Часть 22 Решение

      После того случая я несколько раз приходила в полицию. Не знаю почему, но мне казалось мучительно важным убедиться, что девочка в безопасности, а преступники пойманы. Знаете, это странное ощущение, когда кажется, что все страшные вещи происходят где-то там, далеко, по телевизору, в новостях, с кем угодно, но не с тобой. Как будто между тобой и этим ужасом стоит стеклянная стена. Но стоит даже косвенно прикоснуться к чему-то подобному — и внезапно стекло трескается. Ты уже не просто слышишь или читаешь об этом, ты знаешь, что это реально. Теперь не только разумом — это знание пробирается куда глубже, в сердце, в кости. Это чувство душит, словно ты тонешь. После этого тревога становится липкой, вязкой, врастает в тебя, заставляет постоянно оглядываться. Она душит, сковывает грудь, мешает дышать. Теперь ты не просто живёшь — ты ждёшь. Чего? Очередного случая? Того, что однажды этот ужас коснётся тебя сильнее? Наверное, так страстно желая узнать, что все закончилось хорошо, я не только переживала за других, но и хотела избавиться от этой тревоги разрушения стеклянной стены.       К счастью, с девочкой действительно всё было в порядке. Её отправили в больницу, где заботились не только о физическом, но и о ментальном здоровье. Я даже смогла её навестить. Она выглядела гораздо лучше: кожа уже не была болезненно-бледной, движения стали спокойнее, в глазах исчезла загнанная паника. На щеках даже появился лёгкий румянец. Она больше не выглядела так, будто боится даже собственной тени. Это меня радовало. Да что там — я была счастлива. Но преступники...       Сперва мне сказали, что их обязательно поймают. Потом — что вот-вот найдут. Потом — что нашли и арестовали. Молодой полицейский с усталым лицом и ленивой улыбкой заверил меня, что они уже за решёткой. Все эти дни, я постоянно мучилась от чувства тошнотной тревоги, что они гуляют где-то там, преследуя новую бедную жертву, частично ощущая вину за то, что я даже не попыталась применить свой квирк, чтобы их поймать, хотя разумом и понимала, что из этого бы ничего не вышло и я бы только подвергла и себя, и ребенка опасности. Именно эти ощущения каждую неделю тащили меня в полицейский участок. Теперь, когда я знала, что эти мужчины пойманы, этот спутанных клубок тревоги и вины в душе медленно рассасывался, заменяемый облегчением и небольшой, нескромной гордостью, что я, пусть и косвенно, но посодействовало их задержанию. Я возвращалась домой поздно вечером, усталая после долгой смены. Шла медленно, чуть ли не шаркая ногами. Мир вокруг был тусклым, замыленным, как старая плёнка: неровный жёлтый свет фонарей. Прохожих почти не было, а те редкие, что все же были на улице в этот поздний час, торопились вернуться в свои теплые, уютные дома, постоянно озираясь и как-то немного сжимаясь. Наверняка, на больших центральных проспектах все было по-другому, но в моей районе все, наверное, из-за малолюдности и малого количества камер и патруля, вели себя именно так. Неожиданно, я краем глаза заметила три выбивающиеся фигуры: они шли гордо и прямо, совсем не торопясь. Когда они зашли под свет тревожно желтого фонаря, смогла разглядеть их лица. Я замерла.       Нет. Нет, этого не может быть.              Меня же уверяли, что их поймали. Что они в тюрьме. Что мир стал чуточку безопаснее. А они здесь. На свободе. Грудь словно сдавило ледяными тисками.       Как?! Как такое возможно?! Их отпустили? Суд их оправдал? Им дали взятку? Или полиция никогда их не ловила? На них не нашли компромата? Неужели органам власти было все равно? Неужели она посчитали, что это не стоит их времени? Как смеют они идти так спокойно и вальяжно в то время, как их жертвы бежали, тряслись и падали, цепляясь за свою жизнь. Мысли ударяли гонгом в голову.       