Глава 34. На коленях

      «свет в глазах — малахит

обнимают предплечье рисунки

пока ты меня держишь за руки

у меня ничего не болит»

элли на маковом поле, «футболка»

             Рука, зарывшаяся в её волосы на затылке, всё ещё давала ей призрачную возможность отстраниться, если бы она этого захотела.       Но Анкея не хотела.       В её планах — тех самых, где она должна была пережить этого великого мага и выйти победительницей — эта близость была критически важным этапом. Хотя сейчас, под напором его губ, планы казались чем-то бесконечно далёким и скучным.       — Отвратительный вкус табака, — прохрипел он, прежде чем углубить поцелуй. — Не так я его себе представлял.       Она чувствовала, как Волдеморт самозабвенно смакует свою мнимую победу и вкус её губ. Это ощущалось в его едва уловимом низком стоне — звуке, который казался невозможным для существа, сотворенного из льда, тёмной магии и сарказма. Звук сорвался в тишину зала, когда Анкея ответила на поцелуй с той же неистовой силой, впиваясь пальцами в его плечи через тонкую ткань черной рубашки.       Это было не то сухое и холодное касание, которое она себе представляла в моменты ночных фантазий. Тёмный Лорд целовал её так же, как и язвил: каждое движение его губ было точным, жалящим, провоцирующим на ответную агрессию, заставляющим Анкею желать ударить его в ответ вдвое сильнее — или прижаться ещё плотнее. В его действиях не было привычной светской отточенности; напротив, Волдеморт впитывал её дыхание с такой первобытной сосредоточенностью, словно открывал для себя неведомую ранее стихию, не имея ни малейшего опыта в отступлении, пока не изучит предмет до самого дна.       — И давно Вы его представляли? — скромно улыбнулась она в его губы.       Горячий язык очертил её нижнюю губу, неотвратимо раздвигая границы дозволенного и проникая внутрь, превращая поцелуй в изысканную пытку.       — Дольше, чем хотелось бы признаваться в этом самому себе.       Свободная рука, до этого сжимавшая её запястье, медленно двинулась вверх. Подушечки пальцев прочертили обжигающую линию по внутренней стороне локтя, заставляя Анкею выгнуться навстречу. Ладонь скользнула по плечу к лопатке, а затем, не сбавляя темпа, рухнула ниже, на прогиб талии. Он с силой притянул её к себе, вжимая податливое женское тело в свои твёрдые колени, стирая последние сантиметры пространства между ними.       Браслет больше не пережимал ей руку жгутом: кольцо ослабло, стоило Анкее только сосредоточиться на этом. Украшение чутко реагировало и на её магические импульсы, а истерзанная кожа — очевидно, ещё и благодаря какому-то дополнительному заклятию, зашитому в артефакт, — уже начала ускоренно регенерировать вкупе с её даром, стягиваясь с лёгким, приятным зудом.              Рука с талии внезапно скользнула вниз и решительно смяла тонкую ткань юбки на бедре — Анкея ощутимо вздрогнула. Волдеморт слегка оторопел, озадаченный такой реакцией, но её пальцы в этот момент запутались в его волосах на затылке, пытаясь притянуть мужчину ещё ближе, не давая прервать этот контакт.       Когда пальцы задрали ткань выше и изучающее прошлись по линии чулка, собственный хриплый вздох, больше похожий на мольбу, заставил француженку на мгновение прийти в ужас от собственной доступности.       Она нехотя, преодолевая сопротивление налитых свинцом мышц и тяжесть его ладони на своем бедре, отстранилась. Влажные губы расцепились с тягучим звуком, оставляя между ними лишь рваное, горячее дыхание. Он непонимающе-напряжённо смотрел на неё почти черными глазами, в которых алое пламя камина мешалось с чем-то пугающе голодным.       Как бы Делаж ни хотелось запечатлеть Волдеморта таким, зная, что причина этих эмоций — поцелуй с ней, поддаться этим рукам и позволить окончательно овладеть ею прямо здесь, на этом ковре, сейчас им предстоял предельно серьёзный разговор, и она совершенно не представляла, по какому сценарию он пойдёт и чем закончится.       Гложущая мысль о перепалке не давала расслабиться в полном объёме. А уж руку, которую она чуть позже непременно попросила бы разместить у себя на шее, она боялась и подавно — шанс того, что она сомкнулась бы на ней сильнее нужного, был очень велик.       Драгоценная изумрудная Метка, которая в его гениальном плане несомненно должна была стать для Анкеи идеальным ошейником, на деле оказалась первой частью его роковой ошибки. Главной же была эта неожиданная, почти животная страсть, в которой он тонул вместе с ней.       Кажется, Тёмный Лорд всё просчитал... но переоценил свой контроль над чужой природой.       Шестерёнки в голове Анкеи закрутились с бешеной скоростью.       