Глава 42. Крипта

      

***

      Интерлюдия. Алувель.       — И почему всегда я? — взмолилась я, упрямо продолжая идти.       Хотелось остановиться и закричать в небо в надежде, что кто-то даст мне ответ, почему со мной вечно случается какое-то дерьмо. Хотя я была немного несправедлива. Дерьмо со мной начало случаться с тех пор, как я попала в Скайрим. Все началось с той чертовой повозки, будь прокляты все, кто находился со мной тогда. Каждый из них в той или иной степени виноват во всем, что сейчас происходит со мной.       Но был среди них тот, кто виноват больше остальных. В голове сам собой всплыл образ огромной фигуры таинственного воина с белыми, будто свежий снег, волосами и глазами цвета аметиста. Ират — безумный ублюдок и сильный воин. Тогда я считала, что мне повезло познакомиться с ним. В нашу первую встречу он оберегал меня и даже несколько раз спас, но чем дольше продолжалось наше знакомство, тем больше я замечала странностей. Неприятности случались со мной, когда я находилась рядом с ним.       И последняя наша встреча стала апогеем всего. Наш подъем к Высокому Хротгару. Ирату что-то нужно было у Седобородых, и я великодушно решила ему помочь с ними встретиться. Это и стало для меня ошибкой.       Я должна была продолжить обучение у Седобородых, но этому не было суждено случиться. Стоило нам только попасть к древней крепости, как Ират вдруг застыл и стал необычайно молчалив. Арнгейр спросил моего спутника о цели его визита, как тот вдруг что-то прорычал и рванул куда-то в сторону внутреннего двора. Ему кричали вслед, пытались остановить, и никто не понимал, что на него нашло. А потом стало уже поздно.       Никто не понял, что произошло, но спустя десяток минут после ухода Ирата Глотка Мира вдруг задрожала. После раздался низкий, вибрирующий гул, от которого закладывало уши. А затем вершина Глотки Мира, вечно скрытая в тумане, вдруг в одно мгновение исчезла. Раздался ужасный грохот, и с остатков вершины начала сходить лавина. Каменная лавина.       Целые пласты скальной породы неслись вниз, сметая все на своем пути. Высокий Хротгар, стоявший тысячу лет, был погребен под тоннами камня и льда за считанные минуты.       Не знаю, каким чудом мне удалось тогда выжить. Помню лишь, как начала терять сознание, а Седобородые пытались с помощью Голоса защитить древнюю крепость. Возможно, только благодаря им мне и посчастливилось остаться в живых. Однако очнулась я уже на руинах, посреди груды камней, из-под которых мне еще предстояло выбраться.       Что именно Ират сделал там, на вершине, я не знаю до сих пор. И никто не знает, даже те единицы Седобородых, кому так же удалось выжить. Из всего ордена выжили лишь мастер Арнгейр и еще двое старцев, которых взрывной волной отбросило в одно из внутренних помещений. Они лишь говорили, что слышали Голоса. И среди этих голосов не было голоса их учителя.       Я не понимала смысла последних слов, пока Арнгейр не пояснил, кто именно являлся их наставником. И что более они не слышали его голоса.       «Ты принесла с собой разрушение. Уходи». — это были последние слова, которые я услышала от Седобородых, прежде чем меня изгнали из развалин, оставшихся от Высокого Хротграра. Я хотела сказать, что не виновата, но меня не слушали.       Так и закончилось мое обучение у Седобородых. Довакин, который толком не владеет Ту’умо, должен сразиться с Алдуином. Смех да и только. К счастью, после этого инцидента с Глоткой Мира самого Пожирателя и драконов практически не видно. Они все словно притихли.       Теперь я была вынуждена скитаться по Скайриму в поисках древних нордских руин, чтобы найти обрывки знаний, высеченных на стенах. Я изучала новые Крики так же, как изучила свое первое Слово.       Но в какой-то момент путешествия по Скайриму стали небезопасны. Гражданская война начала набирать нешуточные обороты, и оставаться в стороне становилось все труднее. Передо мной встал выбор. Империя или Братья Бури. Первых я отмела практически сразу. Мне не улыбалось помогать тем, кто без суда потащил меня на плаху. Братья Бури мне нравились не намного больше. Их ненависть к эльфам так и вовсе могла стать проблемой. Но из двух зол я решила выбрать меньшее. К тому же, насколько я знала, Ульфрик так же обучался в Высоком Хротгаре. И плевать, что он покинул его, не закончив обучение до конца. У меня был шанс почерпнуть у него знаний.       