Часть 3

Я не стану очень подробно рассказывать о гастрольной жизни музыкантов. Остановлюсь лишь на том, что развенчивает мифы о люксах с ваннами, наполненными шампанским, и розовыми лепестками. В туре нет ничего сильно романтичного и приятного. Перелеты, даже на частном джете, выматывают. Маленький салон с низкими потолками, где не выпрямиться в полный рост, давит на тебя даже во время двухчасового полета. Конечно, к джету прилагается бизнес-лаунж аэропорта и прочие приятности богатой жизни, но все равно это дорога, где порой случаются накладки в виде нелетной погоды, опозданий и потерявшегося багажа. Причем, этот самый багаж зачастую музыканты таскают на себе. После приземления начинается погрузка в предоставленные организаторами микроавтобусы. Которые, как иногда выясняется, оказываются не совсем теми, что были указаны в райдере. Один раз, на жаре в плюс сорок в тени, попался микроавтобус со сломанным климат-контролем. Водитель клялся и божился, что поломка случилась уже по пути в аэропорт… А мы ехали в сауне на четырех колесах, ведь не было даже ни малейшего намека на ветерок, и открытые окна совсем не спасали. А по приезде в отель всегда ждет увлекательный и вселяющий ужас квест — пробейся через толпу фанатов под его дверями. Какие-то отели, силами своей службы безопасности, прокладывали цивилизованный коридор с красными ленточками ограждения, а каким-то было насрать на творящийся бардак. Я стала понимать, почему иногда Рихард отдавал распоряжение подъезжать к отелю не с центрального входа, а со служебного или через подземную парковку, если такая была. Он не был зажравшейся звездой, а просто иногда слишком уставал и хотел поскорее добраться до номера, а не раздавать полчаса автографы и не терпеть на себе настырные руки фанатов, стремящихся прикоснуться к кумиру. Не всем, знаете ли, нравится, когда его хватают за одежду, руки, а то и за волосы. Мне хватило одного раза пройти сквозь такую толпу с Рихардом, чтобы прочувствовать отношение к себе, как к игрушке. А еще мне было страшно. Не представляю, как Рихард мог доверять лишь своему личному помощнику и охраннику, всякий раз разному, предоставленному организаторами. В этой толпе ведь запросто мог оказаться его личный Чепмен. Но и это еще не все. После преодоления квеста у дверей, нас мог ждать какой-нибудь сюрприз в номере. Самое безобидное — горничная не успевала его подготовить. Казалось бы мелочь, но если уже через два часа было нужно отправляться на место проведения концерта, то становилось понятно, что нормально отдохнуть просто нереально. И никакие извинения от отеля не вернут потерянных пятнадцати минут отдыха. Поэтому зачастую музыканты добирали недостающие минуты сна в полете, в микроавтобусе, в машине… Везде, где никто не будет чего-то от них ждать. Рихард делал так достаточно часто. А на площадке начинается подготовка к концерту. «Раммштайн» уже на том уровне, когда могут себе позволить спихнуть саундчек на своих техников, и наотрез отказаться давать интервью, но все равно это не отменяет необходимость присутствия, потому что постоянно вылезают самые разнообразные вопросы. Помню, один раз, буквально за два часа до концерта, на площадку заявилась пожарная охрана и устроила полномасштабную проверку, угрожая отменить все к чертовой матери. Сам концерт изнутри — это огромная по нагрузке и сложности составляющая тура. Его красоту и масштаб можно оценить посмотрев любой лайв в интернете. Но за этой красивой картинкой стоит адский труд не только техников, пиротехников и прочих служащих закулисья, еще это труд самих музыкантов. Они немолоды и многие вещи даются им уже не так легко, как десять лет назад. Я никогда не забуду свой первый концерт «Раммштайн», который смотрела из бэкстейджа, рискуя быть затоптанной мурашками восторга, что пробегали у меня по спине. Едва только музыканты сошли со сцены, я поспешила