Контора

      За полночь, когда домашние практически спали, лежавшая на боку на растеленном диване Тося считала в уме числа. В стороне окна, куда ярко пробивался фонарный свет, стояла простенькая колыбельная, где еле слышно сопел Ваня. Тося слышала его дыхание, не в силах сосредоточиться на собственном отдыхе. Но не спалось не только ей.       Потирая уставшие, но не сонные глаза, Петя в одних майке и семейниках вышел в зал, где отдыхала Тося, присел на корточки возле дивана и легонько провëл по женскому животу. Тося, ощутив вторгшуюся руку, вздрогнула и очумело уставилась на Петю. — Чего ты тут ходишь? — испуганно спросила она. — Да ты не пугайся, — обнадëживающе ответил Петя, не рискуя посмотреть на неё, — сон не идëт. — Ну, я тебе здесь не советник: у самой схожая проблема. — шепча, сказала она, смахивая с себя излишне горячую Петину ладонь. — Если быть честным, — не столь уверенно продолжил он, — хотел поговорить с тобой. — Ох, ну что же, слушаю...       Перед откровенным продолжением Петя приклонил голову на Тосин живот — как раз туда, откуда была изгнана его рука — и так же горячо поцеловал в пупок, отчего девчонка брезгливо смутилась. — Не помню себя настолько счастливым, покуда тебя не повстречал. Иногда я думаю, что бы было, если б ты не пришла тогда, если б не сорвала с меня этот чортов пакет. Вероятно, это судьба так познакомиться нам. — от нервов Петя коротко усмехнулся. — Тоскую по телу твоему как зверь. Восемь с половиной месяцев уже... В беременность не стал тебе докучать, чтоб не расстраивать. Но сейчас-то... — он ошалело поднял голову и без раннего стеснения заглянул Тосе в глаза.       Сама Тося лежала неподвижно, не имея понятия, как вернее отказать не мужу в потенциальной близости. — Петь... Понимаешь, эм, — теперь неуверенно подбирала слова она, — не могу. Я только родила. Нельзя мне сейчас. Поди спать.       Сквозь непроглядную тьму Тося продолжала наблюдать, как изменялось настроение Пети: поначалу он понимающе кивал, усевшись спиной к дивану, в конце сдавленно засмеялся. — И долго придумывала? Помучить хочешь? — Петь, — Тося снисходительно расположила ладонь у группировщика на плече, — но я же хорошо к тебе отношусь. Пойми же, что не могу. — Не могу, не могу... Разве не видно, что ты меня как огня боишься? — немного развернувшись, Петя, позабыв о тишине и спящем мальчике, заговорил в полный голос. — Предлагаю успокоиться. — Я идиот, по-твоему? Сколько ещё ты меня мурыжить планировала?       Возвысившись над девчонкой в полный рост, Петя схватил её за запястья. — Немедленно отпусти и иди спать. Пëтр! Я буду кричать, если не отстанешь. Флора!       Не без неохотной воли Пети (скорее по случаю нежелания брать любимую силой) Тося выпуталась и под беспокойный плач сына вжалась в спинку дивана. — Проваливай... — Что на этот раз? — на шум прибежала Флора в бегудях и бардовом халате. — Пëтр! Зачем ты их тревожишь? Ой, маленький мой. — неугасшее с годами материнское чутьë потянуло её первоначально к Ване, взяла мальчика на руки и укачала. — А ну щас же вышел из зала!       Не переча матери, Петя на пути к прихожей встал в проëме и с силой направил кулак в дверной косяк, от удара об который затихающий Ваня разрыдался хуже прежнего. — По башке постучи! — вступилась Флора, продолжая напевать Ване колыбельную, пока Тося, находясь в прострации, не соскользнула на подушку.       На беспокойство: «Тось, всё в порядке?» она равнодушно промолчала, всё лежала-лежала без сна, ни об чëм не думая.