Как же так?              Как же так?              Как же так?              Это так неправильно!              В голове пронеслись воспоминания.       Рваное дыхание девочки. Её огромные, полные ужаса глаза. Запах улицы, запах страха. И вот они идут так спокойно. Так спокойно. Как будто ничего не было. Как будто никто не кричал. Как будто не было боли, слёз, попыток вырваться.       Как.       Смеют.       Они.       Я стиснула зубы так, что скулы свело. Я не могла ничего с этим сделать. Не могла.              Вступить с ними в конфронтацию? Точно не вариант. Но что же делать? Я же не могу ничего с этим не делать? Не просто все это игнорировать? Но что маленькая, слабая и незначительная я может сделать? И тут меня осенило. Я могу проследить за ними и узнать либо адреса их домов, либо, что вероятнее, учитывая, что они идут втроем, узнать, где располагается их штаб-квартира. Не вступлю в бой. Не полезу в драку. Просто... найду место. А дальше пусть разберутся те, кто должен. Они не заметят. Я знаю эти улицы лучше, чем они. Возможно, если передам эту информацию органам, они все-таки их поймают? В слежке ведь нет ничего опасного. Вряд ли в темноте меня заметят, да и улицы я знаю наизусть, смогу пройти так, чтобы быть тихой и скрытной. Сейчас, на спокойную голову я четко осознаю, как это было глупо и какой необоснованной опасности я себя подвергала, а главное, даже в случае успеха скорее всего полиция меня бы просто проигнорировала. Возможно, если бы полицейские тогда не обманули меня по поводу их ареста, я бы не совершила подобную глупость. Но тогда я вся бурлила от злости и негодования, словно разрываемая жаром изнутри, неспособная к адекватных решениям.              Сейчас, задним числом, я понимаю, какой это был идиотизм. Как наивно было думать, что я могу просто идти следом за тремя взрослыми, опытными преступниками и они меня не заметят.              Но в тот момент...              В тот момент мне казалось, что я не могу не сделать этого.       По ближайшей пожарной лестнице я ловко вскарабкалась на крышу невысокого, как и большинство в моём районе, дома. Лестница скрипнула под весом, но городской шум заглушил этот звук. Сердце колотилось в груди, но я заставила себя дышать ровно. Теперь, наверху, я чувствовала себя чуть увереннее — выше, незаметнее, незримым наблюдателем.              Ночь обволакивала улицы густым покрывалом теней, фонари бросали жёлтые пятна света на потрескавшийся асфальт. Я двинулась вдоль крыши, ступая как можно тише, стараясь держаться ближе к высоким бортикам и трубам, что отбрасывали глубокие тени.              Ветер шевелил мои волосы, поднимая прохладный запах пыли и старого металла. Внизу трое мужчин шли неторопливо, уверенно, как будто весь мир принадлежал им. Они не оглядывались, не напряжённо вслушивались в звуки ночи, не выглядели людьми, которым есть, чего бояться.              Но я боялась.              Каждый шаг отдавался напряжением в мышцах. Я знала эти крыши как свои пять пальцев — сколько раз лазила по ним? — но всё равно чувствовала, как по спине стекает холодная капля пота.              Они свернули за угол, и мне пришлось ускориться. Я перебежала крышу, спрыгнула на соседний балкон, чуть не задев висящую верёвку с чьим-то выстиранным бельём, и снова забралась наверх. Успела.              Пока что они ничего не заметили.              Но как долго мне удастся оставаться в тени?              Я двинулась дальше, заставляя себя двигаться плавно, без резких движений. Главное — не поддаться тревоге, не задыхаться от волнения. Я всё ещё была незримой.       Трое шли вперёд, время от времени перекидываясь словами, но их разговор сливался в приглушённый гул, теряясь в шуме города. Я напрягла слух, но услышала только отрывочные фразы — недостаточно, чтобы понять смысл. Мысли их я тоже прочитать не могла – слишком напряжена, чтобы должным образом сконцентрироваться.              