Глава 8

Артур

Он следит за ней, как будто прямо в это мгновение может произойти все что угодно. Как будто Моргана обернется ястребом и устремится в небо сквозь ткань палатки, разрывая ее на куски, полетит в сторону Авалона и раскроет его страшный секрет всем обитателям острова. Но она лишь хитро улыбается, смотрит четко на него и хмыкает. — Ты ведь не сможешь скрывать Зверя вечно, Артур. Рано или поздно люди узнают. И что же ты станешь делать тогда? — Придумаю что-нибудь. — Весьма самоуверенно. Она права. Они оба знают, что она права. Потому что Артур старался сделать все, чтобы даже слуги в Камелоте не знали о его проклятии. Никто не станет служить королю, проклятому духами. Никто не приклонит перед ним колено и не встанет на его сторону, явись на остров захватчик с армией. Или захватчица. Моргана поворачивается спиной к столу, опирается ладонями по деревянную поверхность и не столько обращается к нему, сколько рассуждает вслух. — Я слышала, что войско у тебя все равно что никакое. Скажем, твоя маленькая тайна всплывет, и оно заметно поредеет. Как же ты будешь отбиваться? — Почему тебя это заботит? Она усмехается, поворачивает к нему голову и глядит исподлобья. — Ты получаешь преимущество, разве это не главное? — Это все равно, что забрать корону у ребенка, — поясняет Моргана. — Слишком просто и скорее жалко, чем помпезно. К чему было собирать такую огромную армию, если твои слуги сами принесут мне твою голову? Артур хмурится и пытается понять, к чему она ведет. Направляясь сюда, он был уверен, что ее цель — захват власти и получение Авалона в свое полное распоряжение, несмотря на методы. А теперь, чем дольше он здесь находится, тем меньше понимает ее. — И тем не менее ты все же хотела видеть меня лично, а не вошла в город победительницей. Почему? Моргана хмыкает, отталкивается от стола и делает несколько шагов в противоположную от Артура сторону. — Этот разговор затягивается. Составишь мне компанию за завтраком? — Чтобы ты меня отравила? Но она не смеется, на ее лице даже улыбки не появляется. Она лишь смотрит на него снисходительно и фыркает. — Уж лучше мне привезут твою отрезанную голову твои же люди, чем опуститься до обычного пищевого отравления, — произносит она с достоинством, каким не каждая королева может похвастаться. — Говорят, от своего мужа ты избавилась с помощью яда. — Говорят, что ты — величайший король наших времен. Люди склонны врать и преувеличивать, дорогой брат. Словно грязной тряпкой по лицу. Он опешивает и теряется, не зная, что ответить и как. Моргана и здесь не смеется, и Артур вдруг понимает, что совсем ее не знает. Они провели большую часть жизни вдали друг от друга; они скорее незнакомцы, чем родня. Молодая девушка, которую он знал, мало похожа на эту статную и уверенную в себе женщину. Ему нельзя позволять ей себя обдурить. Мерлин всегда предупреждал, что темная магия особенно действенна, а пользующиеся ей скрываются за самыми лучшими и надежными масками. Нельзя расслабляться и доверять ей. — Ты так сильно боишься меня, брат? Она чуть прищуривается, едва склоняет голову набок, и Артур видит хищницу, наблюдающую за жертвой из засады. Только он быть жертвой не соглашался. — Если бы я боялся тебя, то не явился бы сюда, — как можно спокойнее отзывается Артур. Кажется, такой ответ ее устраивает. Потому что Моргана улыбается одними уголками губ и кивает. — Тогда не откажи мне в чести и позавтракай со мной. Она провоцирует его, понимает Артур. То ли хочет поймать его на страхе, то ли взять на слабо. Он и сам непроизвольно прищуривается и выдерживает паузу перед тем, как все же произнести: — Учти, этот завтрак не станет счастливым семейным воссоединением. Я пришел к тебе для переговоров, переговорами мы и займемся во время еды. Выражение ее лица никак не меняется. Моргана ведет себя так, словно каждое его слово для нее понятно и предсказуемо. Хотел бы Артур сказать то же о ней, но не может. — Мои слуги проводят тебя к