Глава 29. Глотка мира

      

***

             Ират Рексарион.       Несмотря на откат, который меня все же настиг, убить только что оживленного дракона оказалось проще, чем того, что загнал меня на территорию руин. Либо он изначально был слабее прошлого, либо драконам нужно было время на восстановление своих сил после возрождения. И если второй вариант был куда ближе к истине, то мне куда выгоднее убивать крылатых ящеров на пике их мощи. В противном случае, я терял львиную долю сил, которые мог бы поглотить.       — Скажем «спасибо», что жизненной энергии хватило, чтобы убрать последствия отката, — проворчал я, очищая руки от драконьей крови и наблюдая, как из туши крылатого монстра вытекла «душа» и устремилась в сторону Алувель.       Мне оставалось только с легкой завистью посмотреть на босмерку, которая вместе с Лидией успела разобраться с талморцами. Ушастая не принимала участия в бое с драконом, и ей оказалось достаточно оказаться близко, чтобы впитать его душу.       — Занимательная способность, — слегка раздраженно пробормотал я, наконец-то очистив руки от крови.       Стать сильнее, просто оказавшись рядом. Впору было начать завидовать подобным возможностям, но я не спешил этого делать. Все же подобная сила наверняка имела свои ограничения. Из известных мне было то, что довакин мог поглощать души только драконов. Вот только драконы имеют свойства заканчиваться, в то время как я подобных ограничений никогда не имел.       «Но все же поглощение душ вместе с жизненной силой жертв звучит слишком заманчиво», — подумал я, сделав себе заметку, что неплохо было бы научиться поглощать души, ведь это должно было сделать меня еще сильнее.        Тем временем мне пришлось отбросить лишние мысли, когда ко мне наконец-то подошли Алувель с Лидией. Судя по всему, бой с талморцами не был чем-то сложным для этой парочки. Такой вывод напрашивался потому, что они смогли захватить альтмеров живыми.       — Почему не убили? — сходу спросил я, указав на пленников.       — Решили, что будет не лишним их допросить, — ответила эльфийка.       В это же время Лидия бросила два тела у наших ног и задумчиво посмотрела на них, словно выбирая, с кого начать. Меня же совершенно не интересовало, что может сказать парочка высокомерных ушастых ублюдков.       — Только не долго, — сказал я, отойдя в сторону. — Нам еще нужно разбить лагерь и хорошенько отдохнуть перед дальнейшей дорогой.       Вот только, вопреки ожиданиям, допрос несколько затянулся и, что еще хуже, не принес никакого результата. Талморцы с огнем безумия в глазах отказывались говорить. Все, что можно было услышать от них в ответ, — оскорбления.       — Мне это надоело, — проговорил я, отодвинув в сторону девушек и встав напротив двух эльфов.       В следующий момент я пинками повалил их на землю.       — Есть, что сказать напоследок? — оскалившись, спросил я, наступив на голову одного из них.       — Катись в обливион, ничтожный червь, — практически выплюнул альтмер.       Он хотел сказать что-то еще, но его слова превратились в хрип, который очень быстро был прерван хрустом. Мгновением позже голова высокомерного ублюдка была раздавлена моей ступней. Внутренности его черепушки разлетелись во все стороны, знатно испачкав лицо его товарища.       — Ответ неверный, — спокойно и даже холодно проговорил я, наслаждаясь приливом жизненных сил.       Стоило только освежающей волне энергии закончиться, как я переключился на оставшегося талморца, который отплевывался от попавших в его рот останков.       — Теперь ты, — сказал я, в этот раз поставив ногу ему на грудь. — Если не хочешь умереть столь же позорно, как твой друг, советую быть сговорчивее.       Вот только, вопреки моим ожиданиям, угроза не возымела никакого эффекта. Альтмер лишь рассмеялся, смотря на меня своими безумными глазами.       — Давай же, норд, — прохрипел он, когда я сильнее надавил на его грудь. — Убей меня. Помоги мне сбросить оковы этой гниющей плоти и вознестись к великим предкам. Ты всего лишь раб свое…       — Много болтаешь, — сказал я, не став дослушивать безумца.       За одно мгновение моя нога пробила его грудную клетку, превратив его внутренности в труху. Этому альтмеру повезло меньше, чем собрату, ведь его смерть нельзя было назвать мгновенной. Прежде, чем окончательно испустить дух, он успел сполна прочувствовать, какого это, когда твои органы превращаются в кашу. Какого это, когда жизнь медленно покидает твое тело.       — Оковы плоти, тоже мне, — фыркнув, проговорил я, вытирая ногу о землю. — Только время зря потратили.       На последних словах я взглянул на своих спутниц.       — Стоило попытаться, — пожав плечами, ответила Лидия.       Алувель же ничего не ответила, о чем-то задумавшись. Кажется, она даже не заметила моего взгляда.       — Не нравится мне это, — пробормотала она, бросив мимолетный взгляд на трупы эльфов. — Почему Алдуин их не убил? Что вообще происходит?       — Вот найдем эту проклятую ящерицу, у него и спросишь, — проворчал я, отойдя на несколько метров и с неудовольствием посмотрев на то, что осталось от алебарды. — Но прежде, чем отправиться на его поиски, мне нужно оружие покрепче.       Смотря на осколки, оставшиеся от алебарды, я думал, где мне найти достойное оружие. Мне не хотелось возвращаться в Вайтран, чтобы попытаться заказать себе новое оружие. К тому же, я не был уверен, что новое оружие прослужит дольше алебарды.       «Как же не хватает моего двуручника», — подумал я, подбирая с земли меч одного из талморцев.       Несколько раз взмахнув одноручным мечом, я поморщился, но все же повесил клинок на пояс вместе с ножнами. Такого дрянного оружия хватит от силы на один бой, и тогда мне снова придется искать новое. Но, не имея иных альтернатив, мне пришлось смириться. Если в ближайшее время я не смогу решить вопрос с нормальным оружием, возможно, мне придется привыкнуть сражаться голыми руками.       «В конце концов, всегда есть когти», — пронеслась в моей голове мысль, когда я незаметно изменил свою руку и полюбовался острыми когтями.       — И все же мне не дает покоя поведение талморцев, — донесся до моих ушей голос Алувель.       — Мне тоже, мой тан, — ответила ей Лидия. — Не удивлюсь, если возвращение драконов — дело их рук.       Я тихо фыркнул. Помнится, я слышал подобные слова от Дельфины незадолго до того, как она умерла.       — Как бы то ни было, — встрял я в их разговор, — обсудим все завтра. Сейчас куда важнее разбить лагерь, пока окончательно не стемнело. Времени искать новое место нет, поэтому разместимся прямо здесь. Разведите костер и соберите наши вещи.       С этими словами я ухватился за ноги талморцев и поволок тела подальше от лагеря. Не хватало еще, чтобы на запах крови набежало всякое зверье.                     

