Сердце в темнице

Пыльные полки гримовой библиотеки в особняке Блэков на Гриммо, 12 поглощали дневной свет, оставляя лишь золотистые лучи, в которых танцевала пыль. Грейс Поттер сидела, поджав ноги, в огромном кожаном кресле, книжка с трепещущей на полях рукописной заметкой Регулуса Блэка лежала у неё на коленях. Её рыжие волосы, обычно собранные в аккуратный пучок, сейчас рассыпались по плечам – признак бессонной ночи. – Значит, меч Годрика Гриффиндора, пропитанный ядом василиска, – проговорила она вслух, словно проверяя прочность этой мысли. – И он может уничтожить крестражи… как и сам василиск, получается. Кассиопея, сидя на подоконнике и глядя на мрачную улочку за окном, кивнула, не оборачиваясь. Её чёрные кудри были стянуты в небрежный хвост, а на лице читалась усталость, которую не скрыть даже юностью. – Да, но где взять этот меч? Дамблдор оставил его Гарри, но где Гарри сейчас? – Касси повернулась к подруге. – И если уж Регулус смог понять про медальон… что, если другие реликвии основателей тоже… – она не договорила, но Грейс её поняла. – Чаша Пуффендуя, – тихо сказала Поттер, и её зелёные глаза расширились от внезапного осознания. – И диадема Когтеврана. Он коллекционер, Касс. Он любил всё, что связано с великой магией, с историей. Это же… идеальные сосуды. В комнате повисло тяжёлое молчание. Мысль была чудовищной и одновременно ясной, как бритва. – Значит, они могут быть где угодно, – вздохнула Блэк, спрыгнула с подоконника и начала нервно похаживать. – Но если он брал то, что связано со школой… Хогвартс. – Или Беллатрисса Лестрейндж, – добавила Грейс, и её голос дрогнул. Она вспомнила истеричный смех тётки Касси в зале суда. – Семейные сокровища… её хранилище. Дверь скрипнула. На пороге стоял Сириус, бледный, но с твёрдым взглядом. За ним маячила Нимфадора Тонкс, её радужные волосы сегодня были спокойного каштанового цвета, а рука лежала на едва заметном округлении живота. – Опять зарылись в книги? – спросил Сириус, но в его голосе не было упрёка, только усталая тревога. – Люпин связался с некоторыми… источниками. Новостей о Гарри, Роне и Гермионе нет. Они исчезли. Работают скрытно. Грейс сжала руки в кулаки, чувствуя, как беспокойство за брата, смешанное с немой тревогой за Драко, сжимает её горло. От него не было ни слова. Ни одной совиной весточки. Она знала, в какой игре он участвует, знала про исчезающий шкаф, про его «миссию». Знание не делало ожидание легче. – Мы не можем просто сидеть здесь, – выдохнула Кассиопея. – Мы что, будем ждать, пока Тео и Блейз напишут нам очередное письмо о том, как Снейп стал директором, а Кэрроу мучает учеников? Мы должны что-то делать. – Вы и делаете, – мягко сказала Тонкс. – Вы думаете. А это сейчас важнее любой безрассудной атаки. И вы помогаете там, где можете. Она имела в виду магазин братьев Уизли на Косом переулке. После побега из Хогвартса, Грейс и Касси часто наведывались туда. Это был островок света и абсурдного нормального в тонущем мире. Зелья Радости и фейерверки, разгоняющие Инферналов, возможно, не могли победить Тёмного Лорда, но они поддерживали дух. И для Касси это было ещё и способом быть ближе к Фреду – видеть его увлечённые глаза, слышать его смех, который теперь звучал немного жёстче, но всё так же заразительно. – Фред говорил, что продажи взлетели до небес, – тихо сказала Кассиопея, и в уголке её рта дрогнуло подобие улыбки. – Людям нужно хоть немного цвета в этой серости. – А Джордж шутит, что скоро они откроют филиал в Азкабане, – добавила Грейс, пытаясь поднять настроение. Но её собственная улыбка не добралась до глаз. Сириус подошёл к камину, разглядывая фамильный гобелен. – Мы знаем про медальон, – сказал он, оборачиваясь. – И у нас есть теория о