Глава I. Объект номер один

      Из-за вершин скал пробивался редкий луч солнца и через окно падал на стол. Прямо в раскрытую передо мной книгу, на странице с пентаграммой. Небеса словно благословляли меня на сегодняшнюю продуктивную работу. Или же намекали, что уже пора бы узнать поскорее перевод этого древнего фолианта. Мир рушился, а в моих руках, возможно, ключ к спасению всего человечества. Это будоражило мою кровь каждый день, создавая ещё большую мотивацию для её расшифровки. Правда, так происходило первые несколько месяцев нахождения в этом снежном аду.       За последние несколько лет, буквально одна за другой, на человечество обрушилось множество катастроф: массовая эпидемия, против которой нет лекарства, резкие противоречия между странами, что переросло фактически в третью мировую войну, затем поля перестали плодоносить, что привело к всемирному голоду, а далее крупные катаклизмы, которые уже привели к большим аномалиям в климате.       Так, например, в Роткове, что являлся маленьким северным городком в Сибири, снег давно уже не тает, а продолжает идти, и идти. Минусовая температура, даже в теплые времена года, здесь стала нормой. Хотя до Апокалипсиса такого не было. Лето здесь было, пусть и коротким, но очень теплым. К сожалению, сейчас люди уже забыли, как выглядит зелёная трава, но всё равно приспособились жить в этих заснеженных местах. Здесь было тихо, в отличие от других мест. Люди здесь спокойные и не лезут в чужие дела. На различные же культуры это место было богато всегда: здесь находится православная церковь, рядом, с незапамятных времен, стоит и процветает католический монастырь, и прекрасно с ними сосуществует языческое капище шаманов.       Поэтому с начала конца света, когда многие страны исчезли, а другие вовсе перепутались, то приют в этом отдалённом, тихом месте могли найти люди с разных уголков планеты. Хотя и не многие сюда доходили, учитывая на каком отшибе расположен этот городок. Правил для пришельцев было не много, но они довольно строгие, и одно из главных правил: не совать нос в чужие дела. Будь то дела соседские или монастырские. Это была одна из причин, почему именно в этом районе учредили секретную военно-научную базу "Сибирь".       База "Сибирь" находится в заснеженных горах и со всех сторон опутана льдом. Ротков - единственный ближайший город, которому нет дела до военных и учёных, пришедших сюда со всего света ради великой гуманистической цели - спасение всего человечества.       Военными подразделениями управляет генерал Ллойд. Научно-исследовательской частью руководит профессор Донован. Но всё равно было не до конца известно, кто же на самом деле возглавляет базу. Или кто конкретно её создал и активно спонсирует. Тайн в ней было много, но одна из самых важных и приоритетных сейчас находилась передо мной. На моём столе. Прямо в моих руках и только от меня сейчас зависит, раскроется ли эта тайна или нет.       Книга Апокалипсиса - это книга бессмертных, написанная на неизвестном языке, зашифрованная множеством способов, и которая много веков назад снизошла на Землю с самих Небес. Неизвестно, кем она была написана и для каких целей. Но ещё с приходом первого Всадника Апокалипсиса стало предельно ясно - книгу надо расшифровать любой ценой как никогда раньше.       За не одну сотню лет, а может и не одну тысячу, книга побывала во множестве рук. Раньше были теории, что это текст древнейших народов, погибших цивилизаций, возможно даже фантастической утонувшей Атлантиды. Кто только не пытался её перевести - но всё без толку, от того она и пылилась в разных местах, считавшейся просто памятником чьей-то культуры. Но когда на человеческую землю снизошли Они - Бессмертные - люди поняли, что много, что считалось вымыслом и сказкой, на самом деле реальность. А когда стало известно об этой книге научному сообществу, да ещё и то, что даже Им не удалось её перевести, то искать её стали очень рьяно.       Пока ещё кое-где работал интернет, а это было в самом начале Апокалипсиса, новость о потерянной книге разлетелась мгновенно. Многие хотели найти её и прославиться. Стать тем самым единственным, кому книга раскроет все свои секреты. Книга переходила из рук в руки, каждый раз оказываясь бесполезной. Не знаю, сколько она так блуждала, сводив с ума людей и бессмертных своими замысловатыми шифрами, пока этот древний фолиант не попал к моей знакомой. Для меня это не показалось странным, ведь я так и думала раньше, что книга просто путешествует, сменяя владельцев один за другим. Слышала легенды о ней, читала в статьях. Я и понятия не имела, что за ней охотятся мировые учёные.       