Глава 12. Создание заклинания

      Анкея покинула зал для собраний на скорости, едва вписывающейся в рамки приличия. Ей жизненно необходима была сигарета. Спину буквально жгло от пристального взгляда Лоренса — брат явно мысленно составлял список вопросов для грядущего допроса, который по степени дотошности мог бы затмить слушания в Визенгамоте.       Но это вторжение в её личное пространство можно было пережить позже. Желательно — после того, как порция никотина хоть немного усмирит её расшатанные нервы.       Вселенная, очевидно, обладала весьма извращенным чувством юмора. Тот самый невыносимый сноб, которого она дважды отчитала, в которого швырялась артефактами и чьи манеры критиковала с изяществом портового грузчика, оказался… Тёмным Лордом. Какая восхитительная ирония.       Сигарета, вопреки ожиданиям, не приносила облегчения, как не предвиделась и белая полоса в её жизни. Анкея горько усмехнулась, массируя виски. Кажется, лимит светлых полос окончательно исчерпал себя, осев исключительно в виде светлых шрамов и стрий на её коже.       — Вы опять курите, — детский голос прозвучал из-за спины без единой капли осуждения.       Анкея медленно обернулась и едва сдержала тяжелый выдох. Спустя секунду перед ней материализовался Люциус. Для полной картины её морального падения не хватало только зрительного зала. Девушке казалось, что прямо сейчас из-за идеально подстриженной зеленой изгороди выпрыгнет Лоренс со своими нотациями, а следом плавно выплывет Волдеморт с очередной порцией яда, и они устроят массовый трибунал над каждым её вздохом и жестом.       — Ты нанялся ко мне в соглядатаи? Как тебе вообще удается находить меня на этой бескрайней территории? — спросила она, стараясь звучать как можно мягче. Стряхнув пепел, Анкея выпустила в холодный воздух тонкую струйку серого дыма.       Мальчик проводил каждое её движение внимательным цепким взглядом, словно пытался расшифровать скрытое послание в траектории падающего пепла.       — Папа часто говорит, что я очень наблюдателен и однажды это выйдет мне боком, — философски изрёк Люциус, элегантно проигнорировав саму суть её вопроса.       Они замерли, молча разглядывая друг друга добрую минуту.       — У Вас снова что-то стряслось? — наконец нарушил тишину юный наследник, чуть склонив светлую голову.       Младшая Делаж наклонилась к нему и понизила голос до заговорщицкого шепота:       — Стрясся один крайне вредный волшебник, Люци. Он достал меня до самых печёнок.       Услышав эту сокращенную версию своего имени, мальчик смешно нахмурил брови и недовольно повел плечами, но благоразумно решил оставить фамильярность без комментариев. Вместо этого он всерьез задумался.       — А Вы не можете просто… щёлкнуть пальцами и заставить его исчезнуть? Как сделали утром с сигаретой? — Его серьезные серые глаза с предельной прямотой встретились с взглядом Анкеи. — Или… эм-м-м… создайте то пламя и сожгите его. Раз уж он такой плохой.       Француженка поперхнулась дымом, закашлявшись так, что на глазах выступили слезы. Она ошарашенно уставилась на тлеющий фильтр. На какую-то безумную секунду эта кристально чистая бескомпромиссная детская логика показалась ей невероятно привлекательной.       Сжечь Тёмного Лорда. Ну гениально же! Анкее стоило колоссальных усилий не шлёпнуть себя ладонью по лбу от того, с какой готовностью её уставший мозг ухватился за эту идею.       — Нет… Не думаю, что это сработает, — прохрипела она, разразившись искренним, слегка нервным смехом. — Но идея, вынуждена признать, определенно стоящая. Возможно, я как-нибудь доработаю эту стратегию и применю на практике… если этот маг не перестанет действовать мне на нервы, — уже тише себе под нос пробормотала она, окончательно прочистив горло.