других крестражах. Это уже больше, чем знает половина Ордена. Но нам нужен план. И нам нужна связь с Гарри. – А если… – Грейс встала, подошла к столу, где лежала сложенная в несколько раз старая карта Хогвартса, подаренная когда-то братом. – А если мы начнём искать не их, а крестражи? Мы знаем, что один был у Наземникуса. Его забрала Амбридж, а из Министерства забрали Гарри с Роном и Гермионой. Они его уничтожили? Надеюсь, что да. Но если Чаша или Диадема в Хогвартсе… Тео и Блейз могли бы… – Нет, – резко прервала Касси. – Я не позволю им лезть в такую опасность глубже, чем они уже влезли. Они наши глаза и уши, а не… не охотники за крестражами. Они должны быть осторожны. Как и мы. Она посмотрела на Грейс, и в её тёмных глазах читалась та же внутренняя борьба – желание действовать и страх за тех, кого любишь. За Драко, балансирующего на лезвии ножа в стане врага. За Фреда, чья дерзость могла в любой момент обернуться бедой. За друзей, оставшихся в школе-крепости. – Тогда мы сосредоточимся на том, что можем проверить здесь, – сказала Грейс, возвращаясь к заметкам Регулуса. – Архивы Блэков. Возможно, были ещё какие-то намёки, что-то, что он узнал, но не успел записать. И… магазин. Через Фреда и Джорджа проходит пол-Лондона. Слухи, сплетни, информация. Мы можем слушать. Кассиопея кивнула, соглашаясь. Это была не блестящая стратегия, не героический поход. Это была тихая, упрямая осада. Работа в тени, пока другие сражаются на свету. Позже тем же вечером, когда Грейс сидела одна у камина в маленькой гостиной, пытаясь расшифровать очередной обрывок старого дневника, её рука непроизвольно потянулась к тонкой серебряной цепочке на шее. К кольцу. Самый безмолвный подарок от Драко перед тем, как всё рухнуло. Она сжала его в ладони, как будто могла через металл почувствовать пульс его сердца, уловить намёк на то, жив ли он, помнит ли, борется ли. «Держись, – мысленно прошептала она в пустоту, обращаясь и к брату, и к тому, чьи серые глаза преследовали её во сне. – Держись. Мы найдём способ. Мы найдём всё. И мы всё уничтожим». За дверью послышались шаги Кассиопеи и низкий голос Сириуса, обсуждавших новые меры безопасности. Война бушевала снаружи, но здесь, в этой мрачной, древней крепости, трое женщин и двое мужчин строили свой собственный, хрупкий фронт надежды. Фронт из книжной пыли, семейных тайн и неугасимой, упрямой любви.

***

Месяцы спустя, мрак сгустился над миром волшебников. Министерство пало, "Ежедневный пророк" стал рупором пропаганды, а по улицам патрулировали инферналы и Пожиратели. В особняке на Гриммо, 12 жизнь шла в режиме напряжённого ожидания. Каждый день приносил новые тревожные слухи, каждый шорох за дверью заставлял хвататься за палочки. Но однажды ночью Грейс, сидя у камина в своей комнате, почувствовала внезапный, острый толчок связи. Это было похоже на эхо чужой паники, боли и решимости. Сердце её сжалось — Гарри. Не думая, она выхватила палочку. — Эспекто патронум! Из кончика её палочки вырвался серебристый свет, сформировавшийся в изящную, стремительную лису — её патронус, редкий и подвижный. Грейс послала к нему всё: свою любовь, свою тревогу, свои догадки о крестражах. Образы чаши Хельги Хаффлпафф, диадемы Ровены Когтевран, меча Годрика Гриффиндора. Мысль о том, что Тёмный Лорд мог осквернить саму суть Хогвартса. Она послала тепло, поддержку и надежду — тонкую серебряную нить сквозь тьму. Лиса метнулась в каминную трубу и исчезла. Грейс не знала, дойдёт ли послание. Но через несколько дней, когда она помогала Кассиопее и близнецам, на её ладонь села крошечная, почти невидимая выдра — патронус Гермионы. Она прошептала всего два слова: «Мы поняли. Держись.» И растаяла. Связь была установлена. Теперь они знали.