Если Волдеморт каким-то немыслимым образом узнал, как именно она исцелила Антонина (а интуиция так и вопила, что его сладкие угрозы касались именно того случая в тренировочном зале), то истинное предназначение этого артефакта становилось пугающе ясным.       Причудливый механизм с выдвижными лезвиями и точечно-струйная подача свежей крови прямо из пасти золотой змеи вопили о том, что он разгадал её секрет и решил сделать Анкею своим безотказным лекарем, превратив её редчайшую магию крови в всегда находящийся под рукой инструмент.       Досадно, но предсказуемо. От такого-то человека.       Видимо, ей оставалось только играть в раскаяние, ожидая, когда маг всё же решится протестировать его на себе и предоставит ей доступ к воспоминаниям, ведь об этом побочном эффекте он не мог знать никак...       Пока что всё складывалось в её пользу. Всё было подозрительно хорошо.       — К чему это Вы? — тихо вздохнула Анкея в его губы, и робко посмотрела на него из под трепещущих ресниц. — При чём тут Антонин?       Сердце всё ещё билось как бешеное: его или её — она уже не различала. Зато прекрасно осознавала, на что он намекал. И всё же никак не могла понять, насколько много ему удалось узнать и каким образом? Она ведь постаралась и замела за собой абсолютно все следы?..       — Память, Анкея — штука щепетильная, — низко подметил Волдеморт.       Он сильнее намотал русые пряди на кулак у самого её затылка, заставляя девушку запрокинуть голову, и медленно провёл языком по своей нижней губе, слизывая её вкус и собирая влагу после их поцелуя. Глаза мерцали предвкушением, в котором ненависть к себе за проявленную слабость мешалась с желанием наказать её за самовольство.       — Особенно, когда объект твоих... модификаций до боли предсказуем в своём примитивном поведении. И стоит ему хотя бы на дюйм отклониться от привычных паттернов — это бросается в глаза. Тем более такому человеку, как я, — он театрально выдержал паузу. — Даю тебе шанс признаться без фатальных последствий. У тебя минута. Время пошло.       Делаж судорожно сглотнула.       Судя по всему, он носил в себе это открытие не первый день. И если, зная правду, он продолжал строить грандиозные планы на их ближайшее будущее (пусть и отводя ей роль красивой наживки), осыпая её камнями и золотом, значит... Волдеморт был к ней поистине, пугающе снисходителен. Да и его руки, по-прежнему крепко и весьма собственнически сжимающие её бедро и затылок, ясно давали понять: тянуться за палочкой для Непростительного он пока не планирует.       Проблема заключалась в том, что из-за этих самых рук, по-хозяйски сжимающих её, генерировать правдоподобные отмазки было катастрофически сложно. Хотелось думать о чем угодно, только не о ментальной магии.       Оставалось лишь применить запрещенный приём: кротко склонить голову, обиженно поджать припухшие губы, а потом с трепетным восхищением поддакивать его — как всегда, непревзойденной! — дедукции. С надеждой на то, что если кара небесная и грянет, то ограничится она исключительно поркой на том уютном кожаном диване слева.       — Мой Лорд... — начала она, и, кажется, его титул ещё никогда не звучал так сладко и нежно.       Помогло: рука на бедре сжалась сильнее, а затем и отпустила его вовсе, словно ошпарившись. Глаза, как обычно, сощурились в недоверии.       — Это произошло совершенно случайно... Мы тренировались, и я не знаю, как попала тогда в него. Долохов меня вывел своими подначиваниями... А затем я в него попала... Ну, а потом он начал истекать кровью! Не оставлять же его мне было умирать, я и решила...       — Исцелить обычный неглубокий порез от Диффиндо древнейшими вифинийскими чарами, — саркастично закончил за неё Волдеморт. В вкрадчивом голосе лязгнул металл, давая понять, насколько убого звучит её план. — Браво. Какая трогательная забота об умирающем ближнем. Мать Тереза во плоти. Что же мои Пожиратели без тебя делали все эти годы?       Анкея обиженно поджала губы и дёрнулась, попытавшись отвернуть пылающее лицо к спасительному огню в камине — звучало и впрямь по-идиотски.       Ну да, решила на всякий случай перестраховаться и снять пару-тройку хлопот с эльфов! А что такого? Тем более они с Антонином через такое прошли вместе... Переволновалась!       Не могла же она только на этом проколоться?       Сбежать от оправдания Волдеморт ей не дал. Его рука скользнула с волос вниз, пошарила по ворсистому ковру и с раздражающей невозмутимостью после произошедшего всучила Анкее её же волшебную палочку.       — Докажи.       — Да не вру я! Всё так и было! — воскликнула она, в панике прикусывая губу. И тут же сбавила тон: — Ну... по крайней мере то, что я Вам сейчас озвучила. В общих чертах.       На настойчивый кивок в сторону древка, она издала вздох и промямлила:       — Приори Инкантатем.       