Глава 25. Дикая Охота

      

***

             Ират Рексарион.       Я сидел на большом валуне и задумчиво наблюдал за тем, как маги Коллегии медленно приходили в себя. Им в этом усиленно помогала Алувель, которая то и дело бросала на меня задумчивые взгляды, и другие члены Коллегии, что все это время были внутри руин.       Единственным магом, которому помощь не была оказана, был Анкано. Теперь этот альтмер лежал со сломанными коленями у моих ног и сыпал проклятьями в мой адрес. Конечно, ему ничего не мешало воспользоваться магией, чтобы излечить свои раны. Но либо эльф был недостаточно хорош в этом направлении магии, либо ему мешали совершенно случайно сломанные руки.       — Да тихо ты, — коротко выругавшись, буквально выплюнул я, попутно пнув лежащего эльфа пяткой прямо в подбородок.       Раздался хруст, за которым последовал болезненный стон, и нижняя челюсть Анкано безвольно повисла.       — Может хоть это заставит тебя замолчать, — произнес я, оценив результат своей работы.       Возможно, эльф что-нибудь мне ответил бы, но сейчас он явно был занят тем, чтобы унять боль от сломанной челюсти.       Недолго насладившись тишиной, я наконец-то перевел свой взгляд на Братьев Бури. Они стояли рядом со мной и терпеливо ждали, пока я не соизволю вновь обратить на них внимание. Эти норды оказались достаточно сообразительными, чтобы не пытаться как-то торопить меня.       — Значит Ульфрик просит о встрече, — полувопросительно сказал я, внимательно наблюдая за реакцией бунтовщиков. — Зачем?       Воины переглянулись и дружно дали слово тому, кто и ранее пытался вести переговоры, пока не допустил ошибку.       — Вы правы, господин, — на удивление уважительно протянул переговорщик. — Ярл Ульфрик хотел бы встретиться и обсудить возможности нашего союза против Талмора.       — А если я откажусь? — вскинув одну бровь, с интересом спросил я, все так же неотрывно следя за нордами.       После моих слов Братья Бури заметно занервничали. Не надо быть гением, чтобы понять, что в случае отказа меня попытаются убить. Если не эта пятерка, которых откровенно мало, чтобы заставить меня хотя бы напрячься, то это попытается сделать кто-нибудь другой, подосланный Ульфриком. По крайней мере, сам я поступил бы именно так. Ведь отпускать потенциально опасную личность с неизвестными возможностями и с вероятностью, что эта самая личность встанет на сторону врага, откровенно глупо.       И все же меня мало волновала возможность подобного исхода. Мне не хотелось влезать в междоусобный конфликт, который меня никак не касался. Ведь, оказавшись в самой гуще событий, я ненароком примусь решать чужие проблемы. Хватит с меня и внезапно заинтересовавшихся моей персоной божков.       Однако категорическим отказом я бы нажил себе ещё больше врагов. И хоть мысли о том, что чем больше будет врагов, тем сильнее я стану, когда уничтожу их всех, были заманчивы, я все же решил дать уклончивый ответ.       — Передайте Ульфрику, что я подумаю над его предложением, — сказал я, потеряв интерес к Братьям Бури.       — Но… — начал было переговорщик, но резко осекся после того, как я поднял руку, приказав тем самым замолчать.       Ничего не говоря, я склонился над лежащим и подвывающим у моих ног альтмером. Мгновением позже мои широкие ладони сомкнулись на голове Анкано, а ногами я упёрся в его тело.       Дальше Братья Бури и маги Коллегии стали свидетелями того, как я медленно принялся отрывать голову верещащему от боли эльфу. Впрочем, сам эльф замолчал достаточно быстро, когда в один момент раздался мерзкий хруст, а голову стали удерживать лишь изрядно растянувшаяся кожа и связки.       — Если Ульфрика волнует тот факт, что я могу встать на сторону Талмора, — сказал я, прежде чем одним рывком закончить начатое, а после швырнуть оторванную голову Братьям Бури под ноги, — передайте ему этот небольшой подарок.       