Знакомая передала её мне, а я решила опробовать свои силы. И у меня получилось... Числа - первое что мне удалось перевести. Немного, но большой шаг вперёд. Я написала статью об исследованиях и отправила в Оксфорд, где когда-то отучилась. И через некоторое время со мной связались, предложив работу далеко от дома и участие в научных проектах в качестве лаборанта. Я много думала. Боялась неизвестности. Это была возможность заниматься любимым делом и круто подниматься по карьерной лестнице. Но это было так далеко от дома...       Родители сразу увидели в этом перспективы и активно агитировали меня принять предложение. Я боялась... И тогда приехали военные. И просто забрали меня, вместе с книгой. Вытянули из привычной жизни. Это был выбор без выбора. Так я появилась на базе. Теперь я добровольно-принудительно оказалась втянута в такие тайны правительства, что если я хотя бы намекну об этом не посвящённому, то меня могут казнить. К сожалению, в мире сейчас действуют законы военного времени. Мне даже нельзя отлучатся и видеться с родными.       Ещё долгое время, после приезда в эту дыру, я плакала по ночам в подушку и скучала по семье. Мои родители далеко не идеальны, и только на людях показывались образцовыми супругами, но ближе них у меня всё равно никого нет. И они всё равно любят меня, пусть я и не была запланированным для них ребёнком.       Прошло время и книга полностью завладела моим сознанием, вытеснив тоску. Я привыкла к этим холодным стенам, к строгому начальству, к отчужденным лицам коллег. Возможно, не только обстановка, но и климат с его вечными заморозками и белым снегом, лишенный каких-либо красок, повлияли на меня. Я просыпалась, ела, работала с книгой, тренировалась под руководством генерала Ллойда, иногда присутствовала на практических лекциях в лаборатории профессора Донован с другими лаборантами и снова работала. Ночной сон - и день начинался заново.       Все действия на базе стали механическими, сплошная рутина и ничего интересного. И только с книгой я могла засидеться допоздна. Моя единственная отдушина. Работа, которая мне правда нравилась, и в которую я уходила с головой, совершенно не замечая времени. Она манила меня, всплывала в голове снова и снова, при этом не надоедая, а наоборот, отзываясь во мне приятными ощущениями. Я хотела её расшифровать, не потому что это мой прямой приказ и моя обязанность, а потому что это было моим искренним желанием. Моим личным безумием, которое заставляет проживать меня дни в "Сибири" снова, и снова. Книга Апокалипсиса стала моим смыслом существования.       Со своими маленькими достижениями в расшифровке мне не хотелось ни с кем делиться. Только сухие, краткие доклады о продвижениях генералу, чей кабинет находился с другой стороны стены от моего. Мой восторг всё равно бы никто не понял. Мне и не кому было что-то рассказывать. У меня не было друзей раньше и на базе ничего не поменялось. Только знакомые.       Сегодня был выходной, а значит я могла не выходить из своего кабинета, находясь в более приятном обществе с фолиантом. Изредка делая перерыв только на кофе. В длинном горизонтальном окне я видела, как солнце вышло на свою максимальную высоту, озаряя снег, отчего тот блестел на вершинах. Позже солнце стало садиться, и ясная погода вместе с ним уходила. Откуда-то с севера приплыли серые облака и плотно закрыли собой всё небо. Поднялся ветер. С каждым часом он усиливался, что я уже стала бояться за сохранность ограждения на улице. Как бы ещё не отключили электричество и подачу воды.       Через вентиляцию я слышала завывания ветра. Но обычно такие завывания хаотичны, лишены какого-либо ритма. А сейчас... Что-то было особенное в этом звучании. Красивое и грустное. Будто ветер, обладая невероятной разрушительной силой, печалился о ней. Я подумала о случайных путниках, которым не повезло попасть под такую непогоду. Тоска на миг захватило моё сердце. Я подумала о родителях: как они там дома, хорошо ли у них всё? Но быстро отмела эту мысль. Слишком больно.       Я попыталась сосредоточиться вновь на работе. Но настрой уже был сбит. Я всё снова выпадала из реальности, прислушиваясь к звукам. Теперь я уже слышала ели различимую мелодию. Интересно, кто-нибудь ещё на базе её тоже слышит?       Мои пальцы сами собой стали отбивать похожий ритм. Скорее всего, это уже моё собственное воображение додумывало новые подробности вымышленной мелодии ветра. Я слишком долго провела в четырех стенах. А более полугода рутины начинают потихоньку сводить меня с ума.       В дверь постучали. А затем в кабинет вошёл генерал Ллойд. Уже далеко не молодой, но в отличной форме, высокий, седовласый мужчина с красноватым цветом кожи. На лице лёгкая щетина. Держался он прямо, строго, как и все военные. Даже в покое мышцы его всегда напряжены. Он нахмурил взгляд, глядя на меня. Ему не нравилось, когда подчинённые не выполняют режим. Для него работа должна была быть выполнена своевременно, в четкие обговорённые сроки и в полном объёме. А также работники, даже самые последние трудоголики, как он, не должны пренебрегать временем, отведенным для отдыха. — Работаешь, значит... — произнес начальник низким голосом с легкой хрипотцой, в котором слышались нотки недовольства.       