Глава 26. Охотник

      

***

             Ират Рексарион.       Кровь и боль. Именно таковой была симфония битвы с оборотнями. Кровь поверженных врагов и их боль были музыкой для меня.       Стоя неподвижно, я провоцировал этих шавок напасть. Напасть всем скопом, чтобы у них хотя бы был шанс меня одолеть. Достаточно было лишь оскорбить их бога, чтобы оборотни, как подобает услужливым псинам, взбесились и бросились в бой.       Они приближались стремительно, со всех сторон, одновременно. В их глазах горел огонь триумфа. Эти шавки уже праздновали победу, ведь они загнали свою добычу в угол. У зайца нет ни единого шанса сбежать от охотника.       Мой хищный оскал стал еще шире. Я чувствовал, как из груди рвется яростный рык. Жажда крови захлестывала меня. Ведь сегодня роль добычи отведена далеко не мне, но глупым псинам это было еще невдомек.       Наконец-то твари подобрались достаточно близко, чтобы можно было начать действовать. Я крепче перехватил алебарду и с рвущимся из груди рыком нанес круговой удар. Для самоуверенных псин мой удар оказался неожиданно быстрым, и не у всех из них хватило реакции, чтобы затормозить или увернуться.       Как итог, мой первый же удар унес жизни сразу двух тварей. Одному неудачнику снесло половину головы моей алебардой, а у второго она застряла в груди, когда тот в прыжке попытался сместиться и уйти с линии удара. Его же телом, нанизанным на мое оружие, я снес с места еще пару нетерпеливых вервольфов.       Они отлетели к своим более рассудительным собратьям и попытались там оклематься. В то же время я подтянул к себе оружие с нанизанным на него оборотнем. Хоть он не подавал признаков жизни, это не остановило меня от удовольствия размозжить его голову своей ногой, чтобы после этого, уперевшись в труп, освободить свое оружие от лишней ноши.       Мрачно осмотрев застывших оборотней, я вновь оскалился. Теперь в их глазах я видел зарождающиеся огоньки страха. Теперь они понимали, что столкнулись не с зайцем, а с таким же хищником. Хищником, что оказался куда сильнее, чем они думали. Теперь они понимали, что эта охота может закончиться для них смертью, отчего они должны сражаться еще яростнее.       — Ну же! — с оскалом крикнул я, покрутив алебарду в руках на манер посоха. — Чего застыли? Нападайте! Сегодня у врат Саартала прольется много крови! Сегодня я покажу вам, шавки, за что меня прозвали Разрушителем!       Более не дожидаясь их атаки, я решил сам начать действовать.       Высвободив толику своей силы, стараясь не раздавить их в мгновение ока, я резко прыгнул в сторону недавно отлетевших от меня оборотней. Взмыв в воздух, я начал концентрировать силу в ногах, после чего создал мощный вектор притяжения в сторону врагов.       В одно мгновение я, подобно метеору, рухнул прямо на пару не успевших оправиться оборотней. Высвободившаяся после моего приземления сила моментально превратила этих тварей в кровавое месиво, а земля пошла трещинами, что расползлись в разные стороны.       Других вервольфов, оказавшихся рядом, разбросало в разные стороны ударной волной.       — Сражайтесь! — крикнул я, резко оттолкнувшись, чтобы в один миг достичь очередного оборотня, который оказался нанизан на острый шип в изголовье алебарды. — Бейтесь!       Резко выдернув алебарду, я опустил ее, чтобы нанести удар снизу вверх, рассекая тем самым очередную мохнатую шавку.       — Цепляйтесь за свои жалкие жизни, — с мрачным удовлетворением сказал я, чувствуя, как меня наполнила жизненная сила убитых оборотней.       В этот момент одна из крупных особей вервольфов все же решилась напасть, очевидно посчитав, что нападения со спины я могу не заметить, будучи отвлеченным на свою браваду. Однако я прекрасно чувствовал, что происходило вокруг меня. Гравитационное поле позволяло чувствовать любые колебания в пространстве, любые изменения векторов.       Поэтому прыжок оборотня не стал для меня сюрпризом.       Довольно улыбнувшись, я резко развернулся, чтобы буквально в воздухе схватить массивную тушу чудовища за горло. Удивление отразилось в его черных глазах, и он попытался дотянуться до моей груди своими когтями. Его длинные лапы это вполне позволяли сделать, вот только когти бессильно соскользнули с моей чешуи.       — Хорошая попытка, — одобряюще произнес я, заглянув в глаза оборотня, — но этого недостаточно.       Я резко сжал руку, которой держал за горло вервольфа. В тот же миг раздался громкий хруст, который ознаменовал смерть очередного врага. Его тело тут же обмякло и повисло в моих руках безвольной куклой.       И вновь в этой битве… в этой бойне наступила пауза. Встревоженные убийством своих собратьев, враги стали еще осторожнее и начали медленно кружить вокруг меня.       — Похоже, вам надо дать еще форы, — пробормотал я с нахальной ухмылкой, прежде чем бросить алебарду на землю. — Мне как раз жалко портить об вас свое оружие.       