***

             — Долго еще, ушастая? — спросил я, прикрывая лицо от снега и ветра.       — Почти пришли, — ответила Алувель, озираясь по сторонам. — Но не расслабляйся. В прошлый раз мы с Лидией столкнулись в этом месте с троллем.       Я лишь беззвучно фыркнул. Эльфийку совершенно не заботило, что совсем недавно я в одиночку разобрался с драконом. Тролль в сравнении с огнедышащим ящером казался чем-то несущественным.       Хотя в этой ситуации я был бы даже рад появлению какого-нибудь монстра.       «С того момента, как мы разделились с Лидией, наше путешествие стало довольно скучным», — подумал я, мысленно возвращаясь к тому, что стало причиной нашего разделения.       После того, как мы разбили лагерь, я приказал своим спутницам отдыхать, в то время как сам решил подежурить. И стоило только дамам уснуть, как я погрузился в себя, раздумывая над сложившейся ситуацией. Талморцы, странное поведение Алдуина, его слова. Все это не давало мне покоя.       Я копался в собственном сознании, разгребая обрывки воспоминаний, в попытке найти полезную информацию. Но ничего подобного я не находил. Только в пласте воспоминаний, что варварски были загружены в мою голову Шеогоратом, я смог найти упоминание о «великих предках».       Я понял лишь десятую часть из того бреда в воспоминаниях какого-то безумца. Но все сводилось к тому, что альтмеры верили в свое «божественное» происхождение. А точнее, что их предки — это аэдра, и сами альтмеры тоже якобы могли вознестись к своим «предкам». Вот только они скованы узами плоти, а сам мир для них — тюрьма.       Нетрудно было догадаться: если мир — это тюрьма, то, чтобы освободиться, его надо разрушить. И здесь на сцене очень удачно появился Алдуин. Пожиратель мира. Единственный вывод, который напрашивался сам по себе, исходя из имеющейся информации, был таким: драконы и Талмор, или отдельные его представители, теперь заодно. И если все обстояло именно так, то совсем скоро гражданская война в Скайриме закончится. Вот только победителей в ней не будет. Ведь нельзя будет назвать победителя, если обе стороны конфликта будут уничтожены.       Именно эту мысль я донес до своих спутниц на следующий день привала. И она неслабо встревожила Алувель и Лидию. Дошло до того, что они на пару пытались меня уговорить предупредить обе стороны конфликта, но я лишь посмеялся в ответ. Лично для меня происходящее в этом мире не имело никакого значения. К тому же, я был убежден, что наше вмешательство ничего не даст.       Братья Бури слишком гордые. Даже если они поверят и проверят полученную информацию, одни они Талмору ничего сделать не смогут. А пойти на союз с империей не позволит гордость и самомнение Ульфрика. Единственным вариантом, когда он был бы готов на союз, было признание его королем Скайрима, а сам Скайрим — независимой провинцией Тамриэля. Но на это не пойдет империя, ведь потеря еще одной провинции опасна для самого существования государства.       Было забавно наблюдать за лицами Алувель и Лидии, когда те услышали от меня подобные выводы. Похоже, они посчитали меня варваром, у которого одни только сражения на уме.       Вот только мои слова не смогли их никак угомонить. Очень уж им хотелось хотя бы попытаться предупредить обе стороны. На мои слова о том, что никто нас не послушает, я получил неожиданное возражение. Был единственный ярл, готовый выслушать довакина. Ярл, что все это время придерживался нейтралитета — Балгруф. И, быть может, противоборствующие стороны послушают уже самого ярла Вайтрана.       Тем не менее меня совсем не прельщала перспектива возвращения в Вайтран только ради дела, успех которого был сомнителен. Балгруф, возможно, и выслушал бы нас, но вот его вмешательство было под вопросом. Вмешательство было большим риском для его нейтралитета. К тому же, ему необходимо было бы иметь неопровержимые доказательства, а не просто довериться словам сомнительных личностей.       