Я промолчала. В рабочим часы я должна была отвечать по форме, но сегодня выходной, а значит можно пренебречь некоторыми распорядками. По крайней мере, мне это позволяли. Собственно, сейчас генерал от меня ничего и не требовал. Военных и их правила я никогда не любила.       Мужчина перевёл взгляд на моё окно. Там ветер во всю игрался со снегом. — Сегодня буря, — задумчиво произнёс он, — в прогнозе его не было. — Учитывая, где мы живём, странно было бы ожидать иного, — прокомментировала я, безэмоционально глядя туда же, куда и он. — Ну раз так, и тем более раз ты всё равно не отдыхаешь, — он снова строго взглянул на меня, — то для тебя найдется другая работа.       Генерал открыл дверь и направился прямо по коридору. Я поспешила за ним, успев только закрыть книгу. Нагнав начальника, я подстроилась под его темп и молча шла рядом. За полгода работы на базе я научилась не задавать вопросов. Всё, что тебе нужно знать - скажут, рано или поздно. Хочешь знать больше - лучше забудь о любопытстве и работай. Заслуживай доверие начальства своим молчанием. — Из-за непогоды потерялась связь с дозорными, рации сбоят, — начал рассказывать Ллойд, когда мы прошли уже два пролета вниз, — А тут, как назло, пара лаборантов вышли за пределы базы. Не знаю, прогуляться, покурить перед сменой - не важно. Но вышли они перед начавшийся бурей и не возвращались. Пришлось срочно организовать поиски. — Что требуется от меня? — я посерьёзнела, в голосе была собранность. — В поисках - ничего, — тут же осадил мою решимость генерал, — но нужно подменить пропавшего лаборанта на смене, тем более отчасти ты уже знакома с делом. — Что нужно делать? — в душе я похолодела, хоть и не подала виду.       Медицинского образования или какого-либо другого, связанного с естественными науками, я не имела. А в научных исследованиях исполняла только свою роль - криптографа и шифровальщика. Я занималась шифрованием ценной информации.       Я не глупа и не наивна, что бы не понимать, чем занимались на базе на самом деле, пусть никто не говорит об этом в слух. Все исследования были посвящены бессмертным. Здесь структурировалась и изучалась абсолютно вся информация, добытая разными способами. И иногда совсем не этичными.       Я не присутствовала на самых изощрённых опытах и тем более никогда не видела бессмертного вживую, но я наблюдала за опытами над кровью. Ещё Донован молодым специалистам показывала их анатомию на свежих атласах. И экспериментировали над органами. А как-то принесли множество белых перьев. Их сравнивали с птичьими, и принесённые в разы превосходили их в размерах. Всё это мне нужно было записывать, писать отчёты и шифровать.       Я уже многое зашифровала и достаточно ознакомилась с теорией, хоть и многое не видела, а кое какие подробности всё ещё от меня скрывались. Хотя приглашали меня в лаборатории в большей степени как криптографа. Археологи порой находили артефакты бессмертных или какие-нибудь тексты и письмена. Всё я сравнивала с записями в книге. Иногда это немного помогало, иногда было бесполезным, а иногда вовсе относилось к культурам древних народов Земли и никак не связано с Небесами. Без знания культуры, языка этих крылатых существ, перевод книги почти невозможен. И начальство это понимало. Любая информация может помочь, и база мне это предоставила. Пусть и не всё сразу, а только спустя несколько месяцев. Хотя я чувствую, что и то что дают мало, но не стоило привередничать. Приходилось терпеливо ждать и работать над крохами, пока мне не доверят что-то действительно стоящее. И кажется, этот момент настал. — Ничего такого, просто подежурить в лаборатории. — ответил генерал. — А чего там такого? — не поняла я, — всё ценные препараты в сейфах, а оружие и выведенные вещества - в хранилище. — В тех лабораториях, есть своя рядовая охрана и камеры, — криво усмехнулся генерал.       Мы свернули в нужное крыло, затем он дёрнул первую дверь и мы зашли в довольно уютный кабинет, с несколькими столами, шкафами, раковиной и диваном. Это была местная комната отдыха для работающих в этом крыле учёных. Здесь не только отдыхали, но и обедали, переодевались и иногда здесь оставались на сверхурочном. Не у всех сотрудников был личный кабинет, и это место иногда его заменяло.       Ллойд ушёл куда-то дальше, в глубь комнаты. Я подошла к шкафу, достала от туда свой белый халат и привычным жестом накинула на себя, подходя к напольному зеркалу. На груди с левой стороны была нашивка логотипа "Сибири" в виде самой простой пятиконечной снежинки серого цвета. Чуть ниже бейджик с моим именем и должностью. Тут же глядя на своё отражение быстро забрала волосы в хвост.       