Глава 38. Лорд Харкон

      

***

                    Ират Рексарион.       Ждать нападения в обеденном зале я не стал и двинулся дальше по коридорам. И мне больше не нужно было искать жертвы, они шли ко мне сами.       Из боковых проходов на меня бросались все новые и новые группы вампиров. Большинство из них были откровенно слабы и не представляли никакой угрозы. Они даже не успевали добраться до меня, как были придавлены к полу гравитационным прессом, который с влажным хрустом вскоре превращал их тела в кровавое месиво.       Однако были и те, кому удавалось избежать давления и добраться до меня. Экипировка таких вампиров была в разы лучше, явно пропитанная магией. Они сбивались в слаженные группы и пытались атаковать одновременно. Были среди них и маги, что обрушивали на меня заклинания, среди которых преобладала магия льда и чары, высасывающие жизненную энергию. Последние были самыми опасными для меня в нынешнем нестабильном положении, отчего таких магов я пытался уничтожить первыми, не обращая при этом внимания на все остальное.       Я сметал все на своем пути. Пробиваясь сквозь ряды тварей, словно таран, я продолжал идти вперед. Жизненная сила убитых вампиров лилась в меня рекой, все больше укрепляя мое тело.       Взмах — и отобранный ранее у одного из вампиров меч обламывается пополам из-за слишком сильного удара. А ведь это был неплохой клинок, но даже он не смог выдержать моей силы. Досадливо поморщившись, я метнул оставшийся обломок в одного из вампиров, угодив тому прямо в глаз. Очередной поток жизненной энергии влился в мое тело.       Я все больше начинал тосковать по своему валирийскому двуручнику, хотя и не был уверен, что даже он смог бы сейчас выдержать силу моего удара.       Налетевший на меня вампир заставил меня отвлечься от размышлений. Схватив своей рукой его прямо за голову, я размозжил его черепушку прямо об каменный пол.       Впрочем, теперь необходимость в оружии стала меньше. Мои руки стали страшнее любого оружия. Каждая отнятая жизнь делала мое тело сильнее и крепче, что позволяло творить невероятные вещи. Я отрывал головы вампирам, словно те не более чем тряпичные куклы. Я крушил горгулий, что были призваны вампирами на помощь, после чего использовал их массивные тела подобно тарану, чтобы проломить ряды вампиров. Я ловил летящие в меня ледяные копья, специально для этого отключая гравитационный барьер, и швырял снаряды обратно в магов, которые не были готовы к подобному исходу.       Но, несмотря на это, я все же то и дело тянулся к оружию, понимая, что им орудовать мне просто привычнее.       Я продолжал идти вперед в поисках одной главы вампирского клана и моей цели — Харкона. Мое сражение уже больше не походило на простую битву. Это было чистое разрушение. Коридоры замка были усыпаны пеплом, оставшимся от вампиров, а сам я был покрыт кровью. Вампиры и трэллы стали не более чем топливом для моего собственного усиления. Сотни жертв ради меня одного.       Вскоре мое кровавое шествие по замку закончилось, и я вышел в огромный тронный зал, где меня уже ждали оставшиеся вампиры. Одного взгляда на них было достаточно, чтобы понять очевидный факт — эти кровососы сильнее всех тех, кого я уничтожил совсем недавно. Десяток сильных тварей, которые в любой миг могли наброситься на меня.       И все же они не спешили нападать, ожидая приказа своего господина и хозяина, что сейчас расслабленно сидел на троне и с немалым интересом смотрел на меня. Высокий мужчина-норд, с черными волосами, короткой бородкой и горящими глазами. Телосложение у него было мощное, что легко проглядывалось через его богатый наряд, который отдаленно напоминал легкую броню.       — Интересно, — протянул он, слегка подобравшись на своем троне, — чужак, что уничтожил большую часть моего клана, оказался всего лишь человеком. Забавно.       Я усмехнулся и вновь окинул взглядом всех кровососов. Десяток сильных тварей и, как вишенка на торте, древний вампир, превосходящий по силе Валерику. Столько жизненной силы в одном месте. Это можно было назвать праздником, если бы эта «жизненная сила» не сопротивлялась и не пыталась убить меня в ответ. И все же я чувствовал, что оставшихся вампиров хватит не только стабилизировать мое тело и значительно усилить его. Главное — в ближайшее время не пытаться поглотить сильные души, чтобы не похерить свои старания.       