***

Магазин братьев Уизли оставался одним из последних оплотов сопротивления в открытую. Он не просто торговал — он поднимал дух. Грейс и Касси часто бывали там, помогая с инвентарём, а на самом деле — слушая, наблюдая, собирая крупицы информации. В тот роковой день они были в подсобке, разбирая ящики с новыми запасами «Переносных болот». — Фред говорит, что спрос на защитные амулеты вырос в десять раз, — с горькой усмешкой сказала Кассиопея, проверяя обереги на брак. — Люди боятся. И они правы. Внезапно с улицы донёсся оглушительный треск, звон бьющегося стекла и крики. Холодная волна ужаса прокатилась по магазину. — Облава! — закричал Джордж из зала. Фред ворвался в подсобку, его лицо было искажено яростью и страхом. — Чёртовые Пожиратели! Нас вычислили! Касси, Грейс, через чёрный ход, сейчас же! Они бросились к выходу, но было поздно. Дверь взлетела на куски под дубиной заклятия. На пороге стояли двое в масках, а за ними — ещё трое. Их палочки были направлены прямо на девушек. — Ну что, змейки, — прошипел один из них, голос звучал омерзительно. Это был Гойл. — Поиграли в героев? Пора домой. — Беги, Касс! — крикнула Грейс, отталкивая подругу в сторону от падающих полок, и вскинула палочку. Заклятие ослепительной вспышки на секунду дезориентировало нападавших. Кассиопея выстрелила оглушающим заклятием, сбив одного с ног. Фред и Джордж бились в дверном проёме, но силы были неравны. Один из Пожирателей метнул чёрную молнию, и Грейс отскочила, но второй ловко поймал её палочку щитом и тут же наложил оковы. — Нет! — закричала Кассиопея, но её схватили сзади. Фред, истекая кровью из раны на плече, пытался пробиться к ней. Грейс увидела, как взгляд Касси встретился с взглядом Фреда — в нём была невыносимая боль, ярость и обещание. Потом всё завертелось. Очнулась она в холодной, сырой камере. Камень под спиной, запах плесени и отчаяния. Маски исчезли, но появились другие стражи — молчаливые, безликие тени. Её отвели по длинным, мрачным коридорам в большой, плохо освещённый зал. И там, в центре, на троне, вырезанном из чёрного дерева, сидел Он. Волан-де-Морт. Его лицо было бледным, как мрамор, глаза красными щелями. Он не выглядел человеком — это была пародия, воплощение древнего, холодного зла. — Мисс Поттер, — его голос был шипящим, ледяным, но в нём слышался неприятный, саркастический оттенок интереса. — Грейс, если позволите. Я давно хотел с вами познакомиться поближе. Такая… загадка. Поттер, но не львица. Умная, амбициозная, попавшая в змеиное логово. Вы восхищаете меня. Он медленно поднялся и стал обходить её, как хищник, оценивая добычу. — Обычно я не утруждаю себя разговорами. Но вы… вы интересны. Давайте заглянем внутрь. Легилименс! Боль, острая и жгучая, вонзилась в её сознание. Она пыталась сопротивляться, выстраивать барьеры, как учил Сириус, но его сила была подавляющей. Образы вспыхивали перед её внутренним взором, вырывались наружу: Смех Кассиопеи в поезде Хогвартс-экспресс, их первые робкие улыбки. Тёплые вечера в гостиной Слизерина с Тео и Блейзом, их шутки, их преданность. Серые глаза Драко, полные сначала насмешки, потом замешательства, а потом… той тихой, запретной нежности, которую они так тщательно скрывали ото всех. Его рука, сжимающая её в темноте пустого класса после урока зельеварения. Его шёпот: «Будь осторожнее, Грейси». Объятия Гарри, его доверчивый взгляд, его боль, его решимость — всё, что делало его братом. Волан-де-Морт издал странный, шипящий звук, похожий на смех. — О-о-о… Какая сокровищница. Дружба со змейкой Блэк. Преданность слизеринским щенкам. Любовь к брату-избранному… И что это? — Он остановился, его внимание резко заострилось на образах, связанных с Драко. — Маленький Малфой? Неожиданно. Очень неожиданно. Я знал, что он слаб. Знаю, что он боится. Но чтобы он опустился до связи с… тобой… Его красные глаза сверкнули холодным, жестоким любопытством. — Это меняет расстановку сил. Ты становишься куда ценнее, чем я думал. Приманка для двух зайцев сразу. Для самонадеянного избранного… и для провинившегося щенка, который забыл о своей чистоте. Он подошёл так близко, что Грейс почувствовала ледяное дыхание. — Гарри Поттер придёт за сестрой. Он не сможет устоять. А когда он придёт… здесь его и встретят. В поместье Малфоев. Иронично, не правда ли? А ты, моя дорогая, обеспечишь нам его явку. Пока же… тебе стоит отдохнуть. Подумать о своих ошибках. Он махнул рукой, и стражники грубо схватили Грейс под руки, потащив обратно в темницу. Последнее, что она услышала, был его голос, обращённый к кому-то невидимому: — Привести ко мне Люциуса. И… его сына. Мне кажется, у нас появился новый интересный инструмент для воспитания преданности.

***

В магазине Всевозможных Вредилок царила атмосфера безумия и горя. Кассиопея билась в истерике, её сдерживали Джордж и постаревший, поседевший за несколько часов Артур Уизли. — Я убью их! Я найду её! Выпустите меня! — она рвалась к двери, глаза горели слезами и яростью. — Касси, нет! — Фред, бледный от потери крови, но твёрдый, держал её за плечи. — Они ждут именно этого! Они хотят выманить всех! Ты пойдёшь туда — и тебя сломают на его глазах! Это то, чего он хочет! — Я НЕ МОГУ ПРОСТО СИДЕТЬ! ОНА ТАМ! ОН… ОН УВИДЕЛ ВСЁ! — кричала Касси, имея в виду легилименцию. Она знала, какие тайны хранила Грейс. Значит, знает и Волан-де-Морт. Римус Люпин, появившийся через полчаса после нападения, говорил тихо, но его слова были тяжелы, как свинец: — Поместье Малфоев. Это ловушка, расчёт на Гарри. Нас предупредил… один из наших. У нас есть немного времени, но действовать нужно с умом. Кассиопея, твоя ярость понятна. Но сейчас она — роскошь, которую мы не можем себе позволить. Кассиопея, наконец, обмякла в объятиях Фреда, её тело сотрясали беззвучные рыдания. Внутри всё горело ненавистью и страхом. Но где-то в глубине, под слоем паники, начинала кристаллизоваться холодная, острая решимость. Они возьмут её подругу. Они заплатят за это. В это же время, в другом крыле того же мрачного поместья, Драко Малфой стоял у окна, сжав кулаки так, что ногти впились в ладони. Его мать, Нарцисса, бледная как смерть, только что прошептала ему новость, принесённую испуганным домовым эльфом. «…Поттер. Девушка-Поттер. Та, что… близка с тобой. Она в подвале. Сам Тёмный Лорд привёл её. Говорят… для приманки». Сердце Драко упало в бездну. Страх, который был его постоянным спутником, вспыхнул новым, ослепляющим пламенем. Но под ним, сквозь ледяную толщу ужаса, пробилось что-то другое. Что-то острое и болезненное. Чувство собственности? Нет, сложнее. Ответственности. Вины. И та самая, спрятанная ото всех, глубокая