в гримерку Рихарда, мне хотелось поделиться с ним своим восторгом, поблагодарить за работу. Но когда я увидела в каком состоянии он вернулся, решила просто промолчать и не мешать. Со сцены Рихард принес в гримерку запах дыма, пота и сигарет. Закрыв дверь, он принялся раздеваться на ходу, чтобы быстрее добраться до душа. Встретившись с ним взглядом, я вздрогнула: внутри Рихард был опустошен. Шоу высосало из него все силы. Когда из душевой послышался шум воды, я зачем-то решила вместо костюмера собрать его разбросанную по полу концертную одежду и обнаружила, что та мокрая насквозь. Не от воды, от пота. Но, к моему огромному удивлению, уже через пятнадцать минут после душа, Рихард снова стал прежним, хотя все равно в каждом его движении сквозила усталость. Канули в Лету те времена, когда «Раммштайн» в полном составе отправлялись тусить до рассвета на закрытых вечеринках. Теперь большая часть группы предпочитала без приключений добраться до отеля и лечь спать. Так было после первого концерта. А вот второй преподнес неприятный сюрприз. — То есть, про нас просто забыли, так? — спросил Рихард у кого-то из менеджеров, когда выяснилось, что ресторан в отеле уже закрыт, а ужин им не заказали. И взять его теперь просто негде — городок, поблизости от которого на летном поле бывшего аэродрома поставили сцену, был крошечным и ни о каких круглосуточных магазинах, а тем более кафе и ресторанах, речи не шло. Ситуация была неприятной. Когда выяснилось, что и доставки еды в этом городишке тоже нет, стало совсем грустно. Пока Пауль спускал всех собак на организатора концерта, уставший и голодный Рихард ушел в номер, а я поплелась следом за ним. Я сама была не прочь что-нибудь перекусить, но других вариантов, где достать еду, кроме как опустошить мини-бар в номере, у меня не было. Глянув на его содержимое, я поняла, что все печально — куча алкоголя, вредной газировки и всего-то пара шоколадок, соленые орешки и чипсы. Мне стало искренне жаль Рихарда, других музыкантов и обслуживающий персонал группы. Хотя, может быть, рабочим было проще — на площадке еще могло оставаться что-то из нормальной еды, которую закупали для них. Пока Рихард был в ванной, в номер постучали. Я открыла дверь: на пороге обнаружилась помощница организатора и протянула мне пакет. Как я и предполагала — это была еда с концертной площадки — кто-то срочно съездил туда и выгреб последнее из холодильников в столовой для рабочих. Нам с Рихардом достались несколько сладких йогуртов, пара чизбургеров и какие-то пирожные. На мое предложение поужинать, он ответил отказом и ушел в спальню. Сначала я удивилась, но потом сообразила, припомнив его слова об ограничениях в еде: Рихард всеми силами старался следить за фигурой, с которой намечались проблемы, и то, что принесли на ужин, явно не входило в его представление о здоровой пище. Проснулся Рихард злым и уставшим. Но к моменту выезда из отеля взял себя в руки и отправился одаривать фанатов своим вниманием и автографами. Что касается меня, то за прошедшую неделю я убедилась, что теперь в мою жизнь прочно вошло внимание фанатов «Раммштайн». Очень быстро мое имя перестало быть тайной и на моей официальной страничке в геометрической прогрессии стало расти число подписчиков, вернее, подписчиц. Его фанатки хотели знать обо мне все. Глядя на это, Рихард улыбался. Он добился того, чего хотел — рядом с ним была красивая женщина, которой он клал руку чуть ниже талии на совместных фото и сплетники обсуждали как же могла познакомиться эта пара и какова перспектива отношений фотомодели средней руки и стареющего рокера. А еще он был застрахован от флирта и неуместных намеков. Мое присутствие рядом с Рихардом быстро отбивало охоту у искательниц пухлых кошельков познакомиться с основателем «Раммштайн», и сильно тормозило сплетни относительно фансервиса, который он с задором отрабатывал Паулем.