Её собственная палочка — предательница, кусок деревянного позора! — сдала Анкею с потрохами в ту же секунду. Прямо на фоне уютно потрескивающего пламени, из кончика древка послушной цепочкой начали вылетать призрачные отпечатки её последних заклинаний. Делаж, уже прокусившая губу до металлического привкуса крови, смотрела на это с нарастающим ужасом и жгучим стыдом, ведь палочку она использовала исключительно для бытовых целей и тренировок, и на фоне деятельности людей в особняке и Волдеморта, должно быть, смотрелась невероятно бесполезной.       Сначала в воздухе повисла унизительно пёстрая серия косметических чар. Из палочки выплыло полупрозрачное облако пудры, следом — призрачный контур гребня, который нервно дернулся в воздухе, имитируя идеальный начёс, и эхо другого заклинания, окрасившее воздух в нежно-персиковый цвет. Тёмный Лорд смотрел на это бытовое кощунство с почти физической болью. Великая магия в её руках превращалась в набор для туалетного столика.       Почему-то Анкее казалось, что он ещё не раз будет припоминать ей это.       Затем из палочки вырвалось штук десять согревающих импульсов подряд — призрачные струи тёплого воздуха лениво заколыхались над ковром — полусонная Анкея всё утро пыталась попасть ими в себя, не вылезая из-под одеяла. Волдеморт непонимающе приподнял бровь, но промолчал.       Когда же следом палочка начала издавать низкое, ритмичное и крайне настойчивое гудение, у девушки нервно затряслась нога. Воздух вокруг древка завибрировал, создавая отчетливый, монотонный звук, который в тишине зала казался оглушительным.       Гул был настойчивым и — к ужасу Делаж — невероятно долгим.       — Чем ты вообще днями и ночами занимаешься? — Тёмный Лорд медленно повернулся к ней, пока палочка продолжала бесстыдную вибрацию, заполнявшую комнату специфическим жужжанием. — Ладно, косметика, Мордред с ней. Почему ты не сказала мне, что тут холодно? Зачем тебе вообще заклинание вибрации? — Он окинул пытливым взглядом Анкею, которая к этому моменту по цвету слилась с пятнами крови на ковре. Его блестящий ум лихорадочно искал логическое объяснение. — Ты зелье в котле взбалтывала? У тебя что, в сундуке котёл хранится под семью печатями? В доме есть прекрасно оборудованная лаборатория. Да и что за состав требует таких примитивных механических колебаний?       Анкея судорожно поёжилась на жестком ковре и попыталась незаметно отодвинуться подальше от этого не в меру любопытного академического заучки.       Объяснять ситуацию с Долоховым сейчас казалось ей детским лепетом по сравнению с перспективой объяснять Тёмному Лорду, как именно она предпочитала справляться с физическим напряжением после их обоюдоострых взаимодействий. Потому что, если бы не этот идиотский допрос после поцелуя, она бы, вероятно, занималась этим прямо сейчас в своей постели. А может... с учетом того, как он на неё смотрел до этого... ей бы и не пришлось прибегать к помощи палочки.       — Да так... — она провела языком по зубам. — Ничего интересного. Экспериментировала. По памяти.       Волдеморт задумчиво прищурился, явно анализируя её ложь, но, к счастью для Анкеи, его мозг работал в совершенно других, далеких от банальной физиологии категориях даже после произошедшего. Он коротко кивнул своим мыслям и перевел взгляд обратно на голограмму.       — В следующий раз скажи мне. Я тебе сам всё покажу. Это заклинание вибрации безнадёжно устарело, оно даёт неравномерную центрифужную тягу.       Анкея закрыла глаза и мысленно взвыла.       — Хорошо, — промычала она сдавленным голосом. — Непременно учту тягу.       Наконец, когда палочка, исчерпав запас постыдных тайн, которые чередовались ото дня в день, выплюнула бледные, дрожащие проекции Обливиэйта и Легилименса, Тёмный Лорд торжествующе усмехнулся. Иллюзии растаяли в раскалённом от камина воздухе.       Делаж кратко взглянула на доказательства, затем на свой браслет с мыслью: «А не проверить ли мне его сейчас?» и повернулась к Волдеморту. Её вмешательство в память Антонина отрицать было бесполезно.       — Как Вы узнали? — капризно поинтересовалась она, отменяя заклинание, чтобы не выдать чего похуже. Ресницы быстро затрепетали. — Точнее... что послужило поводом проверки его воспоминаний?       Тёмный Лорд хмыкнул и оперся руками о пол за спиной, сильнее вытянув ноги к камину.       — Как я и сказал — его поведение, — высокомерно бросил он. Взгляд лениво скользнул по золотой чешуе браслета, но касаться её кожи он больше не спешил, явно наслаждаясь дистанцией, которую сам же и установил. Затем в голосе внезапно появился холод. — И не только его. Я заметил, что атмосфера в Мэноре внезапно накалилась. Птичка напела, что кое-кто из моего Ближнего круга начал обходить тебя по широкой дуге. Не могла же ты, мадемуазель, их просто запугать, верно? Я был бы крайне раздосадован их боевыми навыками... и весьма впечатлён твоими.       