«Восемь Поттеров» и Свадьба

Возвращение в дом №4 на Тисовой улице после похорон Дамблдора и бегства Драко было похоже на погружение в кошмар наяву. Воздух здесь был густым от страха и злобы, но теперь это был другой страх — не дементоров, а чего-то более масштабного, неосязаемого. Весь мир снаружи стал враждебным, а эта клетка — единственным, хоть и ненавистным, убежищем. Дурсли, получившие из мира волшебников какие-то смутные, но пугающие предупреждения, пребывали в панике. Вернон Дурсль метался по дому, собирая чемоданы с комической поспешностью, ворча о «ненормальности» и «побеге в безопасное место». Петунья нервно перебирала сервиз, а Дадли просто слонялся, испуганно поглядывая на кузенов. Грейс пыталась хоть как-то пробиться к Гарри. Он был как пустая оболочка. Он почти не говорил, от еды отказывался, дни напролёт лежал на кровати, уставившись в потолок. Его глаза, обычно полные огня, были тусклыми и полными такой бездонной вины и ярости, что на него было страшно смотреть. Он винил себя в смерти Дамблдора, винил Грейс в том, что она всё знала и ничего не рассказывала. — Гарри, тебе нужно поесть, — тихо говорила Грейс, присаживаясь на край его кровати. — Оставь меня, — был его единственный, хриплый ответ. — Всё из-за меня. Всё. Она не знала, как его утешить. Её собственная душа была разорвана между братом, которого она любила, и тем, что с ним стало, и Драко, чья судьба была теперь неизвестна. Она чувствовала себя предательницей перед обоими. Их спасение пришло с наступлением темноты, в виде целой толпы знакомых и не очень людей, ворвавшихся в гостиную. Орден Феникса в полном сборе: Рон, Гермиона, Фред и Джордж, Билл (со шрамами от Фенрира Сивого), Флёр, Грюм, Наземникус, Артур Уизли, Хагрид… и Кассиопея Блэк. Увидев подругу, Грейс едва не расплакалась от облегчения. Касси выглядела собранной, но под её холодной маской читалась та же тревога и усталость. План, который изложил Аластор Грюм был безумным, но единственно возможным. За Поттерами следили. Применить Трансгрессию они не могли — не было 17 лет. Обычный полёт был бы самоубийством. Поэтому они создадут семь пар «Поттер-охранник». Шесть человек примут Оборотное зелье, превратившись в двойников Гарри и Грейс, и полетят в разные стороны, отвлекая внимание. Настоящие близнецы поедут с Хагридом и Артуром Уизли, соответственно. Пока другие обсуждали детали и распределяли роли, Фред отозвал Касси в тёмный угол прихожей. — Ты… уверена, что хочешь лететь? — спросил он тихо, без обычной ухмылки. Его лицо в полумраке было серьёзным. — У меня есть причины, — также тихо ответила Касси. Она не могла сказать о своих подозрениях, что за нападением может стоять кто-то, кто знает о её связи с Фредом и может использовать её. Но она не могла остаться в стороне. Фред взял её за руку, его пальцы были шершавыми и тёплыми. — Слушай, кудряшка, — его голос стал ещё тише, почти шёпотом. — Там, наверху… это будет не игра. Не наши фейерверки. Это по-настоящему. Они будут стрелять на поражение. — Он сжал её руку. — Я… я не могу тебя терять. Не сейчас. Не так. Касси посмотрела на него. В темноте его глаза казались очень тёмными, и в них светилось что-то, чего она раньше не видела — не страх за себя, а животный, панический страх за неё. — Я не собираюсь умирать, Уизли, — сказала она, но её голос дрогнул. — У меня ещё слишком много причин вернуться. В том числе, чтобы узнать, куда ты спрятал остальные зефирки. Уголок его рта дрогнул в попытке улыбнуться, но не вышло. — Просто… будь осторожнее, чем обычно. Лети низко, маневрируй, не лезь в лобовые атаки. И если что… если всё полетит к чертям, улётывай. Без оглядки. Обещай. — Обещаю, — прошептала Касси. И прежде чем кто-либо мог их заметить, она быстро, почти нежно, поцеловала его. — Ты тоже. Хаос начался почти сразу после взлёта. Ночь, полная звёзд, разорвалась зелёными и красными вспышками заклинаний. Пожиратели ждали их. Их было больше, они были яростны и беспощадны. Грейс, летевшая с Мистером Уизли, видела кошмар, разворачивающийся вокруг. Она видела, как заклинания прошивают крылья, как падают фигуры. Её собственный разум был парализован страхом, но Грюм, хладнокровный и яростный, отбивался, уворачивался, прокладывал путь сквозь ад. Потом пришла весть, которая ударила как нож. Когда они, израненные, но живые, приземлились в Нору, их встретили рыдания. Грюм, верный и свирепый, погиб, защищая свою пару. Его тело нашли позже. И Букля был сражён в небе. Но самой страшной потерей для живых стала рана Джорджа. Заклинание, пущенное Пожирателем, отсекло ему ухо. Он лежал бледный, в шоке, а Молли, не отходившая от него ни на шаг, была похож на призрака. Кассиопея, приземлившаяся одной из последних (она, как и обещала, маневрировала и избегала прямых столкновений), выскочила и тут же начала искать глазами рыжие волосы. Она увидела Джорджа, Молли, рыдающую над ним, и… не увидела Фреда. Сердце её упало. — Фред? — её голос прозвучал хрипло и неестественно громко в гнетущей тишине кухни Норы. В этот момент дверь распахнулась, и он вошёл, поддерживая Билла. Он был в пыли, с разорванной курткой, но целый. Их взгляды встретились через всю комнату. Кассиопея Блэк, наследница древнейшего и холоднейшего рода, забыла обо всех правилах, обо всей своей выучке. Она просто бросилась через кухню и врезалась в него, обхватив его так крепко, что, казалось, сломает рёбра. Он поймал её, прижал к себе, и его руки дрожали. — Ты… ты цела, — прошептал он ей в волосы, и его голос сорвался. Она не ответила. Она просто держалась за него, чувствуя, как её собственное тело трясётся от отложенного страха. В этот момент не было войны, не было потерь. Было только это — твёрдое, живое доказательство того, что он выжил.