столу, когда все будет готово. А пока — соизволь покинуть мою палатку и дать мне возможность переодеться. Это всего лишь не очень вежливый способ выгнать его. Не станет же она и в самом деле переодеваться по несколько раз за день в военном лагере? Впрочем, он совершенно ее не знает и делать таких громких заявлений не может. — Я с удовольствием прогуляюсь по лагерю и познакомлюсь поближе с твоими соратниками, — отвечает Артур и задерживается лишь на мгновение, но Моргана подчеркнуто отказывает ему в церемониальных поклонах, и ему приходится выйти из палатки под ее пристальным взглядом. Впрочем, его не покидает чувство, что она продолжает неведомым образом следить за ним. Лагерь выглядит настолько по-военному живым и многолюдным (хотя он и сомневается, что здесь есть хоть немного людей), что Артур невольно погружается в воспоминания о юных годах, бесконечных битвах и таких же лагерях, пускай и менее смрадных, и более приветливых. Когда-то он был воином, а не сидящем на стуле идиотом, что пытается обдурить целый остров и кое-как защитить его жителей от самого себя. Когда-то он бился бок о бок со своими рыцарями и действительно был им равным. Его не смущал смрад лагеря, а одежда была самой простой и практичной. В какой же момент он стал всем тем, что презирал в королях? И все же сюда он пришел один. Не спрятался за армию или личную охрану, а смело явился на встречу с сестрой. Подумать только — какие-то двадцать лет назад он бы смеялся над самим собой, скажи ему кто, что для встречи с Морганой нужна смелость! Вопреки брошенной ей в лицо фразе Артур не стремится познакомиться с солдатами. Он, конечно, держит лицо и не выдает омерзения или презрения, но гуляет напряженным взглядом по их лицам или по тому, что можно лишь с натяжкой назвать лицом. Большую часть этих созданий она призвала черной магией, он уверен. Некоторые из них, возможно, исключительно благодаря магии и существуют. Он узнает клуриконов, спригганов и даже целую стаю Бугул-Ноз. Интересно, что Моргана могла им пообещать? Даже будучи злобными по натуре своей, многие существа совсем не похожи на воинов, объединяющихся в грозную армию, чтобы свергнуть короля. По спине бежит холодок, когда Артур едва ли не налетает на одного волка из Бугул-Ноз, но в последний момент тот шарахается в сторону и скулит, словно ударенный в живот. Чувствует, понимает Артур. Потому в глаза не смотрит, потому пытается сразу же скрыться в толпе, а иные опасливо косятся в его сторону. Артур опешивает на мгновение и пытается поймать хоть чей-то взгляд, любой твари, что находится поблизости. В кривых мордах, в израненных глазницах и перекошенных лицах он видит одно и то же — они все чувствуют Зверя. И сердце пускается галопом в то же мгновение. Ему перестает хватать воздуха, но искать его негде. Артур спотыкается на ровном месте, идет в сторону, натыкается на новый ряд палаток и окончательно теряется в лагере, что кажется теперь совершенно безграничным. Воздуха в легких становится все меньше, и тут его кто-то окликает со спины: — Ваше Величество. Ваше… Величество! Артур оборачивается на нетвердых ногах, его покачивает как на корабле, и видит перед собой серокожее человекоподобное существо, что глядит на него белыми склерами. — Завтрак подан, Ваше Величество. Королева ожидает вас, — трехпалая кисть указывает вперед, приглашая его пройти первым. Артур пытается восстановить дыхание и оттого совсем не сразу замечает, как именно существо назвало его сестру. — Королева? Интересно, королева чего? Его вопрос так и остается без ответа; удивительно уже то, что ее грязные приспешники обращаются с ним почтительно, а не толкают в спину, будто пленника. У Артура возникает невольная мысль, что она держит их на коротком поводке с помощью черной магии, управляя как забитыми до полного подчинения ослами. Но нет. Магия, пускай даже самая страшная, не настолько могущественна. А еще, если вспомнить давние наставления Мерлина, всегда требует