***

      — Я думаю, ты поняла, что у меня накопилось много вопросов, Анкея, — ледяной голос Лоренса рассек густой, нагретый камином воздух её спальни. — Что это было?       Он медленно повернул голову. Во взгляде, которым он одарил сестру, плескался поистине уникальный коктейль из ледяного осуждения и затаённой паники. Впрочем, сквозь привычную броню семейной невозмутимости пробивалась совершенно нетипичная для него человеческая тревога.       Анкея обречённо вздохнула, помассировала виски и с грацией пойманного с поличным воришки забралась на широкий подоконник. Она намеренно пихнула брата бедром, заставляя его потесниться — исключительно ради того, чтобы хоть немного сбить градус пафоса. Лоренс возмущённо фыркнул и отстранился на полшага, всем своим видом показывая, что его личные границы только что подверглись варварскому вторжению.       — Мерлин, я даже не знаю, с какого конца начать этот позор… — простонала она, прислонившись лбом к холодному стеклу. Ночные огни Малфой Мэнора равнодушно мерцали сквозь туман, а её собственные мысли метались в черепе как стайка перепуганных корнуэльских пикси.       Лоренс медленно, с садистской расстановкой приподнял одну идеально очерчённую бровь и скрестил руки на груди. От этого фирменного жеста старшего брата Анкея мгновенно почувствовала себя нашкодившей пятилеткой перед строгим гувернёром.       — Что именно ты умудрилась натворить за те неполные двое суток, что находишься здесь? — его голос обрёл металлическую резкость. Он подался вперёд, ловя её бегающий взгляд. — Анкея?       Девушка капитулировала. Выдержать этот зрительный прессинг было физически невозможно. Анкея судорожно набрала в грудь воздуха, словно перед прыжком в прорубь, зажмурилась и выпалила на одном дыхании:       — Ладно, слушай! Я же понятия не имела, кто это! Представь картину: я вываливаюсь из этого проклятого порт-ключа, грязная как болотная тварь, злая, уставшая, а тут из ниоткуда материализуется этот… этот… сноб! Высокий, весь в чёрном, смотрит на меня как на грязь под ногтями… Красные глаза я, к слову, разглядела уже потом! И я, разумеется, в тот момент была свято уверена, что это ты, Лоренс! Ну я и… в общем… швырнула в него слоном! А сегодня на собрании выясняется, что моей мишенью был… ну… Тёмный Лорд!       Она отчаянно замахала руками, пытаясь жестами продемонстрировать масштаб случившейся катастрофы. Лоренс застыл. Его холодный сканирующий взгляд медленно опустился с её перекошенного лица на мельтешащие руки.       — Подожди, — произнёс он подозрительно ровным безжизненным тоном, с ювелирной точностью чеканя каждый слог. — Ты хочешь сказать, что запустила в Тёмного Лорда золотым артефактом… просто потому, что думала, будто это я?       Его, казалось, даже не возмутил тот факт, что сестра без малейших угрызений совести планировала проломить череп лично ему.       — Да! То есть… да, я кинула, но я же не знала, в кого! Я до сегодняшнего вечера была уверена, что это просто какой-то местный хам с бессонницей! — затараторила она, нервно передёрнув плечами.       Сбросив камень с души, Анкея вошла во вкус. С неподражаемой французской экспрессией она принялась в лицах пересказывать их стычку в библиотеке. Она мастерски спародировала вкрадчивые ядовитые интонации Волдеморта, в красках расписала его колкости и с особым драматизмом продемонстрировала тот самый пронзающий патологоанатомический взгляд.       — И знаешь что? Он просто развернулся и ушёл! А статуэтку так и не вернул! — возмущённо выдохнула она, округлив глаза.       Лицо Лоренса оставалось неподвижным, словно античная маска хладнокровия, способная обмануть даже легилимента. Однако его глаза — обычно тусклые, выцветшие — сейчас предательски выдавали бурю. Сначала в них вспыхнуло кристально чистое недоумение, затем остекленевший шок. На долю секунды мелькнул братский укор, но в конце концов лёд треснул. Взгляд старшего Делаж замер на опасной грани между нервным срывом и истерическим весельем. Казалось, он прилагает титанические усилия, чтобы не засмеяться в голос, рискуя навсегда разрушить свой безупречный имидж.       — И это… всё? — выдавил он, маскируя рвущийся наружу смешок под тяжелый вздох.       — Нет! — возмутилась Анкея, снова вскинув руки. — Я же не знала, что он ещё раз появится! На следующий день я встретила его в библиотеке, и он… О, Мерлин, Лоренс, как он говорит! Каждое слово — как удар по нервам.       