Бонус. Двенадцать лет спустя

Сентябрьское солнце золотило камни платформы 9¾, но не могло соперничать с сиянием, исходившим от толпы провожающих. Воздух гудел от смеха, советов, предостерегающих окриков и счастливых слёз. Казалось, сама история затаила дыхание, глядя на то, как дети героев и бывших врагов собираются писать новую главу. В самом центре этого оживления стояла семья Малфой. Драко, в строгих, но элегантных тёмно-синих мантиях (деловая поездка перед отпуском), держал за руку свою шестилетнюю дочь, Лиру Нарциссу Малфой. Девочка с платиновыми кудрями, доставшимися от отца, и ясно-зелёными глазами матери, смотрела на паровоз широко раскрытыми глазами, сжимая в другой руке плюшевого дракончика. — Он огромный! — прошептала она. — Он просто волшебный, солнышко, — улыбнулась Грейс, поправляя воротник на мантии своего сына. Скорпиус Драко Малфой стоял, стараясь выглядеть невозмутимым одиннадцатилетним джентльменом, но его серые глаза, такие же, как у отца, сверкали от нетерпения. Он был точной копией Драко. Его уменьшенная и более дружелюбная версия. Его чемодан уже был погружен, а на плече сидела аккуратная клетка с маленькой, серьёзной на вид сипухой по имени Нокс. — Ты всё помнишь? — тихо спросил Драко, опускаясь на уровень сына. Его голос был твёрдым, но в нём слышалась лёгкая дрожь. — Будь вежлив. Не поддавайся на провокации. Учись. И… помни, что факультет — это не твоя судьба. Это твой выбор и твои возможности. — Я помню, папа, — кивнул Скорпиус, но в его глазах читалась своя, детская решимость. Он хотел сделать их гордыми. Очень. Рядом бушевало другое семейное торнадо. Фред Уизли, с несколькими седыми прядями в рыжих волосах, но с энергией двадцатилетнего, пытался одновременно обнять своего сына-первокурсника, Теодора Джорджа Уизли (названного в честь человека, потерявшего руку, спасая его жизнь — идея Фреда, от которой Тео Нотт прослезился тогда, а теперь каждый раз фыркал, когда это упоминали), и не выпустить из виду своего старшего, Тедди. Тедди Римус Люпин-Уизли, высокий старшекурсник с волосами, которые сегодня были спокойного каштанового цвета, но на кончиках отливали изумрудной зеленью, улыбался, наблюдая за отцом. На его мантии красовался значок старосты Гриффиндора. Он ловко ловил выскальзывающие из чемодана брата «Прыгучие бобы» и запихивал их обратно. — Пап, всё в порядке, — смеялся Теодор, вырываясь из объятий. Он был вылитым наследником Блэков — тёмные , почти чёрные глаза и волосы, бледная кожа и аристократические черты лица. Кассиопея, стоя рядом, качала головой, но её глаза сияли любовью. Она обняла старшего сына. — Присмотри за ним, да? Чтобы не разорвал себе бровь в первую же неделю. — Постараюсь, мам, — улыбнулся Тедди. — Но он же Уизли. Это миссия невыполнима. Неподалёку Гарри Поттер и Джинни Уизли-Поттер проходили через похожие эмоции, но втроём. Их старший, Джеймс Сириус, уже третьекурсник, носился где-то у поезда, договариваясь о месте в купе с приятелями. Младшая, Лили Луна, десяти лет, сцепилась руками с матерью, не желая отпускать брата. А Альбус Северус Поттер стоял между родителями, бледный и сосредоточенный. Он был тише и задумчивее своего брата-сорвиголовы, с тёмными волосами и зелёными глазами отца, но со спокойной, аналитичной манерой матери. Он нервно теребил рукав своей простой чёрной мантии. — Всё будет хорошо, Ал, — сказал Гарри, кладя руку ему на плечо. — Ты готов. — Просто не подражай Джеймсу во всём, — добавила Джинни, целуя сына в щёку. — Одного такого на факультете достаточно. Чуть поодаль Рон и Гермиона провожали свою дочь, Розу Гермиону Уизли. Девочка с густыми рыжими волосами и умными карими глазами уже казалась готова к учёбе больше, чем некоторые преподаватели. Маленький Хьюго, пяти лет, сидел у отца на плечах, размахивая игрушечной палочкой. — Ты написала расписание дополнительных занятий, которые хочешь посещать? — уточняла Гермиона, поправляя очки. — Мама, всё готово, — терпеливо отвечала Роза, но в глазах её горел тот же огонёк, что когда-то горел в глазах её матери перед первым уроком. Рядом, в оазисе стиля и спокойствия, стояли Блейз Забини и Дафна Гринграсс-Забини. Их дочь, Элизабет Дафна Забини, была изящной одиннадцатилетней девочкой с гладкими светлыми волосами, собранными в низкий пучок, и проницательными голубыми глазами. Она тихо разговаривала с матерью, в то время как Блейз, с невозмутимым видом, проверял, все ли книги уложены в её изящный кожаный чемодан. Прозвучал последний свисток. Началась суматоха прощаний, последних объятий, обещаний писать. Дети, толкаясь и смеясь, полезли в вагоны. Родители остались на перроне, махая руками, пока красный паровоз не скрылся за поворотом.

