Конец лета и значок старосты

Августовская ночь в доме на Тисовой улице была душной и гнетущей, как и всё лето. Грейс Поттер лежала без сна, уставившись в потолок своей клетушки под лестницей и считая трещины в штукатурке. Воздух был пропитан страхом и невысказанной яростью после нападения дементоров на неё и Гарри. Она сжимала в руке перочинный ножик – подарок Кассиопеи на прошлое Рождество, тонкое серебряное лезвие с руной защиты на рукояти. Единственный якорь в этом море магловского безумия. Внезапно снаружи донёсся глухой хлопок, словно лопнула огромная шина. Потом ещё один, ещё. Грейс вскочила, прижавшись к стене. Из гостиной донеслись испуганные крики Дурслей и громкий, властный голос, который она узнала бы среди тысяч: «Тихо, все! По протоколу!» Дверь её «комнаты» распахнулась. На пороге стояла девушка с фиолетовыми волосами, Грозный Глаз и низкий ростом мужчина. — Поттер, садишься на метлу Нимфадоры! А твой брат поедет сам. Быстро пакуйте вещи. Через минуту Грейс, стиснув зубы, чтобы не вскрикнуть от страха и восторга, мчалась по ночному небу на метле, вцепившись в плечи Тонкс. Ветер вырывал слёзы из её глаз, но это были слёзы освобождения. Позади летели Гарри, Наземникус и Грюм. Им навстречу выныривали из темноты и растворялись в ней другие силуэты на мётлах – Орден Феникса. И вот они снизились, проносясь мимо внезапно выросших из ничего домов №11 и №13, и остановились перед унылым фасадом дома №12 по Гриммо. Стены содрогнулись и раздвинулись, явив взору чёрную дверь со змеиной дверной молоткой. Аластор Грюм постучал, дверь отворилась, и их втянул в себя сумрак прихожей. Первое, что увидела Грейс, – это её. Кассиопея Блэк стояла у подножия лестницы, застывшая, как статуя, в тёмно-зеленом лонгсливе и джинсах. Её лицо было бледным маской, но глаза, тёмные и огромные, горели таким ярким, не скрываемым облегчением и радостью, что Грейс забыла про усталость. Они побежали навстречу друг другу. Месяцы разлуки дали о себе знать. Гарри же прошёл дальше по коридору, а Тонкс подмигнула девочкам. Грейс и Гарри хотели пойти в сторону кухни, увидев там Сириуса и Римуса, но двойняшек остановила Миссис Уизли. — Гарри! Грейс! Я рада вас видеть! Как добрались?— спросила она, обнимая детей. — Все хорошо, Миссис Уизли, спасибо, — улыбнулся Гарри. — Вы так похудели, но с ужином придётся подождать, там сейчас собрание. Касси, покажи им их временные комнаты, пожалуйста. — Конечно, Миссис Уизли. Потом Кассиопея слегка кивнула наверх. Позже, говорил этот кивок. Через пять минут они уже сидели, закутавшись в один плед на широком подоконнике в комнате Кассиопеи, глядя на спящую улицу. Между ними стоял чайник и две чашки. — Ты вся исцарапана, — сказала Касси, её пальцы легонько коснулись синяка на руке Грейс. — Дементоры, — коротко объяснила Грейс. — А потом Вернон… Но это не важно. Как ты? Твои письма были… сдержанными. Кассиопея вздохнула, и её маска рассыпалась. Она рассказала всё. О хаосе, принесённом Уизли, о Джинни, о пирсинге, сделанном с Тонкс, о ночных спорах с Фредом о бизнес-планах. Голос её был ровным, но в нём дрожали обертоны, которых Поттер никогда раньше не слышала. А потом она замолчала, уставившись в свою чашку. — И потом… случилось кое-что. Нечто абсурдное. Невозможное. — Касси? — Он поцеловал меня. Фред. А я поцеловала его в ответ. Это было… как взрыв. Как падение с метлы без парашюта. Грейс замерла с чашкой у губ. — Фред Уизли? Тот самый, который… — Да, тот самый, — Касси усмехнулась без веселья. — Идиот с ухмылкой до ушей и мозгом, который, однако, способен на удивительные идеи. И теперь мы делаем вид, что этого не было. Что мы друг для друга – воздух. Это самое разумное, что можно придумать, не так ли? — Разумное? Для кого? Для семьи Блэк или для Ордена Феникса? — мягко спросила рыжеволосая.— А что для Касси? Блэк закрыла глаза. — Не знаю. Я не знаю, что для меня. Это лето… оно всё перевернуло. А потом Грейс, помолчав, сказала своё. — Драко писал мне. Часто. Не такие уж язвительные письма, как можно было бы ожидать. Он присылал вырезки из «Пророка» с пометками «вздор» или «интересный ракурс», советовал, какую книгу по окклюменции можно достать в магическом Лондоне. Однажды прислал засушенный цветок аконита – «для защиты, хотя ты, наверное, и сама знаешь дюжину заклятий получше». Это было… странно. Мило. — Малфой? «Мило»? — Касси подняла бровь, но в её глазах не было осуждения, только понимание. — Мир определённо сошёл с ума. Но… я рада. После озера… я видела, как он смотрел на тебя. Это не было просто собственничеством. Это был страх. В их комнату зашли Гарри, Рон и Гермиона с очень заманчивым предложением. Подслушать разговоры на кухне. Эта идея принадлежала близнецам Уизли. Рядом маячили Куки и Живоглот. Ребята встали около перилл и опускали ухо на верёвке, чтобы подслушать их. Раздался голос Снейпа. Такой шипящий, медленный, словно шепот змеи. — Профессор Снейп? — удивились двойняшки. — Он тоже член Ордена, — ответил им Рональд. Далее раздался конфликт Молли и Сириуса. — Я дал своей дочери выбор! Она отказалась, — ворчал Блэк. — Потому что у Кассиопеи есть своя голова на плечах и она не будет слушать бредовых идей своего отца, — монотонно сказал Северус. — Заткнись, Нюниус. — Хватит, Сириус! Кассиопея еще ребёнок. Грейс и Гарри тоже! — раздался голос Римуса. — О чем это Сириус говорит? — спросила Грейс. — Он хотел принять меня в Орден, а я отказалась, — пожала плечами брюнетка. — Ну она даёт! Отказываться от такого, — шуточно возмутился Джордж. — Потому что это мне к Салазару не упёрлось, — закатила глаза Блэк. — Кассиопея – не ты, Грейс – не Лили, а Гарри это не Джеймс! — Они не твои дети, Молли! На этом моменте конфликт закончился, так как Живоглот стащил ухо и начал играться. — Я ненавижу этого кота, — прошипели Рональд и Кассиопея.

