. Вальбурга Блэк, казавшаяся ледяной статуей, внезапно бросила ей спасательный трос в этом море тестостерона и скрытых угроз.       — Я… буду вам безмерно признательна, Вальбурга, — Анкея чуть склонила голову, и в её голосе зазвучала совершенно искренняя благодарность.       Леди Блэк удовлетворенно поджала губы, одарив противоположную сторону стола взглядом победительницы.       — Ну разумеется. Если не я, то кто же? — произнесла она вполголоса, но с такой кристальной четкостью, что услышали все. — Мужчины способны рассуждать о высоких материях и перекраивать мир, но, увы, совершенно беспомощны, когда дело касается элементарного гостеприимства.       — Мы всё слышим, Вальбурга, — лениво отозвался Орион, даже не повернув головы. В его тоне звучала привычная обреченность мужа, давно смирившегося со своей незавидной ролью в бытовых вопросах. В уголке его губ мелькнула ироничная усмешка.       — Вот и славно, дорогой. Запиши это себе куда-нибудь, чтобы в следующий раз не позорить нас перед Европой, — парировала Вальбурга с холодной улыбкой, после чего вновь обратилась к Анкее: — Значит, договорились? Завтра утром?       — Завтра было бы просто чудесно, — Анкея улыбнулась, чувствуя, как плечи наконец-то опускаются. Перспектива вырваться из этого мрачного мужского клуба хотя бы на полдня казалась ей манной небесной.       — Превосходно. Я пришлю Кричера за вами к одиннадцати.       Напротив них Антонин Долохов, явно уязвлённый тем, что его персону игнорируют уже целых три минуты, не выдержал. Он подался вперёд, опершись локтями о стол.       — Какая идиллия, — саркастично протянул он. — Вы будете обсуждать фасоны мантий, кружева и последние сплетни за чаем? Умоляю, не забудьте упомянуть меня! Я хочу завтра весь день икать от вашей пламенной критики!       Вальбурга даже не удостоила его взглядом. Она смотрела сквозь него словно сквозь мутное стекло.       — Возможно, Антонин, Вам стоило бы тратить меньше времени на дешёвую иронию и больше — на отработку дуэльных стоек. Чтобы Ваша боевая техника была хотя бы вполовину так же хороша, как Ваше умение молоть языком без дела, — отчеканила она, не моргнув и глазом.       Анкея до боли прикусила внутреннюю сторону щеки, чтобы не расхохотаться в голос.       Мальсибер рядом с ней опустил голову ещё ниже, явно молясь всем известным богам, чтобы его не втянули в эту перепалку.       Итан Розье, напротив, откинулся на спинку стула и открыто, с наслаждением рассмеялся.       — О, Долохов, ты никогда не перестаешь радовать, — бросил он, утирая невидимую слезу. — Получил по носу?       Антонин хмыкнул, ничуть не смутившись. В его темных глазах плясали откровенно веселые черти.       — Ладно, признаю поражение. Сдаюсь на милость победительниц. Оставляю дамам их чайные баталии, а мы, скромные рыцари, насладимся тишиной.       — Весьма благоразумный выбор, — отрезала Вальбурга всё тем же ровным тоном, в котором, однако, звенела сталь абсолютного триумфа.       Анкея с восхищением смотрела на эту женщину. Напряжение, сковывавшее её с самого утра, окончательно растворилось в этом лёгком, почти семейном обмене колкостями.       Но передышка оказалась до жестокого короткой.       Тяжёлые створки дверей в дальнем конце зала бесшумно, словно повинуясь невидимой воле, распахнулись настежь.       Улыбка Анкеи застыла. Глаза расширились, а брови медленно, но верно поползли на лоб, когда она увидела того, кто переступил порог.