Часть 5

Небольшой перерыв между концертами для Рихарда должен был пройти насыщенно: ему предстояло отправиться на семейный праздник — день рождения матери. О чем он меня предупредил, попросив подумать над тем, как нам не вызвать подозрений и совершенно точно показаться самой счастливой парой. Если от коллег по группе он ничего не скрывал, то вот родственники ни на секунду не должны были усомниться в нашей светлой и большой любви. Что ж, задание было для меня привычным — не первый раз приходилось пускать пыль в глаза близким клиента. В назначенный день мы оказались в Шверине — Рихард сам сел за руль своего «Порше». Я думала, что с нами поедут его старшие дети, но те остались в Берлине. Уже в дороге я заметила, что чем меньше километров было до города, тем напряженнее становился Рихард. Если, выезжая из Берлина, мы болтали о музыкальных новинках, то, когда въехали в Шверин, мне стало казаться, что в машине с нами едет и молчание. Дом матери Рихарда ничем не выделялся — обычный небольшой особняк на окраине, где она жила вместе со своим вторым мужем уже несколько десятилетий. Так я оказалась в доме, где вырос Рихард. Обычно, когда человек возвращается в родительский дом, он испытывает радость, но я видела по глазам Рихарда, что что-то не так. И не просто так он тянул со временем приезда — как оказалось, его брат и сестра прибыли еще в обед, а он почти к ужину. Должна сказать, что его семья произвела на меня приятное впечатление. Хельга, его сестра, была многодетной матерью — познакомившись в шестнадцать со своим мужем, она до сих пор горячо его любила и была счастлива. Гордон, старший брат, приехал с дочерьми, которые были чуть моложе меня и все время не выпускал из рук телефон — он был то ли главой юридической фирмы, то ли каким-то очень дорогим адвокатом… И я видела с какой любовью и восхищением мать Рихарда все время смотрела на него. А вот Рихард… Если бы я не знала, как он мог улыбаться, когда был счастлив и как могут светиться его глаза, я бы решила, что ему нравится семейный праздник. Но нет, это было не так — он надел свою рабочую маску, стал звездой, отрабатывающей повинность. Первый звоночек, на который я обратила внимание, прозвучал для меня во фразе матери Рихарда, обращенной к Гордону: — Я рада, что могу назвать своим подругам профессии твоих дочерей. Врач и юрист — сразу понятно, что серьезные люди. Мне не приходится краснеть за диджея и… Рихард, я так и не могу понять: чем занимается мой внук? Он фотомодель или актер? — Он занимается тем, чем хочет, — ответил Рихард, и я услышала напряжение в его голосе. Тема явно была ему неприятна. Его сын, как говорят, был парнем без царя в голове и его вечно кидало то в одну сторону, то в другую. Да и что душой кривить — слова матери были действительно обидными. — А твоя девушка? Чем она занимается? — я ощутила на себе колкий взгляд миловидной полноватой старушки. — Она не проститутка, хотя бы? В модельной среде таких девиц хоть отбавляй… — Нет, она не шлюха, не волнуйся. Но вообще тебя не должно волновать с кем я сплю. Тебе же вообще не интересно, чем я занимаюсь, — сказал Рихард, встал из-за стола, и вышел куда-то в сад. На секунду в столовой повисло молчание. Гордон, извинившись, поспешил за братом, а остальные присутствующие почему-то уставились на меня, хотя я была одета скромнее некуда и вообще никак и ничем не могла выдать себя. — А можно еще салат? — невинно спросила я, прикинувшись дурочкой, чтобы хоть как-то разрядить атмосферу. Гордон вернулся через четверть часа, неопределенно кивнул собравшимся и занял свое место. Мать Рихарда, как ни в чем ни бывало, продолжила принимать поздравления. Поняв, что нет ничего нормального в отсутствии одного из братьев за праздничным столом, я решила отправиться в сад на поиски Рихарда. Я впервые видела такую семью и такое отношение ее членов друг к другу. Рихард обнаружился в дальнем углу сада, сидящим на лавочке у пышного розария. В его руке была неизменная сигарета, но он не курил, и та лишь медленно тлела. — Все в порядке? — спросила я, усаживаясь рядом. Он повел плечами и вздохнул. Я пожалела, что в саду не было хорошего освещения и я не могла увидеть его лицо. Все-таки, кое-как, но я научилась читать его эмоции. — Твоя мама не в духе, да? Вы поругались? — решила уточнить я. — Она всегда такая. Со мной, — глухо прозвучал его ответ. — С тобой? — глупо переспросила я, не сразу сообразив к чему были его слова. Рихард поднес сигарету ко рту и в одну затяжку прикончил ее. В свете огонька я смогла увидеть его