Почти сразу после этого вышел генерал с белой папкой в руках. Глянув мгновение на меня, он взял журнал под мышку и стремительно вышел из кабинета. Я за ним. Прямо по коридору мы прошли все известные мне кабинеты и лаборатории и пошли дальше. Дошли до просторного лифта и медленно поехали вниз. — Тебе надо продежурить в нулевой лаборатории и там проследить за главным объектом. С особой внимательностью. О любых его изменениях обязательно писать и докладывать, — приказал генерал.       Мы спустились на самый нижний этаж и быстро пошли по длинному просторному коридору. Мы уже находились где-то глубоко под землёй. — И вы решили мне доверить присмотр за главным объектом? — не поверила я. — Ты работаешь с самым важным артефактом на базе, — резонно заметил генерал, — к тому же давно и без всяких нареканий. Ты заслужила доверие. А других более подходящих кандидатов на доверенное лицо не найти.       Было трудно сдержать улыбку. Похвала от начальства такой серьёзной организации - очень ценно. Мы свернули к очередной двери, за которой оказался маленький кабинет со всякой документацией. Там же дальше шла железная дверь с кодом и электронным замком. Ллойд прикрыл основную дверь за мной и включил свет. Я не сразу заметила, но в кабинете на пол стены находилось горизонтальное прямоугольное окно в соседнее помещение, куда как раз вела железная дверь. Только оно было полностью закрыто створками. У этого окна шёл длинный стол, с какими-то пультами, кнопками, лампочками, некоторые из которых светились ровным зеленым светом. Там же стоял выключенный монитор и ещё какая-то аппаратура. У боковой стены был шкаф-стенка со всякими полочками. На одной из них стоял старый электрический чайник.       Генерал подошёл к длинному столу с техникой, нажал на что-то и створки окна медленно раскрылись. За толстым прозрачным стеклом была та самая нулевая лаборатория. А в ней под тусклым зеленоватым светом находилась специальная кушетка с подлокотниками. А к ней, привязанный ремнями, лежал... Ангел.       Он был абсолютно белый - это первое, что мне бросилось в глаза. Белые спутанные волосы, очень бледная кожа, светлая больничная одежда, состоящая из рубашки и штанов, и белоснежные огромные крылья. Но на всём белом выделились черные ремни кушетки. Они стягивали его лодыжки, колени, живот, грудь, к подлокотникам кисти рук, локти, плечи, так же основание крыльев в области лопаток. Крылья были максимально согнуты и связаны специальными нитями, которые бессмертные не могут разорвать. И последний ремень был на лбу, что бы зафиксировать ещё и голову.       Было трудно различить его черты лица, особенно в этом зеленоватом свете, но я была уверена, что его глаза закрыты. Но не была уверена, что он находился в отключке. — Он может увидеть нас? — тихо спросила я. — Нет, — ответил генерал, — стекло с его стороны не проницаемое, так что он не сможет нас увидеть, хотя, — тут он усмехнулся, — думаю, он уже знает, что не один.       Я с ужасом посмотрела на ангела. Неужели притворяется? Наблюдать за ним стало жутко. Вдруг он всё равно сможет меня увидеть, не смотря на стекло. Или он сможет легко вырваться и убить меня. Сказка в реальном мире воплотилась в кошмар. — Не бойся, — мягче чем обычно произнёс Ллойд, видимо заметив мой промелькнувший страх, — он всего лишь объект для изучения, и не сможет вырваться и причинить кому-либо вред.       Первая волна шока спала, слова начальника меня отрезвили. Моё лицо стало снова непроницаемым, хотя внутри были разные эмоции. Любопытство, интерес, восторг маленькой девочки внутри меня, которая радуется, ведь ангелы и демоны из книжек и фильмов существуют, и теперь их можно встреть в реальности. Хотя слова Ллойда о том, что этот ангел всего лишь объект, превращали его из легендарных могущественных существ в просто неживое тело, которое можно изучать вдоль и поперек. С ним можно делать всё что угодно и ничего за это не будет. Хотя следующие слова начальника заставили меня вспомнить, кто передо мной на самом деле: — Но не забывай, что он не человек. И не обманывайся библейскими историями. Только в книгах ангелы чисты и благородны. Это — он ткнул пальцем в стекло, — уже реальность. Он - чудовище, которое может всех убить. — Поняла, — четко сказала я, окончательно холодея к существу. — Хорошо, — удовлетворённо кивнул мужчина, — главное не разговаривать с ним. — А он нас слышит? — тут же спохватилась я. — Нет. Но если нажать сюда, — генерал потянулся к настольному микрофону и указал на кнопку подле него, — и удерживать, то можно говорить в микрофон и он услышит. А если включить это, — тут Ллойд нажал на тумблер недалеко от микрофона, — то мы услышим всё, что происходит в лаборатории.       От включенных приборов пошло лёгкое, почти незаметное гудение, и тут же из динамиков послышалось дыхание ангела. Ровное, размеренное и громкое. Видимо микрофоны там очень чувствительные. От этого звука стало немного не по себе. Фантастический образ крылатых существ медленно оживал. Интересно, а дальше он заговорит?       