***

Первые дни после битвы прошли в Гриммо 12, куда перевезли Гарри, Грейс и Касси для относительной безопасности. Атмосфера была гнетущей. Гарри, хоть и выведенный из ступора подвигом других и смертью Грюма, был мрачен и одержим мыслью об охоте на крестражи. Гермиона и Рон пытались его отвлечь, но безуспешно. Однажды вечером, когда Рон и Гермиона спорили о чём-то на кухне, Поттеры и Блэк сидели в маленькой гостиной. Тишина висела тяжёлым покрывалом. — Я не вернусь, — внезапно сказал Гарри, не глядя на них. — В Хогвартс. После… после всего. Это бессмысленно. Грейс вздохнула. Она думала о том же. — Учёба кажется такой… неважной теперь, — тихо согласилась она. — Но что тогда? Бегать с тобой? — Она посмотрела на брата. — Я не брошу тебя, Гарри. Но… — Но у тебя есть своя война, — закончил за неё Гарри, и в его голосе не было упрёка, только усталое понимание. — С Малфоем. Со всем этим. Касси, сидевшая у камина, вмешалась, её голос был спокойным и аналитическим: — Возвращение в Хогвартс — это не про учёбу. Это про контроль. Снейп теперь директор. Это будет филиал Министерства. Там можно будет узнать многое. О настроениях. О передвижениях. Это может быть полезно. — И опасно, — добавила рыжеволосая. — Нас там будут ненавидеть ещё больше. — Нас уже ненавидят, — пожала плечами Кассиопея. — Это не меняет сути. Вопрос в том, где мы будем полезнее. В бегах с Гарри или внутри системы, собирая информацию и… возможно, находя своих. Они не пришли к единому мнению. Но семя сомнения было посеяно.