лицо, на котором вдруг появились глубокие морщины. — Изначально человек приходит в этот мир для любви, — тихо заговорил он, выпустив тугую струю дыма. — Но ребенком я так и не получил любовь своей матери. Для нее всегда существовал только мой старший брат и сестра, но не я. Я искал и находил недостающую мне любовь у отца. Но когда родители развелись, я лишился всего. Отец не захотел остаться в моей жизни, и на все мои вопросы мать отвечала, что не знает где он. Она желала, чтобы мой отчим заменил мне его, но я не принял этого человека. И он стал силой вбивать в меня любовь к себе. Меня постоянно сажали под домашний арест и все, что у меня было в такие дни — музыка. — Рихард умолк, а потом достал вторую сигарету и снова закурил. — Но меня и этого почти лишили. Моя школьная учитель музыки однажды позвонила матери и сказала, что у меня есть способности и меня нужно отдать в музыкальную школу. Она считала, что из меня может выйти толк. А в итоге отчим отвел меня в спортивную секцию и заставил заниматься борьбой. По мнению моей матери — музыка не была серьезным занятием, а спорт — вот это уже другое, уважаемое дело. — Рихард тяжело вздохнул и сгорбился, уперев руки о колени. — Смешно, черт возьми… У меня уже была мировая слава, миллионы проданных альбомов, а я по-прежнему ничего не стоил в глазах своей матери! Я знать не знал, слушала ли она хоть один альбом «Раммштайн» или «Эмигрейт». Никакой похвалы, никакой реакции. А я всегда хотел доказать ей, что я не пустое место, что я тоже чего-то стою. Я хотел получить ее внимание, одобрение… Он умолк, а я вдруг поняла, что не знаю что сказать. Мне казалось, что эти горькие слова произнес кто-то другой, а не Рихард. Не мог этот мужчина быть настолько недолюбленным ребенком. Но он им был. И мне стало горько из-за того, что та милая старушка так обошлась с ним… И продолжала обходиться. — Давай уедем отсюда, — сказала я, позволив себе погладить Рихарда по руке. — Тебе нечего делать в этом доме. — Не думай, что я изгой в своей семье, — сказал он чуть позже, когда я пошла забрать свою сумочку. — У меня хорошие отношения с братом и сестрой. По-настоящему хорошие… Я улыбнулась и поспешила отвернуться, прикусив нижнюю губу. Эти слова Рихарда еще больше открыли его мальчишескую боль. Он пытался показать мне, что у него есть семья, что его любят… А в итоге лишь обнажил передо мной свою душу.

***

После визита к матери, Рихард стал больше показывать мне себя настоящего. Я замечала, как он иногда кривится от боли в спине, как совершенно по-детски радуется голу любимой команды, когда смотрит свой обожаемый футбол. А еще была мелочь, которая очень тронула меня. Если в первые недели нашей работы мы были больше сами по себе, то теперь Рихард все чаще приносил мне какое-нибудь угощение, если я смотрела телевизор или устраивалась с телефоном в кресле. Будто бы между нами было что-то большее, чем договор между клиентом и эскортницей. А по утрам меня ждал ароматный свежий кофе, не в постель правда, но на кухне или на террасе. Я не заметила этого сразу, но потом, призадумавшись, поняла, что отдельная квартира больше мне не нужна. Теперь я оставалась на ночь у Рихарда вне зависимости от того, был он настроен на секс или нет. Я была рада, что вскоре тур продолжился: Рихарду было особо некогда раскисать после случая на дне рождения, и он вновь присоединился к группе. Европейская часть гастролей была завершена, и мы переместились в Южную Америку. За всю свою жизнь я лишь пару раз мельком видела Мексику и Бразилию — приезжала с клиентами на несколько дней. Но с Рихардом мне представилась возможность познакомиться с этими странами чуть лучше — десяток концертов подразумевал не только насыщенный рабочий график, но и возможность интересно провести выходные. — Организаторы что-то там мудрят, — сказал со вздохом вытянувшийся на кровати Рихард, читая только что пришедшее на его телефон сообщение. — После одного из концертов будет вечеринка с представителями местного отделения лейбла. Придется потерпеть этих индюков ради расширения продаж на рынке. Но главное не это, — он уселся на кровати и внимательно посмотрел на меня. — Скоро приедет Максим. Марго нужно заниматься записью со своей группой, так что Максим немного покатается с нами и вернется в Европу со мной. Нам будет нужно подумать, как вести себя. Не хочу, чтобы дочь что-то заподозрила. Хочу подольше ограждать ее от всей этой грязи… Я кивнула, соглашаясь. А внутри что-то болезненно сжалось. Грязь… Вот так Рихард называл реалии моей и своей жизни.