Она продолжала возмущаться, а Лоренс наконец обессиленно опустился в кресло, подперев подбородок рукой. Его поза выражала глубочайшую скорбь по утраченному спокойствию, но уголок губ предательски подрагивал.       Когда словесный фонтан Анкеи иссяк, в спальне повисла звенящая тишина. Лоренс неторопливо поднялся, педантично одёрнул манжеты, потёр переносицу и констатировал:       — Феерично. Даже для тебя.       Анкея недовольно прищурилась, уловив в его бархатном баритоне цистерну сарказма.       — Благодарю за столь высокую оценку, — буркнула она, скрестив руки на груди. — Приятно осознавать, что мои попытки выжить в этом сумасшедшем доме способны тебя развлечь.       Лоренс, проигнорировав её выпад, неспешно подошёл к стеклянному кабинету, где стоял графин с виски. Анкея нахмурила брови. Оказывается, лекарство от тревоги всё это время было под носом в её спальне. Какой же всё-таки гостеприимный Абраксас.       Интересно, у каждого гостя в спальне такой имеется, и как часто его содержимое обновляет эльф?       Налив себе немного, он поднял бокал и, обернувшись к сестре, изрёк:       — За тебя, Анкея. Ты не просто вписалась в коллектив, ты ворвалась в него с апломбом, достойным цирка. И, конечно же, первая мысль — кинуть в Тёмного Лорда статуэтку, думая, что это я. Эффектно.       Она фыркнула, сползая с подоконника и направляясь к нему.       — Ох, ну хватит, Лоренс. Как будто ты сам не совершал ошибок.       — Ошибки? — он приподнял бровь, отпивая из бокала. — Ошибка — это пролить кофе на мантию, когда пытаешься скрыть, что под ней незаконно привёз в Британию старинный фолиант по тёмным заклинаниям. Ошибка — это перепутать любовницу Министра с его женой на приеме. А ты, сестра моя дорогая, превратила встречу с Тёмным Лордом в фарс, достойный лучшей комедии.       Анкея вздохнула, закатив глаза.       — Ну да, конечно. А ты, как всегда, идеален. И, конечно же, никогда не подставляешь свою младшую сестру перед… ну, ты понимаешь, кем.       Лоренс со стуком поставил бокал на столик. Склонив голову набок, он одарил её той самой снисходительной улыбкой, от которой Анкее в детстве хотелось кусаться.       — Знаешь, Анкея, я должен отдать тебе должное. У тебя есть талант. Талант превращать абсолютно любую ситуацию в анекдот. Но предупреждаю, — он понизил голос, — не все в этом доме обладают таким же чувством юмора.       — О, поверь, я уже заметила, — отрезала она, вспоминая холодные взгляды и язвительные замечания, которые сыпались на неё с момента приезда. — И давай ты не будешь читать мне лекции, ладно?       Лоренс, как будто не слыша её слов, облокотился на стол, задумчиво потерев подбородок.       — Интересно, что он о тебе думает теперь. Наверное, размышляет, где достать ещё одну статуэтку, чтобы кинуть её в ответ.       Анкея вспыхнула.       — Очень смешно, Лоренс. Может, тебе самому пойти и спросить у него? Заодно напомни, что это ты втянул меня во всё это!       — Я втянул? — он сделал вид, что удивлён. — Прости, это ты прилетела сюда по моей воле? Или, быть может, я заставил тебя устраивать представление?       Анкея сжала кулаки, но вместо ответа только покачала головой.       — Ты невыносим.       — А ты — ходячая катастрофа.       На секунду они замолчали, глядя друг на друга. Затем Лоренс, всё же не удержавшись, коротко рассмеялся.       — Мерлин, мы ссоримся, будто снова в школе. Ладно, хватит на сегодня. Если ты продолжишь в том же духе, мне придётся нанимать личного хроникёра, чтобы записывать твои подвиги.       Анкея нахмурилась, но уголки её губ дрогнули.       — Очень остроумно. Надеюсь, ты хотя бы допишешь это в приличной манере.       — Уверяю тебя, моя манера всегда приличная, — подмигнул он и направился к двери. — И да, Анкея… мы с Долоховым и Руквудом собираемся в библиотеке через двадцать минут, у нас уже есть наброски… — Он выдержал драматическую паузу и, садистски ухмыльнувшись, добил: — В гостевой библиотеке, разумеется. Во избежание.       С этими словами он исчез за дверью, оставив сестру то ли в раздражении, то ли в восхищении его умении довести её до точки кипения за считанные минуты. Она точно знала, что эти десять минут потратит на медитацию.       