Анкея непонимающе нахмурилась и подогнула ноги под себя. Он что, всё-таки заметил поведение Абраксаса и в его голове успел порыться? Это бы объясняло вчерашние намёки. Странно, что он не издевался над её унижением.       Тогда был ли её стремительный переезд в этот уединённый дом и следствием этих проверок?       В глубине потемневших глаз она отчётливо видела искру досады, которая появлялась в те редкие моменты, когда он признавал чью-то победу. Но сейчас эта досада терялась в наслаждении от своей гениальности, которую Анкея очень старательно подпитывала.       — Решили отстоять мою честь? Очень романтично, — протянула девушка, нарочито плавно поправляя юбку, что как-то уж очень высоко задралась после поцелуя. — Ревнуете?       Волдеморт не шелохнулся. Он лишь медленно перевел взгляд с её коленей вверх, задержавшись на вздымающейся груди, и остановился на припухших, влажных губах.       — Ревность подразумевает наличие равного соперника, Анкея.       Она не смогла сдержать изумлённую улыбку. Как красиво он в очередной раз заявил на неё свои права... и всё же изящно ушел от прямого ответа. Француженке захотелось влепить ему пощёчину за такой ответ. Так... чтобы не зазнавался. Хоть Волдеморт и был безусловно прав — равных ему она пока не встречала.       — А что? Сначала роетесь в головах мужчин, в связях с которыми Вы меня многократно обвиняли, потом внезапно забираете жить к себе, прикрываясь опасностью, задариваете украшениями и целуете! — Делаж машинально облизнула губы, вспоминая тот приятный трепет и заправила растрепавшиеся волосы за ухо. — По-моему, это самая что ни на есть ревность. В следующий раз, когда на меня просто посмотрит другой мужчина, Вы что, специально встанете на одно колено, поставите меня в неловкое положение, чтобы я не могла сказать «нет», и провозгласите меня своей женой исключительно всем назло?       Она почти засмеялась, наслаждаясь своей шуткой и абсурдностью нарисованной картины.       — Уже, — с пугающим спокойствием произнес Волдеморт.       Смешок застрял у неё в горле.       Повисла звенящая тишина, нарушаемая лишь треском поленьев. Анкея запнулась, а её улыбка медленно сползла с лица.       Волдеморт чуть шире расставил руки за спиной, демонстрируя мощный разворот плеч под тканью рубашки, и склонил голову набок, наслаждаясь замешательством.       — А? — девушка непонимающе захлопала ресницами, чувствуя, как холодеют кончики пальцев. — Что «уже»?       Он лениво кивнул на изумрудную змею, намертво обвившую её предплечье. Его губы изогнулись в нежной, поистине дьявольской улыбке абсолютного победителя.       — Уже провозгласил, Анкея. Ты — моя. Официально. Успела забыть, как я на тебя надел кольцо?       Мир вокруг Анкеи пошатнулся. Она судорожно дернула рукой, поднося её ближе к глазам. Голова змеи, увенчанная крошечным рубиновым венцом, действительно плотно, как влитая, сидела на её пальце.       На безымянном пальце.       — Вы спятили?! — выдохнула она, чувствуя, как паника ледяной волной поднимается от живота к горлу. — Это... это абсурд! Я же пошутила тогда! Обручальные кольца носят на левой руке, а это — правая!       — Какая педантичность, — его тихий смех эхом отразился от каменных стен зала.       Тёмный Лорд подался вперед, сокращая расстояние между ними до минимума, и его лицо вновь оказалось в опасной близости.       — Ты же правша, Анкея. Это украшение — проводник магии и помощник в раскрытии потенциала твоей истинной силы. Змея усиливает твою суть, сливается с ней в единое целое. Кольцо на левой руке — удел сентиментальных идиотов и маглов, верящих в сказки про вены, ведущие к сердцу. Сердце — лишь мышца. А вот магия... Чем не идеальный символ нашего союза?       — Так нельзя! Это не по правилам! — Анкея вскочила бы на ноги, если бы её не парализовало шоком. Она яростно затрясла головой, отчего русые пряди рассыпались по плечам. — Существуют каноны чистокровных браков! Контракты, свидетели, ритуалы! И самое главное — я не говорила Вам «да»! Вы не можете просто надеть на меня цацку с лезвием и заявить...       — Свидетели не станут проблемой, — перебил девушку Волдеморт, а затем резко поднял бровь. — Не говорила «да»?       Его голос резко упал на октаву. В одно неуловимое движение он оказался вплотную к ней. Пальцы, холодные и безжалостные, сомкнулись на её подбородке, вынуждая поднять лицо и посмотреть прямо в глаза.       — Что-то я не заметил сопротивления, когда ты стонала в мои губы пару минут назад. Не слышал возражений, когда ты вжималась всем телом в мою рубашку так, словно хотела врасти в меня, — вторая рука вновь скользнула по бедру, опять нагло приподнимая ткань платья. — Твои руки на моих плечах кричали «да» громче любых клятв у алтаря, не находишь?       