Проклятое ожерелье, допрос и конфликт

Выходные в Хогсмиде в ноябре были похожи на подарок судьбы. Морозный, хрустящий воздух, запах жареных каштанов и корицы из «Трёх мётел» создавали иллюзию свободы. Четвёрка слизеринцев — Грейс, Кассиопея, Блейз и Теодор — шли по главной улице плотной, сплочённой группой. Они выглядели как картина с обложки журнала о молодых волшебниках высшего общества, если не считать лёгкой боевой готовности в их позах. Первой остановкой стал «Сладкое королевство». Теодор заказал для всех по огромной кружке сливочного пива «с перцем и персиковым сиропом — для изысканности, дорогие мои». Они устроились в дальнем углу, у окна, за которым мелькали прохожие. — Итак, — начал Нотт, поднимая кружку. — За наше временное освобождение от гнёта серых стен. И за то, что пока никто не пытался нас отравить или арестовать. — Ты сглазил, — сухо заметил Блейз, но чокаясь. — За Слизерин, — добавила Грейс, и в её тоне была не гордость, а скорее признание факта — они были вместе, и это было их крепостью. — За выживание, — закончила Кассиопея, и её тёмные глаза скользнули по улице, будто ища угрозы даже здесь. Первые глотки тёплого, сладкого, с лёгкой перчинкой напитка растопили остатки напряжённости. Они говорили о пустяках: о новом составе команды Когтеврана, о том, как Куки устроил погром в кладовой, пытаясь поймать призрака мыши. Потом разговор, подогретый вторыми кружками, стал более личным. Теодор, развалясь в кресле, начал с себя. — Моя любовная жизнь, как вы знаете, — это постоянный фарс. Последняя попытка — дочь мастера по изготовлению мётл. Она оказалась фанаткой Поттера. Представляете? Я сижу, рассказываю о преимуществах асимметричного строя в квиддиче, а она спрашивает, правда ли, что Гарри ел пауков в первом классе. Я был вынужден ретироваться под предлогом внезапной болезни гиппогрифа, которого у меня нет. Все рассмеялись. — А у меня, — сказал Блейз спокойно, — всё просто и… сложно одновременно. Дафна. Мы понимаем друг друга. Без лишних слов. Это удобно. И больше, чем удобно. Но это наша территория. Никаких сплетен, никаких выставленных напоказ чувств. — Мудро, — кивнула Касси. — В наших условиях. Все взгляды невольно перешли на Касси и Грейс. Блэк потягивала пиво, глядя в огонь камина. — У меня… есть переписка, — сказала она наконец, избегая имён. — С кем-то, кто живёт в мире взрывов и цвета. Он присылает мне… идеи. И глупые сладости. Это неловко. Иррационально. И… это единственное, что не даёт мне окончательно превратиться в ледяную статую. Теодор присвистнул. — Леди Блэк в переписке с таинственным поклонником? Мир определённо кончается. В хорошем смысле. — Он не поклонник, — поправила Касси, но щёки её слегка порозовели. — Он… союзник. В борьбе со скукой. Грейс чувствовала на себе взгляды. Она играла с рукавом свитера, под которым лежала цепочка с кольцом от Драко. — У меня… мы помирились, — тихо сказала она. — С Драко. Это… трудно объяснить. Он в очень сложной ситуации. Семейной. Но теперь мы… вместе пытаемся её решить. Это наш секрет. Она посмотрела на них, и в её глазах была просьба не лезть дальше. Они поняли. Блейз кивнул. Теодор сделал вид, что заинтересованно смотрит на свою кружку. Касси просто протянула руку и на мгновение сжала ладонь Грейс. Этого было достаточно. Они доверяли ей. Решив прогуляться перед возвращением, они вышли на улицу. Свежий воздух ударил в лицо, протрезвляя. Они смеялись над очередной историей Теодора о его эксцентричной тётке, когда на их пути оказалась другая группа. Гриффиндорцы: Симус Финниган, Дин Томас, Джинни Уизли и Невилл Лонгботтом. Они шли навстречу, оживлённо