***

Вечеринка после концерта была шумной и очень яркой, как и подобает бразильскому карнавалу. А еще гости много пили и употребляли… Я не стану говорить, что в бэкстейдже рок-концертов все ведут исключительно праведный образ жизни. Нет. В данном случае без запрещенных веществ не обходилась ни одна вечеринка. Другое дело, что употребляли в основном гости и активисты фан-клуба, которым посчастливилось попасть на праздник своих кумиров. Большая часть музыкантов уже давно охладела к экспериментам с веществами. Признаюсь, что поначалу я сильно напряглась, поняв, что, возможно, мне придется иметь дело с угашенным Рихардом. У меня был опыт работы с наркоманом. И ничего хорошего о нем я сказать не могла. Тот контракт я отработала через силу. Я читала о Рихарде и очень надеялась, что он действительно попрощался с зависимостью, хотя, что душой кривить — по опыту я знала — бывших наркоманов не бывает. Так что я была готова к тому, что он может оказаться под дозой. Однако на той вечеринке меня ждал приятный сюрприз — Рихард, с бокалом минералки в руке, ловко рассекал толпу приглашенных и старался не приближаться к тем, кто баловался веществами. В какой-то момент он взял меня за руку и кивнул в сторону выхода — так мы улизнули ото всех и оказались на опустевшем стадионе. Технический персонал уже подогнал на поле часть грузовиков и принялся разбирать оборудование и сцену, а мы, пользуясь тем, что работяги не сильно обращали на нас внимание, уселись на одной из трибун, и глядели в удивительно яркое небо. Со стороны мы смотрелись довольно странно — я в коктейльном платье и он — в белоснежном костюме с озорной укладкой ёжиком на голове. В руках Рихард держал все тот же бокал с минералкой. Несмотря на улыбку на губах, я заметила его усталость и видела, как время от времени, он потирает правое запястье: как я теперь знала, у любого профессионального гитариста рано или поздно возникают проблемы с руками. У кого-то болят суставы, у кого-то защемляет нервы. Рихард не был исключением и боролся с этой напастью мазями и услугами физиотерапевта группы. — Вблизи она выглядит еще масштабнее, чем на фото, — сказала я, глядя на сцену. — А десять лет назад нам казалось, что круче шоу уже просто не придумать, — ответил Рихард. — А теперь… Скоро будет нужно изобретать что-то еще более потрясное. Мне кажется, мы потихоньку загоняем себя в тупик. У нас с каждым годом все больше и больше пиротехники, все сложнее сцена, все пухлее технический райдер… Мне страшно подумать, какой может оказаться новая сцена. Лет через пять. Или раньше… Или не оказаться… — добавил он после небольшой паузы. Я немного напряглась. — А почему она может не оказаться? — спросила я. — Потому что мы не молодеем, — ответил он с грустной улыбкой. — Год от года физически все сложнее вывозить шоу. У нас у каждого — гора болячек. — Рихард вытянул ноги, выудил из кармана сигареты и закурил. Иллюстрация здорового образа жизни… — Вы же следите за собой, — немного неуверенно сказала я, радуясь, что ветер отправил табачный дым не в мою сторону. — Угу… Но не все и не всегда. Словно в подтверждение его слов откуда-то из-под трибуны раздался задорный девичий смех, а потом заливистый пьяный визг. Послышался какой-то знакомый мужской голос, звавший девушек продолжить вечеринку в номере отеля и обещавший не только секс и алкоголь. Рихард, услышав это, усмехнулся и посмотрел на меня красноречивым взглядом: мол, вот, а я о чем тебе говорю? — У некоторых из нас есть проблемы… Конечно, их стараются решать, но не всегда получается, — Рихард вздохнул. — Не все хотят или могут распрощаться с вредными привычками. — Но ты ведь распрощался… — осторожно произнесла я, глядя на красивый профиль на фоне ночного неба. — У меня есть проблемы. И они будут со мной до конца жизни. Я наркоман… — Рихард выпустил