Пока я размышлял, Харкон продолжал свой монолог.       — И все же, — говорил древний вампир, — я готов простить твою дерзость. Я признаю твою силу и готов закрыть глаза на то, что ты практически полностью уничтожил мой клан, ведь они были слабы. Но все это возможно при одном условии — присоединяйся ко мне.       Он встал со своего трона и сделал шаг вперед.       — Любой другой на моем месте разорвал бы тебя на куски, — говорил вампир, безотрывно глядя на меня, — но не я. Я вижу в тебе потенциал. Потенциал, который невозможно раскрыть, оставшись слабым человеком.       Его глаза начали гореть ярче, и я почувствовал давление на мое сознание.       — Присоединяйся ко мне, — голос его становился вкрадчивым и тягучим, доносясь словно через толщу воды, — я предлагаю тебе великий дар, великую силу.       Давление на сознание продолжалось, а древний вампир продолжал подходить все ближе. Он остановился в метре от меня, после чего начал меняться. Раздался звук рвущейся плоти и ломающихся костей, но Харкон не издал ни единого звука. Трансформация продолжалась. Его кожа потемнела, лицо исказилось, теряя человеческие черты. Руки и ноги обзавелись острыми когтями, а из спины выросло два огромных отростка, напоминающих кожистые крылья летучих мышей, но с оборванными перепонками. Сам Харкон вырос и стал массивнее, превращаясь в чудовищную помесь человека и летучей мыши.       — Вот сила, которую я предлагаю! — торжественно прорычал монстр. — Присоединяйся ко мне! Стань частью моей семьи и обрети истинное могущество!       Давление на сознание достигло своего предела, а на морде монстра отразилось торжество. Он уже праздновал победу, от чего только и смог удивленно раскрыть глаза, когда я лишь презрительно усмехнулся. Встряхнув головой, я сбросил наваждение и сделал резкий выпад, ударяя этого уродца в грудь кулаком. Сила удара была такова, что монстра откинуло обратно к трону, где он продолжил шокированно смотреть на меня.       — Невозможно, — прошептал древний вампир, все еще пытаясь осознать, как мне удалось сбросить его наваждение.       Я лишь фыркнул в ответ.       — Знаешь, — протянул я, начав показательно разминаться, — после того как в моем сознании пытались покопаться древний дракон и сам Принц Безумия, твои потуги выглядят… жалко.       Мои слова определенно еще больше его удивили.       — Но знаешь, что самое забавное? — протянул я, игнорируя злобные взгляды вампиров. — Почему-то все, кто обладают хоть капелькой могущества, начинают считать себя выше других и предлагают свой «великий» дар.       Я зло засмеялся, откровенно провоцируя своим поведением вампиров.       — Дар? — отсмеявшись, повторил я. — Стать мерзким паразитом и вечность бояться высунуть свой нос на солнечный свет? Пить кровь всякого отребья и мнить себя королем в этой заплесневелой дыре? Да даже предложение Алдуина было в разы интереснее.       Я сделал паузу, позволяя Харкону осмыслить услышанное, после чего продолжил уже без улыбки и, смотря прямо в глаза кровососа:       — Вот только я не пойму одного, — вкрадчиво проговорил я, — с чего вы все решили, что я должен согласиться? Зачем мне принимать предложение такого жалкого кровососа, как ты? Нет уж, спасибо.       С этими словами я прислушался к собственному телу. Хоть процесс распада еще не был остановлен полностью, но я уже в полной мере мог пользоваться своими способностями.       — Глупый червь! — взревел Харкон, и его голос эхом отразился от стен. — Ты сделал свой выбор. Убейте его!       В тот же миг в мою сторону рванули его слуги.       — К слову, — протянул я, склонив голову на бок, одновременно с этим уворачиваясь от удара одного из вампиров, — ты ошибся еще кое в чем…       Я сместился в сторону, пропуская мимо метящий мне прямо в сердце клинок, чтобы после этого тут же схватить вампира за руку и, вырвав из нее оружие, мгновенно обезглавить противника.       — Кто тебе сказал, что я человек? — оскалившись, спросил я, начав трансформироваться.       