Далее начальник показывал и рассказывал мне назначение некоторых других кнопок. Где и как контролировать свет, звук, динамики, микрофоны, что открывает и закрывает, как связаться до других мест на базе, как вызвать его или Донован в экстренных ситуациях. Последнее показал как включить сигнализацию. Хотя при этом включается автоматическая блокировка дверей, и если что-то пойдет не так, то я останусь тут один на один с монстром. А военные, которые появятся через несколько минут, будут стрелять без предупреждения. Так что шансы выжить простому лаборанту катастрофически малы.       Только я об этом подумала, как узнала от генерала, что для страховки человека, здесь предусмотрен шкаф. С виду обычный, в нём даже что-то хранили на полках, но где висит штанга для вешалок, которых нет, можно спрятаться. К тому же шкаф этот сделан из титана, да и располагался в самом дальнем углу, так что потасовку там можно переждать и остаться невредимым. Базе не нужны лишние смерти, ведь доверенных лиц и ценных специалистов не очень много. — Ну вроде всё показал, — Ллойд оглядел помещение и вновь посмотрел на меня, — помнишь, тебе нужно написать отчёт о наблюдении, — затем он мне дал папку, которую принес с собой, — здесь предыдущие отчёты, но только по опыту, который проводится в данный момент. Можешь изучить. В столе найдешь чистую бумагу и ручку. — Хорошо, товарищ генерал, — твердо сказала я. — Ну и отлично. Смена придет в полночь.       Генерал Ллойд развернулся на пятках и вышел за дверь. Я осталась одна. Минуту я не двигалась, уставившись на дверь. Слышала чужое дыхание из динамиков и стук своего сердца. Рядом с начальником, как оказалось, мне было в разы спокойнее. Сейчас же, сердце стучало набатом. Внезапно мурашки прошлись по спине. Я ощутила это неприятное липкое чувство чужого взгляда в спину. Я уже столько всего видела на базе и не только, ведь в Апокалипсис погибло много людей, и даже на моих глазах. Думала, меня уже ничто не испугает, а тут какой-то связанный бессмертный! Точно, связанный...       Вспомнив об этом факте, я легко повернулась к окну. Ангел, как лежал, лицом к верху, так и лежит. Это чуть усмирило моё волнение. Я села на кресло, подвинула к себе папку и открыла ее. Лучший способ не думать о плохом и отвлечься - это погрузится в информацию.       Как оказалось, сейчас не испытывали ничего сверх сложного. Просто проверяли реакцию ангела на земные препараты. Пока ему давали самые простые лекарства, которые есть в каждой аптечке. Уголь, парацетамол, аспирин, полисорб. И как ни странно, всё это давало положительный результат. Не стопроцентный, но что-то. Потому что общие биологические процессы что у людей, что у ангела, схожи. Даже проверяли действие йода, зелёнки и перекиси водорода. Конечно, если ранить обычным способом, то все дезинфицирующие средства им ни к чему, с их мгновенной регенерации, но если сделать порез ножом, смазанный малым количеством ядом Йогзатота, что является мощным оружием против бессмертных, а затем очистить рану и обработать обыкновенной зелёнкой, то заживает почти без последствий.       Как я поняла, после взаимодействия бессмертного и этого яда, действовать нужно как с человеческим телом. У нас после ранений, смотря какие именно и как после за ними ухаживали, шрам может остаться или нет. Так же становилось и у них. Кажется, эти результаты были важны. Ещё недавно все искали способ борьбы с бессмертными, а сейчас будто наоборот.       Но, что ещё интересно, экскременты с порезами и лекарствами проходили с объектами под номерами два, три и четыре. А в последнем, вчерашнем отчёте появляется новый номер - один. Я посмотрела в окно, на нынешнего испытуемого. А какой у него номер?       Я внимательно разглядывала всё его тело, и кажется, там что-то было написано на груди. Какая-то нашивка на рубашке, только ремень чуть закрывает его от меня, под таким ракурсом. Я почти вплотную нагнулась к стеклу, жаль что сам объект находился далеко, в метрах двух-трёх от меня. Взглянула на дверь, которая вела в лабораторию. Но там стоял код, который Ллойд мне не назвал. Видимо, туда всё-таки нельзя. Снова посмотрела на крылатого, чуть наклонив голову. — Да какой же у тебя номер?.. — в сердцах воскликнула я, но не очень громко, зная, что меня никто не услышит.       Внутренне я понимала, что скорее всего тот номер, который был написан в последнем отчёте, но мне нужно было убедится в этом. А связываться с начальством по экстренной связи ради такого пустяка не хотелось. Уточнить было не у кого, а покидать пост нельзя.       Решила встать с кресла, что бы попробовать разглядеть с вверху. Кресло скрипнуло, стоило мне приподняться, и чуть откатилось от меня. Я отвлеклась на него, повернув голову назад. Вернула его на место и снова посмотрела на бессмертного. И сердце дрогнуло.       