Глава 11. Личность незнакомца

The truth is hiding in your eyes

And it's hanging on your tongue

Just boiling in my blood

But you think that I can't see

What kind of man that you are

If you're a man at all

Well, I will figure this one out

On my own

Paramore, «Decode»

      Тяжёлые створки дверей бесшумно распахнулись, и брови Анкеи совершили стремительный, полный глубокого скепсиса марш-бросок к линии роста волос.       О, ради всего святого, только не это.       В помещение, высоко подняв подбородок и чеканя шаг с поистине королевским пафосом, вошел… тот самый коллекционер чужих золотых слонов. Местный библиотечный критик и любитель утренних нравоучений. Он грациозно вращал волшебную палочку между длинными пальцами, всем своим видом демонстрируя, что искусство эффектного появления — это наука, которую он постиг в абсолютном совершенстве. Если бы пространство в зале умело дышать, оно бы непременно выдохнуло в знак глубочайшего почтения.       Теперь поверх той самой белой рубашки струилась тяжелая черная мантия, а волосы, слегка растрёпанные во время их недавней интеллектуальной стычки среди книжных стеллажей, лежали волосок к волоску. Анкея едва удержалась, чтобы не закатить глаза вслух. Складывалось стойкое впечатление, что последние полчаса этот господин посвятил исключительно любованию собственным отражением, а теперь явился сюда, чтобы позволить и остальным смертным насладиться своим безупречным стилем.       Неужели он решил почтить эту грешную компанию своим присутствием? Наверняка сейчас выдаст какое-нибудь высокопарное оправдание. Пришел выискивать очередную жертву для своих ядовитых комментариев? Или навестить «дорогих друзей», чьи нервы он ещё не успел расшатать с утра?       Делаж уже набрала в грудь воздуха, с упоением формулируя в голове колкую фразу. Что-то о том, что местный воришка-сорока, уже обчистивший хозяйское крыло, прилетел на блеск фамильных бриллиантов Блэков, чтобы снять с них украшения. Да, потрясающий эпитет. От него исходило столько загадочной притягательности и лоска, что невозможно было не заметить, как он щедро осыпает комнату осознанием собственной «незаменимой» ценности.       Но тут произошло нечто странное, заставившее её прикусить язык.       Абраксас, всегда безупречно контролирующий свои эмоции, неуловимо подобрался ещё сильнее, словно натянутая струна. Мальсибер наконец поднял глаза в уважении. Орион и Вальбурга застыли. Лицо леди Блэк оставалось непроницаемым, но в её глазах промелькнула тень чего-то куда более глубокого, чем дежурная вежливость. Благоговение? Обожание? Анкея даже мысленно поперхнулась — насколько вообще прилично так смотреть на чужого мужчину в присутствии собственного законного мужа? И что самое поразительное: вся противоположная сторона стола, которая еще секунду назад сыпала шутками и искрилась весельем, заткнулась моментально, переменившись в лицах.       Детали мозаики, которые она в упор не желала замечать из-за собственной уязвлённой гордости, с оглушительным грохотом сошлись воедино. Небрежный, абсолютный контроль над беспалочковой магией. Удушающая власть, сквозившая в каждом его шаге. И эти глаза — цвета свежепролитой крови, сияющие невыносимой мощью.       Мужчина остановился во главе стола и медленно перевёл взгляд прямо на неё. На его тонких губах всё ещё играла та самая знакомая издевательская усмешка, с которой он отчитывал её за мокрые штаны и курение в саду. Но теперь за ней скрывалась ледяная бездна. Это не было отстранённым наблюдением наглого аристократа, которое успело её доконать за прошедшие дни. Это было леденящее душу предвкушение. Взгляд палача, который с интересом наблюдал, как жертва с завязанными глазами увлечённо читает ему нотации о гуманизме.       