Мое тело быстро обросло чешуей и стало еще больше. Я чувствовал, как мышцы налились силой, а все чувства еще больше обострились. Из спины с болезненным хрустом прорезались кожистые крылья, которые успели стать значительно крепче и уже позволяли мне летать, хоть и пока на небольшие расстояния.       Стоило моим метаморфозам закончиться, как тронный зал огласил мой рев. И мгновением позже я голой рукой поймал летящее в меня лезвие эбонитовой секиры. Раздался скрежет, словно металл ударил по камню. Руки обдало холодом, вероятно от зачарования, но боли я не почувствовал. Чешуя стала прекрасной броней.       Глаза вампира, державшего топор, расширились от изумления, и я тут же воспользовался его замешательством. Моя вторая рука схватила его за горло, пальцы сомкнулись, моментально перемалывая его позвонки. Раздался хруст, а я почувствовал прилив энергии.       Вот только насладиться этим чувством мне не дали.       Ко мне уже приближались еще двое вампиров, проигнорировать которых я просто не мог. Я отшатнулся назад, отступая от острия клинка, что метил мне прямо в шею. Я собирался схватить этого вампира, как в меня прилетело ледяное копье, которое заставило меня отступить еще на пару шагов. В этот раз я почувствовал боль, но, к счастью, копье все же не смогло пробить чешую. Но оно смогло разозлить меня.       Издав яростный рев, я высвободил свою силу, от чего противники на мгновение застыли. Этого было достаточно. Я рванул вперед, расшвыривая по сторонам воинов, собираясь в первую очередь разобраться с магами. Я был уверен, что среди них точно найдется ублюдок, который использует высасывание жизненной силы.       Один из магов, который когда-то был эльфом, не успел отреагировать. Моя рука словно копье пробила его грудь, оставляя после себя огромную дыру. Пока еще живого вампира я тут же выставил на пути еще одного заклинания, после которого он распался в небольшую кучку праха. Я с досадой понял, что противник умер, а я не получил от него жизненной силы. Это вызвало во мне новую волну гнева.       — Не дайте ему добить магов! — донесся до меня чей-то приказ.       Один из воинов все же успел добраться до меня и попытался вонзить меч в тот самый бок, куда недавно угодило заклинание. Но я перехватил его руку и тут же сломал в локте, что вызвало у того крик, полный боли, и заставило обронить оружие. Мне оставалось только подхватить падающий меч, который в моих руках казался простым кинжалом, и вонзить его в глазницу вампира.       Битва превратилась в кровавую бойню. Удары сыпались на меня со всех сторон, и не все из них я успевал заблокировать. Большую часть моя чешуя выдерживала, лишь отдавая глухой болью. Но все же на мне появилась парочка ран — порез на многострадальном боку и дырка в одном крыле.       Огненный шар угодил в мое плечо и, разорвавшись, отбросил в сторону, где меня ждал другой вампир. Не успел я опомниться, как заклинание высасывания жизни все же впилось в меня, образуя красный канал связи между мной и магом. Тело отреагировало мгновенно, игнорируя возрастающую боль, и, подпитываемое гневом, я набросился на удивленного такой прытью мага и разорвал его пополам. С удовольствием я почувствовал, как силы возвращаются ко мне даже в большем объеме, чем было.       Противников осталось немного. Под ногами что-то звякнуло. Опустив взгляд, увидел эбонитовую секиру первого убитого мной вампира. Оскалившись, я подобрал оружие и сделал пару взмахов, привыкая к весу оружия. Стало как-то привычнее.       Спустя мгновение мне пришлось пустить в ход новое оружие. Заблокировав выпад противника, я слегка толкнул того, заставив отступить. И в следующий же миг прямо в его голову вонзилось лезвие секиры, сколов его черепушку. Шестой.       Осталось пятеро противников. Двое воинов и двое магов. И, конечно же, Харкон, который не спешил вступать в бой.       Посмотрев на магов, я дал тем понять, что они — моя следующая цель. Они попытались отступить за спины воинов.       — Не так быстро, — прорычал я и тут же, используя Стремительный рывок: — Wuld Nah Kest!       Мир вокруг на мгновение смазался, а меня буквально протащило по земле, и я моментально оказался возле магов. Одно движение. Один взмах секирой — и два вампира были тут же обезглавлены.       