обсуждая что-то. При виде слизеринцев разговор смолк. Джинни, увидев Касси, слегка нахмурилась, но кивнула — что-то вроде нейтрального приветствия. Невилл смущённо опустил глаза. Но Симус и Дин смотрели враждебно. — Ну, посмотрите-ка, — громко сказал Симус, — змеи выползли погреться на солнышке. Только осторожнее, а то ещё кто-нибудь по неосторожности окажется проклятым. Напряжение вспыхнуло мгновенно. — Финниган, твои шутки так же тупы, как и твоё понимание элементарной логики, — холодно парировал Теодор, принимая боевую стойку, но больше словесную. — Если бы мы хотели кого-то проклясть, мы бы выбрали цель поинтереснее. — Может, вы просто не справились? — вступил Дин, его лицо всё ещё носило следы той давней драки. — Как обычно, за словом в карман не полезете, а когда дело доходит до дела… — О, Томас, — вступила Кассиопея, её голос был ледяной сталью. — Твои познания в «деле» ограничиваются, кажется, кулачными разборками. Сожалею, но у нас есть более изощрённые методы. И более важные дела, чем выяснение отношений с теми, чей горизонт ограничен краем квиддичного поля. Джинни нахмурилась сильнее. — Хватит, — сказала она, обращаясь больше к своим. — Не стоит. — Да, Джинни права, — неожиданно мягко сказал Невилл, но его голос дрожал. — Просто… разойдёмся. Блейз, всё это время молча наблюдавший, шагнул вперёд, создавая физический барьер между Теодором и гриффиндорцами. — Мы уходим, — сказал он просто, без вызова, но и без извинений. Его спокойный, уверенный тон остудил пыл. — У вас свой путь, у нас — свой. Четвёрка слизеринцев обошла гриффиндорцев, не спуская с них глаз. Теодор на прощание бросил. — Наслаждайтесь свежим воздухом, герои. Пока он у вас есть. Конфликт не перерос в драку, но осадок остался тяжёлый и горький. Они шли обратно к Хогвартсу уже в сумерках, дорогой через парк. Настроение было испорчено. Обсуждали глупость предрассудков, когда впереди, у самого края леса, они увидели трёх знакомых силуэтов: Гарри, Рона и Гермиону. Они стояли, о чём-то оживлённо споря. А чуть поодаль, на тропинке, ведущей к замку, была ещё одна фигура — Кэти Белл. Она возвращалась из Хогсмида с подругой, но та уже почти добежала до ворот. Внезапно Кэти странно дёрнулась, будто споткнулась о невидимую преграду. Потом её тело неестественно выпрямилось и… медленно, плавно, начало подниматься в воздух. Она не кричала. Она была без сознания. Её конечности безвольно болтались, а сама она парила на высоте нескольких футов над землёй, медленно вращаясь. Вокруг неё клубился слабый, зловещий зеленоватый туман. — Что за… — начала Гермиона. — Проклятие! — крикнул Гарри, выхватывая палочку. Слизеринцы замерли в нескольких десятках шагов. Ужасное зрелище парализовало их на мгновение. Они видели, как Гарри, Рон и Гермиона бросились к Кэти, как Гермиона пыталась наложить диагностические чары, как Гарри озирался по сторонам в поисках нападавшего. И в этот самый момент, из-за поворота тропинки, вышел профессор Снейп. Его чёрные глаза мгновенно оценили ситуацию: парящая в воздухе ученица, золотое трио вокруг неё и… четвёрка слизеринцев, стоящих неподалёку с каменными лицами. Его взгляд стал ледяным и пронзительным. Он стремительно подошёл к Кэти, отстранил Гарри и быстрым, сложным взмахом палочки опустил её на землю. Он наклонился, что-то пробормотал, и на его лице промелькнуло редкое выражение — не ярость, а холодная, сосредоточенная тревога. — Пойдём, — бросил он через плечо Гарри, Рону и Гермионе, уже поднимая Кэти левитацией. — В больничное крыло. Немедленно. И его взгляд, тяжёлый, как свинец, упал на четвёрку слизеринцев. — Вы четверо. В мой кабинет. Сейчас.