***

Неделя в Гриммо пролетела в полумраке совещаний, тревожных намёков и попыток Сириуса создать подобие уюта. Грейс помогала Молли на кухне, ловила на себе задумчивые взгляды Фреда (который тут же отводил глаза) и до утра болтала с Кассиопеей. Утро перед отъездом в Хогвартс началось с совиного гомона. В столовую, где все собрались на завтрак, влетело сразу несколько почтовых сов с длинными коричневыми конвертами, опечатанными сургучом с гербами факультетов. Грейс поймала свой конверт. Он был тяжёлый, из плотного пергамента. Она вскрыла его, и её глаза пробежали по строчкам. «Мисс Грейс Поттер. По решению руководства школы и вашего факультетского декана, вам предлагается принять обязанности старосты Слизерина на 1995/1996 учебный год…» Она подняла глаза и увидела, что Кассиопея смотрит на свой, ещё нераспечатанный, конверт. Рон, сидевший рядом с Гермионой, ахнул: «Староста?! МЕНЯ?!» Гермиона сияла, сжимая своё письмо. «Вторым старостой от Слизерина назначен мистер Драко Малфой». — Поздравляю, Грейси, — сказала Кассиопея, и в её голосе звучала неподдельная гордость и лёгкая ирония. — Спасибо, Касс, — ответила девушка. — Это будет… интересно. Особенно с Малфоем в качестве напарника. В этот момент дверь в столовую скрипнула, и внутрь, подобно чёрной туче, вошёл профессор Северус Снейп. Его чёрные глаза медленно обвели собравшихся, задерживаясь на сияющей Гермионе, ошарашенном Роне и, наконец, на Грейс и Кассиопее. Он подошёл к их концу стола. — Мисс Поттер, мисс Блэк, — его голос был низким и шелковистым, без привычной ядовитости. — Поздравляю с назначением. Слизерин возлагает на вас большие надежды, Мисс Поттер. Прошу помнить, что ваша обязанность – поддерживать честь факультета и обеспечивать порядок. — Его взгляд на миг остановился на Грейс, и в нём промелькнуло что-то, отдалённо напоминающее уважение. — Не разочаруйте. Он кивнул и удалился так же бесшумно, как и появился, оставив после себя лёгкий холодок и ощущение, что игра только что стала серьёзнее. Все жители дома Гриммо 12 были в восторге от новостей. Целых три старосты в поместье!