Кровь застыла в её венах. Разум с визгом отказался подчиняться логике. Осознание опоздало катастрофически.       Она бросила в него статуэтку. Назвала вором. Обозвала маньяком. Читала ему лекции по теории магии крови, стоя на корточках среди детских сказок.       Перед ними возвышался тот, кого они все так трепетно ждали. Тот, за чьими идеями Лоренс привел её в эту страну, и человек, который последние сутки откровенно наслаждался её беспросветным невежеством. Тот самый маг, ради служения которому она пересекла океан.       Лорд Волдеморт.       Никто не проронил ни звука. Смех, сарказм и ядовитые шепотки испарились в ту же секунду, словно им разом перерезали глотки. Зал погрузился в абсолютный, звенящий вакуум, в котором Анкея почти физически ощущала, как её хваленая аристократическая гордость стремительно скукоживается, отчаянно ища укрытие где-нибудь под массивным дубовым столом.       Холодный пронизывающий взгляд Лорда ожидаемо остановился на ней. Уголок его губ едва заметно дрогнул в издевательском полунамёке на улыбку. Он прекрасно понял: пазл в её голове только что со звонким щелчком встал на место.       «Как же Вы близки к разгадке, мадемуазель Делаж. Вашу бы прыткость направить на наблюдательность, и цены бы вам не было».       Анкея затравленно проследила за его перемещением. Вопреки худшим опасениям француженки, Лорд не стал добивать её публичными комментариями о её утренних привычках или выборе литературы. Он окинул собравшихся равнодушным подавляющим взглядом.       Старший Делаж, чьи радары всегда были настроены на сестру, уловил её неестественное оцепенение и слегка изогнул бровь. Он, конечно, ожидал, что первая официальная встреча с Тёмным Лордом произведёт на Анкею впечатление, но её пепельно-бледное лицо и распахнутые в откровенном ужасе глаза... Можно было подумать, перед ней материализовалась не живая легенда тёмной магии, а мёртвая родня собственной персоной. Весьма нестандартная реакция для женщины, которая ещё вчера хвасталась своими ментальными барьерами.       — Добрый день, дамы и господа, — произнес Волдеморт ровным, лишенным эмоций голосом. — Рад видеть, что вы все смогли присоединиться ко мне сегодня.       Ни у кого не возникло иллюзий: явка на это собрание носила строго добровольно-принудительный характер.       Он небрежно опустил свою палочку на полированную столешницу и, начав мерно постукивать по дереву длинными пальцами, продолжил:       — Что ж, если вы наконец завершили столь увлекательное обсуждение планов по интеграции мадемуазель Делаж в культуру британских чаепитий и модных бутиков... — Его взгляд скользнул по Вальбурге и Долохову, отчего те едва заметно подобрались, словно провинившиеся школьники. Анкея мысленно застонала. Он что, всё это время стоял под дверью и грел уши? — ...предлагаю перейти к более насущным вопросам, — закончил Лорд. — Антонин, как продвигаются ваши тренировки? Есть ли успехи?       Он сделал легкий жест рукой, передавая слово. Русский маг тут же поднялся с места. Лицо его лучилось самодовольством, и он, прочистив горло, бодро отрапортовал:       — Мой Лорд, всё идет просто ве-ли-ко-леп-но. Как я уже имел честь докладывать, мсьё Делаж идеально вписался в наш скромный джентльменский коллектив. Безусловно, мастерство Лоренса вызывает искреннее почтение, — Долохов бросил на него лукавый взгляд, — однако я полагаю, что потенциал нашего дуэта ещё не исчерпан. Он виртуозно разносит всё в пыль заклятиями разрушения, а я столь же блестяще обеспечиваю сдерживание и контроль.       Анкея с искренним удивлением отметила, что Антонин даже перед лицом Волдеморта современности умудрялся сохранять свою развязную манеру. И, что еще более странно, тот совершенно не реагировал на эту лёгкую беспардонность, пропуская театральные интонации мимо ушей и вычленяя лишь сухие факты.       