Голова ангела была чуть чуть, но всё же повернута в мою сторону. Больше ничего не изменилось. Я даже решила, что мне всего лишь кажется, что он сдвинулся. Хотя может во сне у него просто шея затекла? Мой взгляд с его лица спустился вниз, к его рубашке. Но на белой нашивке был различим только знак номера, а дальше непонятно, слишком мелко. Уже с грустью я опустила взгляд ещё ниже, к полу, затем уже на панель управления. Взгляд упирается на раскрытую папку. Так и что же именно мне писать? — Один.       Я резко поднимаю круглые глаза на ангела. Тот снова четко лежит лицом вверх. Никаких поворотов головы ни в чью сторону. Глаза всё так же закрыты. Только на губах, или всё же кажется, ели заметная ухмылка. Я почувствовала, словно надо мной смеются. Весь страх мгновенно ушел, явив гордость. Я села на кресло, взяла ручку и положила перед собой чистый разлинованный лист. — Один значит? — тихо хмыкнула я. Если даже в этом ошибусь, скажу что мне не уточняли перед работой, а одну цифру всегда легко исправить, не так всё страшно, — Что ж, спасибо... — О, не стоит благодарности.       От этого нового, но уже чуть знакомого голоса, я вновь вздрогнула, чуть не черкнув по листу. Судорожно вздохнув, снова посмотрела на ангела. Теперь он уже ухмылки не скрывал. Кажется, ему весело. А мне нет. Он меня слышит? Но как? Посмотрела на микрофон. Он выглядел как гибкая трубка, которая крепилась к цилиндрическому основанию. На нем то и была кнопка, но она не горела. Микрофон был выключен. — Какие же вы глупые люди, — медленно произнёс ангел, чуть раскачивая голову, в такт словам, — только вчера ваши премудрые штуки настроили так, что бы не только вы слышали меня, но и я на постоянной основе. Что, начальник об этом не сказал?       Он откровенно издевался надо мной. Но его голос... Не низкий, но приятный, глубокий. Таким голосом надо озвучивать книги или работать диктором. А его насмешливый тон добавлял юношеского озорства. Но эта дерзость совсем не вязалась с невинным образом ангела. С его белоснежной внешностью, пусть сейчас она и отдавала зеленым. Как будто и не он вовсе говорил, а кто-то другой. Но точно не человек. А вот демон... В это бы я охотнее поверила. Или может это предрассудки?       Отвечать я ничего не стала, лишь тихо хмыкнула. Сложила руки на груди и уставилась на его неподвижную фигуру, но не всматривалась. Задумалась. Я никогда не видела бессмертных в жизни. Они были редки в нашем мире, есть даже люди, которые до сих пор не верят в их существование, хотя о них уже достаточное время известно. Все оставшиеся средства массовой информации только и говорили о них. Сильные, быстрые, выносливые... Превосходили человека по всем показателям. Но они не были такими эфемерными существами, которых описывают в религиях.       Ангелы и демоны - не сильно отличаются от нас, людей, разве что одни носители света, а другие тьмы. Нельзя сказать, что одни были прекрасными, а другие страшные, что одни - добро, а другие - зло. Они как люди, каждый по своему уникален, имеет свой характер, таланты и даже внешность у некоторых была вполне заурядной. Разве что демоны яркие, дерзкие, а ангелы спокойные и мягкие.       Всё это я знаю, благодаря материалам, собранные в "Сибири". Донован иногда доставала фотографии бессмертных, которые спускались на Землю. На нескольких снимках были запечатлены даже Всадники, но издалека. Людям удалось запечатлеть беловолосую яркую женщину, которая парила в воздухе без крыльев. Даже через фотографии от неё веяло силой, а лицо было жестоким. Эта первая бессмертная, с которой познакомилось всё человечество. Она изначально не скрывалась, явив всем свою истинную суть. И везде её сопровождали крысы. Её саму я не видела, но мне однажды повезло в одной из поездок в мегаполис со знакомыми из университета наткнуться на её марионеток.       Мы тогда сначала решили, что это косплей зомби, может какой-нибудь фестиваль. Несколько ребят подошли к ним, что бы сфотографироваться. Но марионетки схватили моих знакомых своими обезображенными руками, а затем вцепились гнилыми зубами в их шеи, разрывая плоть. Я чудом спаслась. Тогда я впервые столкнулась со смертью. И этот случай поделил мою жизнь на до и после. Я была в отчаянии, а женский страшный хохот преследовал меня ещё долгое время в кошмарах. Сейчас я предполагаю, что это был смех той женщины на фото. А имя ей - Чума.       На других фото Чума была запечатлена с ещё одним Всадником - высоким, темнокожим, мускулистым. Он явно выше и больше любого человека. В его лице не было жестокости, только спокойствие, которое испытывают те, кто абсолютно уверен в своей силе. С его появлением, судя по данным на базе, уровень преступности среди людей вырос. Появился неконтролируемый гнев. Тогда мои родители особенно со мной не церемонились. Сейчас, после того как я узнала, что творилось во многих других семьях, коллективов, где в порыве ярости люди поднимали не только кулаки, но и ножи друг на друга, я до сих пор удивляюсь, как в моей семье удалось сохранить человечность, которая как оказалась, так хрупка. Этого Всадника звали Войной.       