***

Приглашение на свадьбу Билла и Флёр стало лучом света в кромешной тьме. Это был шанс ненадолго забыть о войне, увидеть всех живыми. Они приехали в Нору за несколько дней до события, чтобы помочь. Грейс и Гермиона помогали Молли на кухне, Гарри и Рон возились с палатками во дворе, Касси с неожиданным усердием занималась украшениями — её точный глаз и магия оказались как нельзя кстати. Именно там, среди гирлянд и свадебных приготовлений, Касси и Фред наконец-то выкрали время для себя. Они ускользнули в старый сарай, где хранились садовые инструменты и пахло сеном и землёй. — Джордж… — начала Касси, но Фред перебил её. — Он будет в порядке. Не такой весёлый, но… он будет. — Фред прислонился к стене, глядя на неё. — А ты? Что решила насчёт школы? — Не знаю, — честно призналась Касси. — Блейз и Тео напишут. Их родители заставляют вернуться. Возможно, и мне стоит. Чтобы… следить за ситуацией. Фред кивнул, понимающе. — Будет странно, — сказал он тихо. — Знать, что ты там, в этой змеиной яме, а я здесь. Или где угодно ещё. — А ты куда? — спросила она. — Магазин. Он должен работать. Теперь больше, чем когда-либо. Людям нужно хоть немного цвета и смеха. А ещё… — он понизил голос, — там отличная точка для связи. И для других дел. Они понимали друг друга без слов. Их роли в войне были разными, но цель — одна. На самой свадьбе, среди пестрого моря гостей, Грейс и Касси с радостным изумлением увидели двух знакомых стройных фигур в безупречных, хоть и менее формальных, мантиях. Блейз Забини и Теодор Нотт. Четверо слизеринцев уединились под старым дубом в дальнем конце сада. — Выжили, — констатировал Теодор, но его обычная ухмылка была напряжённой. — Родители настаивают на возвращении, — добавил Блейз. Его лицо было непроницаемым, но в глазах читалась усталость. — «Демонстрировать лояльность». «Не привлекать внимания». Требуется железная воля, чтобы не задушить Паркинсон за обеденным столом. — А вы? — спросил Теодор, глядя на девушек. — Вернётесь? Грейс и Касси переглянулись. Они говорили об этом с Гарри, с Фредом, между собой. — Я, скорее всего, вернусь, — твёрдо сказала Касси. — Чтобы видеть. Чтобы знать. И чтобы быть там, если… если Драко попытается выйти на связь. Или если понадобится создать проблемы изнутри. Все посмотрели на Грейс. Она смотрела на танцующих, на Гарри, который разговаривал с Люпином, на Фреда, ведущего под руку всё ещё бледного Джорджа к столу. — Я поеду с Гарри, — сказала она наконец. Её голос был тихим, но в нём не было сомнений. — Куда бы он ни отправился. Он не справится один. И… я должна быть там, на передовой. Не в школе, где всё — игра в преданность. Это мой выбор. Блейз кивнул, уважительно. Теодор вздохнул. — Значит, наш маленький отряд распадается, — сказал он без привычного пафоса. — Блейз и я в осаждённой крепости. Касс — наш шпион и диверсант на месте. А Грейс уходит в открытое море с капитаном Поттером. — Он поднял воображаемый бокал. — За нас. За то, чтобы выжить. И найти друг друга, когда всё это закончится. Они чокнулись невидимыми бокалами под сенью дуба, в сотне метров от свадебного веселья. Они были молоды, напуганы, разбросаны по разные стороны баррикад в начинающейся войне. Но в этот момент, в тишине под деревом, они были просто друзьями, давшими друг другу молчаливое обещание: выжить любой ценой и сохранить ту связь, что спасла их уже не раз. Впереди была тьма, но у них был свой свет — верность тем, кого они выбрали семьёй.