***

Платформа 9¾ встретила их привычным хаосом, но Грейс чувствовала всё иначе. На её мантии уже красовался серебряный значок старосты. Она поймала на себе взгляды младшекурсников-слизеринцев – смесь страха, любопытства и вызова. Они с Кассиопеей нашли купе. Почти сразу дверь отворилась, и в него ввалились Блейз Забини и Теодор Нотт. — Ну, посмотрите-ка! Наше новое начальство! — провозгласил Тео, его тёмные глаза весело сверкали. Он упал на сиденье напротив Касси. — Староста Поттер, приказываю немедленно конфисковать у себя все взрывоопасные вещества и выдать их мне для безопасного уничтожения. Методом личного тестирования. — Нотт, твой юмор такой же тонкий, как твоё понимание дисциплины, — парировала Грейс, но уголки её губ дрогнули. — Первое же нарушение, и ты будешь писать сочинение о вреде самодельной пиротехники для интерьеров гостиной Слизерина. Чернилами, которые исчезают через час, так что процесс будет бесконечным. — Жестоко! Я восхищён, — Тео притворно упал на плечо Блейза. — Блейзи, защити меня от этой тирании. Забини, тихий и наблюдательный, лишь покачал головой, но улыбка тронула его губы. — Я на стороне закона, Тео. Особенно когда закон выглядит так внушительно. Поздравляю тебя, Рыжик, — он кивнул Грейс. Разговор пошёл легко, с привычными подначками и намёками. Грейс, к удивлению Блэк, парировала шутки Блейза с лёгкостью, которой в ней раньше не было. Лето на Гриммо 12 оставило на ней след – она была менее остроконечной, более… гибкой. Грейс же почувствовала знакомое присутствие ещё до того, как дверь купе снова открылась. Драко Малфой стоял на пороге, уже в мантии с таким же, как у неё, серебряным значком. Его взгляд быстро скользнул по Блейзу и Теодору, задержался на Касси и, наконец, остановился на Грейс. — Поттер, — кивнул он. — Блэк. Забини, Нотт. Кажется, нам нужно обсудить распределение патрулей. Не хотите прервать свой… трогательный митинг воссоединения? — Входи, Малфой, не стесняйся, — сказал Блейз. — Места хватит. Только не начинай с бюрократии, мы ещё даже с Косым переулком не простились. Драко вошёл и сел рядом с Грейс, аккуратно отстранив лежавший на сиденье плащ. Разговор стал общим, но постепенно разделился на две пары: Блейз и Теодор дразнили Касси, на что девушка в шутку пинала их по ногам, а Грейс и Драко говорили тише, почти шепотом. — Твои письма были… полезны, — сказала Поттер, глядя в окно на мелькающие поля. — Спасибо. — Не за что, — ответил платиноволосый, его пальцы выравнивали невидимую складку на мантии. — Это была просто… констатация фактов. Ты, кажется, навлекла на себя ещё больше внимания. Староста Поттер. Мой отец будет в ярости. — А твоя мама? Драко на секунду замер. — Моя… моя мать считает, что это шаг в правильном направлении. Для… для карьеры. — Он сказал это с такой безупречной, ледяной интонацией, что Грейс поняла – за этими словами скрывается целая вселенная семейного давления и невысказанных ожиданий. — Мы справимся, — вдруг сказала она, поворачиваясь к нему. Он встретился с ней взглядом, и в его серых глазах на миг растаяла привычная насмешливость. — Конечно, справимся, Поттер. Мы же Слизеринцы. Мы всегда справляемся. В одиночку. — Не обязательно в одиночку, — тихо возразила Грейс. За окном поезда плыли холмы, окрашенные в багрянец приближающейся осени. В купе пахло шоколадом из карманов Тео, древесным ароматом от мантии Драко и обещанием нового, трудного, опасного года. Но Грейс чувствовала плечо Кассиопеи, слышала её сдержанный смех в ответ на очередную шутку Блейза, видела профиль Драко, повёрнутый к окну. У неё были друзья. У неё был её факультет. У неё была сила. И этого, в надвигающейся тьме, было достаточно, чтобы сделать глубокий вдох и встретить будущее лицом к лицу.