***

Кабинет Снейпа после ремонта пахло по-другому — не только зельями и пылью, но и чем-то металлическим, новым. Но атмосфера была прежней: давящая, враждебная. Снейп сел за свой стол и указал им встать перед ним. — Объясните, — начал он без предисловий, его голос был тихим и опасным. — Что вы делали в Хогсмиде? — Отдыхали, профессор, как и все студенты, имеющие разрешение, — чётко ответил Забини. — В компании друг друга, — добавил Теодор, но без привычной легкости. — Мы не нарушали никаких правил. Снейп проигнорировал их. — Вы видели мисс Белл до инцидента? — Мы видели её в «Трёх мётлах», — сказала Грейс. — Она была с подругой. Они казались весёлыми. Мы не общались. — Вы видели, чтобы кто-то подходил к ней? Кто-то подозрительный? — его чёрные глаза буравили каждого по очереди, будто пытаясь прочесть «Легилименсом». — Нет, профессор, — ответила Кассиопея. — Мы шли по главной улице, затем вернулись в замок. Мы не следили за мисс Белл. Снейп откинулся на спинку стула, сложив пальцы. — Странное совпадение. Четверо учеников Слизерина, известных своими… неоднозначными связями и сложными семейными обстоятельствами, оказываются в непосредственной близости от места жестокого нападения на ученицу. Нападения, совершённого, судя по всему, проклятым предметом. Предметом, который кто-то должен был передать. В кабинете повисла гробовая тишина. Они поняли намёк. Их подозревали. Не просто как свидетелей, а как соучастников. — Профессор, — тихо, но твёрдо сказала Поттер. — Мы ничего не передавали Кэти Белл. Мы даже не разговаривали с ней. Мы провели день вместе, как друзья. Вот и всё. Снейп смотрел на неё долго. Он видел сестру Гарри Поттера, ученицу, показавшую выдающиеся способности, девушку, связанную с Малфоем. Его взгляд скользнул по Касси — дочери Сириуса, по Блейзу — наследнику Забини, по Теодору — сыну Нотта. Каждый из них был клубком потенциальных проблем. — Очень удобно, — прошипел он. — Ничего не видели, ничего не слышали. Как и всегда. Слизеринское единство в молчании. Он резко встал. — Вы свободны. Но знайте: за вами будут наблюдать. Малейшее подозрительное действие, намёк на причастность к тёмным делам… и вы узнаете, что значит гнев директора. А теперь — идите. Они вышли, не проронив ни слова. Только когда тяжёлая дверь захлопнулась за ними, а они оказались в холодном, сыром коридоре у своего подземелья, Теодор выдохнул: — Ну вот, отлично. Теперь мы официально подозреваемые в покушении на убийство. — Он не верит в нашу причастность, — неожиданно сказал Блейз. — Он проверял. Искал панику, вину. Но он будет использовать это как рычаг. Чтобы держать нас в страхе. — А что, если… — начала Грейс и запнулась. Все посмотрели на неё. — Что, если это была не Кэти? Что, если цель была другой? А она просто… случайно взяла не тот предмет? Кассиопея побледнела. Она вспомнила шрам на своей шее, письма, зефирки. — Или если это предупреждение, — прошептала она. — Всем нам. Что никто не в безопасности. Они стояли в полумраке, четверо друзей, только что бывших весёлой компанией, а теперь ощущавших на себе тяжесть взглядов, подозрений и страшной, непонятной угрозы, которая пришла уже в самую сердцевину школы. Хогсмид, смех, признания — всё это казалось теперь далёким сном. Реальность же была мрачной, полной теней и яда, который, казалось, просачивался сквозь самые толстые стены Хогвартса. И они, слизеринцы, оказались на самой границе этой тьмы — и как потенциальные жертвы, и как главные подозреваемые.

***

Комната шестикурсников-слизеринцев в подземельях Хогвартса была просторной, мрачной и обычно тихой. Её обитатели — Драко Малфой, Блейз Забини и Теодор Нотт — давно выработали свой этикет сосуществования: уважение к личному пространству, немногословность и взаимное невмешательство в дела, если об этом прямо не просят. Но последние недели этот хрупкий баланс трещал по швам. Драко превратился в призрака. Он появлялся поздно ночью, истощённый, в пыли и с мелкими царапинами, от которых пахло озоном и старым деревом. Он отмалчивался на прямые вопросы, отвечал односложно, а его взгляд был стеклянным и отстранённым. Он не делился ничем, даже с ними. Блейз, с его философией невмешательства, терпел дольше всех. Он наблюдал, анализировал и приходил к выводам, которые его тревожили. Но он ждал. Теодор же, с его вспыльчивой, хоть и скрытой за шутками, натурой, терпение кончилось. Всё началось с