Внезапно один из них остановился. Я замерла, прильнув к холодному бортику крыши. Мужчина закурил, а его приятели огляделись по сторонам. Они чувствовали себя слишком расслабленно. Слишком уверенно.              А что, если я ошиблась?              Что, если полиция и правда их поймала, но потом отпустила? По недостатку доказательств, по каким-нибудь дурацким бюрократическим причинам? Или они просто откупились подобно моей матери?              Внутри закипала злость. Если всё так, значит, они не просто избежали наказания — они знают, что могут делать, что хотят. Что им снова всё сойдёт с рук.              Они двинулись дальше, и я продолжила преследование.              Перебежала на соседнюю крышу, ловко ухватилась за водосточную трубу, чтобы не поскользнуться. Сердце гулко стучало в ушах. Теперь они шли по узкому переулку, где фонари светили редко и неровно, а здания нависали, создавая тени.              Хорошо. Значит, их логово где-то рядом.              Я на секунду замерла, переведя дыхание.              И в этот момент моя нога задела кусок хрупкой черепицы. Он с глухим стуком соскользнул вниз, ударился о железный козырёк балкона и со звоном упал в переулке.       Троица резко замерла.              — Чёрт! — выдохнула я.              Один из мужчин поднял голову. Я прижалась к крыше, задержав дыхание, стараясь вжаться в тень.              — Чё за шум? — буркнул один из них.              — Наверное, кошка, — отмахнулся другой.              Но третий смотрел вверх, чуть прищурившись.              — Кошки не лазят по крышам так тяжело, — сказал он медленно.              Пальцы вцепились в край крыши, сердце бешено заколотилось.              Не двигайся. Не дыши.              Только бы они не…              — Эй! Там кто-то есть!              Молчу.              Я замерла, вжавшись в крышу, как загнанный зверёк. Грудь сдавило страхом, но я заставила себя не дышать, не двигаться, даже не моргать.              Внизу стояла тишина.              Я слышала, как один из них переступил с ноги на ногу, как другой щёлкнул зажигалкой, как третий хмыкнул и бросил взгляд вверх.              — Да брось, — лениво протянул один. — Это кошка, ветер или ещё какая фигня.              Несколько секунд они ещё смотрели вверх, но я оставалась недвижимой.              Потом тот, кто заговорил первым, пожал плечами.              — Ладно. Пошли.              Я слышала, как они двинулись дальше. Шаги удалялись, как звук голосов становился тише.              Наконец, я позволила себе выдохнуть.              Чёрт, пронесло!              Я медленно, почти благоговейно разжала пальцы, осознав, что они побелели от напряжения. Сердце всё ещё колотилось, но в груди уже расплывалось облегчение.              Я всё сделала правильно. Осталась незаметной. Они ничего не заподозрили.              Я уже собиралась осторожно поползти в другую сторону крыши, когда вдруг воздух за моей спиной словно дрогнул. Тёплое дыхание скользнуло по шее. А затем что-то — нет, кто-то крепко схватил меня за шкирку.                     Меня резко рвёт назад. — Ну и кто у нас тут шпионит? — раздаётся насмешливый голос прямо над ухом. Я замираю. Мышцы напряжены до боли. Это он. Один из тех троих. Меня заметили. Реальность резко схлопывается перед глазами и вот мы уже на земле. Ясно, он — телепорт. Короткий смешок — и хватка исчезает. Он просто испаряется. Я падаю на землю, сбивая дыхание. Адреналин взрывается в паническую волну, но не успеваю я ощутить облегчение, как меня снова хватают.              Теперь крепче. Железной хваткой.              Вскидываю взгляд. Бритоголовый — тоже один из тех троих.              Чёрт.              — Держи её, — бросает он кому-то, не ослабляя хватки.              Я не думаю. Я действую.              Рывком вскидываю руку, и татуировка — длинная чёрная змея — оживает. Она скользит по коже, как живая, и в следующую секунду её пасть разрывается, клыки впиваются в его запястье.              Щелчок. Что-то внутри меня натягивается, как нитка.              Контроль установлен.              Его взгляд пустеет на мгновение. А я чувствую его. Как если бы у меня вдруг появился дополнительный набор конечностей.              — Какого хрена ты завис? Бей её уже! Тормоз! — раздаётся раздражённый голос.              Вскидываю голову.              Шрамированный.              Я заставляю бритоголового его атаковать. Сильный удар кулаком в грудь — и паренёк со шрамом улетает на несколько метров назад, намного дальше, чем от обычного удара. Он рычит от злости.              — Какого черта, братан? Ты что творишь? Что тебе в голову ударило? — поворачивается ко мне, — Это ты, коза! Что ты с ним сделала?              Он стоит чуть в стороне, но уже движением руки запускает что-то опасное.              В следующий миг воздух разрывается вибрацией. Ударная волна врезается в меня, как невидимый кулак. Барабанные перепонки разрывает. Меня швыряет в сторону. В ушах звенит, зрение мутнеет. Я падаю на спину, захлёбываясь воздухом.       Но бритоголовый уже двинулся вперёд, ведомый мной.              — Останови его, — мысленно шепчу.              Он реагирует.              Рывком бросается на шрамированного, заслоняя меня собой. Ударная волна срабатывает снова, но уже поздно.              Они сцепляются.              У меня есть шанс. Я поднимаюсь. Вторая змея оживает. Клыки впиваются в шею шрамированного. На миг его тело напрягается, пытаясь сопротивляться… Но потом поддаётся. И я чувствую, как мой контроль распространяется.              Теперь я могу либо полностью взять одного из них под контроль, заставляя действовать по приказу, либо распределить внимание на двоих, но тогда я смогу лишь парализовать их.              Я быстро взвешиваю варианты. Если выберу первое, второго придётся оставить… Но прежде, чем я решаю, воздух взрывается. Я не успеваю среагировать. Что-то срывает меня с ног, ударяет в спину, выталкивает воздух из лёгких. Я падаю, захлёбываясь болью.              — Хватит с тебя, — голос прямо над ухом.              Телепортирующийся.              Я даже не слышала, как он появился. Причуда вроде простая, но невероятно эффективная.              Он стоит надо мной, в глазах пляшет жестокая насмешка. Пальцы сжимают в кулак капюшон моей толстовки.              Я резко поджимаю ноги и выбрасываю их вверх, целясь в его подбородок. Удар удаётся, но не так, как надо. Меня слишком трясет от страха. Я паникую. Он отклоняется, а я лишь выбиваю его из равновесия.              Но этого хватает. Я хочу скрутиться, перехватывая его запястье, попытаться заломить руку, но не успеваю. Все слишком быстро, а движения замедлены паникой. Он рычит, телепортируется в сторону, сбрасывая меня. Я падаю, но тут же перекатываюсь и вскидываю ногу в сторону его груди. Его лишь немного отталкивает. Сердце колотится в груди. Виски вибрируют. Тошнотворное, липкое чувство страха захлестывает. Я не вытяну эту драку. Сбежать от телепорта? Нереально. Придётся снять контроль с бритоголового и использовать шрамированного, чтобы атаковать телепорта.              Но прежде, чем я или телепорт успевает что-то сделать удар откуда-то сбоку откидывает его в сторону.              Прогерой появляется молниеносно. Его взгляд — ледяной, сосредоточенный. В следующую секунду глаза вспыхивают красным.              Он не успевает даже моргнуть — его причуда стёрта.              — Чёрт… — шипит он, пытаясь исчезнуть, но ничего не происходит.              