Анкея задохнулась от возмущения и стыда, чувствуя, как краска заливает щеки.       Это ещё тут причём?! Чистокровным британцам вообще объясняли, что необязательно вступать в брак, если хочешь целоваться?       Большой палец Волдеморта медленно и нежно очертил контур дёргающейся от шока нижней губы, которую она всё еще нервно прикусывала.       — Что до чистокровных канонов и ритуалов... — его шепот стал обжигающе горячим, пока взгляд медленно спускался к её бедру. — Можем провести ритуал закрепления прямо сейчас. Прямо здесь, на этом самом ковре. Гарантирую, это будет гораздо... увлекательнее подписания сухих пергаментов.       Он сделал короткую паузу, давая ей прочувствовать весь вес его предложения, от которого у неё снова заныло внизу живота.        — Или... ты всё-таки предпочтёшь сначала выслушать захватывающую историю о том, где именно ты критически облажалась, стирая память Антонину? Выбирай, жена моя. Я сегодня необычайно щедр.       — Жена?! — скандально пискнула Делаж и после этого наконец вскочила на ноги, отряхивая юбку. — Да Вы...       Тёмный Лорд даже не шелохнулся. Он откинул голову на диван за спиной и с садистским упоением наблюдал за этой сценой, тяжело дыша.       Анкея металась перед камином туда-сюда, подобно разъярённой фурии, размахивая руками и гневно бормоча что-то про обязательное благословение родни с двух сторон, традиционную свадьбу (на которую ей внезапно стало не всё равно) и даже необходимость продолжения рода — вываливая на него абсолютно все нелепые причины, по которым «ему, с его-то грандиозными планами» категорически не стоило ввязываться в эту брачную авантюру.       Бедняга Антонин отошёл на второй план.              Анкея была в полнейшем, тотальном замешательстве. Да, у неё был хитроумный план. Да, она сама напросилась с ним на этот проклятый бал. Да, она имела неосторожность заявить, что не спустит с него глаз, и флиртовала с ним при каждом удобном случае, расставляя силки... Но, Мордред его дери, она планировала долгую, изящную осаду, а не блицкриг!       И что теперь прикажете делать? Замуж что ли выходить?!       — Да я даже Вашего имени не знаю! — в отчаянии всплеснула руками девушка.       В глазах Волдеморта внезапно мелькнуло удивление, но он быстро взял эмоцию под контроль.       Эмоции Анкеи — напротив — достигли пика. Магия внутри неё, подогретая стрессом и возбуждением, взбунтовалась, и одно из высоких окон зала с оглушительным треском брызнуло осколками.       Ледяной порыв декабрьского ветра моментально ворвался в зал, взметнув тяжелые шторы, но Анкее было плевать — внутри неё бушевал такой вулкан, что этот холод казался лишь лёгким сквозняком.       — Вы для меня — никто! — крикнула она сквозь шум ветра. — Просто незнакомец!       Волдеморт даже не вздрогнул от звона бьющегося стекла. Взгляд, потемневший от неприкрытого желания, лениво скользнул от пульсирующей изумрудной змеи к яростно вздымающейся груди. Улыбка на его губах стала еще более тёмной и обещающей.       Он плавно поднялся с ковра, неспешно отряхнул тёмные брюки и — о, великий Салазар — совершенно не стесняясь своего более чем очевидного, физиологического отклика на их недавнюю близость и её нынешнюю истерику, вальяжно направился к разбитому окну. Один ленивый взмах палочкой — и трещины на стекле послушно срослись, отсекая ветер.       У Анкеи во рту мгновенно пересохло. Вся её праведная ярость вдруг с размаху налетела на суровую, весьма выпуклую мужскую реальность, спрятанную под дорогой тканью брюк. Потребовались колоссальные, титанические усилия воли и все её хваленые навыки окклюменции, чтобы заставить себя отвести взгляд от этой детали, сглотнуть вязкую слюну и снова сфокусировать возмущённо-презрительный взгляд исключительно на его насмешливом лице.       — И часто ли ты так пялишься на незнакомцев, Анкея? — Волдеморт уселся на ненавистный в этот момент кожаный диван и специально расставил ноги пошире, чтобы предоставить ей обзор на своё состояние. Он определённо уловил траекторию взгляда девушки. — Я никак не пойму, ты чем недовольна? Не ты ли причитала о кольце вчера? Или злишься, что слишком поздно? Прошу простить... из-за нового пакта Эйвери слегка задержался с транспортировкой украшения из Тираны.       — Так вот зачем Вы его туда направили?! Вы... Вы это всё спланировали заранее! — яростно выпалила она. — А как же артефакты, которые имеют «критическое значение для нашего будущего»?!       Волдеморт скучающе склонил голову.       — Всё верно. Браслет... — он быстро поправил себя, — ...кольцо — один из артефактов. Подвергаешь сомнению мою систему приоритетов? «Наше будущее» — моё будущее. Моё будущее — это ты. Значит... ты — и наше будущее. Круг замкнулся. Вопросы?       