Осталось только разобраться с воинами и взяться за Харкона. Посмотрев на воинов, я пакостно улыбнулся. После чего сделал взмах рукой, смысл которого мои противники не поняли, что и стоило им жизни. Потолочная балка над их головами вдруг стала в десятки раз тяжелее и под действием усиленной гравитации обрушилась прямо на воинов. Вслед за балкой последовал и большой кусок крыши, который окончательно оборвал их жизни.       Поток жизненной энергии хлынул в меня. Все раны затянулись. Усталость ушла. Распад тела, казалось, полностью остановился. Не хватало одной капли. Той самой, источник которой сейчас парил в воздухе практически под самым потолком.       — Ты следующий, — угрожающе прорычал я, многократно увеличивая гравитацию на древнего вампира.       Это практически заставило его рухнуть на пол, но он смог удержаться в воздухе. И все же он немного отвлекся, а для меня этого было достаточно. Я прыгнул, ускоряя себя взмахом крыльев, устремляясь прямо к Харкону.       Мы столкнулись и, пролетев несколько метров, врезались в стену. Живот прострелило от боли. Опустив взгляд, я увидел, что рука древнего вампира смогла пробить мою чешую и копошилась в моих потрохах. Подняв взгляд, я увидел подобие улыбки на лице этого ублюдка.       Зарычав от злости, я не стал выдергивать его руку. Вместо этого, отбросив в сторону секиру, я схватил его за голову и начал медленно выдавливать глаза этому уроду. Раздался крик, полный боли, и Харкон тут же выдернул свою руку и попытался освободиться. Разжать мою хватку у него не хватило бы сил, но я решил не дарить ему легкую смерть.       Не отпуская противника, я швырнул его прямо на пол с такой силой, что на камне образовались трещины. Я не дал Харкону времени оправиться и рухнул на него сверху. Прямо передо мной было два недокрыла. Схватившись за них, я уперся одной ногой в спину древнего вампира и потянул на себя. Послышался треск костей, за которым последовал мерзкий звук разрываемой плоти.       Не успел я окончательно оторвать его «крылья», как Харкон резко извернулся и спустя мгновение оказался в стороне от меня. Выглядел он не лучшим образом. Его глаза не успели восстановиться. Он водил головой из стороны в сторону, пытаясь уловить, где я нахожусь. «Крылья» висели за спиной плетьми и явно доставляли ему уйму боли.       — Жалкое зрелище, — произнес я, подходя ближе.       Монстр попытался атаковать меня, ударив наотмашь. Я лишь слегка отклонился в сторону, пропустив его когти мимо себя.       — Fus Ro Dah! — применил я Ту’ум.       Из моего рта вырвалась едва видимая волна энергии. Крик отбросил Харкона назад, он врезался в собственный трон, разнеся его в щепки.       Взмахнув крыльями, я подлетел и быстро оказался возле распластавшегося на полу вампира. Он с трудом пытался подняться и, видимо чувствуя угрозу, вдруг начал превращаться в стаю летучих мышей. Но я не собирался позволять ему уйти и придавил мышей гравитацией.       Они рухнули на пол, где вновь превратились в древнего вампира.       — И кто из нас теперь червь? — спросил я, смотря на изуродованного вампира.       Харкон оказался довольно слабым бойцом. Тот десяток вампиров был куда опаснее этого лорда.       Впрочем, похоже, Харкону все же было чем меня удивить.       Он резко ударил ладонями о пол, после чего весь замок вдруг содрогнулся. В метре от меня рухнул большой кусок потолка. Вскоре ситуация повторилась. Потолок начал рушиться. Похоже, этот ублюдок собирался похоронить нас под тоннами камня.       — Не так быстро, — рыкнул я, схватив Харкона за горло и взмыв вверх.       Я уменьшил наш вес и отчаянно взмахивал крыльями, сетуя, что у меня не было достаточно времени, чтобы научиться нормально летать. Мне удалось выскочить в образовавшуюся в потолке дыру до того, как все окончательно обвалится.       Зависнув в воздухе прямо над замком, я поднял на вытянутой руке искалеченное тело древнего вампира. Все — чтобы мгновением позже вонзить свою лапу ему в грудь и сжать сердце, превращая то в кровавое месиво. Не было ни крика, ни сопротивления. Его тело на мгновение замерло, а затем начало стремительно распадаться в пепел.       И тогда в меня хлынуло целое море жизненной силы, а округу огласил мой торжествующий рев.