Неожиданно тон Долохова сменился, став пугающе деловым:       — В связи с этим мы приняли стратегическое решение: в ближайшее время планируем слегка поштурмовать библиотеку Малфоев в поисках тех специфических фолиантов, которые Вы рекомендовали для разработки авторских проклятий.       — Убедительная просьба: используйте библиотеку в гостевом крыле. Исключительно ради моего душевного спокойствия, — Волдеморт тонко усмехнулся, явно оценив какую-то шутку, понятную лишь ему одному.       Долохов запнулся на полуслове, непонимающе моргая, но Лорд не стал ничего объяснять. Он лишь продолжал выбивать пальцами по столу тот самый мерный ритм, от которого у Анкеи начал нервно дёргаться глаз. Эта феноменальный укор про библиотеку предназначался ей одной, и он определённо точно достиг цели.       — И что же тормозит ваш творческий процесс с мсьё Делаж? — поторопил Волдеморт.       — Видите ли, мой Лорд, недавно я имел неосторожность поделиться с Лоренсом своими впечатлениями от проведения допросов с применением Круцио, — начал объяснять Антонин. — Меня крайне раздражает тот факт, что допрашиваемые, увы, слишком часто отключаются от болевого шока при длительном воздействии проклятия...       Анкея не могла поверить своим ушам. Тот самый Казанова, который ластился к ней как кошка с течкой к человеку, сейчас говорил о Круциатусе как о каких-то своих обыденных планах на вечер: «Ах, да! Пойду хлопну по стопке, отпущу три комплимента Анкее, а затем брошу пару-тройку Круцио в грязнокровок!».       Её не столько ошарашила концепция использования чего-то запретного и жёсткого (у самой-то рыло со своими ритуалами в пушку), сколько такая молниеносная смена траектории поведения на все сто восемьдесят градусов. От абсурдности своей реакции француженки захотелось треснуть себя по лбу. Она вообще-то находилась в логове Пожирателей Смерти, чему тут удивляться?       — ...на что многоуважаемый мсьё Делаж, будучи осведомлённым о моём скромном опыте в создании чар, внёс рационализаторское предложение, — продолжал вещать Долохов. — Мы пришли к выводу, что процесс дознания пошёл бы куда продуктивнее, если бы мы могли причинять объекту не физическую, а запредельную моральную боль. Вспомнив механизм воздействия дементоров и боггартов, мы набросали концепцию нового проклятия. Идея заключается в частичном отказе от физиологической пытки в пользу психологической. Наше заклинание, прицельно направленное на жертву, должно генерировать в её подсознании самые глубинные кошмары или циклично прокручивать наиболее травматичные эпизоды из прошлого. Этакая невидимая, но абсолютно разрушительная ментальная пытка, мой Лорд!       Волдеморт прекратил выстукивать свой раздражающий ритм и подался вперёд, опершись обеими руками о столешницу.       — Продолжай. Неполноценная замена Круцио, разумеется, но перспектива иметь в арсенале заклинание, отсутствующее в реестре Министерства, не может не радовать, — произнёс он тоном, от которого веяло могильным холодом. — И всё же ты уклонился от ответа. Что именно вас останавливает? Лоренс?       Взгляд алых глаз, тяжелый и немигающий, сфокусировался на её брате. Лоренс даже не моргнул, когда эпицентр внимания внезапно сместился на него. Он плавно поднялся со стула, безупречным жестом поправил манжеты и заговорил:       — Мой Лорд, главная проблема кроется в непредсказуемости энергетического выброса. В отличие от Легилименс, которое действует как ментальный зонд, наше заклинание, скорее всего, будет иметь форму направленного луча. Создание узконаправленного тёмного проклятия такого уровня — процесс ювелирный и крайне нестабильный. Мы не можем быть уверены, что стандартные защитные чары, которые Августус возводит на тренировочном корте, выдержат тестовый запуск. Нам неизвестно, как энергетический барьер срезонирует с проклятием, которое на первых этапах разработки неизбежно будет иметь изъяны. Риск неконтролируемого разрушения помещения слишком велик.       