Тайное свидание

Мысль о том, что она собирается сделать, была настолько абсурдной и опасной, что даже у Кассиопеи Блэк, привыкшей к риску, в животе ёкало холодком. Но это был тот самый холодок, что предшествует свободному падению с метлы, – не парализующий страх, а леденящий восторг от нарушенных запретов. Инструкция была простой, как всё, что делал Фред: в полночь, в самой глухой уборной на седьмом этаже, нарисовать мелом на стене конкретный, извилистый символ, произнести пароль (который оказался «Какаду-колдун») и шагнуть в стену. «Портал односторонний и держится минуты три, так что не задерживайся у зеркала, леди Блэк», – гласила записка. Касси сделала всё с безупречной точностью. Мел оставил белый след на грязноватом кафеле, пароль прозвучал глухо в пустом помещении. И стена… затрепетала, как поверхность воды. Она сделала шаг вперёд. Вместо ожидаемого удара о плитку – ощущение скольжения сквозь плотный, тёплый сироп с резким запахом озона, жжёной резины и… корицы? Следующий миг – она оступилась, вывалившись из ничем не примечательного шкафа в тёмном помещении. — Бинго! Фред Уизли стоял перед ней, расставив руки в приветственном жесте. Они были в подвале – или в очень большой, захламлённой подсобке. Повсюду стояли стеллажи с банками, склянками, коробками. В воздухе висела знакомая смесь пороха, трав, древесной стружки и чего-то химически-сладкого. И свет – не холодное сияние шаров Слизерина, а тёплый, немного мерцающий свет нескольких ламп и висящих гирлянд разноцветных фонариков, очевидно, тоже экспериментальных. — Добро пожаловать в святыню святых, — с гордостью сказал Фред. — Лаборатория «Уизли-Уизли». Он ещё не принял окончательный вид, но функционален. Касси отряхнулась, выпрямив плечи. Её чёрное, простое платье резко контрастировало с окружающим хаосом. — Запах оставляет желать лучшего, — заметила она, но в её глазах светилось неподдельное любопытство. — И портал… ненадёжен. Я почувствовала смещение по оси на полградуса. Фред засмеялся. — Только ты, Касс, выйдя из межпространственного тоннеля, будешь жаловаться на смещение по оси. Идём, покажу больше, чем запах. Он провёл её по лабиринту стеллажей. Это был не просто склад. Это был мозг всего их безумия. На одних столах лежали чертежи – не на пергаменте, а на дешёвой обёрточной бумаге, испещрённые стрелками, пометками и карикатурами. На других кипели тихо побулькивающие котлы, от которых шёл пар радужного цвета. В углу стоял странный металлический каркас, напоминающий скелет гигантской птицы – прототип чего-то летающего. — Это «Усилитель смеха» – пока только впитывает, но мы работаем над выбросом, — пояснял Фред, указывая на одну установку. — А это? — Касси ткнула пальцем в сторону ящика с тихо постукивающими изнутри коробками. — А, это «Нервяки». Заводишь, а они прячутся по углам и стучат, когда все стихает. Идеально для экзаменов. — Садистично, — констатировала Касси, но губы её дрогнули. — И гениально. Он показывал ей всё – от станка для штамповки упаковки до черновых набросков рекламных плакатов, где он и Джордж изображались героями дешёвых романов. Он говорил о поставках, о проблемах с гномами, о планах на Рождество, о мечте открыть филиал в Хогсмиде. В его словах не было бравады. Была страсть. Яркая, жаркая, заразительная страсть к своему делу, к этому островку хаоса и цвета, который они с братом создавали посреди мрачного мира. Касси слушала. Она не просто кивала. Она задавала вопросы. Острые, точные. — А защита? Если министерство или… другие силы решат, что ваш магазин представляет угрозу? — У нас есть чары. Хорошие. И несколько… не совсем легальных обходных путей. Плюс, — он подмигнул, — кто будет подозревать, что за детскими игрушками скрывается что-то серьёзное? — Любой, у кого есть мозги, — парировала Касси. — Ваша сила в этой кажущейся беззаботности. Это блестящая маскировка. Он смотрел на неё, и в его глазах светилось нечто большее, чем просто радость от того, что она оценила его работу. Это было восхищение. Её ум, её способность видеть суть, её холодная, расчётливая оценка его безумия – это было для него ценнее любой похвалы. Они оказались у его рабочего стола – такого же заваленного, как и всё вокруг. На нём лежала та самая книга по египетским оберегам, рядом – разобранная «персональная метеоритная установка». Фред облокотился о край стола, глядя на неё. — Ну? — спросил он. — Прошла проверку? Достаточно ли безумен и гениален наш оплот анархии для леди Блэк? Касси не ответила сразу. Она