Делаж готова была прикончить его прямо сейчас.       Ударить. Задушить. Придушить. Поцеловать снова, а потом уже ударить во второй раз. Сделать что угодно, лишь бы Тёмный Лорд перестал таким внезапным и возмутительным способом капать ей на нервы, восседая перед ней, как змей-искуситель, в момент обсуждения настолько щепетильной темы.       Его поведение, те похабные и в каком-то пугающем смысле романтичные вещи, которые вылетали из его рта, абсолютно не вязались с пуританским и отстранённым поведением раньше. Они будто поменялись местами, и теперь Анкея, как дура, краснела и скакала по комнате, защищаясь от своеобразного, но всё-таки прямолинейного предложения руки и сердца, словно от проклятия.       Точнее, от констатации факта её замужества.       Кровь шумела в ушах, кончики пальцев покалывало от переизбытка магии, которая снова требовала выхода.       — Как это меняет то, что, как мужчину, я Вас абсолютно не знаю? — рявкнула она. — Решили нацепить артефакт на артефакт? Как мило. Это очень многое о Вас говорит, мой дорогой муж.       В порыве слепой и необъяснимой ярости Анкея резко вскинула руку. Ей даже не пришлось задумываться о форме заклинания — магия сама свилась в обжигающе-тёмный сгусток, который с шипением сорвался с её пальцев и полетел прямо в его ухмыляющееся лицо, попутно потушив пламя в камине.       Реакция Волдеморта была молниеносной: тисовая палочка скользнула в его руку быстрее, чем глаз мог уловить движение, выставляя невидимый щит. Сгусток разбился об него с тошнотворным зелёным свечением. Его зрачки вдруг расширились, а рука с палочкой едва заметно дернулась.       На секунду было видно, что маг от чего-то оцепенел.       Видимо, дорогой супруг не ожидал попытки покушения после столь романтичных речей? И славно.          — Моя родня сейчас находится в крайне... стабильном состоянии. В земле. Примерно там же, где и твоя, если мне не изменяет память. Мы с тобой коллеги по несчастью. Если бы коллегам позволялось целоваться, конечно.       От его слов у Анкеи резко заболело в висках. Он что, пытался так беспардонно давить на жалость? Выторговать себе её «да»?       — Так что за праздничным столом будет непривычно тихо, — продолжал он, картинно загибая первый палец. — Впрочем, если тебе так важно мужское благословение со стороны семьи... Лоренс, полагаю, будет в полном восторге, узнав, что Тёмный Лорд решил таким способом обеспечить тебе максимальную протекцию взамен на его Метку. Брак — это ведь такая надёжная гарантия, не находишь? Он буквально отдаст тебя мне в руки с поклоном, лишь бы я не передумал.        Её рука описала сложный полукруг, выпуская невидимый, удушающий хлыст тёмной энергии, целящийся ему в грудь.        Волдеморт, всё так же не вставая с дивана, выставил палочку, принимая удар на себя.          Заклинание с глухим треском впиталось в древко. Он молча поглотил этот выпад, но его вальяжность стала насквозь фальшивой: маг вперился в девушку тяжёлым, препарирующим взглядом, в котором мелькнуло узнавание и настороженность.         — Идем по списку твоих претензий. Дети, — он загнул второй палец, аккуратно склоняясь вперёд, алые глаза всё так же пристально следили за чем-то. — Ты ведь сама совсем недавно щебетала, что мы можем завести огромную змею? Предлагаю начать с неё. Потренируемся на чешуйчатых, а там посмотрим, насколько ты хороша в воспитании.       Волдеморт выдержал паузу, словно колеблясь над чем-то, а потом внезапно холодно добавил:       — Правда... ты же помнишь, что собственного ребёнка нам лично придётся похоронить, судя по твоей семейной тенденции? Неужели ты уже готова пережить ещё одну смерть? Или забыла, как плакалась в кабинете, размазывая тушь по лицу?       Слова прорезали сердце медленно, с садистской точностью, вспарывая старые, едва затянувшиеся швы. Они били сильнее темнейших проклятий, которые продолжали лететь в него с невероятной силой и выверенностью продвинутого бойца. Анкея смотрела в его тёмные глаза и задыхалась от абсолютного, парализующего диссонанса.       Как? Как он мог говорить это сейчас? Всего пару минут назад этот мужчина плавился под её губами, его руки собственнически блуждали по её телу, его бархатный голос предлагал стать его женщиной, нарекая её своим будущим. Она почти поверила в эту иллюзию. Почти позволила себе забыть. В удушающей страсти и тепле его объятий Анкея напрочь забыла, почему взрослые, опасные маги, словно побитые псы, падают ниц и трясутся от одного лишь упоминания Тёмного Лорда.       А вот почему. Потому что перед ней был не человек. Перед ней сидела выпотрошенная от любой эмпатии оболочка, монстр, который методично, с холодным любопытством исследователя ковырялся в её самых гниющих ранах, проверяя, сколько крови вытечет на этот раз. Ненависть к этому существу, к его извращенной жестокости вспыхнула в ней сверхновой.       — Как Вы смеете?! — прошипела Анкея, краснея до корней волос. Ей казалось, что легкие сейчас разорвутся от гнева. — Что с Вами не так? Я убью Вас!       Очередная вспышка слепой ярости вылилась в рой режущих, невидимых лезвий, сорвавшихся с её руки в идеальной, смертоносной связке.       — Попробуй.       Волдеморт отбил их небрежным взмахом, впечатав в стену позади неё с такой силой, что посыпалась штукатурка. Он смотрел на её стойку, на её напряженную руку, и теперь его лицо приобрело выражение напряжённого, почти параноидального вычисления.       Он резко встал с дивана, рванул к ней быстрее, чем мог бы двигаться человек, и, прежде чем Делаж успела среагировать, стальной хваткой сжал её запястье. Хлопок аппарации выбил воздух из легких.       Мир кувыркнулся. Уютное тепло зала сменилось хлёстким, просоленным ветром острова, небо вновь низко нависло над головой, грозя раздавить.       Не успели ноги Анкеи коснуться влажного торфа, как инстинкты, вскормленные годами подпольной жизни, заставили её броситься в сторону. Там, где она стояла секунду назад, земля беззвучно вывернулась наизнанку, словно её лизнуло невидимое пламя, оставив после себя лишь обугленную, дымящуюся пустоту. Если бы она замешкалась хоть на миг, от неё бы, наверное, не осталось бы даже пепла.       — Какая прыть, — голос Волдеморта прорезал гул ветра, холодный и острый, как грань ледника. — Видимо, роль покорной жены тебе всё-таки жмет.       Анкея вскочила, и магия внутри неё взревела, требуя выхода. Она не понимала, что произошло с этим мужчиной, который всего мгновение назад плавился под её губами. Теперь перед ней стоял истинный Тёмный Лорд — воплощение кошмара, чья аура давила на плечи тяжестью могильной плиты.       Она вскинула руку, и браслет на запястье раскалился, впитывая её ярость. С пальцев сорвался жгут густой, маслянисто-черной энергии. Он пожирал пространство, оставляя за собой шлейф из мертвой, посеревшей травы. Волдеморт даже не поднял палочку — просто повёл плечом, и заклинание, столкнувшись с невидимой преградой, рассыпалось на сотни мелких, жалящих искр, которые тут же погасли в сыром воздухе.       — Не знал, что ты так умеешь, — его голос стал тише. — У нас с тобой намного больше общего, чем я думал. Какой интересный арсенал заклятий, Анкея. Стоило, видимо, взять тебя на роль бойца.       Она атаковала снова, на этот раз выплескивая нечто более изощрённое. Из земли под его ногами вырвались костяные шипы, окутанные тлеющим фиолетовым дымом, а воздух вокруг него превратился в липкую, разъедающую субстанцию. Анкея не помнила, где конкретно их выучила — сложные, многоступенчатые проклятия, требующие ювелирной точности и ледяного, мертвого сердца. Она хотела сделать ему больно. Хотела увидеть хоть каплю страха в этих багровеющих глазах.       Но он отражал всё. Легко. Почти лениво. Он двигался между её выпадами с грацией абсолютного идеала боевого искусства, перетекая из одной позиции в другую. Каждый её удар натыкался на непроницаемую защиту, которая не просто отбивала, а поглощала её силу. Ужас начал ледяной змеей скручиваться в животе Анкеи. Он был превосходен. Недосягаем. Но пугало даже не это — пугало то, что он не нападал.       Почему он не сражается в полную силу? Провоцирует, как Долохов?       — Знаешь, в этом есть своя извращённая поэзия, — он внезапно материализовался прямо за её спиной, быстрее, чем она успела моргнуть. Его шепот обжег ей ухо. — Сначала Лоренс встал передо мной на колени, когда принимал Метку. Ты ведь презирала его за это? Осуждала за ошибки прошлого? Кричала о гордости? И всё ради чего?       Анкея резко развернулась, посылая в него волну, которая должна была вывернуть его кости из суставов, но он уже был в десяти шагах, окутанный тенями, невредимый и пугающе спокойный.       — Чтобы в конечном итоге ты сама оказалась в шаге от того же самого, — продолжил он свой безжалостный приговор. — Уверен, не оторвись от меня там, в зале, ты бы уже опустилась на колени прямо на ковёр. Исход один, Анкея. Вы оба — на коленях. Разная мотивация, но поза идентична. Это у вас семейное. Смирись с этим.       Эти слова стали последней каплей. Они пробили её броню, вонзившись в самую суть. Но вместо новой волны ярости пришел первобытный, сковывающий ужас.       Внезапно серый простор острова, рокот волн и фигура Тёмного Лорда начали стремительно отдаляться, сворачиваясь в чёрную точку. Мир сжался до размеров тесного, ледяного склепа. Воздух исчез. Магия, секунду назад бушевавшая в крови, испарилась, оставив после себя лишь звенящую, сосущую слабость. Вместо запаха моря в ноздри ударил тошнотворный запах старой сырости, плесени и холодного, безразличного камня.       