Изображений других Всадников у нас не было. Говорят, Голод и Смерть так были сильны, что люди рядом с ними не выживали совсем. Это было страшное время... Которое ещё не закончилось. Разрушения Всадников сейчас протекают в разы медленнее, будто приостанавливаются. Мы не знаем, с чем это связано, но самое страшное, что это может оказаться затишьем перед бурей.       В разы больше у нас есть фотографии ангелов и демонов. От туда то я и узнала, что они похожи на нас, людей. И могут быть разными. А судя по отчетам, таких бессмертных у нас находятся минимум четверо. И один из них передо мной. Лежит, связанный. Для чего? Что на нём испытывают? Надеюсь, это всё для спасения человечества...       Я взяла ручку, пододвинула к себе лист. Написала дату, своё имя и должность, и записала несколько строк об испытуемом. Собственно о том, что никаких изменений пока не происходило. Писать о том, что он заговорил со мной не стала, хотя в предыдущих отчетах замечала слова по типу "объект угрожал", "объект испытывает сильные неконтролируемые эмоции", "пытался шантажировать" или же "подопытный находится в апатии". Про эмоции ангела я решила тоже не писать, только то, что он "спит". Тем более глаза он так и не открыл.       Папку я отложила в строну. Но случайно уронила ручку. Нагнулась под стол, где оказалось много пыли, не глядя, руками, нащупала ручку, положила на стол и замерла, почувствовав неприятное щекочущее чувство в носу. Видимо здесь давно не проводи влажную уборку. А стоило бы, учитывая огромное количество аппаратуры. Я, наконец, резко и громко чихнула. — Будь здорова, — услышала я тут же. — Спасибо, — на автомате ответила я и замерла.       Вот не хотела же ему ничего больше говорить. Но это было слишком привычно, слишком по-человечески. Я повернулась к стеклу и встретилась с ухмыляющимся взглядом ангела. В этот момент я совсем забыла, что он не может меня увидеть. Мне казалось, что он смотрит прямо в мою душу. И пусть его глаза были далеко и мало различимы, я отчётливо чувствовала в них уверенность и веселье. Он смог подловить меня. А я чувствовала досаду. — Новенькая? — полюбопытствовал ангел.       Я кусала щеки изнутри, что бы не ответить. Генерал же предупреждал, не разговаривать с подопытным. Хотя хотелось поставить его на место. — Значит новенькая, — удовлетворённо заключил он, приподняв уголки губ, — послушная, правильная.       Чего он добивается? Что я ослушаюсь приказа? Хоть это не было похоже на приказ, скорее наставление - не заговаривать с бессмертным, но всё же... Я не поведусь. — И скучная, — закончил он.       Ну и пусть. Я вздохнула. Надо бы поставить всё таки точку в этом. Подумав над словами, я громко и четко произнесла: — Номер один, если не прекратите, вызову старших по званию и вас усыпят. — А я для тебя уже номер один? — ухмыльнулся ангел. Он вообще точно ангел? — Объект номер один, — подчеркнула я первое слово, — прекратите паясничать. А то... — Что? Я могу говорить всё что угодно. Это не считается особо веской причиной, что бы звать старших. А усыплять меня не станут.       К сожалению, он прав. Ведёт он себя относительно спокойно, а введение других препаратов испортит ход эксперимента. Что ж, плохая вышла попытка. Совсем не нужно было с ним заговаривать.       Вздохнув, я встала с места и дошла до чайника на полке. Вода внутри была, но я всё равно решила её сменить. Здесь рядом находилась каморка, метр на метр грубо говоря, с санузлом и там же умывальник. Вымыла чайник и набрала свежей воды.       Подопытный тем временем начал вертеться. Его тело явно устало лежать в одной и той же позе много часов. Он старался размять себе шею, на сколько позволял ремень на его лбу. Разминал пальцы на руках, двигал ступнями. Это даже смотрелось забавно.       Мне всегда казалось, что такие как он способны годами быть неподвижными, ведь им даже не обязательно дышать. Всем на базе известно, что убить бессмертного очень, и очень трудно. Но видимо они могут уставать. И похоже не только от неподвижности мышц, но и от тишины. — Что, тоже надоело сидеть на одном месте? Я бы тоже сейчас прогулялся... — Объект номер один, вам нельзя покидать помещение, — сказала я, специально выделяя своё обращение к нему. — А что, угостила бы чаем, — охотно продолжил бессмертный беседу. Значит услышал, как закипает чайник. — Это может навредить чистоте эксперимента, — отчеканила я. Скоро совсем заговорю как робот. — Не думаю что обычный чай может навредить действию каких-то таблеток. По крайней мере я изменений в своем теле никаких не чувствую. — Не чувствуешь? — заинтересованно спросила, подняв бровь, даже не обратив внимание, что обратилась к ангелу на ты. — Да, — уверенно сказал он.       