Волдеморт слушал, чуть склонив голову. В его глазах вспыхнул холодный аналитический интерес, когда он изучал лицо её брата.       Анкея, внимательно следившая за диалогом, не могла не признать: идея брата и Антонина была чертовски хороша. Ей до зуда на кончике языка хотелось вставить колкую ремарку о том, что Лоренс, видимо, размяк на британских харчах и решил стать гуманистом, отказавшись от пыточных заклятий, но она прекрасно понимала истинный мотив: это делалось не из сострадания, а из холодного расчета. Жертва под Круцио слишком быстро сходит с ума или умирает, забирая нужные секреты в могилу.       — А как это заклинание поведёт себя, если объект обладает сильными ментальными барьерами? — слова сорвались с губ Анкеи раньше, чем она успела прикусить язык.       Она тут же пожалела о своей поспешности, когда десять пар глаз скрестились на ней. Но отступать было поздно, да и не в её правилах. Анкея прекрасно понимала: ни Долохов, ни её брат не были виртуозами окклюменции. Они привыкли полагаться на грубую силу и скорость реакции, а потому могли упустить критически важный аспект в тонком искусстве взлома подсознания.       Сделав короткий вдох, девушка продолжила, чеканя каждое слово:       — Если заклинание, как вы утверждаете, бьёт в подсознание, нам необходимо продумать фильтрацию воздействия. Использование векторного проклятия, бьющего по разуму без разбора, приведёт к мгновенному и необратимому разрушению психики. Это сделает объект непригодным для допроса, что сведёт на нет саму цель ваших... — Она заметила, как алые глаза Волдеморта опасно сузились, и поспешно поправилась: — Наших изысканий. Нам нужно не выжечь разум дотла, а взять его под контроль. Точечно извлекать не просто случайные эмоции, а именно глубокие травмы. Согласитесь, будет крайне досадно, если под воздействием пыточного заклинания жертва вдруг начнёт транслировать нам свои самые счастливые детские воспоминания просто потому, что их энергетический импульс совпал по частоте и интенсивности с травмирующим. Здесь требуется абсолютная хирургическая точность. Смею предположить, что против сильного окклюмента ваше проклятие сработает лишь в том случае, если предварительно довести его до полного магического и физического истощения. А это возвращает нас к тому, от чего вы пытаетесь уйти.       Кажется, никто не ожидал, что новенькая в кругах осмелиться подать голос. Долохов лишь нервно потёр руку, пока Лоренс сверлил непонятным взглядом свою сестру. Кажется, она попала в яблочко. Они действительно не подумали об этом.       — Вы говорите правильные вещи, только подкрепляя мою точку зрения, мадемуазель Делаж, — голос Волдеморта прозвучал подозрительно мягко, почти удовлетворённо. Он медленно перевел взгляд на авторов идеи: — Как я и сказал: это не может служить полноценной заменой Круцио. Но в качестве дополнительного инструмента для чередования... сойдёт.       Анкее показалось, или Долохов с Лоренсом действительно синхронно, хотя и бесшумно выдохнули?       Лорд плавно выпрямился, подхватил со стола свою тисовую палочку и неспешным скользящим шагом направился к высокому окну. Проходя мимо кресла Абраксаса, он даже не посмотрел на хозяина дома, но Малфой проводил его долгим, странно задумчивым взглядом, после чего нахмурился, словно пытаясь решить в уме сложное уравнение.       — Оставим пока проблему полигона, до тестирования вам ещё как до луны, — бросил Волдеморт, заложив руки за спину и глядя в сад. — Антонин. Ты упомянул создание кошмаров. Но осознаешь ли ты, что механика внедрения ложных образов идентична той, что нам всем и так известна? Это требует колоссальных затрат энергии и филигранной работы, если перед тобой крепкий окклюмент. В чём тогда вообще практический смысл вашей затеи? Не проще ли довести объект до кондиции старым добрым Круцио, а затем, пока он пребывает в прострации, извлечь информацию с помощью легилименции? Разумеется, при условии, что в вашем отряде найдется хоть один сносный легилимент, когда меня нет рядом. Или без моего личного присутствия вы превращаетесь в клуб беспомощных теоретиков?       Русский маг замялся, его лицо пошло некрасивыми пятнами.       — Мой Лорд, мы ни в коем случае... — начал было оправдываться Долохов.       — Довольно. Не утруждайте себя сотрясанием воздуха, — ледяной голос от окна безжалостно оборвал его. Волдеморт даже не обернулся. — Сначала доведите теоретическую базу до ума, проработайте все переменные, а потом уже демонстрируйте мне эту жалкую имитацию бурной деятельности. Почему я должен тратить свое время, наблюдая, как женщина разъясняет вам прописные истины ментальной магии?       Анкея едва не подавилась воздухом от этого выпада.       Она скосила глаза на Вальбургу — леди Блэк откровенно злорадствовала, наслаждаясь публичной поркой Долохова. Кажется, до этой утонченной мадам даже не дошло, что последней фразой Волдеморт оскорбил и их обеих.       «Наблюдать, как женщина разъясняет...»       Он что, всерьез считает женский интеллект чем-то постыдным для мужского восприятия? У Анкеи до боли сжались челюсти. Желание немедленно доказать этому красноглазому хаму его неправоту пересилило инстинкт самосохранения. Нужно было спасать мужчин (и заодно уязвлённую гордость брата).       — При всем уважении, мой Лорд, — начала она, повысив голос ровно настолько, чтобы её услышали все, — в разработке этого заклинания есть глубокий практический смысл. Во-первых, как вы сами справедливо заметили, это неочевидный инструмент, не оставляющий характерных следов, известных аврорату. Во-вторых, учитывая, что в рядах присутствующих, за исключением, возможно, мистера Руквуда, нет легилиментов, способных сходу взломать глухую оборону, это проклятие станет идеальным «консервным ножом». Существует множество изящных способов разрушить ментальные барьеры жертвы, не превращая её в пускающий слюни овощ с помощью физических пыток.       Волдеморт медленно отвернулся от окна. Его лицо было непроницаемо, но в глазах зажегся недобрый огонек.       — Вот как? И какие же это способы, позвольте поинтересоваться? — его губы изогнулись в саркастической усмешке. — Примените заклятие щекотки, мадемуазель Делаж? Или, быть может, швырнёте в допрашиваемого первой попавшейся под руку безделушкой, чтобы застать его врасплох и заставить опустить щиты?       Анкея едва не задохнулась от возмущения. Сидящие в зале в ступоре переглянулись, очевидно не понимая, о чём говорит Тёмный Лорд, но Лоренс, в очередной раз подметив, что сестра-то поняла этот странный укол, лишь нахмурился и слегка склонил голову вбок, словно делая пометку у себя в голове спросить об этом позже.       — Если того потребует ситуация, я не побрезгую никакими методами, — ровным, звенящим от сдерживаемого гнева голосом парировала Анкея. — Но я имела в виду нечто более надежное. Ритуал Абреко Ментус.       Мужчина поднял одну бровь, но ничего не ответил, видимо, побуждая её к продолжению с ну уж очень скептичным лицом. Настолько скептичным, что Анкее захотелось прямо сейчас провести этот ритуал над ним и покопаться за его фасадом высокомерия.        — Данный ритуал не просто ломает окклюментные щиты, он пускает их трещинами изнутри, направляя поток магии прямо в подсознание объекта, — начала Анкея, заставляя свой голос звучать сухо и академично. — Механика строится на последовательном начертании специфических рун. Использовать необходимо кровь самого допрашиваемого — это создает идеальный резонанс и абсолютную привязку. Можно использовать свою и чертить открывающие руны на себе и закрывающие — на жертве, но тогда с лёгкостью снимутся только верхние барьеры, если человек не очень хороший легилимент. Каждая руна бьёт в определённый слой защиты: первая вызывает фантомную физическую боль, вторая трансформирует её в ментальную травму, провоцируя микроразрывы в барьерах. Этот процесс вскрывает сознание, давая доступ к самым охраняемым мыслям. При этом — и это критически важно — ритуал не подавляет волю объекта полностью. Жертва остаётся в сознании. Она будет кристально ясно видеть и осознавать те кошмары, которые мы будем проецировать в её разум с помощью нового проклятия, осознавать то, что эти кошмары вызываем мы, но будет физически неспособна этому сопротивляться. В таком симбиозе что-то похожее станет не просто альтернативой Круцио, а совершенным инструментом.       Волдеморт молчал. Несколько долгих томительных секунд он просто сверлил её пылающим немигающим взглядом. Анкея заметила, как на его острых бледных скулах проступили и забились тонкие жилки. Ему явно не пришлось по вкусу то, с какой легкостью эта выскочка не только отбила его атаку, но и спасла его нерадивых подчинённых. Внутри Анкеи ликовал маленький злобный демон победы.       Краем глаза она заметила, как Августус Руквуд, словно в трансе, начал чертить пальцем по столешнице невидимые руны, беззвучно шевеля губами — Невыразимец моментально ухватил суть идеи. Не зря он ел свой хлеб в Отделе Тайн. Зато Итан Розье и Кассиан Лестрейндж смотрели на неё с нескрываемым суеверным ужасом, словно всерьёз опасались, что прямо сейчас она выхватит ритуальный кинжал и пойдёт резать им лбы. Вальбурга же побелела и вцепилась в рукав мужа, переводя ошарашенный взгляд с Анкеи на Тёмного Лорда.       Внезапно Анкея почувствовала лёгкое, почти невесомое прикосновение к своему разуму. Словно холодный сквозняковый ветерок скользнул по извилинам, пытаясь нащупать щель.       Она мысленно усмехнулась. Значит, решил проверить лично? Она мгновенно возвела свои щиты — глухую монолитную стену из чёрного камня, о которую разбилась бы любая ментальная атака.       «Слоника украли, идею для защиты тайника присвоили, теперь ещё и в голову ко мне лезете, чтобы мысли украсть? Ну уж нет, мсьё маньяк, ищите дураков в другом месте», — ядовито прошипел её внутренний голос.       И тут произошло то, чего не ожидал никто.       Волдеморт, ещё секунду назад готовый испепелить её взглядом, вдруг... усмехнулся.       Сменив гнев на милость (если этот ледяной расчётливый оскал можно было назвать милостью), Лорд отвернулся от неё и обратился к замершим Пожирателям:       — Что ж. Поскольку вы с Августусом, мадемуазель Делаж, полагаю, являетесь здесь единственными носителями сильной окклюменции, я возлагаю ответственность за этот проект на вас двоих. Вы будете лично контролировать шлифовку заклинания, отвечать за все нюансы и обеспечение безопасности во время тестов. Если для ритуалов потребуются специфические материалы — обращайтесь к Абраксасу. Его подвалы богаты. Если потребуется живой материал для тестов... — Волдеморт бросил многозначительный взгляд на русского. — Обращайтесь к Долохову. Уверен, он с радостью обеспечит вас подопытными.       После этого инцидента собрание плавно перетекло в скучное рутинное обсуждение политических интриг в Министерстве.       Анкея сидела с идеально прямой спиной, чувствуя, как под столом слегка дрожат колени от пережитого адреналина. Она выиграла эту битву.       Но, судя по тому, как тяжело и мрачно дышал сидящий напротив Лоренс Делаж, у него накопилось к любимой сестрёнке очень, очень много вопросов.