***

Неделя ожидания в Норе, у Уизли, и в поместье Малфоев была напряжённой. Лира спрашивала каждый день, не пришло ли письмо от Скорпиуса. Грейс пыталась отвлечься работой в Святом Мунго. Драко закопался в бумагах, но его мысли были далеко. И вот, вечером в пятницу, в каминную решётку в гостиной поместья Малфоев с шумом выпали три совиных письма. А через минуту в камине вспыхнул зелёный огонь, и появилась голова Фреда Уизли. — Письма пришли! Собирайтесь у нас! Быстрее! Через четверть часа все были в просторной кухне Уизли, где уже собрались Поттеры и Уизли-Грейнджеры. В воздухе витало ожидание. На столе лежали три конверта с гербом Хогвартса, адресованные родителям Скорпиуса, Альбуса и Теодора. И два — для родителей Розы и Элизабет. — Вскрываем одновременно? — предложил Гарри, его пальцы нервно барабанили по столу. Все кивнули. Раздался звук рвущегося пергамента. Наступила тишина, нарушаемая лишь шуршанием бумаги. Потом... — Гриффиндор! — с гордостью и облегчением выдохнула Гермиона, прочитав письмо Розы. — Я... я так и думала! — Когтевран, — мягко сказала Дафна, показывая письмо Блейзу. Тот кивнул с одобрительной улыбкой. Элизабет будет там, где её острый ум найдёт применение. А потом... потом началось. Драко прочитал строчку, его брови взлетели к волосам. Он перечитал ещё раз, потом медленно поднял глаза на Грейс, которая смотрела на своё письмо с таким же шокированным выражением. — Слизерин, — прошептал Драко, и в его голосе прозвучала не вера, а... потрясённая гордость, смешанная с невероятным облегчением. Его сын. На его факультете. Не из долга, не из страха, а по собственным качествам. — Слизерин, — в тот же миг сказала Касси, глядя на письмо от Теодора-младшего. Она засмеялась, и в её смехе звучала ирония и бесконечная нежность. — Ну конечно. Фред схватил письмо, прочитал и издал победный клич. — ДА! Я же говорил! Змеиные гены моей жены победили! У нас маленький слизеринец! Тео! — Он обернулся к Теодору Нотту, который пришёл вместе со всеми и теперь сидел в углу с бокалом вина. — Твой тёзка — змеёныш! Ты горд? Теодор Нотт, повзрослевший, с лицом, на котором шрамы войны и жизни стали частью харизмы, поднял свой бокал. Его единственная рука была твёрдой. — Невероятно горд. И польщён. Хотя теперь он, наверное, будет воровать сладости одной рукой ещё эффективнее. Но самое шокированное молчание царило за столом Поттеров. Гарри и Джинни сидели, уставившись на письмо, как будто оно было написано на древнегреческом. — Слизерин... — наконец выдохнул Гарри. — Альбус... Слизерин. — Но... как? — спросила Джинни, её голос был полон изумления, но не гнева. Просто... непонимания. — Он же... он же тихий. Добрый. — Слизеринцы не обязательно злые, Джинни, — мягко сказала Грейс, подходя к ним. Её глаза сияли. Она понимала их шок лучше всех. — Они амбициозны. Хитры. Верны своим. Альбус... он всегда всё обдумывал. Всегда наблюдал. Он добрый, да. Но у него есть стальной стержень. И он верен. Очень верен. Шляпа это увидела. Рон фыркнул, ломая напряжённость. — Ну что, Гарри. Теперь у тебя есть шпион в стане врага. Хотя... — он посмотрел на Драко, который подошёл к Гарри, всё ещё держа в руках своё письмо. — Учитывая, кто ещё там оказался, похоже, это уже не совсем стан врага. Драко и Гарри встретились взглядом. В глазах Драко читалось понимание того замешательства, которое испытывал сейчас Поттер. Он кивнул, коротко, по-деловому, но в этом кивке было что-то от старого соперничества, превратившегося в уважение, и что-то от новой, общей реальности. — Добро пожаловать в клуб родителей слизеринцев, Поттер, — сказал Драко. — Будет весело. Особенно на родительских собраниях. Макгонагалл до сих пор смотрит на нас так, будто мы принесли в школу взрывчатые бобы. — Которых, кстати, у нас полно! — добавил Фред, уже планируя, какую партию «приветственных подарков» отправить в подземелье Слизерина для новоиспечённых первокурсников. Смех, наконец, разрядил обстановку. Шок сменился принятием, а потом и любопытством. Как они там? Подружились ли уже? Скорпиус, Альбус и Теодор — мальчики из, казалось бы, разных миров, но связанные узами родителей, которые когда-то были врагами, а теперь — семьёй. Грейс подошла к Драко, обняла его за талию и прижалась к его плечу. Он обнял её в ответ, его взгляд был прикован к гербу Слизерина на пергаменте. — Наш мальчик, — тихо сказала она. — Наш мальчик, — повторил Драко, и в его голосе звучала вся глубина отцовской любви и гордости, свободной наконец от призраков прошлого. — Он дома. А далеко, в стенах Хогвартса, в гостиной Слизерина, три новоиспечённых первокурсника сидели за одним столом. Скорпиус Малфой, Альбус Поттер и Теодор Уизли. Они ещё стеснялись, ещё оглядывались друг на друга с осторожностью, унаследованной от семейных историй. Но под столом их ноги уже невольно касались друг друга в тесном пространстве скамьи. Они были зелёными змейками. Они были новым поколением. И их история, полная дружбы, соперничества и бесконечных возможностей, только начиналась. Они были будущим — не идеальным, не предопределённым, но своим. И в этом была самая главная магия.