***

Свадьба Билла Уизли и Флёр Делакур должна была стать вспышкой света в самом тёмном лете магической Британии. «Нора» была залита цветами, золотым сиянием заклинаний и редким, почти забытым смехом. Грейс и Кассиопея стояли в стороне, наблюдая за танцами, одетые в простые, но элегантные платья – островки вынужденной нормальности. Рыжеволосая ловила взгляд брата, который держался вместе с Роном и Гермионой, выглядевшими напряжёнными и не по-праздничному сосредоточенными. Между ними за лето пролегла пропасть молчания, шире, чем когда-либо. Идиллию разрушил не гром, не молния, а внезапно побледневшее лицо Сириуса. Пришло послание от Кингсли. — Министр Магии мёртв. Министерство пало. Пожиратели. Разбегайтесь. Тишина, наступившая вслед за его словами, была оглушительной. Потом поднялся хаос – крики, плач, паника. И в этот момент Гарри схватил за руки Рона и Гермиону. Их лица были полны решимости. Гарри бросил последний взгляд через толпу – встретился глазами с Грейс. В его взгляде не было уже ни ярости, ни упрёка. Было отчаянное прощание и что-то вроде… извинения. И в следующее мгновение трое исчезли с характерным, приглушённым хлопком трансгрессии, оставив после себя лишь завихрение воздуха и смятение. Свадьба была кончена. Веселье умерло вместе с министром. Когда Гарри, Рон и Гермиона, замаскированные под случайных сотрудников министерства (с помощью Полижущей), проскользнули в Гриммо, они ожидали найти пустую, мрачную скорлупу. Вместо этого в полутьме библиотеки их встретили три фигуры с направленными на них палочками. Грейс, Кассиопея и Сириус. Они тоже искали. Сириус, узнав от девочек обо всём (о шкафе, о миссии Драко, но не о том, что они знали заранее), пришёл в ярость, но не на них, а на обстоятельства. Он кинул все силы на то, чтобы помочь им понять, что искать. И они, перерывая дом, уже неделю искали тот самый медальон. — Здесь его нет, — мрачно сказал Сириус, опуская палочку, увидев Гарри. — Мы обыскали всё. Каждый камень. Его забрали. Должно быть, ещё до того, как я вернулся сюда. Кассиопея, бледная и сосредоточенная, добавила: — Мы сверились со старыми инвентарными списками, которые вела моя… бабка. Медальон был. Потом его запись исчезла. — Кикимер хочет помочь юной хозяйке Блэк, — раздался голос ломового эльфа и он принес две газеты. На одном из них был Наземникус, а на втором Амбридж и на шее у неё висел медальон Слизерина. — Спасибо, Кикимер. Я это очень ценю, — поблагодарила Кассиопея своего нового друга. Так родился план. План золотого трио был безумным и отчаянным: проникнуть в само Министерство Магии, пока там царил хаос после смерти Министра, и выкрасть медальон у Амбридж, которая наверняка хвасталась им как знаком благоволения. — Вы с ума сошли, — прошептала Грейс, когда они рассказали. — У нас нет выбора, — ответил Гарри. Его взгляд снова встретился с её. В нём не было прежней стены. Было усталое товарищество по несчастью. — Это нужно сделать. — Мы поможем, — тут же сказала Касси, но Сириус резко её оборвал. — Нет. Вы слишком заметны. И у вас… другая роль. — Он посмотрел на Грейс и Касси. — Они уйдут в подполье. А вы… вы должны быть здесь. Связными. Глазами и ушами там, куда они не смогут вернуться. Проникновение в Министерство, о котором они позже узнали от Сириуса, обернулось кошмаром. Им удалось добыть медальон, но их раскрыли. В панике они трансгрессировали прочь, но заклинание, видимо, перехватили или исказили. Они исчезли, но не в запланированную точку. Они снова оказались в бегах, теперь уже без конкретного плана и с крестражем, который невозможно было уничтожить. Грейс осталась в Гриммо с чувством леденящей беспомощности. Её брат снова исчез, теперь уже сознательно, и она не знала, как его искать, как помочь. Её мир снова сузился до стен этого мрачного дома и двух людей: Кассиопеи и Сириуса. Именно тогда пришло письмо от Теодора Нотта. Оно было зашифровано, доставлено не совой, а странной, серебристой бабочкой-оригами.

«Девчонки. Здесь ад. Новый директор (догадайтесь кто) превращает школу в филиал Азкабана. „Мракоборцы“ – это цветочки. Блейз и я держимся. Мы – глаза и уши. Мы будем следить, запоминать, искать слабые места. Но нам нужна внешняя поддержка. Информация, ресурсы. Вы не можете вернуться. Это было бы самоубийством. Ваша война теперь там, снаружи. Помогайте Трио, если сможете их найти. Ищите свои способы бить по ним. Школа – наш фронт. Ваш – весь остальной мир. Не подведите. Т.Н.& Б.З.»