В крайнем случае доступ к ресурсам и информации повстанцев мог сильно помочь в моих поисках.       Я примкнула к ним. Поначалу все шло неплохо. Я и Лидия, с которой мы встретились после инцидента, выполняли поручения Галмара Каменного Кулака. Мы отбивали форты, устраивали засады на имперские патрули. Это была грязная работа, что совсем не нравилось Лидии. Она ворчала, что я ввязалась в дурное дело, но оставалась рядом. Она давала присягу, и она ее держала.       В перерывах между боями мы продолжали исследовать гробницы и развалины, и я смогла изучить несколько новых Криков. Моя сила росла.       А потом Ульфрик решил захватить Вайтран.       Вайтран был для меня почти что домом. Ярл Балгруф даровал мне титул тана, Лидия стала моим хускарлом именно там. Я не могла себе представить, что мне придется штурмовать этот город. Я пыталась отговорить Ульфрика. Умоляла его одуматься и провести переговоры с Балгруфом. Но, выслушав меня, Ульфрик заявил, что время нейтралитета прошло. И если Балгруф отказывается примкнуть к нам, значит, он заведомо был против нас.       «Вайтран стоит на пути к победе», — набатом стучали в голове слова Ульфрика.       Тогда я отказалась участвовать в штурме, но не смогла найти в себе силы просто уйти. Я стояла на холме и смотрела, как маги мечут огненные шары в городские стены. Как воины в медвежьих шкурах врываются в город.       Это была не битва. Это была резня. Я видела, как горит «Пьяный охотник», как кричат женщины и дети, прячась в своих домах. Я видела, как бойцы Ульфрика убивают стражников Вайтрана, которые вечно ворчали, что и их когда-то вела дорога приключений. Златолист, священное древо почитателей Кинарет, стоящее в Ветренном районе, пылало подобно гигантскому факелу.       Ульфрик не просто захватил город. Он наказывал его жителей за надуманную им же верность Империи. Тогда я поняла, что Ульфрик был безумен. Безумен в своей жажде власти. Но я уже не могла уйти и остаться в стороне.       Когда все кончилось, и над руинами города подняли знамя Буревестника, Лидия подошла ко мне. Ее лицо, обычно такое спокойное и невозмутимое, было искажено гримасой едва сдерживаемого гнева и боли.       Я присягала быть твоим мечом и твоим щитом, мой тан, но моя служба окончена.       Лидия не кричала, не выплескивала на меня свой гнев. Она говорила тихо, но от этого ее слова звучали только громче. Она могла ударить меня, могла попытаться убить, ведь Вайтран был для нее домом даже в большей степени, чем для меня. Но вместо этого она просто развернулась и ушла. Ушла в разоренный город, чтобы помогать раненым, чтобы хоронить мертвых. С тех пор я больше ее не видела.       И тогда-то я и осталась одна по-настоящему. Без наставников. Без настоящих союзников. Без друзей. Только я и мое оружие, в бесконечном поиске древних руин, в которых, возможно, ждало очередное Слово Силы.       — И почему все дерьмо постоянно случается именно со мной? — спросила я в никуда, продолжая свой путь.       Резкий порыв ветра вырвал меня из вереницы воспоминаний, напомнив, где я нахожусь. Я стояла перед неприметной расщелиной в скале. Оттуда тянуло сыростью и запахом пыли. Знакомое ощущение. По слухам, которыми со мной любезно поделились в Морфале за пригоршню септимов, эта пещера была лишь входом в огромный нордский комплекс. И где-то там, в глубине, должна была находиться еще одна Стена Слов.       — Ну что, Алувель, — устало пробормотала я себе под нос, поджигая факел, — очередная пыльная гробница с проклятой нежитью. Что может быть лучше?       Внутри было тихо. Воздух был холодным, а завывающий на входе ветер так и норовил пробраться под одежду, заставляя меня поежиться. Свет факела выхватывал из темноты каменные стены, покрытые паутиной и вековой пылью. Привычная картина, которую я видела уже не один раз.       Продвигаясь вглубь пещеры, я замечала, что окружение постепенно начало меняться. Стены пещеры становились похожи на рукотворные строения, земля под ногами сменилась каменными плитами. Похоже, слухи не врали, и передо мной были очередные нордские руины.       