Герой не даёт ему времени на раздумья. Лента взвивается в воздухе и стягивается вокруг его рук, обездвиживая его. Рывок — и тот уже летит к земле, резко падая на спину. Про не теряет времени. Он подбирается ближе, избегая беспорядочных ударов, и быстрым, точным движением бьёт шрамированного в висок. Парень валится набок, теряя сознание.              В суматохе я теряю концентрацию и контроль разума спадает. Бритоголовый сначала просто стоит, будто оглушённый, моргает, пытаясь осознать, что происходит. Его тело ещё подёргивается, как после сильного удара током — последствия моего контроля. Я слишком резко потеряла концентрацию, и теперь он будто завис между состояниями, не понимая, что делать.              Прогерой не тратит времени.              Он делает резкий шаг вперёд и выбивает бритоголового ударом локтя в челюсть. Тот заваливается назад, тяжело оседая на землю.              Шрамированный уже пытается подняться, но встречает холодный, алый взгляд мужчины. В следующее мгновение он понимает — его причуда больше не работает.              — Ч-что?.. — его голос дрожит, он рефлекторно делает движение рукой, но ничего не происходит.              — Ничего личного, — спокойно отвечает герой, прежде чем отправить его в нокаут быстрым, точным ударом в висок.              Оба валяются без сознания. Про быстро связывает их лентой, убеждаясь, что ни один не двинется.              Я не собираюсь ждать, пока переключат внимание на меня.              Пока он связывает шрамированного, я делаю шаг назад. Потом ещё один. Адреналин до сих пор кипит в крови, сердце грохочет.              Разворачиваюсь и тихо, насколько могу, бегу к ближайшей лестнице на крышу.              — Не так быстро.              Чёрт.              Его голос звучит спокойно, но одновременно полон холодного, гнева. В следующую секунду что-то ловко обматывается вокруг моей лодыжки. Рывок — и я лечу вниз.              Я рефлекторно выставляю руки, смягчая падение, но прогерой уже рядом. Его взгляд ленивый, но слишком цепкий.              — Ты решила просто пойти за ними? Ты глупая или самоубийца? — его голос звучит резко, но в нём нет осуждения, только усталость. — Следить за преступниками, не имея плана отхода? Стоп, так это ты мелкая воровка! Опять! Опять ты мне неприятности доставляешь? Я тебя в прошлый раз отпустил, а ты опять в неприятности лезешь? Тебе почему спокойно не живется? Сначала в криминал лезла, а теперь вдруг в героя решила поиграть?              Я молчу, лихорадочно пытаясь придумать, как вывернуться. Если сейчас попытаюсь что-то сделать, он просто сотрёт мою причуду.              — Может, объяснишь, какого чёрта ты, мелкая дура, здесь делала? — спрашивает он, неторопливо ослабляя хватку, но не давая мне подняться.              Чёрт. Вот теперь точно попалась.              Прогерой стоял передо мной, мрачный, как туча перед бурей. Его взгляд был тяжелым, и в воздухе повисло напряжение, от которого хотелось сжаться в комок.              — Ты совсем потеряла голову? — его голос был низким, но от этого только страшнее. — Думаешь, ты неуязвима? Что тебе можно делать всё, что вздумается?              Я молчала, судорожно обдумывая, как выкрутиться. В ушах всё ещё гудело после схватки, тело ныло, а разум лихорадочно искал оправдания, которых не существовало.              — Ты шла за ними, ты за ними шпионила! — продолжал он, голосом, не терпящим возражений. — Кто тебе дал на это право? Кто разрешил вмешиваться? Ты хоть понимаешь, насколько ты облажалась?              — Я... — начала было, но он перебил:              — Молчать!              Я сжала зубы.              — Они могли тебя убить, — холодно бросил он. — Могли покалечить. Или что ещё хуже — могли просто взять и исчезнуть вместе с тобой. Как ты собиралась выкручиваться тогда?              