мелочи. Поздним вечером, когда Драко, бледный как смерть, пытался незаметно проскользнуть к своей кровати, Теодор, сидевший у камина с книгой, не поднимая глаз, спросил: — Опять в библиотеке засиделся? Или может, у Слизнорта на частных уроках? Учишься, как стать таким же милым и пухлым? Драко проигнорировал его, снимая мантию. — Серьёзно, Малфой, — голос Теодора потерял игривые нотки. — Где ты пропадаешь? Ты выглядишь так, будто дрался с призраком в Запретной секции и проиграл. Опять. — Не твоё дело, Нотт, — сквозь зубы процедил Драко, поворачиваясь к своему сундуку. — А когда это станет моим делом? — шатен отложил книгу и встал. — Когда тебя выловят Филч или Снейп? Или когда с тобой случится что-то, из-за чего нам всем придётся отвечать? Мы живём в одной комнате, чёрт побери! — Я сказал, отстань! — резко обернулся платиноволосый, и в его глазах вспыхнула знакомая, но теперь отчаянная ярость. — Не могу! — крикнул в ответ Теодор. — Потому что пока ты играешь в свои таинственные игры, на нас всех смотрят как на соучастников! Нас допрашивал Снейп из-за Кэти Белл! А ты где был? Снова «не твоё дело»? Может, ты и правда что-то знаешь? Это была последняя капля. Драко, и без того натянутый как струна, сорвался. Не соображая, он рванулся вперёд и с силой толкнул приятеля в грудь. — Заткнись! Ты ничего не понимаешь! Теодор, отлетев к каминной решётке, не растерялся. Ответный удар пришёлся Драко в челюсть с глухим звуком. Это была не дуэль на палочках. Это была грубая, магловская драка, выплеск месяцев накопленного напряжения, страха и обиды. Они сцепились посреди комнаты, сбивая стул, роняя книги. Удары были тяжёлыми, безрассудными. Малфой, более изнурённый, но движимый животной яростью, пытался задавить силой. Нотт, быстрый и язвительный даже сейчас, бил точнее, пытаясь говорить сквозь хрипы: — Вот так! Настоящий Малфой! Бьёшь тех, кто пытается помочь! Легко, да?! — Ты не помогаешь! Ты лезешь не в своё дело! — рычал Драко, пытаясь повалить его на пол. Блейз, который до этого молча наблюдал из глубины комнаты, наконец двинулся. Он не кричал. Он просто встал между ними, как скала, схватив каждого за шиворот и с силой растащив в стороны. — ХВАТИТ! — его голос, обычно такой спокойный, прогремел, как удар грома в каменном мешке. — Вы оба ведёте себя как идиоты! Драко и Теодор, тяжело дыша, с разбитыми губами и злобой в глазах, пытались вырваться, но Блейз держал их с силой, которой от него не ожидали. — Ты, — он тряхнул Драко, — убиваешь себя и тащишь за собой всех нас в пропасть своим молчанием! А ты, — он бросил взгляд на Теодора, — вместо того чтобы добиться ответа, провоцируешь драку! Вы оба забыли, кто вы? Мы — Слизерин! Мы решаем проблемы умом, а не кулаками, как гриффиндорское быдло! Он отпустил их, и они отшатнулись, но уже не бросались друг на друга. Тишину нарушало только тяжёлое дыхание. Драко вытер кровь с губ, его взгляд полыхал. — Умом? — он засмеялся, коротко и горько. — Хорошо. Давайте поумничаем, Нотт. Ты так переживаешь за «общее дело». А помнишь вечеринку Слизнорта? Когда ты, такой верный друг, пошёл туда с моей девушкой? Пока я тут «пропадал», ты развлекался с Грейс? Это твоё понимание дружбы? Теодор побледнел, но не от стыда, а от новой волны гнева. — О, вот оно что! — выдохнул он. — Ревность! Всё дело в рыжей! Ты сдурел, Малфой? Ты сам её оттолкнул! Ты вёл себя как последнее говно, а она должна была сидеть и ждать, пока ты соизволишь вернуться? Я её прикрыл! Я не дал ей стать посмешищем! А ты… ты даже не спросил! Ты сразу решил самое худшее! Потому что в твоём сломанном мозгу уже не осталось места ни для чего, кроме подлости! — Не смей так говорить о ней! — Драко снова сделал выпад, но Блейз перехватил его руку. — Оба, замолчать! — приказал Блейз. Его спокойствие было страшнее любой ярости. — Драко. Ты обвиняешь Тео в предательстве, потому что он был рядом с Грейс, когда тебя не было. Но где был ты? Почему тебя не было? И не смей говорить «не твоё дело». Потому что после сегодняшнего, после драки, после того как Снейп уже воняет нам под дверь, это стало НАШИМ делом. Всё. Трещит по швам. Или ты говоришь, или мы идём к Снейпу и говорим, что ты нас всех подставляешь, и пусть он с тобой разбирается. В его голосе не было угрозы. Была холодная, безжалостная логика. Либо доверие, либо конец всему. Драко смотрел на них — на Блейза с его каменным лицом и на