тонкую струйку дыма и, как мне показалось, тяжело сглотнул. — Мне сильно повезло, что хотя бы с алкоголем нет проблем. Я не люблю его вкус. Его признание прозвучало для меня неожиданно. Я же уже столько времени провела с ним! И я ни разу не была свидетельницей, чтобы он употреблял. — Но ты ведь чист… — Наркота — это на всю жизнь. У меня есть проблемы и мне никуда от них не деться. Очень часто, чтобы бросить, нужен другой человек. Тот, кто будет заинтересован в тебе, кто вытянет тебя из этого, окажется спасительной ниточкой. Только… — Рихард замолчал, возвращаясь в мыслях в прошлое. — Мне не на кого было рассчитывать, только на самого себя. Я лишь чудом не сдох. И сейчас так же. Я сглотнула комок в горле, а потом взяла его за руку и стала делать вид, что массирую запястье. Хотя, мы оба поняли, что в тот момент мне нестерпимо захотелось прикоснуться к Рихарду, давая понять, что он, все-таки, не один. В отель мы отправились отдельно от остальных и довольно рано. Говорить особо ни о чем не хотелось. Хотелось просто быть рядом друг с другом. Поужинав в номере, мы улеглись в кровать. И у меня по спине прокатились мурашки удовольствия, когда Рихард уже привычно придвинулся ко мне, обнял и, коснувшись кончиками губ затылка, прошептал: — Спокойной ночи. В ответ я переплела свои пальцы с его. Я проснулась от жуткого грохота в дверь. Кто-то буквально ломился в номер и что-то неразборчиво орал. Со сна мне показалось, что я слышу голос Тилля. Рихард за моей спиной завозился и выскользнул из кровати. Я, решив не вмешиваться в их отношения, сделала вид, что продолжаю спать. Выйдя, Рихард не прикрыл дверь в гостиную и потому я смогла хорошо слышать все происходящее у порога номера. — Чего тебе? Ты опять обдолбался! Ты же обещал! — зло рыкнул Рихард, очевидно, оценив в каком состоянии находился Тилль. — Ну обещал… Так получилось, — ответил тот. — Я к твоей подружке. Разговор есть. Мне показалось, Тилль шагнул в номер, но Рихард преградил ему дорогу. — Что тебе от нее нужно? — Хочу договориться… Меня кинула соска, которую я хотел позвать с собой. И ее подружка тоже съебалась. — И что? При чем тут Моника? Это твои проблемы! — Я заплачу ей! Рих, ну не могу я сегодня без бабы… Что тебе, жалко, что ли, поделиться? Услышав эту фразу, я поняла, что внутри меня все холодеет. Черт… Дело было не в том, что на горизонте замаячила групповушка… У меня был и такой опыт. Но я не хотела иметь дело с Тиллем. Даже, если бы мне предложили контракт с ним, я бы отказалась. Поначалу он только кажется прекрасным непонятным и непонятым мужчиной, но за то время, что я провела в туре с «Раммштайн», я узнала какие демоны в нем сидят. И я не хотела приближаться к ним. — А не пойти ли тебе на хуй? — услышала я вдруг пропитанный яростью голос Рихарда. — Чего? — опешил Тилль. — Я ей заплачу… Не переживай. — Она не шлюха, чтобы ублажать всех желающих. Проваливай, давай! — с этими словами послышалась возня, какие-то протесты Тилля, а потом дверь номера хлопнула и щелкнул замок. Я прикусила нижнюю губу. В груди вдруг заныло сердце. Эти слова Рихарда… Очень неожиданные и странные для меня. Мысленно я уже готовилась к тому, что, может быть, сейчас меня ждет скандал или какая-нибудь оргия, но то, что сделал Рихард, послав своего лучшего друга и родственника… Из-за меня… Шлюхи, по сути. Матрас с другой стороны кровати прогнулся, под одеяло на несколько секунд забрался свежий кондиционированный воздух номера. Чтобы Рихард не понял по моему дыханию, что я проснулась и обманываю его, я завозилась и зевнула. — Что такое? — спросила я как можно более сонным голосом. — Тилль ошибся номером. С ним бывает, — ответил мне Рихард придвигаясь ко мне и по-хозяйски обнимая. — Спи, еще только четыре утра, — он поцеловал меня в щеку и вскоре я услышала его размеренное дыхание.