В последний раз окинув взглядом шокированные лица Братьев Бури, я окончательно потерял к ним интерес и направился к Алувель, которая в этот момент разговаривала с каким-то старым магом.       — Какой ужас, — приблизившись, услышал я, как сокрушался старик. — Это какая-то дикость. Столько жертв…       Я не стал встревать. Ушастая уже должна была ввести этого мага в курс дела. Вместо этого я жестами привлек внимание Алувель и пригласил ее отойти в сторону. Она что-то тихо сказала старику, попутно приказав своему хускарлу продолжать оказывать помощь пострадавшим, и только после этого направилась в мою сторону.       — Держи, — сходу сказал я, протянув эльфийке то, что осталось от реликвии Седобородых.       — Что это? — удивлённо спросила Алувель, заторможенно приняв предмет, который напоминал смятый кусок металла.       — Рог Юргена, — пояснил я, неловко почесав затылок. — Точнее то, что от него осталось…       Реликвия не пережила столкновения с драконом. Меня слишком сильно помотало тогда, чтобы дать Рогу шанс уцелеть. Было чудом, что от него хотя бы что-то осталось, учитывая, что мешок с моими вещами так и вовсе был уничтожен драконьим пламенем ещё в момент, когда эта проклятая ящерица напала на телегу.       — Не спрашивай, — быстро сказал я, когда Алувель открыла рот. — Это долгая история, вспоминать которую у меня совершенно нет желания. Куда важнее тот факт, что мне нужно встретиться с Седобородыми.       — Это как-то связано с тем, что ты использовал Ту’ум? — тут же задала встречный вопрос эльфийка.       Я лишь кивнул, не желая вдаваться в подробности. Незачем ушастой знать обо всем, что со мной происходило. Что-то мне подсказывало, что хотя бы часть информации стоит приберечь при себе, даже когда я смогу встретиться с Седобородыми. И все же…       — Мне нужна информация, — серьезно сказал я, озвучив свои мысли. — Может Седобородым что-то известно о…       Договорить я так и не успел. Меня прервали крики, что раздались из-за пределов котлована, в котором мы находились. Эти крики заставили напрячься всех магов, что толком не успели отойти от столкновения со мной. Все они начали обеспокоенно оглядываться по сторонам, надеясь понять, что стало причиной происходящего.       Я же не стал крутить головой. Вместо этого мой взгляд был направлен в одном единственном направлении, в том, куда, как мне запомнилось, ушли Братья Бури. Ведь в крике я узнал голос переговорщика, что передал мне послание Ульфрика.       И словно бы подтверждая мои догадки, стоило только крикам стихнуть, на краю котлована появился один из воинов. Вот только на ногах он явно уже не был в силах стоять и просто завалился вперед, безвольно скатившись вниз. Хватило одного короткого взгляда, чтобы рассмотреть воина. Благодаря острому зрению я успел заметить несколько рваных ран, которые словно были нанесены когтями. А их ужасный вид заставлял задуматься о том, жив ли воин вообще.       Впрочем, вскоре мне пришлось отбросить лишние мысли, ведь там, где только что стоял солдат Ульфрика, появилась новая фигура. Фигура того, кто, очевидно, и нанес те ужасные раны.       Появившееся существо можно было назвать волком. Очень большим волком. Вот только, чтобы это сделать, перед этим нужно было напиться до такого состояния, чтобы запросто можно было перепутать хоркера и мамонта из-за наличия бивней что у первого, что у второго.       Схожая ситуация была и с появившимся существом. Единственное, что у него было общего с волком, — это только голова и шерсть. В остальном оно отличалось кардинально. Огромное мускулистое тело, покрытое темным мехом, и стоящее на двух задних лапах. Передние же его конечности, которые были непропорционально длиннее задних, если и касались земли, то скорее играли роль вспомогательной опоры. Основное назначение у передних лап, очевидно, было боевым, если судить по огромным когтям.       — Вервольф, — тихо прошептала стоящая рядом Алувель, которая заметно напряглась.       