Теодора, который, отдышавшись, смотрел на него уже не с яростью, а с усталым ожиданием. Всё внутри него, все плотины, которые он так тщательно строил, рухнули. Он был слишком устал, слишком напуган, слишком одинок, чтобы врать дальше. Он опустился на свою кровать, уронив голову в руки. Его плечи затряслись. — Хорошо, — прошептал он так тихо, что они едва расслышали. — Хорошо… вы хотите правды? Вы её получите. И потом вы побежите прочь отсюда, и будете правы. Он поднял голову. Его лицо было мокрым от слёз, которые он больше не мог сдерживать. — Волан-де-Морт дал мне задание. Убить Дамблдора. В комнате повисла гробовая тишина. Даже Блейз замер. — Это… бред, — выдохнул Теодор, но без уверенности. — Он держит мою мать в заложниках, — продолжал Драко, глядя в пустоту. — Если я откажусь или провалюсь… он убьёт её. На моих глазах. И… он дал мне помощников. Кого-то внутри школы. Но основная работа… моя. Он медленно, будто с болью, закатал рукав рубашки. Чёрная метка на его предплечье, чуть воспалённая, казалась живой в свете огня. — Видите? Я — Пожиратель. Официально. Помеченный. Блейз ахнул. Теодор отшатнулся, как от гадюки. — И… и как? — спросил Блейз, его голос был хриплым. — Как ты должен это сделать? — Исчезающий шкаф, — монотонно объяснил Драко. — В Хогвартсе есть его пара. Я нашел её. Комната Требований. Я чиню его. Чтобы они могли пройти. Пожиратели. И убить его. Или… или я должен сделать это сам. Он рассказал всё. О ночах в Выручай-комнате. О своём отчаянии. О том, как всё почти получилось, но шкаф работает нестабильно. И о Грейс. О том, как она нашла его. Как не отвернулась. Как они теперь вместе пытаются саботировать этот план, тянуть время, искать выход. — Она… единственная, кто знала, — закончил он, вытирая лицо. — А теперь знаете и вы. Теперь вы в курсе, какие монстры живут с вами в одной комнате. Поздравляю. Он ждал. Ждал, что они в ужасе выбегут. Ждал презрения. Ждал, что Блейз немедленно отправится к Снейпу. Но Блейз первым нарушил тишину. Он сел на свою кровать напротив. — Шкаф, — сказал он задумчиво. — Старый, дубовый, с треснувшим зеркалом? Драко удивлённо кивнул. — Я видел подобные чертежи в библиотеке Забини, — продолжил Блейз. — У них есть слабое место. Резонансный кристалл в верхней панели. Если сместить его хоть на миллиметр не в ту сторону при починке… он будет работать, но с критическими сбоями. Как раз то, что тебе нужно. Драко смотрел на него, не веря своим ушам. — Ты… ты не… не боишься? Не презираешь? — Боюсь? Ещё как, — честно сказал Блейз. — Но презирать? Ты не стал этим добровольно, Драко. Тебя загнали в угол. И ты не сдался. Ты ищешь выход. И Грейс с тобой. Это… это меняет дело. Теодор всё это время молчал, глядя на метку. Потом он резко встал, подошёл к своему сундуку, достал оттуда небольшую шкатулку и вернулся. Он открыл её. Внутри лежали различные флакончики, порошки. — Это не оправдывает того, что ты стал им, — сказал Теодор, и его голос снова обрёл остроту, но теперь это была острота скальпеля, а не кинжала. — Но это объясняет, почему ты ведёшь себя как загнанный жеребец. — Он достал флакон с густой серебристой мазью. — Держи. От шрамов и… чтобы скрывать следы магии. Если Снейп или кто похуже начнёт сканировать тебя, это создаст фоновый шум. Ненадолго, но может помочь. Драко не двигался, глядя на протянутую шкатулку, потом на их лица. В них не было ужаса. Была решимость. Было понимание. Была… поддержка. — Вы… вы оба сумасшедшие, — прошептал он, и его голос снова дрогнул. — Согласен, — хрипло усмехнулся Теодор. — Но мы твои сумасшедшие. И, кажется, у нас теперь общая проблема. Одна на троих. И на Грейс с Касс. Они сидели в тишине, и атмосфера в комнате изменилась. Напряжение не исчезло, оно стало другим — не взрывным, а собранным, направленным на одну цель. Именно тогда Блейз, самый хладнокровный из них, задал вопрос, который висел в воздухе с самого начала их разговора. — Драко. Проклятое ожерелье. Кэти Белл. Это… это было частью плана? Твоей «миссии»? Драко резко поднял голову. Он молчал, не говорил ничего. Парням стало всё ясно. Это был план Б. Тишина снова сгустилась, но теперь она была наполнена не гневом, а общим, леденящим осознанием: игра стала ещё сложнее и смертельно опаснее. Но теперь Драко Малфой был в ней не один. У него был свой отряд. Маленький, из трёх человек, но свой. И это давало невероятную, хрупкую, но реальную надежду.