Для меня куда важнее было стать сильнее, чтобы убить парочку около божественных тварей, которые посчитали, что со мной можно играть, как с забавной зверушкой. Поэтому я категорически отказался от смены направления, намекнув Алувель, что разобраться с Алдуином сейчас куда важнее участия в политических игрищах. Тем более, что борьба с драконами могла решить возникшую проблему на корню.       Как итог, было решено отправить в Вайтран только Лидию, которая поведает обо всем Балгруфу. В то время как мы с Алувель продолжили свой путь к Высокому Хротгару.       — Пришли! — донесся до меня крик эльфийки, который отвлек меня от воспоминаний.       И действительно, сквозь метель начали проглядываться очертания крепости, что стала пристанищем для Седобородых. По мере нашего приближения проявлялось все больше деталей. Высокие стены, узкие бойницы — все указывало на то, что здесь должен был разместиться гарнизон хорошо обученных воинов, а не орден старцев в рясах.       Внезапно от разглядывания чудес архитектуры нордов меня отвлекло странное чувство. Оно было очень похоже на то, которое в Хелгене я ощутил при приближении Алдуина. Но быстрый осмотр не дал никакого результата. Черного дракона в небе не было видно, да и чувство нарастало слишком медленно.       «Седобородые?», — пронеслась у меня в голове мысль.       Возможно, подобные ощущения у меня вызывали старики, засевшие в крепости. Вот только уверенности в своих суждениях у меня не было.       — Неприятно, — тихо пробормотал я, на всякий случай сжав древо посоха, а вторую руку положив на эфес меча.       Вскоре мы подошли к большим дверям, пройдя через которые оказались внутри Высокого Хротгара. Редкие факелы освещали темный коридор, что вскоре вывело нас в просторный зал, посреди которого мы увидели стоящего на коленях старца в темной мантии.       — Ты наконец вернулась, довакин, — проговорил старик, даже не повернувшись к нам. — Значит тебе удалось добыть Рог.       Голос старика отражался от стен и заставлял их слегка подрагивать.       — Вижу, что ты пришла не одна, — продолжил он, когда поднялся на ноги и наконец-то посмотрел на нас. — Что же привело к нам твоего спутника?       Я хотел было ответить старику, но стоило мне только раскрыть рот, как пришлось тут же его захлопнуть. Терзающее меня чувство практически пропало: его затмила тревога. И источник моей тревоги приближался очень и очень стремительно.       — Дракон, - прорычал я, рванувшись вперед мимо старика.       Мне что-то кричали вслед, но я их не слушал. Могло показаться, что мое тело двигалось самостоятельно. Я пробежал по коридорам крепости, практически не разбирая дороги. Мои ноги несли меня сами, и совсем скоро я выбежал во внутренний двор крепости.       Однако на этом мой путь не закончился. Я, подобно дикому зверю, втянул носом воздух и понесся в сторону, где виднелся проход, ведущий наверх. На меня тут же обрушилась самая настоящая вьюга, которая лишь немного замедлила мое продвижение.       Продолжив идти, я в какой-то момент вновь стал чувствовать приближение к первому источнику. Вот только он не вызывал у меня такой тревоги, как другой источник, что уже практически добрался до вершины горы.       Отбросив размышления, я ускорился. Нужно было как можно скорее достигнуть вершины, уничтожить дракона и поглотить его силу.       Но стоило мне добраться до вершины, как вьюга резко закончилась, а передо мной предстала картина, что заставила удивленно вскинуть брови.       На вершине находился не один дракон, а целых два. И один из них лежал, распластавшись на земле, в то время как второй возвышался над своим собратом, держа последнего своей лапой за горло.       Оба дракона, несмотря на их положение, тут же обратили на меня свое внимание.       — Вот мы и снова встретились, нахальный птенец, — проговорил Алдуин, продолжая удерживать своего сородича за горло.