Впрочем, ее комментарий был излишним. Распознать в этом существе оборотня было достаточно просто, если хотя бы раз слышал о подобных существах.       Стоило мне только задуматься о вервольфах, как в моем сознании тут же всплыла информация о них. Начиная с их физиологии и повадок и заканчивая тем, что фактически каждый оборотень являлся слугой Хирсина — Отца Зверолюдей, Бога Охоты и, конечно же, очередного Даэдрического Принца.       В этот раз всплывшая информация не вызвала у меня вспышки гнева. Скорее даже наоборот: она заставила меня довольно улыбнуться, ведь теперь я в какой-то степени стал понимать, для чего этот безумец Шеогорат загрузил в мою голову целый пласт, казалось бы, бесполезных знаний.       Однако подумать об этом я решил чуть позже. Пока куда важнее было разобраться с оборотнем.       Сам же монстр, вопреки своей природе, что обычно вынуждает оборотней нападать на каждого встречного, продолжал стоять на краю котлована и внимательно рассматривал каждого из присутствующих. Так продолжалось до тех пор, пока его черные глаза, полные злобы, не наткнулись на меня.       Ему потребовалась всего секунда зрительного контакта, чтобы мгновением позже втянуть носом воздух, а после, задрав голову к небу, завыть. Однако в этом вое не было угрозы. Скорее это был зов.       И совсем скоро стало понятно, к кому взывал этот оборотень. Один за другим, на краю котлована начали появляться еще оборотни. Их становилось все больше, и в какой-то момент стало очевидно, что нас окружили.       — Двадцать, — пробормотал я, пока не появилась еще одна фигура. — А теперь «очко».       Только новая фигура довольно сильно отличалась от оборотней. Это была женщина. Полностью обнаженная женщина. Тело ее было покрыто старыми шрамами, что могло указывать на количество боев, из которых она смогла выбраться победительницей. Ее рыжие волосы свободно спадали на тонкие плечи.       В любой другой ситуации я бы мог долго любоваться красотой этой воительницы, невольно сравнивая ее с Саррой. Но что-то мне подсказывало, что в этот раз я оказался с этой красоткой по разные стороны баррикад.       Тем временем женщина встала возле пары крупных оборотней и нежно провела руками по их мордам, после чего посмотрела мне прямо в глаза. В ее взгляде чувствовался некий вызов.       Не отрывая от меня взгляда, она сделала несколько шагов вперед и, разведя руки в стороны, заговорила, и голос ее эхом отражался от окружающих нас скал.       — Возрадуйся, воин! — говорила рыжеволосая. — Сам Отец Охоты решил выбрать тебя на роль добычи. Роль Зайца для Великой Охоты. Для Дикой Охоты!       С каждым словом ее голос становился все громче. В какой-то миг начало казаться, словно голосов становится больше. Помимо женского голоса стал слышен и мужской, а позади говорившей воительницы стал едва виден полупрозрачный силуэт, что напоминал собой высокого мужчину с оленьей головой.       — Ты можешь бежать, прятаться и цепляться за жизнь, — продолжала вещать рыжеволосая искаженным голосом, — или можешь принять свою судьбу достойно.       Когда она замолчала, я не поспешил дать свой ответ, равно как и оборотни не поспешили броситься в атаку. Словно они, следуя определенному кодексу, позволяли жертве сделать осознанный выбор.       Вот только я не собирался выбирать ни один из предложенных вариантов…       — Уводи всех внутрь, — коротко бросил я Алувель, кивнув в сторону прохода в руины.       Эльфийка выглядела сильно встревоженной, что и неудивительно. Не каждый день становишься свидетелем Дикой Охоты, особенно с участием столь большого числа оборотней. Но это не помешало ей попытаться возразить.       — Никуда я не уйду, — возразила Алувель, пытаясь на автомате нащупать свой лук и видимо позабыв, что она не в своем боевом облачении, а в одежде магов Коллегии, и оружия при себе у нее не было.       