Кассиопея перечитывала письмо с каменным лицом. Возвращение в Хогвартс под начало Снейпа (а возможно, и кого похуже) действительно было равноценно плену или смерти. А тут… тут был чёткий, холодный приказ от своих. Доверие. Миссия. Не сидеть в четырёх стенах, а действовать. — Они правы, — наконец сказала она, глядя на Грейс. — Мы не можем вернуться. Но мы не можем и просто ждать здесь. У Тео и Блейза есть план. И у нас должен быть наш. Грейс чувствовала то же самое. Бездействие съедало её изнутри. Нужно было двигаться, что-то делать, чтобы не сойти с ума от тревоги за брата и за Драко, чья участь была ей неизвестна. — Куда? — спросила она. — Искать Гарри? Мы не знаем, где они. — Не сразу, — покачала головой Блэк. — Сначала… нужно понять, что происходит в мире. Не в том, что показывают «Пророки». В реальном. И есть одно место, где ещё теплится жизнь и… информация. Косой переулок. Магазин Уизли. Решение трансгрессировать прямо в квартиру над магазином «Уизли-Уизли» было рискованным, но они знали пароль (Фред в шутку дал его Касси когда-то: «Если что – крикни „Ананасный апокалипсис!“ в дырочку от ключа»). Их появление посреди гостиной, заваленной чертежами и коробками, вызвало переполох. Джордж выронил пачку «Нервяков», которые с визгом разбежались по углам. Фред же, увидев Касси, сначала замер, а потом его лицо озарила улыбка, в которой было больше облегчения, чем радости. Магазин в эти дни был не просто торговой точкой. Он был оплотом. Островком сопротивления в самом прямом смысле. Фред и Джордж, под видом безобидных шуток, снабжали людей средствами для мелкого саботажа, связи, маскировки. Их «Шептуны» – заколдованные монетки для переписки – расходились по всей стране. Их «Щитоносцы» – браслеты, выпускающие мгновенный щит – спасли не одну жизнь во время внезапных облав. Близнецы пытались развеселить мир, который погружался во тьму. Их новые разработки были острее, злее, но замаскированы под клоунаду. «Плащи-хамелеоны» для беглецов. «Чай „Забвение“» для стражников, слишком любопытных к подпольным собраниям. Они работали день и ночь, и в их глазах, помимо привычного озорства, горел новый огонь – яростный и решительный. Джордж, в редкие минуты отдыха, показывал им стихи, которые писал своей девушке, ушедшей в подполье со своим братом. Они были ужасны, трогательны и полны такой тоски, что у Касси сжималось сердце. Это была ещё одна форма борьбы – попытка сохранить что-то человеческое, нежное, среди всеобщего ожесточения. А позже, когда Джордж и Грейс ушли вниз, чтобы проверить сигнализацию, Фред и Касси остались наедине в комнате, залитой светом неоновых вывесок с улицы. Не было слов о любви, о будущем. Были тихие разговоры о каналах связи, о тайниках, о том, как лучше передавать информацию из Гриммо. И в этих разговорах, в его твёрдых, уверенных руках, перебирающих карты с метками безопасных домов, в его взгляде, полном немой заботы, Кассиопея находила то, в чём нуждалась больше всего: не спасение, а партнёрство. Союзника в этой новой, страшной войне, которую им всем предстояло вести. Они не ушли той же ночью. Они остались. Ненадолго. Чтобы перевести дух, чтобы наметить следующий шаг, чтобы вдохнуть воздух, который, несмотря на страх и опасность, пах свободой, изобретательностью и странной, упрямой надеждой, которую, казалось, только близнецы Уизли ещё умели производить в промышленных количествах. Это была передышка. Короткая, драгоценная. Потому что впереди была охота. Охота на крестражи, на правду, на шанс переломить ход войны, которую они проигрывали по всем фронтам. Но теперь у них была точка опоры. И они больше не были одни.