***

      По утру раннему Тося, пока Петя спал, отправилась на рынок мыло дораспродавать, ожидая, что на рынке появится возможность прожить собственную жизнь. Только до прилавков она не дошла — по пути встретилась со старым знакомым — Виктором, ехавшим на «Девятке» в участок на смену. — Подвезти вас? — спросил он, езжая вдоль тротуара. — Я практически на месте, ни к чему.       Виктор вырвался вперëд и притормозил у обочины, вышел из салона навстречу Тосе. — А вы наглы. — отметила она, останавливаясь на приличном расстоянии. — С нашей последней встречи вы сильно преобразились. — отметил Виктор, подмечая отсутствие округлого живота у знакомой. — Буду считать ваши слова лестными. Верно, я родила на неделе. Мальчика. — Что уж тут... Поздравляю. — Ай, — Тося брезгливо отмахнулась, — роды дело ж такое... Вон, поздравьте лучше того, кто постарался с моей беременностью. — Не хотите пройти со мной? — Я помню о нашем договоре, но вот проблема, не рассчитала, когда пойти... — Вот потому я и зову вас.       Молча согласившись на приглашение, Тося убрала в чулночную сумку выставленные товары (не без помощи Виктора) и двинулась за следователем. Подошли они к коричневого окраса «Девятке», Виктор открыл Тосе дверь на место рядом с собой и присоединился к ней. — Вы сообщили Пете о заказе? — первое, что заинтересовало следователя. — Возможности не представилось. Как вы, наверное, знаете, он вечно пропадает. — Раз такое дело, то, — Виктор подозрительно осмотрклся, — предлагаю вам стать моей сообщницей. Не переживайте, вам, кроме сохранения моей тайны, ничего вершить не придëтся. — Для начала лучше узнать, по какой причине Петю заказали? После, будьте добры, рассказать свой план и мою роль в нём. — Убийство на нëм висит. — признался Виктор, укладывая руки на баранку руля. — Жигалин — может, слышали о таком.       Тося побледнела. Спустя без малого год в её жизни снова наследила эта покрытая бандитским клеймом фамилия. — Похоже, не слышала. — По некоторым сведениям, ранее являлся начальником Карасëва, в конечном итоге им же убитый.       Уставившись на бардачок, Тося беспокойно сглатнула. — А план мой заключался в том, чтобы засадить Карасëва в тюрьму во имя избежания дальнейшего кровопролития. — продолжал изъясняться следователь. — Вам же остаëтся только молчать и сохранять обыденное спокойствие. «Знали бы вы, в какой год то самое спокойствие во мне ещё играло... Что уж, сама не помню». — проговаривала в мыслях Тося, неподвижно держа сумку на коленях. — Слышите меня? — Виктор тронул её за плечо. — Ах, да-да... Поняла. Хорошо. — Славно. В таком случае ни пуха, ни пера. — К чорту. — на выдохе закончила фразу Тося, и на том их с Виктором встреча завершилась.