И как подобает подобным местам, совсем скоро меня встретили первые обитатели этого места — драугры. Их глаза горели синим потусторонним огнем, и если раньше я бы испугалась и запаниковала, то теперь лишь устало приготовила свой лук.       Тетива звякнула. Стрела вошла точно в глазницу одного из мертвецов. Он пошатнулся и рухнул. Второй замахнулся древним нордским мечом. Я тут разорвала расстояние между нами и, выхватив вторую стрелу, выпустила ее в мертвеца. Она попала ему в висок. Последнего драугра я снесла с места Безжалостной Силой.       — Fus Ro Dah!       Сила крика была таковой, что мертвеца отбросило в стену, чего его голова не выдержала подобного столкновения и просто раскололась. На пол он рухнул уже без движения.       Перешагнув через останки, я пошла дальше.       Руины оказались на удивление большими. Залы сменялись коридорами, я решала несложные головоломки с поворотными камнями, избегала ловушек с качающимися топорами и отравленными дротиками. Все было до боли знакомо. Стандартный набор развлечений для нордского захоронения.       Вскоре, когда количество паутины на стенах руин увеличилось, к «веселью» подключились и морозные пауки. Огромные твари спускались на паутине с потолка, от чего мне постоянно приходилось поглядывать наверх, чтобы не оказаться в ловушке. К счастью, справиться с этими тварями было не так сложно, очень уж морозные пауки не любили огонь. Струи огня, выпущенные из рук, быстро поджаривали, раньше казавшимися мне грозными, монстров.       Пройдя через затопленный грот и очередную серию коридоров, я наконец вышла в зал, от вида которого у меня перехватило дыхание.       Это место было колоссальных размеров. Своды были столь высокими, что скрывались во тьме. По бокам от меня, на стенах, находились зловещие статуи гаргулий, которые, казалось, следили за каждым моим движением. Посреди этого места, на каменном возвышении, стояло странное сооружение. Каменный круг, от которого вверх устремлялось множество арок, сплетающихся в причудливый узор. К кругу вел небольшой каменный мост.       Опасаясь подходить к странному кругу, я первым делом обследовала помещение. Беглый осмотр лишь помог найти другой выход из помещения, но более ничего. Ни Стены Слов, ни нежити, что странно, ведь эти руины казались очень древними и могли посоперничать в этом с Саарталом.       Впрочем, понимая, что больше я ничего не найду в этом месте, мне оставалось только пройти по мосту к центру круга. В самом его сердце, на полу, был небольшой пьедестал с кнопкой. Вокруг стояло несколько подвижных жаровен.       Я долго смотрела на кнопку и на жаровни, понимая, что столкнулась с очередной головоломкой. Однако при этом я не спешила действовать, размышляя, так ли мне надо пытаться разгадать эту загадку, ведь неизвестно, к чему это все приведет.       И все же, любопытство, которое не один раз заводило меня в неприятности, взяло верх.       Я толкнула одну жаровню. Потом другую, пытаясь выставить их в какой-то осмысленный узор. Ничего не произошло.       — А чего я ожидала-то? — пробормотала я, подходя к кнопке, чтобы нажать на нее.       В тот же миг раздался ужасный скрежет. Каменный пол под ногами задрожал, а жаровни, которые двигала, вдруг вспыхнули фиолетовым пламенем, и от них по полу потянулся такой же свет и устремился в центр круга, к каменному пьедесталу с кнопкой.       Дрожь пола продолжалась до тех пор, пока он вдруг не стал опускаться вниз. Каждое каменное кольцо уходило глубже предыдущего, а в самом центре оно опустилось практически на два метра, обнажая высокий каменный монолит, скрытый до этого под постаментом с кнопкой.       Не успела что-то предпринять, как передняя стенка монолита вдруг скрылась под полом, а из открывшегося проема на пол практически рухнула женская фигура. К счастью, она смогла устоять на ногах и вскоре встала в полный рост.       Девушка была высокой и стройной, облаченной в старинные, но богатые одежды в черных и красных тонах. Кожа ее была бледной, что не казалось удивительным, чего не скажешь о глазах. Ее глаза горели красным огнем.       