***

      Библиотека встретила её мягким светом нескольких парящих свечей и запахом старой бумаги. Она была где-то раза в три меньше основной, и от этого — более душной. Хотя, возможно, на это повлияло присутствие брата в ней.       Лоренс уже находился там. Он возвышался над массивным дубовым столом, методично, с педантичностью аптекаря раскладывая на нем свитки и справочники. Антонин Долохов с комфортом развалился в глубоком кожаном кресле, лениво перекатывая между пальцами тяжелое золотое перо, а Августус Руквуд, сидя на стуле с неестественно прямой спиной, с мрачной сосредоточенностью вчитывался в какой-то ветхий том.       — О, небеса разверзлись, и к нам снизошла муза! А мы уж грешным делом подумали, что ты решила проигнорировать наш скромный кружок по интересам, — расцвел в улыбке Долохов, едва она переступила порог. Он демонстративно сложил руки на столе и захлопал ресницами с преувеличенным обожанием. — Прошу, присаживайтесь, мадемуазель! Я готов внимать каждому вашему слову и конспектировать всё до последней запятой. Я буду вашим самым прилежным и покорным учеником!       Лоренс, не оборачиваясь, буркнул:       — А вот и хроникёр.       Младшая Делаж смерила брата недовольным взглядом. Долохов поднял глаза на Лоренса и с оскалом пропел, подмечая её нервное состояние:       — Мадемуазель, как всегда, вносит в помещение неповторимую ауру первозданного хаоса. Вы абсолютно уверены, что готовы участвовать в создании столь… тонкой и деликатной материи, находясь в таком, скажем так, наэлектризованном состоянии?       — А ты, Антонин? Какова твоя роль в этом интеллектуальном кружке? — елейно поинтересовалась Анкея, плавно опускаясь в свободное кресло напротив.       — Я? — Долохов приложил руку к груди, изображая оскорбленную невинность. — Моя миссия благородна и трудна. Я здесь исключительно для того, чтобы вносить в эту удушливую академическую атмосферу элемент здорового безумия и веселья.       Лоренс бросил на него взгляд, обещающий долгую и мучительную смерть через удушение галстуком.       — Если отбросить шутки, — процедил Делаж, — Антонин отвечает за энергоёмкость и баланс потоков. Удивительно, но ему это блестяще удаётся, несмотря на его… патологическую неспособность концентрироваться на одном предмете дольше пяти минут.       Анкея решительно придвинула к себе один из чистых пергаментов.       — Так что за гениальную идею мы тут собрались воплощать? Ваше пыточное заклинание? Или это просто предлог, чтобы вы трое могли поумничать передо мной?       Руквуд, молчавший до этого момента, отложил перо и взглянул на неё серьёзно:       — Конкретно сейчас мы работаем над конструкцией заклинания. Твоя идея с моральным воздействием через подсознание — это ключевой элемент, но есть проблема с направлением потока магии. Проблема в том, что в таких заклинаниях нужно точно контролировать баланс магического потока. Поток должен быть не слишком прямолинейным, чтобы не вывести сознание жертвы из равновесия, но и не слишком извилистым, иначе мы рискуем потерять контроль. Тот ментальный «мост», что мы пытаемся создать, должен быть стабильным, как струна, натянутая до предела. Ты когда-нибудь пробовала заклинание, которое воздействует на психику, Анкея? Я имею в виду не просто общие впечатления, а действительно точечное воздействие, начиная с самого внутреннего восприятия?       Анкея внимательно кивнула, подбирая пергамент и быстро набросав несколько символов на его углу.       — Мы должны работать с двумя основными компонентами: визуализацией и чувствами. Мы можем использовать рунные символы, которые активируют скрытые элементы подсознания. Появляется свойство зацепки, когда одно травмирующее воспоминание может стать якорем для целой сети ментальных кошмаров. Мы активируем не саму травму, а её энергию. Механизм работы похож на создание артефакта, но тут есть важный нюанс — внутренняя защита, окклюментные щиты. Мы должны учитывать, что наш заклинатель сам будет подвергаться риску при длительном воздействии.       Антонин откинулся в кресле, изображая глубокую задумчивость, хотя его внимание больше было сосредоточено на чуть поднявшейся у колена юбке младшей Делаж.       — Так, так, значит, нам нужно быть осторожными с тем, чтобы не перепутать наши потоки. Как всегда, когда в дело вмешиваются чувства, можно случайно попасть не туда. Ой, ну и что будет, если вдруг заклинание случайно станет слишком «живым»? Преобразуем все их кошмары в полномасштабную трагедию? Похоже на карнавальную ночь, но для ума!       Лоренс скосил взгляд на Антонина, его лицо оставалось серьезным, хотя в глазах мелькало лёгкое раздражение.       — Это не шутки, Антонин. Нам нужно точно отрегулировать и сдерживать потоки энергии. Нам не нужно воспроизводить катастрофу для всей головы — только вызвать сильный стресс, заставить сознание воспринимать кошмар как реальность. Мы ведь не хотим, чтобы они просто умерли от перегрузки, а хотим, чтобы они переживали каждое мгновение, но в пределах разумного. Анкея, продолжай с рунной настройкой.       Анкея неторопливо подняла взгляд от пергамента, всё ещё держась за его угол.       — Я предлагаю использовать комбинацию рун, которая будет вызывать не только непосредственные травмы, но и катализировать внутренние барьеры. Руна, напоминающая защиты памяти, будет как ловушка для мозга. Этот механизм обеспечит «поглощение» кошмара, но создаст искусственные блоки для переживаемых эмоций. Задача в том, чтобы сознание не смогло выбраться из этой ловушки, но и не разрушилось за мгновение.       Руквуд, слушавший её с неподвижностью статуи, чуть заметно наклонился вперёд. Его рука с пером застыла над бумагой.       — Интересно. Но какая из рун будет фиксировать сам кошмар, а какая — его последствия в глубоком подсознании? Это ещё один слой сложности.       — Здесь мы можем использовать руну очищения, но с определёнными корректировками. Чтобы руну не активировать полностью, мы добавляем небольшие стимулы через те же самые переживания, по чуть-чуть, и только в момент, когда человек будет близок к полному отчаянию, мы создаём эффект избыточности. В конце концов, именно это создаст истинную иллюзию, заставив мучение казаться вечным.       Долохов, которому, очевидно, наскучила сухая академичность беседы, потянулся через стол, намереваясь ухватить пергамент с расчетами Анкеи.       — Ну, а если вдруг всё пойдет не так, я подумаю, как добавить в это всё маленькие «удобные» детальки. Прямо для веселья!       Лоренс наконец-то повернулся к нему. Его выражение лица стало более серьёзным, и он шлёпнул русского по запястью, на что тот, поджав губы, одёрнул руку и пробубнил пару ласковых себе под нос на родном наречии.       — Антонин, если ты не перестанешь с этим, я сделаю так, что «удобные» детали окажутся на твоей собственной памяти.       Анкея, заметив напряжение, переключила внимание обратно на Руквуда.       — Суть в том, чтобы каждый из нас правильно настроил своё восприятие. Ментальная пытка — это не просто воздействие на одну мысль. Это колоссальное воздействие на систему, которая будет вытаскивать не одну эмоцию, а все. Кошмар, вспышка ужаса, потери, саморазрушение… и всё это через магию, сдержанную рунной настройкой. Всё будет связано с верой жертвы в реальность.       Она с удовлетворением отметила, что Руквуд методично, строчка за строчкой, конспектирует её выводы. Признание её компетенции профессионалом такого уровня льстило, но она не позволила себе расслабиться.       Долохов, отсмеявшись над своей короткой стычкой с Лоренсом, вновь подал голос:       — Да уж, господа, вы настроены пугающе серьёзно. Но вы только представьте, какой это будет фурор на практике! — он мечтательно закатил глаза. — Интрига века: кто же удостоится чести стать первым «клиентом»? Признаюсь честно, если тестирование будет проводить лично моя дорогая мадемуазель Делаж, меня не пугает даже перспектива закончить день пускающим слюни идиотом в палате святого Мунго. Я добровольно вызываюсь быть подопытным кроликом!       Анкея не выдержала и искренне рассмеялась, оценив масштаб его безрассудства.       Долохов, невероятно довольный эффектом от своего топорного, но обаятельного флирта, торжествующе закончил:       — При одном маленьком условии, разумеется! Вы будете обязаны навещать меня в Мунго. Ежедневно. И желательно — в этом же платье.