окинула взглядом комнату – этот храм изобретательности, упрямства и надежды. Потом её взгляд вернулся к нему. К его рыжим волосам, выбившимся из-за ушей, к веснушкам, к глазам, в которых отражался свет гирлянд и что-то ещё, тёплое и ждущее. — Это не безумие, — сказала она тихо. — Это… свобода. В чистом виде. И он прекрасен. Она сделала шаг к нему, сократив расстояние до нуля. Её руки поднялись и легли ему на грудь, ощущая твёрдые мышцы под тонкой ткань рабочей рубашки. — А ты? — прошептала она, глядя ему в губы. — Ты тоже прошёл проверку? Фред не стал отвечать словами. Он наклонился, и его губы нашли её. Это не был нежный поцелуй из паба. Это было утверждение. Страстное, требовательное, полное того самого огня, что горел в этой лаборатории. В нём была вся тоска по ней, всё восхищение, вся радость от того, что она здесь, в его мире. Касси ответила ему с той же яростью. Её пальцы вцепились в его волосы, притягивая ближе. Она откинула голову назад, позволяя ему целовать её шею, её ключицы, и сама кусала его губу, его подбородок, отмечая его как свою территорию. Их дыхание спёрлось, стало общим, горячим. Не отрываясь друг от друга, Фред поднял её и посадил на край своего рабочего стола, смахнув на пол несколько чертежей и пузырьков с грохотом. Она не протестовала. Она сидела, запрокинув голову, её ноги обвили его талию, а он стоял между ними, продолжая целовать её, его руки скользили по её бёдрам, поднимаясь выше, под подол платья. Его пальцы нашли тонкий шёлк её нижнего белья, провели по нему, заставив её выгнуться и тихо вскрикнуть прямо ему в рот. Всё было стремительно, жарко, немного неловко из-за тесноты и окружающего хлама. Но в этом не было ничего пошлого. Это было так же естественно и взрывоопасно, как химическая реакция в одном из его котлов. Это было соединение двух противоположностей, которое давало не разрушение, а ослепительную вспышку. Он прижимался к ней, и сквозь слои ткани она чувствовала его желание, жёсткое и нетерпеливое. Его губы спустились к вырезу платья, он стянул бретельку с её плеча, обнажив кожу, и припал к ней губами, оставляя влажные, горячие следы. — Фред… — прошептала она, и в её голосе, всегда таком ровном, прозвучала хриплая, непривычная нота. Её пальцы разрывали на нём рубашку, ища контакта с кожей. Но в самый разгар, когда мир сузился до стола, его тела и её стона, из угла комнаты раздался резкий, трескучий звук – как будто лопнула перегретая стеклянная трубка. Фред мгновенно оторвался, обернувшись. — Чёрт, — пробормотал он. — Портал. Он закрывается. Сейчас будет обратный импульс. Касси, тяжело дыша, с трудом пришла в себя. Её губы были распухшими от поцелуев, волосы растрёпаны, платье съехало с плеча. Она спрыгнула со стола, поправляя одежду дрожащими руками. Воздух в комнате действительно сгустился, запах озона стал резким. Фред схватил её за руку и потащил обратно к шкафу-порталу. Его дверца теперь светилась изнутри тревожным, мерцающим синим светом. — Быстро, — сказал он, его голос был хриплым. — Он вышвырнет тебя обратно в ту уборную. До следующего раза. У «следующего раза» была тяжесть обещания. Касси на мгновение задержалась, глядя на него – на его раскрасневшееся лицо, разорванную рубашку, на всю эту картину только что пережитого безумия. — Береги свой магазин, Уизли, — сказала она. — И себя. — Береги себя, Блэк, — он ухмыльнулся, но в ухмылке была тревога. — И возвращайся. Он толкнул её в сияющую дверцу. Ощущение было обратным – холодное, резкое скольжение, запах уже не резины, а старой извести и сырости. Она очнулась, пошатываясь, в той самой уборной на седьмом этаже Хогвартса. Стена за её спиной была обычной, грязноватой плиткой. Символ мелом почти испарился. Касси опёрлась о раковину, глядя на своё отражение в потрескавшемся зеркале. Растрёпанные волосы, распухшие губы, блеск в тёмных глазах, которых она сама в себе не узнавала. Она провела пальцами по шее, где ещё чувствовалось жжение от его поцелуев, чуть выше того места, где под воротником скрывался шрам-буква «Б». Она выпрямилась, медленно, с невероятным усилием воли возвращая себе привычную ледяную маску. Поправила платье, пригладила волосы. Но внутри всё ещё бушевал тот самый огонь – от его прикосновений, от его слов, от этого храма хаоса, который он построил. Он был её самым опасным и самым сладким секретом. И она знала, что вернётся. Обязательно вернётся. Потому что в мире правил, войны и боли, он был её единственной, невероятной, взрывоопасной свободой.