Она моргнула, осматриваясь по сторонам с выражением легкого замешательства, словно пыталась понять, где находится. И совсем скоро ее взгляд остановился на мне.       Девушка сделала шаг в мою сторону, но я была начеку и отскочила назад и тут же натянула тетиву с заложенной на нее стрелой. Странная девушка тут же подняла руки, показывая тем самым, что ничего не замышляла.       — Где… — медленно и немного хрипло, будто вспоминая, как вообще говорить, произнесла она, — те… кто тебя… послал?       Я, не опуская лука, следила за ней и не спешила отвечать. После беловолосого ублюдка, после резни в Вайтране, после многих разочарований я не спешила доверять первому встречному. Особенно если этот первый встречный был таинственной женщиной с горящими глазами, вылезавшей из саркофага посреди древних руин.       — Сколько я здесь пробыла? — не дождавшись от меня ответа, продолжила расспросы девушка, потирая виски.       — Понятия не имею, — коротко бросила я, продолжая целиться в нее, — и знать не хочу. Я случайно тебя… разбудила. Поэтому…       Я начала медленно отступать назад, собираясь как можно скорее покинуть сомнительную компанию.       — Погоди, — немного растерянно позвала меня бывшая узница саркофага. — Я понимаю, что все это выглядит странно, но не могла бы ты мне помочь? Помоги мне добраться до дома.       Помогать незнакомцам уж точно не входило в мои планы, поэтому я продолжила отступать.       — Скажи хотя бы, как тебя зовут? — с надеждой спросила девушка. — Чтобы я знала, как зовут мою спасительницу.       Не спуская с нее глаз, я уже добралась до края каменного круга.       — Алувель, — тихо буркнула я, больше чтобы потянуть время, нежели из желания представиться.       В ответ на это таинственная дама вдруг мягко улыбнулась, и я увидела, как у нее во рту блеснула пара клыков.       — А меня — Серана, — сказала она, все с той же улыбкой, — приятно познакомиться.              

***

      Ират Рексарион.       Утро встретило нас серым, пасмурным небом. Ра’Джазо уже хлопотал у костра, разогревая остатки вчерашней похлебки. Он бросил на меня быстрый, изучающий взгляд, когда я подошел, но ничего не сказал. Похоже, каджит все же заметил мое отсутствие ночью, но не стал подавать виду.       Дети вскоре тоже проснулись. Девочка, Тейна, выглядела немного лучше. По крайней мере, она больше не дрожала. Она с опаской взяла миску с похлебкой, которую ей протянул каджит, и начала есть, не сводя с меня испуганных глаз.       А вот мальчишка, напротив, немного поспав, явно набрался сил и продолжил сверлить меня злобным взглядом. Он не притронулся к еде, которую ему протянул каджит.       Я лишь показательно усмехнулся в ответ, глядя в глаза Ирвинга, после чего молча доел свою порцию. Затем, встав, я подошел к своим скудным походным вещам и достал стальной кинжал, который ночью снял с трупа Брата Бури.       Вернувшись к костру, я встал напротив мальчишки, чем заставил его напрячься еще сильнее. Вот только напряжение это было не от страха, а от бессильной злобы.       Рядом послышался испуганный писк от его сестры, которая тут же скрылась за спиной каджита, позабыв, что совсем недавно смотрела на него с недоверием.       Не говоря ни слова, я бросил кинжал на землю перед ногами паренька. Ирвинг вздрогнул и посмотрел сначала на кинжал, потом на меня. Гнев в его взгляде сменился недоумением.       Я присел перед ним на корточки так, чтобы наши глаза были на одном уровне.       — Признаюсь, мне плевать на вашу судьбу, — сказал я, смотря мальчишке прямо в глаза. — Я спас вас лишь из прихоти и только потому, что ты кое-кого мне напомнил. Такого же озлобленного мальчишку. Но пустой гнев без силы — ничто.       Я подтолкнул к нему кинжал.       — Возьми, — приказал я, — и попробуй доказать, что чего-то стоишь.       Выпрямившись, я тенью навис над ним.       — Выбор за тобой, малец, — оскалившись, произнёс я, видя, как в его глазах всё ярче разгорается пламя гнева. — Докажи мне, что ты стоишь потраченного времени.       Мои последние слова были практически заглушены яростным криком, с которым паренёк бросился на меня с кинжалом в руках.