Впрочем, отсутствие у нее оружия компенсировала хускарл. Воительница успела незаметно подойти к своей госпоже и уже приготовилась вступить в неравный бой. Ее, очевидно, не пугало столкновение со стаей оборотней. Куда важнее для нее была безопасность своего тана, чем я и решил воспользоваться.       — Забирай ее и скройтесь в руинах, — сказал я хускарлу, указав на ушастую, после чего повернулся к членам Коллегии. — Вас это тоже касается.       — Но… — вякнул было старик, который сокрушался из-за количества жертв.       — Только мешаться будете, — перебил я мага, после добавил значительно тише, но так, чтобы старик меня услышал. — Или я сам вас всех перебью… в горячке боя.       В последние мои слова не сильно то и верилось, ведь если они не послушали бы моего приказа, мне действительно пришлось бы убить их всех еще до боя. Просто чтобы убрать лишних свидетелей того, что должно было произойти в дальнейшем.       К счастью, чувство самосохранения у магов оказалось развито в достаточной степени, чтобы они прислушались к моим словам и поспешили обратно в руины. Вслед за ними направилась нордская воительница, что удерживала отчаянно сопротивляющуюся эльфийку.       Мне же оставалось только проводить их взглядом, прежде чем остаться наедине со стаей оборотней, которые, на удивление, не спешили бросаться в атаку и позволили лишним разумным скрыться в безопасном месте.       — Ты ведь понимаешь, что, как только мы разберемся с тобой, — сказала женщина-оборотень, указав в сторону входа в Саартал, где скрылся последний маг, — им всем не жить?       — Чтобы это произошло, — ответил я, даже не повысив голоса, прекрасно понимая, что буду услышан, — вам сначала нужно расправиться со мной. Но так как я предпочитаю честную охоту, когда у жертвы есть хотя бы малейший шанс на спасение….       Одновременно со своими словами я начал готовиться к бою. Прямо на землю полетели посох, маска и моя верхняя одежда. И так до тех пор, пока я не остался в одних только штанах и с алебардой в руках.       После я вновь окинул взглядом всю стаю и медленно растянул свой рот в жутком оскале.       — … поэтому я даю вам небольшую фору, — крикнул я. — И позволю напасть первыми.       Как только я договорил, мое тело начало терять человеческий облик. Мое зрение резко стало острее: теперь я видел каждое, даже самое мелкое движение этих монстров. Вслед за зрением обострился слух, который донес до моих ушей биение пока еще живых сердец, и обоняние, что ударило в нос запахом мокрой псины. Мой рот превратился в самую настоящую пасть, полную острых зубов.       Тело стало крупнее. Я еще больше прибавил в росте, а кожу заменила черная чешуя, которая покрывала тело мягкими на вид пластинами, что плавно переходили друг в друга. Однако я знал, что моя чешуя не уступит любой известной мне броне.       Руки мои стали длиннее. На концах длинных пальцев появились острые когти. Вслед за чешуей начали появляться костяные наросты, что только усилили мою броню. Местами наросты так и вовсе превратились в шипы, которые можно было использовать как оружие.       Впрочем, использовать я их собирался только в самом крайнем случае. Вместо этого моя заметно увеличившаяся рука сомкнулась на рукояти алебарды, что стала заметно мельче для меня.       Мгновением позже округу огласил мой рык, полный животной ярости, в котором с трудом угадывались слова.       — Я Ират Рексарион, первый своего имени! — зазвучал в этом мире валирийский язык, — Истинный король, покоривший половину мира! Разрушитель! Тот, кто презрел смерть! И не вам, паршивым шавкам на поводке трусливого божка, зариться на мою жизнь!       Одновременно с моими словами женщина начала превращаться в такого же вервольфа, как и все остальные, после чего, задрав голову к небу, завыла.       — Нападайте, шавки! — крикнул я, едва сдерживаясь от предвкушения боя и жажды крови. — Нападайте и познайте силу моего гнева! Смерти вопреки, ублюдки!       Спустя мгновение разразился мой безумный смех, что заглушил волчий вой и ознаменовал начало битвы. Начало бойни.