Он был зол. Нет — в ярости. Такой злости я у него не видела даже, когда он тогда поймал меня на краже и незаконном использовании причуды. И от этого было ещё хуже.              — Ты даже не представляешь, во что влезла, — продолжил он, прищурившись. — Думаешь, что всё схвачено? Что справишься одна? Ты настолько наивна?              Я отвела взгляд, но герой шагнул ближе.              — Смотри на меня, когда я с тобой разговариваю.              Я сжала кулаки и заставила себя посмотреть ему в глаза.              — Я выслеживал их, — сказал он, чеканя каждое слово. — Неделями. Следил. Собирал информацию. Искал момент, когда их можно взять. А ты ввалилась в самую гущу событий, ребёнок, решивший поиграть в героя. Ты всё могла испортить. Как можно быть такой тупой?! Боже, как же меня достали глупый, лезущие на рожон, лишённые рациональности подростки! Они тебя даже не воспринимали всерьёз, — презрительно бросил он. — Они просто игрались с тобой. Ты это понимаешь? Если бы они хотели, но прибили бы тебя за секунду!              Я молчала.              — Если бы не я, ты бы сейчас валялась без сознания или хуже. Ты мне ещё спасибо должна, — его голос вдруг стал ледяным.              Он отвернулся и бросил через плечо:              — Еще раз попадешься мне на какой-то глупости и сделаю все, чтобы тебя отправили в какую-нибудь исправительную школу для трудных подростков. Поняла?              Я кивнула.              — Я спросил, поняла?              — Да, — выдавила я.              — Отлично, — резко сказал он. — А теперь катись отсюда!              Я резко развернулась и пошла прочь, чувствуя, как его взгляд прожигает мне спину. Он был холодным и пронизывающим, как лед. Каждый шаг отзывался тяжестью в груди, а мысли оборачивались крутящимися вихрями в голове. Я была слабой? Да, я была слабой! Слишком слабой и глупой! Лезла, куда не просят. Если бы я была сильнее, если бы действовала по-другому, может, всё могло бы повернуться иначе. Могла бы предотвратить это, не доставлять герою проблем... Но я не смогла. Я позволила страху овладеть мной, и теперь остались лишь сожаления.              Да, я изначально не должна была в это лезть. Но если уж и сунулась, то не должна была быть обузой. Мешать. Паниковать. Но в тот момент, когда всё казалось потерянным, меня спасло одно. Прогерой. Он был рядом, следил за ситуацией, и именно он поймал этих злодеев, благодаря своему опыту и хладнокровию. Я восхищалась им. Он смог. Он был таким спокойным, таким уверенным в себе. Я же... я потерялась, как всегда. Какая же я дура! Я хочу быть такой, как он. Сильной, уверенной, готовой действовать в любой ситуации. Я хочу спасать и защищать, быть тем, на кого можно полагаться. Я тоже хочу стать героем.              Я знаю, что мой квирк не боевой, не дает агрессивной силы. Но ведь у него тоже квирк не физического типа. Он полагается на физические способности, навыки и стратегию. Может быть, и я могу найти свой путь? Может, тоже смогу стать прогероем? Но ведь я просто маленькая слабая девчонка с не очень сильным квирком. Нет! – я чуть не вскрикнула вслух, мысленно отбросив эти мысли. – Нельзя сомневаться! Я сомневалась и пряталась всю жизнь. Даже когда я в период воровства казалась себе сильной, я лишь очередной раз проявила слабость и прогнулась под обстоятельства. Я просто пряталась за мнимыми силой и дерзостью, обманывая себя, что мне ничего не страшно. Вдох, выдох. Я сжала кулаки, чувствуя, как напряжение передается в пальцы, а боль от этого заставляет меня чуть поморщиться. Я больше не хочу быть такой. Я не прогнусь. Я буду сильнее, физически и морально. Я стану тем, кто будет спасать, тем, на кого можно будет полагаться. В тот день моя решимость вспыхнула новым, еще более ярком пламенем.