платы. Вряд ли сестра способна заплатить настолько большую цену. И все же он почти не знает женщину, что выглядит как его сестра и зовется ее именем. Всего через пару поворотов он снова оказывается у палатки Морганы (а казалось, что ушел он намного дальше; или в лагере все играет с его сознанием?) и пара стражей приподнимает края ткани, чтобы пропустить его внутрь. Моргану он застает во главе стола в закрытом винно-бордовом платье, верхняя часть груди и плечи покрыты стальным доспехом, а волосы убраны в высокую прическу. Даже их переговоры она умудряется обставить за военное сражение. — Увы, не успел переодеться, — шутливо произносит Артур и отодвигает стул, чтобы сесть ровно напротив нее. — Надеюсь, Ее Величество простит мне отсутствие манер. Она не смеется, как бы широко он ни улыбался. Следит за ним внимательно и не отводит взгляд, даже когда слуги принимаются разливать вино по кубкам. Артур останавливает прислуживающего ему пажа движением руки, едва вино преодолевает середину кубка. Ему нужен ясный ум, а выпивка явно не поможет переспорить сестру. Еду в лагере нельзя назвать скромной. На столе находятся и тушеные овощи, и баранья нога. Запеченный на вертеле поросенок выглядит особенно привлекательно. Хлеб пахнет лучше, чем на мельнице в маленькой деревушке. Откуда у нее столько денег? Взгляд Артура невольно падает на ладони Морганы и моментально замечает несколько колец. Неужели это все досталось ей от покойного мужа? — Может, расскажешь мне, королевой чего тебя называют в твоем лагере? — спрашивает он, вальяжно откидываясь на спинку резного стула и поднимая кубок со стола. Слуги перестают суетиться, отходят ровно на два шага от стола. — Можете быть свободны, — командует Моргана, и они исчезают практически мгновенно. Артур едва сдерживается, чтобы не начать крутить головой, пытаясь убедиться, что они действительно вышли, а не испарились в воздухе. Но нет, он и так показал себя достаточно неуверенным, настороженным и отчасти пугливым правителем. Теперь, что бы ни происходило вокруг, его взгляд будет сосредоточен лишь на ней. — Не припомню, чтобы тебя короновали. — Не беспокойся, скоро я стану королевой Камелота, — произносит она с такой уверенностью, что Артур прячет сползающую с лица улыбку в кромке бокала. Вино в горле не застревает, чего нельзя сказать о куске мяса, который он отправляет в рот. Пристальный взгляд Морганы следит за каждым его движением, и Артур тяжело сгладывает, чувствуя, как мясо спускается вниз в глотке. — И все же королевой они тебя уже зовут. Не рановато ли? — Тебе не приходило в голову, что ты не самый умный? — спрашивает она, чуть наклонив голову набок. — Что ты можешь чего-то не знать или куда-то не дотянуться? Артур молчит, перехватывает ее взгляд, и Моргана усмехается. На ее губах проступает тонкая улыбка превосходства. — О, Артур, ты совсем ничего обо мне не знаешь, — проговаривает она тоном, каким обычно разговаривают с несмышлеными детьми. — Я знаю о тебе достаточно. — И что же? То, что тебе годами нашептывал вышедший из ума старик? Он так боялся меня, что ни разу даже со мной не встретился. Его так пугало мое могущество, что все, что он мог, это отравлять твой ум ложью и вбивать между нами клин. — Мерлин был в своем уме, — упрямо заявляет Артур. — Скажешь, он неправ? Тогда почему ты со своим лагерем расположилась здесь, а не въехала с десятком слуг через парадные ворота Камелота, желая воссоединиться с горячо любимым братом? — Не припомню, чтобы от тебя пришло хоть одно письмо за последний десяток лет, горячо любимый брат, — последние слова она буквально выплевывает, а затем салютуют ему бокалом вина и делает приличный глоток. Больше ничего из еды Артур не пробует. Впрочем, от внимательного взгляда Морганы это не ускользает. — Все еще боишься, что я тебя отравлю? В ее взгляде блестит насмешка, но выражение лица остается спокойным. — Если бы боялся, то ничего бы не стал есть. И уж тем более пить. — Тогда почему