***

      Не продав ни бруска мыла, ни куска полотенца, Тося возвратилась к теперешнему дому своему — подходила к подъезду точнее, возле которого, прижатый со всех сторон знакомыми цыганами, топтался Руслан. — Гони нашу долю! — кричал один из них, пока второй держал бедного, заломив руки назад, а третий обжаривал карманы. — Да что я вам дам, если нету! — порывался Руслан. — Вот и проверим.       Не посмев оставить безобразие, спустя рукава (с учëтом прошлых «заслуг» Руслана), Тося скорым шагом направилась к компании навстречу. — Это что за сборище воров вы здесь устроили? Ишко! — прикрикнула она, и все четверо (а Руслан с надеждой) обратили на неё внимание. — О-го-го, — заликовал цыган, разворачиваясь всем корпусом к ней и с напыщенной важностью ставя руки в боки, — сто лет в обед, как сказывают. — Ишко хмыкнул. — Какого лешего? — теперь Тося со строгостью просверливала держаашего до побеления напуганного Руслана. — Чего не поделили? Да и зачем вообще сунулись на этот район пустынный? — Да вот, — задумался Ишко, — деньжонок должен нам малец за помощь. А он, видишь ли, отдавать не думает.       Без прежнего недовольства нарисовавшимся разбоем, скорее с холодным, стойким спокойствием, Тося приподнята бровь. — Был уговор? — спросила она, и цыгане немного замешкались. Воспользовавшись усыплëнной реакцией, Руслан слегка дëрнулся вперëд но цыган с серьгой в ухе — Роман — придержал его за заломленные назад руки, прижал крепче к себе. — Ку-у ды-ы-ы, — скривив губы книзу, выдавил третий, с вытянувшим из-за пазухи пистолетом, который он тычил Руслану в плечо. — Так был ли уговор? — продолжала спрашивать Тося. — Да не было! Не было! — закричал Руслан, едва не плача. — Да не рви ты глотку, — по-прежнему спокойно посоветовала Тося, — вероятнее всего он даже не заряжен. Дай сюда. — поставила сумку с мылом, забрала лëгким движением руки ствол, навела под острым углом на асфальт и вдавила указательным пальцем на мушку, отворачивая голову назад.       Ни хлопка, ни пули. В этом Тося была почти уверена — и не ошиблась. — Вот вам и выстрел. — она вальяжно вернула оружие лëгким броском. — Вот же ты, мать, стерва, однако... — оценил поймавший пистолет Ишко. — Правда, за услугу-то не помешает докинуть.       Вздохнув спокойно, Тося поставила вторую сумку и запустила руки в личный бельевой тайник. Большое чудо в её случае иметь при себе едва какие средства, ибо Петя от большой любви одаривал Тосю ненужными каменьями да мехами, но (вероятно, от столь же большого страха) деньги на руки не давал. Это Флора в вечер дня рождения Вани втайне сунула Тосе несколько купюр «на себя пригожую».       Вульгарный жест ныне никого не смутил — всеобщая привычка, напавшая на в большинстве своëм молодое поколение, да и не до того сейчас было. Вытянутые несколько пятидесятитысячных купюр Тося протянула Ишко, и тот с жадностью забрал их, пересчитать. «И хорошо, что в своё время к вам я не попала». — мыслила она, как заворажëнная терзая взглядом ушлого цыгана. — И всё? — Что есть отдала. — Чорт с вами, дуйте. — цыгане освободили Руслана, напоследок потеребив мальца по плечу и кинув «будь здоров», и восвояси убежали. — Ты как? — поинтересовалась Тося.       Недолго Руслан, теребя ноющие плечи, не мог понять, как подступиться, и потупил взгляд. — Спасибо, получается... — с нажимом поблагодарил он. — Но как ты могла быть уверена в том, что ствол не заряжен? — Цыгане не убивают. Идëм давай, там глядишь, поспеем к обеду.       Но Руслан домой, напротив, не спешил: встал ближе к Тосе, обнял, как мать когда-то обнимал, и, не сдержавшись более, залился плачем. — Уходи... Уезжай... Проваливай... — хлюпал он, утираясь носом об плечико намокшего от слëз платья. — Как ещё сказать? Эта сука моего отца овощем сделала. И тебя... Это ж Петя тебя тогда керосином облил, чтобы ты не уходила. Уходи, слышишь? Убьëт он тебя едва заподозрит. Всех убьëт.       Запоздалое осознание нагрянула, как гром среди ясного неба. Зачем таить? Тося и без сведений Руслана не видела просвета в игре, затянувшейся на жизнь. Ах, уж лучше бы игрой она и оставалась. — Идëм, идëм, кончай уж ныть. — оторопела Тося, не слыша будто ничего, и поплелась к подъезду.       Но и квартирка не мила ей оказалась — всё потому, что Петя в ней остался. Шагнув в зал, где собрались и сын, и мать, девчонка побелела, не зная, что сказать, увидев следующую картину:       Волнимый любовью Петя, раскрасневшийся при виде любимой, улыбкой яркой воспылал, проделал робкий шаг и замер с коробочкой в руке. А Флора... Сидела с тяжбой на диване, снаружи сдержанная радость, а за глаза — тревога. — Я... Я н-немного раньше, ч-чем планировала... — не ожидала от себя заикания Тося, как и подкравшийся сзади призраком Руслан не ожидал. — Тем лучше! — Петя объявил и на колено встал. — Прости, я не хотел тревожить, пока ты находилась в положении. Но теперь, когда мы пожили, получше узнали друг друга, я... Ох уж это волнение... Я х-хочу сделать тебе предложение... Ах... — пульсирующее волнение смутило отпетого бандита сильнее полагаемого, что тот позабыл поднять крышечку коробочки.       Весь зал стоял в тиши, одна лишь Тося в волнительном раздумье. Её намерение уйти сидело с сердце день за днëм не для того чтобы впоследствии остаться Петиной женой. И не найдя отмазки проще молвы «я бесприданница», сбежала в комнату, где вот уже долгий промежуток года Петя спал один. — Всё нервы. — пожал Руслан плечами. — Она ж ещё кормящая. — Нервы, говоришь? — не верил Петя, поднимаясь с колен. — Тося, — намеревался пойти за ней, но Флора его опередила. — Постой, постой! Я сама поговорю с ней. Жди здесь. — Ты странная, маман, вы обе странны. — группировщик приблизился с открытым подозрением в не искренности. — А что тут странного? Гормоны скачат, ещё волнения подкинул ты ей своим предложением. — Всю беременность, вас наше знакомство Тося держалась отстранëнно. — переполняемая совсем недавно любовь вылилась в огрессивные нападки. — Я ждал, терпел и всякое прощал, чтобы... Чтобы она привыкла. Давал время — оно истекло. — ... и что же ты сделаешь, если... — раскрыв глаза пошире и сердцем пропустив удар, узнать боялась Флора.       Петя не ответил, лишь жалобой и грустью наградил он мать, приставив к виску пальцы в жесте «пистолетик». — Паф! — полушëпотом произвëл он, спрятал коробочку в карман куртки и обошёл нешевелящуюся в шоке Флору.

***

— Тося, позволишь войти? — постучалась, отойдя от ступора, Флора в комнату сына, где притаилась Тося.       Устало грюкнули пружины не новой кровати — Тося, читающая отвлечения ради найденную под письменным столом газету, лениво вышла открыть защëлку. — Мне лучше, но, боюсь, всё сильно затянулось. И без насилия и жертв из нашей заварухи не выбраться. — уставшая от человеческих лиц Тося, впустив Флору, возвращалась к кровати, но остановилась рядом. — Мне не только за сына страшно... Скорее за последствия, им совершëнные.       Немного помолчав, Тося закончила решительно: — Потому и действовать придëтся резко и жëстко.