Перед глазами всё поплыло, серые скалы превратились в давящие своды подземелья, из которого нет и никогда не будет выхода. Окклюменция затрещала: на неё обрушилось горе — необъятное, древнее, тяжелое, как гранитная плита на семейной усыпальнице. Она вспомнила всё. Вспомнила звенящую, мёртвую тишину в доме, где больше никогда не зазвучат голоса родителей. Вспомнила сухие, казённые строчки уведомления из Министерства о их смерти, которые в одну секунду перечеркнули её мир, оставив её один на один с этой всепожирающей бездной.       Страх потери. Страх, что она снова останется одна, что смерть снова придет за теми, кого она любит, накрыл её с головой. Дети. Могилы. Мертвые тела.       Печать. Тиса и Арман Делаж. 1943 год.       Ей показалось, что земля под ногами стала скользкой от невидимой крови и непролитых слёз. Она попыталась сделать вдох, но в горле встал ком из битого стекла, будто осколки из ранее разбитого окна только сейчас попали прямо внутрь.       Она была такой слабой. Такой ничтожной перед спасением любимых от смерти.       Ноги подогнулись, словно перебитые. Девушка рухнула на колени, впиваясь дрожащими пальцами в мокрую, грязную землю. Из её груди вырвался страшный, надрывный всхлип, больше похожий на хрип умирающего животного. Мир окончательно потемнел, выцвел до чёрного, и она начала заваливаться вперед, не имея больше ни сил, ни желания держать оборону против этой пустоты. Пусть она заберет её. Хоть ненадолго.       Но удара о землю не произошло.       Прохладные руки подхватили её в падении. Её рывком притянули вверх, крепко прижимая к твердому, теплому телу. Анкея зарыдала в голос, отчаянно, по-детски спрятав лицо в черной ткани его рубашки, которая пахла горьким табаком и железом, словно её сейчас держал отец, защищая от всех монстров под кроватью. Её трясло в крупной, судорожной лихорадке, она вновь цеплялась за него мертвой хваткой, не в силах остановиться, только уже по другой, более отвратительной, причине.       — Они... они просто оставили меня, — прохрипела она сорванным голосом, захлебываясь слезами. — Почему они не уехали? Почему они бросили меня?!       Волдеморт держал её крепко, вжимая в себя так плотно, словно пытался собрать её рассыпающееся сознание воедино. В этом собственническом, неожиданно интимном жесте больше не было ни капли той разрушительной ярости, что секунду назад сотрясала остров. Однако под мокрой щекой Анкея почувствовала, как едва заметно напряглась его грудная клетка.       Он молчал, словно думая, как поступить дальше, а затем его длинные пальцы, которые всего мгновение назад сжимали палочку с намерением ломать и подчинять, осторожно и невесомо зарылись в её волосы на затылке. От этого невозможно пугающего контраста — безжалостный мучитель, в очередной раз ставший её единственной физической опорой, — Анкея захлебнулась новым, ещё более отчаянным рыданием, неосознанно цепляясь за его мантию из последних сил.       Она и впрямь повторяла одну ошибку за другой. Уроборос.       Прямо над её ухом раздался тихое шипение парселтанга, от которого вибрировала даже его грудь. Анкея не нашла в себе сил вздрогнуть. Изумрудная змея, всё ещё горячая от её магии, послушно соскользнула с её предплечья и плавно перетекла на его бледную руку. Волдеморт небрежным движением спрятал артефакт в карман, так и не разорвав объятий.       — Побудет пока у меня, — спокойно сказал он куда-то ей в макушку. Голос звучал глухо, лишённый привычных едких нот.       Короткий, безмолвный взмах палочки — и тело Анкеи перестало иметь какой-либо вес. Тёмный Лорд не стал левитировать её перед собой. Он просто подхватил её на руки, как величайшую драгоценность, позволяя её безвольным рукам обвиться вокруг его шеи. Хлопок аппарации — и хлёсткий ветер острова сменился уютной, обволакивающей тишиной её спальни.       Он бережно опустил девушку на кровать. Сам не ушел. Присел рядом на край матраса, не отрывая тяжелого, нечитаемого взгляда от её трясущегося, свернувшегося в беззащитный калачик тела.       — Ты не сказала «нет», — ровно начал он, разрезая густую тишину комнаты. — Да, ты сказала, что убьёшь меня. Да, попыталась это сделать. Но ты не отказалась стать моей.       Анкея не ответила. У неё просто не осталось голоса для оправданий, сил — для борьбы, а слёз — для новых истерик. Она лишь отвернулась, пряча мокрое, искажённое болью лицо в мягких складках покрывала, и продолжала мелко, прерывисто всхлипывать.       Прошло несколько долгих мгновений. Маг подался вперед, протянул руку и кончиками холодных пальцев мягко подцепил прилипшую влажную прядь, убирая её с пылающей щеки девушки. Его пальцы на секунду задержались на её коже.       — Том, — тихо произнес Волдеморт. — Меня зовут Том.