же не ешь? Или в Камелоте так много яств, что мои угощения тебе не по вкусу? В Камелоте скоро начнутся проблемы даже с хлебом, если не получится взять Зверя под контроль. На острове урожай все хуже, горожане жалуются, но вернуть солнце на небосвод королю не под силу. Особенно королю, проклятому самими духами. — Кусок в горло не лезет, — Артур даже не врет. — Не могу спокойно сидеть за ломящимся столом, когда огромная армия угрожает моим людям. Губы Морганы трогает легкая улыбка, значение которой он никак не может понять. Он совершенно не понимает, что творится в ее мыслях. Не знает, зачем она предложила ему остаться на завтрак, ведь никакими переговорами о мире и близко не пахнет. — Может, тебя заинтересует десерт? Едва она договаривает, как из-за спины Артура выступает слуга с подносом, почти бесшумно ставит тот на стол и снимает крышку. Небольшой пирог выглядит весьма скромно на массивной тарелке. Артур переводит взгляд со слуги на пирог и на сестру. — Пусть сначала он попробует. Моргана разражается смехом, громко ставит бокал рядом с тарелкой и почти сгибается над столом. Она смеется практически истерично, но Артур не сводит взгляда с ее лица. Наконец она выпрямляется и делает небрежный жест слуге. — Право, Артур, мне тебя даже жаль, — отсмеявшись, произносит она. — Все рассказы о великом короле Камелота и близко не стоят с жалким созданием, что я вижу перед собой. Он не покупается на ее громкие фразы, переводит взгляд на слугу, что похож скорее на поглощенного темной магией покойника, чем на юношу, которым является, и наблюдает за тем, как тот отрезает небольшой кусок пирога и тянет в рот. Прожевывает медленно, долго, а затем кивает и отступает в сторону. — Видишь? — насмешливо уточняет Моргана. — Теперь-то ты отведаешь хоть кусочек? — Теперь отведаю, — невозмутимо отзывается Артур. Слуга накладывает ему в тарелку пирог, ставит напротив Артура и отходит в сторону. Веселое настроение Морганы никуда не исчезает. Напротив — ее забавляет серьезность, с который брат относится к их спонтанному завтраку. Он медленно берет кусок пирога руками и откусывает большую часть. — Ну как? — спрашивает она, забыв обо всем, кроме разворачивающейся перед ней сцены. Артур прожевывает, кивает и признает: — Вкусно, — затем откусывает снова. — Прелестно, просто прелестно, — тянет Моргана и пальцами водит по кромке бокала. Последний кусок пирога Артур не успевает поднести ко рту. Бледный юноша, так и стоящий в стороне, вдруг начинает кашлять, хватается за горло, и из его груди рвутся хрипы. Выпученные глаза смотрят жалобно, и он скребет ногтями кожу шеи, упав на колени. Артур подрывается из-за стола то ли от удивления, то ли в бессмысленной попытке помочь. Но все тщетно — юноша заваливается набок и издает хрипящий выдох. В ужасе Артур отшвыривает кусок пирога, зажатый в руке, и чувствует, как горло медленно начинает сводить, словно чья-то крепкая каменная ладонь его сжимает. — Ты… Ты!.. Ты отравила меня! — разъяренно рычит он на сестру. Воздуха становится невыносимо мало, Артур делает шаг в ее сторону, но ноги подводят — он спотыкается, тщетно старается ухватиться за край стола, но падает на колени. Шаги Морганы в тяжелых сапогах отчетливо стучат в голове, пока он закашливается и хрипит. Глаза, судя по ощущениям, начинают наливаться кровью. Он заваливается набок, и кто-то толкает его ногой в плечо, заставив упасть на спину. Этим кем-то оказывается стоящая над ним Моргана. — Что ты, Артур, — почти мягко произносит она, пока он отчаянно пытается вздохнуть. — Это было бы слишком просто. Ему хочется прохрипеть, что он знал. Просипеть, что суке нельзя доверять. Собственные ногти ощущаются когтями, впивающимися в горло. — Не сопротивляйся, Артур, — ласково просит Моргана, смотря на него снизу-вверх. — Будет не больно. Темнота засасывает его практически мгновенно, но взгляд ее внимательных глаз впивается в сознание крепче любых когтей, и глубоко в груди зарождается вой.