и тихая привязанность, которую он так боялся признать даже самому себе. Он не сказал ни слова матери. Просто развернулся и вышел из комнаты. Его шаги эхом отдавались по пустынным коридорам. Стража у подземелья — здоровяк Гойл — хотел что-то сказать, но встретил ледяной, безразличный взгляд Малфоя. — Отец приказал проверить состояние пленницы, — солгал Драко голосом, в котором не дрогнула ни одна нота. — Открой. Гойл, не решаясь перечить наследнику, хотя и с подозрением, отпер тяжёлую дверь. Драко вошёл внутрь, и дверь захлопнулась за ним. В тусклом свете светящегося шара, прикованного к потолку, он увидел её. Грейс сидела на каменной скамье, прислонившись к стене. Одежда порвано, на щеке — синяк, но её поза была прямой, а зелёные глаза, поднявшиеся на него, полны не страха, а… оценки. И мучительного вопроса. Они молча смотрели друг на друга сквозь решётку камеры. Вечность, уместившаяся в несколько секунд. Всё, что было между ними — все намёки, прикосновения, недоговорённости, — висело в сыром воздухе. — Зачем ты пришёл? — наконец тихо спросила Грейс. Её голос был хриплым, но твёрдым. Драко сделал шаг вперёд, его пальцы сжали холодные прутья решётки. — Он знает, — прошептал он так тихо, что это было почти движение губ. — Он видел всё. В твоей голове. Грейс закрыла глаза на мгновение, смирившись с худшим. — Значит, ты в опасности, — сказала она, и это был не вопрос. Его губы искривились в горькой, безрадостной усмешке. — Я всегда в опасности. С того дня, как он вошёл в этот дом. — Он помолчал, его серые глаза метались по её лицу, словно пытаясь запечатлеть каждую черту. — Он использует тебя, чтобы выманить Поттера. — Я знаю. — Он придёт. Он… идиот. Он придёт. — Я знаю, — повторила она. Ещё одно молчание, более тяжёлое, чем первое. — Грейс… — его голос сорвался, потеряв всю холодность. В нём была только агония и беспомощность. — Я не могу… я не знаю, как… — Ничего не делай, — перебила она его, и её взгляд стал острым, почти жёстким. — Драко, слушай меня. Не лезь. Что бы ни случилось… что бы они ни заставили тебя сделать… выживи. Понял? Просто… выживи. Он сжал прутья так, что костяшки пальцев побелели. В его глазах бушевала буря — страх, стыд, ярость на себя, и что-то ещё, что могло быть любовью, искажённой и растоптанной обстоятельствами. — Они убьют тебя, — выдавил он из себя. — Возможно, — она не стала лгать. — Но Гарри… он сильнее, чем они думают. И у него есть друзья. У меня есть друзья. Она сказала это, глядя прямо на него, и в её словах был скрытый смысл. И ты среди них. Даже здесь. Даже сейчас. За дверью послышались шаги. Драко резко отпрянул от решётки, его лицо снова стало маской высокомерного безразличия, но глаза выдавали всё. — Выживи, — ещё раз, уже шёпотом, успела сказать Грейс, прежде чем дверь открылась. Вошедший Пожиратель — не Гойл — бросил на Драко подозрительный взгляд. «Наследник Малфой. Вам здесь не место.» Платиноволосый кивнул, не глядя на Грейс, и вышел. Дверь захлопнулась, оставив её в одиночестве со стуком его удаляющихся шагов и холодной, страшной надеждой в груди. А в сердце Драко Малфоя, под грузом страха и долга, поселилась новая, всепоглощающая мысль. Мысль о невозможном спасении. О бунте. О том, чтобы впервые в жизни сделать что-то правильное, даже если это будет стоить ему всего.