***

Один из следующих концертов принадлежал к разряду тех, которые, я уверена, «Раммштайн» хотели поскорее забыть. Прогноз погоды внушал опасения еще дней пять назад, и чем ближе была дата концерта, тем яснее становилось — бури не миновать. В прямом смысле. Дождь зарядил с самого утра, превратив поле, в котором поставили сцену, в болото, где нашли свою погибель белые кроссовки фанатов. К обеду он усилился, техники зябко ежились и кутались в дождевики, наводя марафет на сцене и лишний раз проверяя надежность крепления всего чего только можно, а электрики в сотый раз осматривали изоляцию и заземления. Ни у кого даже мысли не было отменять концерт. За всю свою историю «Раммштайн» лишь один раз остановили шоу на полчаса, но тогда над стадионом пронесся самый настоящий шторм с гигантскими молниями. Я сидела с Рихардом в гримерке и слушала, как ливень грохочет по крыше. А он бросал нервные взгляды в зеркало, гадая, сколько минут под таким потоком воды выстоит его грим и что будет с прической. Но деваться некуда, ему было нужно выходить на сцену. Поначалу казалось, что немецкой машине «Раммштайн» непогода нипочем и все работало как часы. Но потом… Я видела, как техники за кулисами были готовы рвать на себе волосы везде, куда только могли дотянуться. Первыми из строя вышли верхние прожекторы. Огромные лампы взяли и отключились в самый неподходящий момент. Электрики попытались понять что с ними и починить, но быстро пришли к выводу, что вода как-то проникла внутрь и, пока все не просохнет, о ремонте речи быть не может. Потом отказала часть пиротехники — промокла-таки, несмотря на попытки укутать ее в десять слоев целлофана! Вместо зрелищных огненных фонтанов получился какой-то чих. Потом две ракеты ушли не в сторону вышек, а вбок, где рассыпались на тысячи искр над трибунами. Еще одна и вовсе зависла на направляющих над танцполом. Я видела, как в тот момент побледнел главный пиротехник. Но на его счастье никто не пострадал. Потом в подсобку посреди песни, на ходу снимая с себя гитару, влетел Рихард — инструмент не выдержал, вода-таки залила его. Он сам схватил запасную и побежал назад, вынудив техника кинуться следом — настраивать передатчик. Но на этом злоключения не закончились. На второй половине шоу частично погас главный экран, рассыпав изображение на тысячи пикселей. Следом за ним выключились еще несколько рядов прожекторов. Судя по той ругани, что доносилась со всех сторон — «Раммштайн» впервые оказались в ситуации, когда один технический отказ следовал за другим. Внезапно со своего места, схватив еще одну запасную гитару, сорвался техник Рихарда — он вовремя понял, что очередная гитара умерла под ливнем и поспешил на подмогу своему боссу. Потом, положив уже второй мертвый инструмент на стол, парень тяжело опустился на стул и растер лицо руками, откидывая с него вмиг промокшие волосы. — Пиздец, — только и сказал он. К концу концерта набежало еще с десяток проблем, среди которых особенно выделились отказавший огнемет Рихарда и наполовину несработавший огненный рюкзак Тилля. Даже мне, человеку далекому от мира «Раммштайн», было ясно, что все случившееся в совокупности означало катастрофу. И не имело никакого значения, что в неполадках была виновата погода, а не люди. А если бы причиной стал человеческий фактор… Наверное, никто из персонала больше бы не работал с группой, оказавшись в тот же вечер уволенными. — Вы должны сделать выводы из пиздеца, что тут творился. У нас стадионный тур, а значит, крыши над головой нет! И этот ливень вряд ли единственный, под которым нам придется играть, — орал Тилль, а техники лишь послушно кивали, зная, что лучше не попадать под горячую руку вокалиста. Пауль тоже что-то требовал и на повышенных тонах спорил со старшим пиротехником… А я предпочла забиться в угол подсобки Рихарда и с сожалением смотрела на его белый плащ. Вдрызг мокрые перья местами вылезли, а