Спрашивать, какие таблетки ему давали, решаю, что бессмысленно. Навряд ли ему об этом сказали или он запомнил. Я подошла к рабочему месту, поставила кружку с чаем рядом и решила перепроверить предыдущий отчёт. Там должна быть информация... — Когда вам их давали в последний раз? — решила я перейти вновь на отрешенный, официальный тон. — Сегодня, — он задумался, — хотя точно не смогу сказать во сколько. Всё таки не выхожу, света белого не вижу, — усмехнулся он, поглядывая в мою сторону.       И тут я заметила странное. Его глаза заблестели, но это был странный блеск. Будто красного цвета. Мимолётный и непонятный. Я посмотрела внимательнее, радуясь, что он меня не видит и я могу спокойно наблюдать. А то, как я уже успела заметить, этот ангел бы не упустил возможности лишний раз надо мной поиздеваться. Но красного блеска я больше не видела, как и вообще какого-либо блеска.       Я невольно сгорбилась и отрешённо посмотрела на стол. Стоит ли мне об этом записать? Или мне всего лишь показалось? И тут я вспомнила про свой личный блокнот, который носила всегда с собой. В него я записываю всю ту информацию, которую услышу или увижу. По другому в новой среде, в новом коллективе не выжить. Особенно когда тебе ничего не говорят.       Я достала блокнот и записала в него то, чего не указала в отчёте. Перед этим подчеркнув одну из предыдущих записей, где я предполагала, что на базе держат бессмертных и ставят на них эксперименты. Теперь я была в этом уверена на все сто процентов. Дальше написала про ангела. Про сам эксперемент. Про то, что меня пытаются вывести на диалог, и с горем я понимаю, что успешно. Пишу про странный красный блеск и ставлю знак вопроса. Показалось или нет, это я выясню позже.       Захлопнув кожаный коричневый блокнот, прячу обратно в карман. Посмотрела на часы - времени ещё предостаточно. В предыдущем отчёте нет названия препарата. Видимо конкретно медицинские показания находятся в другом месте. А у меня так, просто наблюдение дежурных, и возможно, только в то время, когда здесь нет учёных.       Всё это время, пока я изучала, писала, подопытный меня не отвлекал. Он тихо наблюдал за стеклом, будто старался увидеть меня. Его взгляд блуждал, даже не представляя, где именно я нахожусь. Но учитывая чувствительность микрофонов, наверняка слышал шелест бумаг и звук пишущей шариковой ручки.       Когда я закончила свою маленькую работу, откинулась на спинку кресла и взяла кружку с остывшим чаем. Не успела я отхлебнуть, как ангел вновь открыл рот. — Что ты такого узнала? Так долго писала, таблетки мои заинтересовали... — Ты чего добиваешься? — не выдержала я. — Хочется поговорить. А то просто часами лежать... Скука смертная. — и снова эта ухмылка. Один уголок рта приподнят, а взгляд источает такую уверенность, будто это я привязана, а он насмехается надо мной. — Нам нельзя говорить, — упрямо говорила я. — Почему? — Ты всего лишь подопытный, — просто ответила я, глядя в множество кнопок на панели передо мной.       Он не ответил. Я не смотрела на него, перекатывая ручку между пальцев, а он молчал. Прошло несколько минут, прежде, чем он снова заговорил. — То есть, я для вас всего лишь подопытный?       Я с удивлением подняла на него взгляд. В его словах было столько горечи, а в лице брезгливости. И я поняла: дело не во мне. Ему видимо много кто так говорил и это уже просто надоело. Когда такое прекрасное, величественное, разумное существо не воспринимают больше мебели. Просто подопытный. Просто объект, пусть и номер один. И сейчас он уже не выдержал.       Я могу понять учёных, врачей, лаборантов, которые так к нему и к другим объектам относятся. Пока перед тобой "вещь", над ним легко можно ставить любые опыты, не ограничивая себя этическими и моральными принципами. Но если подопытный становится разумным, равный тебе, то уже невозможно не обращать внимание на его чувства. Не вольно начинаешь пропускать через себя чужую боль.       Циничность медиков передалась и мне. Но между мной и другими лаборантами была одна разница: им в бессмертных интересны их тела и возможности, которые они могут дать с точки зрения естественных наук. А мне интересна их культура. Их быт, язык, история. Именно это мне нужно для расшифровки книги. А значит, мне нужно их принять как разумных существ, а не просто как кусок мяса без чувств. И с этим уже сложнее.       Может, именно поэтому я откликнулась нутром на душевную боль ангела. Или может, потому что его чувства показались мне такими знакомыми. Ведь они так похожи на мои собственные.       Одинокий ангел, связанный и запертый глубоко на базе "Сибирь". Самое ценное существо, которое никогда не выпустят от сюда.       И я, никому не нужная, но не менее ценная на пару с книгой Апокалипсиса, которую перевести смогу только я. И меня тоже никогда не выпустят с базы.

***

— Как тебя зовут?       Я всё-таки решилась познакомиться с ангелом.