Я раскинул руки в стороны, намеренно дразня этих зверей и тем самым приглашая их. Я буквально играл на их инстинктах, будучи уверенным, что, сколь бы ни были разумны эти твари, их звериное начало возьмет верх над логикой.       И словно в подтверждение моих догадок, на меня бросилось сразу пятеро оборотней. У них были бы шансы, если бы они действовали слаженно. Вот только, взбешенные убийством собратьев, они старались как можно быстрее добраться до меня, тем самым мешая друг другу. Остальные же оборотни, похоже, оказались куда опытнее, отчего не отреагировали на мою провокацию.       Впрочем, разглядывать каждого оборотня и гадать, почему некоторые не повелись на провокацию, времени не было. К этому моменту пятерка тварей уже успела подобраться ко мне, так что нужно было действовать.       Первого и самого расторопного вервольфа я схватил двумя руками за его раскрытую пасть. К этому моменту вторая тварь успела достигнуть меня, но тут же была отправлена в полет ударом ноги, в который я вложил большой импульс. Его тело влетело в бегущего позади него собрата, что дало мне необходимое время, чтобы расправиться с первым оборотнем.       Кровожадно оскалившись и заглянув в глаза вервольфа, я напряг руки и потянул челюсти противника в разные стороны. Из его пасти раздался не то вой, не то скулеж, который вскоре был прерван громким хрустом. Тварь резко обмякла, а затем я отпустил его лишившееся нижней челюсти тело, что тут же рухнуло мне под ноги, где его голова была моментально раздавлена.       Все это произошло за считанные мгновения, и я остался стоять с челюстью врага в руке. Впрочем, она оказалась быстро отброшена в сторону, чтобы еще через мгновение я встретил очередного противника.       Подбежавший оборотень попытался полоснуть меня своими когтями, очевидно забыв, что от этого мало толку. Вот только чуть позже стало ясно, что таким образом он просто пытался отвлечь на себя внимание.       В мой бок на всей скорости влетела массивная туша монстра, который попытался повалить меня на землю и тем самым лишить маневренности. Вот только, увеличив собственный вес посредством воздействия гравитации, я продолжил стоять на месте, подобно скале.       — Неплохо, — сказал я, одновременно с этим смещая корпус в сторону, чтобы пропустить удар вервольфа.       В следующий же миг я с силой опустил кулак на голову оборотня, что влетел в мой бок. Перед тем, как моя рука успела соприкоснуться с головой противника, я напитал ее силой, и в нужный момент выпустил гравитационный импульс.       Потребовалось всего мгновение, чтобы этот импульс буквально прошел через голову наглой шавки и буквально впечатал его в землю у самых моих ног. Секундой позже голова твари буквально взорвалась.       Расправившись с одним оборотнем, я наконец-то переключился на другого, что так же пытался меня хотя бы поцарапать. К этому моменту к нему подоспели двое его товарищей, который тоже принялись пытаться исполосовать меня. Однако я вовремя создал в небольшом отдалении от своего тела барьер, что отталкивал все, что пыталось достигнуть моего тела.       Хоть я и был уверен в крепкости своей чешуи, рисковать не было никакого смысла.       — Это становится скучным, — прорычал я, прежде чем выхватить в воздухе лапу оборотня, все еще пытавшегося пробиться через мою защиту.       Резко дернув его на себя, я встретил грудь вервольфа ударом кулака, напитанным силой гравитации. Выпущенный импульс буквально проделал дыру в груди противника.       Двое оставшихся оборотней, завидев происходящее, попытались все же отступить, но у них ничего не вышло. Я буквально притянул их к себе. Мои руки сомкнулись на их головах, а секундой позже они были впечатаны в землю.       Поднявшись во весь рост и наслаждаясь приливом сил, я задумчиво осмотрел свои руки, что по локоть были покрыты кровью врагов. Усмехнувшись, я провел этими самыми руками по волосам, окрашивая их в красный и зачесывая тем самым назад.       Наконец мое внимание вернулось к оставшейся десятке оборотней. Смотря на них, я видел, как их буквально изнутри пожирал гнев. Гнев за убитых собратьев. Вот только они держали себя в руках и не спешили нападать. Впрочем, даже если бы они напали, это никак бы их не спасло.       Ведь гнев, что бурлил внутри меня, был куда сильнее. Он горел яростным пламенем и просился, чтобы я выпустил его наружу. Чтобы отпустил контроль. И я не хотел его более сдерживать.       — Я чувствую ваш гнев, — вкрадчиво прорычал я, заглядывая в глаза каждому из оставшихся монстров. – Вот только…       В следующее мгновение я резко сорвался с места, чтобы практически мгновенно оказаться возле одной из тварей и буквально впечатать его в землю.       — … злиться здесь должен только я! — яростно выкрикнул я, бросившись в атаку.       Битва разгорелась с новой силой. Оборотни кружили вокруг меня, но в этот раз они не нападали, а, напротив, пытались защититься.       — Вы пришли за моей головой! — продолжал в гневе кричать я, разрывая тело очередного вервольфа. — Ваш хозяин посчитал меня жалкой дичью, но он ошибся. Здесь только один охотник, и это Я!       Двигаясь из стороны в сторону, я то и дело бросался в атаку. Каждая моя атака уносила жизнь очередной зарвавшейся твари.       — Молитесь своему богу, — продолжал говорить я, отрывая голову еще одному вервольфу, что вызвало жалобный вой со стороны одного из выживших. — Но даже он не сможет вас спасти. Молитесь!       С каждым словом я все больше и больше погружался в боевой угар. Вскоре мои глаза заволокло кровавой пеленой. Я все еще прекрасно осознавал происходящее, но на первом месте было удовольствие от бойни.       Однако в какой-то момент все резко прекратилось. Вот только не потому, что закончились противники. Точнее, почти закончились. В живых осталась только одна особь.       Она должна была уже умереть, оказавшись с пробитой грудью. Но этого так и не произошло. Моя рука просто застыла в воздухе, так и не достигнув тела оборотня. Это вызвало у меня немало удивления, но вскоре я получил ответ на свой немой вопрос.       Рядом с оборотнем появился призрак большого белоснежного оленя, завидев которого вервольф тут же рухнул на колени.       — Довольно, — произнес призрак.       Морда оленя не шевелилась, но его голос, похожий на эхо, словно проникал прямиком в мой разум. Олень встал между мной и оборотнем, а я почувствовал, как мою руку отпустили.       — Довольно, — повторил призрак.       Стало понятно, что нас навестила сущность, что оказалась достаточно сильной, чтобы противостоять мне. Сущность, которой и служили эти шавки.       — Хирсин, — оскалившись, произнес я, чувствуя, как кровь начала быстрее бежать по жилам.       Передо мной оказался зачинщик всего происходящего.       — Все кончено, — продолжил говорить призрак оленя. — Это была хорошая охота. Иногда излишне самоуверенный охотник становится жертвой загнанного зверя. Я признаю твою победу. А за победу принято награждать. Настоящий охотник всегда берет трофей после хорошей охоты.       После слов Хирсина склонившегося перед ним оборотня вдруг скрутило, отчего тот начал выть и скулить. Так продолжалось до тех пор, пока зверь не стал постепенно менять свой облик, принимая человеческие черты. Совсем скоро на земле, залитой кровью слуг Хирсина, уже лежала абсолютно голая женщина. Та самая женщина, что привела сюда стаю оборотней.       — Она теперь твоя, — сказал даэдрический Принц. — Делай с ней, что пожелаешь.       Такой трофей меня немного удивил и, пользуясь этой заминкой, Хирсин решил покинуть мое общество. Однако я достаточно быстро потерял интерес к девушке и вернул свое внимание к воплощению Бога Охоты.       — Думаешь, этого достаточно? — ухмыльнувшись, произнес я. — Только я решаю, когда закончить свою охоту. И закончится она только пролитой кровью!       С этим словами, сконцентрировав точку притяжения, я выпустил накопленную силу в сторону воплощения Хирсина. Точнее, попытался это сделать, ведь стоило мне только начать, как я вдруг почувствовал, что мое тело отправилось в полет до ближайшего огромного валуна.       Само столкновение с камнем не было столь уж болезненно. Пострадала только моя гордость.       Нахмурившись, я посмотрел на призрака, что стоял, опустив заднюю лапу, которой он и лягнул меня. Призрак оказался достаточно материальным, чтобы совершить подобное.       — Не наглей, отмеченный Лжецом, — куда более серьезным тоном произнес Хирсин. — Я признал твою победу, и оставлю тебя в покое. Но это не значит, что я не отвечу, если ты перейдешь черту. А ты еще откровенно слаб, чтобы противостоять даже этому жалкому воплощению.       Закончив говорить, призрак белоснежного оленя медленно растворился в воздухе. Я же еще какое-то время сидел возле валуна, в который совсем недавно был впечатан. Со стороны я мог показаться спокойным или даже подавленным, однако это было не так.       Внутри меня с новой силой разгорелось пламя гнева, что было готово вырваться и пожрать все вокруг. Я едва сдерживался, чтобы не выпустить свою силу, уничтожив все на своем пути. Едва ли меня могли остановить мысли о каких-то магах, что будут погребены в руинах Саартала. Гнев требовал выхода и совсем скоро появился шанс его выпустить.       — Господин, — послышался женский голос рядом со мной.       Повернув голову, я увидел, как рядом в поклоне склонилась девушка, что совсем недавно была в своем зверином обличии.       — Я… — начала было говорить она, но продолжить так и не смогла.       Моя рука сомкнулась на ее горле, а вторая схватила ее за голову. Одно легкое движение — и жизнь бывшей охотницы оборвалась. Я не собирался принимать подачки какого-то зарвавшегося божка. К тому же, я понимал, что подарки от таких сущностей, как Хирсин, не могут быть без двойного дна.       — Нужно больше силы, — мрачно произнес я, медленно возвращаясь в свой прежний облик.