материя оказалась перепачкана гримом, потекшей с волос краской, осевшей копотью от пиротехники и грязью с гитарного ремня. Очевидно, этот сценический наряд стоило отправить в мусорку. В тот вечер уезжали с площадки позже обычного — экстренное совещание с менеджментом и техниками потребовало присутствия всех музыкантов и потому, к моменту, когда мы добрались до отеля, я уже основательно выбилась из сил и очень хотела поскорее в душ и спать. Но моим планам не было суждено сбыться. Когда дверь номера за нами закрылась, молчавший всю дорогу Рихард, по виду которого было ясно, что лучше его не трогать, чтобы что-нибудь не взорвалось, подошел сзади и решительно положил руки мне на бедра. А потом я вздрогнула от касания его губ к моей шее. В следующий миг его ладони накрыли мою грудь и принялись беззастенчиво ее мять. — Хочу тебя, — хрипло произнес он, обжигая мою кожу дыханием и притираясь бедрами к ягодицам, которыми я тут же ощутила его стоящий член. Очевидно, Рихарду требовалось выпустить пар, и как некоторые мужчины, он использовал для этого секс. Мысленно я чертыхнулась, но его поцелуй куда-то за ухо заставил меня покрыться мурашками. Как он это сделал? Что за точку нашел губами, от которой вдруг по всему телу пробежали короткие электрические импульсы удовольствия? Я повернулась в его объятьях, посмотрела в потемневшие от желания глаза и поцеловала глубоким развратным поцелуем, стремясь оплести его язык своим. Он ответил мне, и с силой стиснул ягодицы. Я завелась с пол оборота. Все-таки, сказывалось относительно долгое для меня отсутствие секса и то, что рядом был такой интересный мужчина. Буквально через минуту, посрывав одежду друг с друга, мы оказались в постели. Света от уличных фонарей, проникающего в незашторенное окно, было достаточно, чтобы я успела разглядеть Рихарда обнаженным. Для своего возраста он все еще был чертовски привлекателен. Широкие плечи, крепкая грудь, стройные ноги… Удивительно, но его совсем не портил появившийся в последние годы живот. Рихард мягко вошел в меня, переплел в замок свои пальцы у меня на макушке, не давая ускользнуть из-под себя, поцеловал и задвигался. Предвкушая долгий марафон, я обняла его бедра ногами, устроила руки на спине, чувствуя, как под ладонями работают мышцы. От горячего дыхания в шею по всему телу забегали мурашки. Однако меня ждало разочарование. Буквально через пару минут Рихард напрягся, приглушенно застонал и я почувствовала пульсацию члена. Он кончил. А потом, как частенько делали мои клиенты, безразлично скатился с меня на свободную сторону кровати. — Спасибо, — сказал он перед тем, как завернуться в одеяло и прикрыть глаза. Что ж… Он хотя бы поблагодарил в отличие от многих. Полежав несколько минут, я выбралась из постели и скрылась в ванной. Мне было нужно довести себя до разрядки и привести в порядок. Стоя под теплыми струями воды я размышляла, что я стану делать, если и дальше в сексе с Рихардом меня ждут такие обломы. Он специалист по коротким дистанциям? Так, что ли? И не сильно задумывается об удовольствии партнерши? Утром я проснулась от луча солнца, упавшего мне на веки. Поморщилась и чихнула. Я думала, что буду в номере одна, но Рихард оказался рядом — полулежал на кровати и, похоже, уже давно дожидался моего пробуждения. Он улыбнулся и протянул мне небольшую вазочку с клубникой и шоколадом. Неожиданно для себя в его взгляде я прочла неприкрытую нежность и какую-то капельку вины. — Извинение за вчерашнее, — сказал он, внимательно глядя на меня. — Прости, что был эгоистом. Готов извиняться все утро. — Рихард озорно и чуть пошло улыбнулся. А потом я на своем опыте убедилась, насколько сильными, но в то же время чуткими и ловкими могут быть пальцы гитариста. Но, как выяснилось, виртуозно Рихард владел не только ими… Опыт у него был колоссальный, и у меня больше не было сомнений относительно интимной составляющей нашего контракта.