Осколки надежд

***

Стрелки настенных часов сошлись на числе двенадцать. Кухня, окутанная спокойным полусветом, уже который день после ужина превращалась в рабочее место. На столе, укрытом абажурной скатертью, между стопками документов полностью остыла кружка с чаем, приготовленным Вадимом для Ольги ещё час назад.

***

– Ты слишком много работаешь, – констатировал мужчина, отодвинув несколько бумаг, чтобы освободить место. Отвоевав у этого всепоглощающего рабочего хаоса островок для заботы, он положил на стол деревянную подставку под горячее, оставил на ней кружку, с которой поднимался ароматный цитрусовый пар, и сел напротив. – Отчёты по образовательной деятельности сами себя не составят, – не отрываясь от ноутбука, ответила женщина. На лице – полная концентрация – взгляд сосредоточенный, немного прищуренный, между бровями морщинка, губы сжаты в безэмоциональной линии. Пока университет готовился к аккредитации большая часть работы пала на плечи проректора по учебной части. Времени катастрофически не хватало. Её длительное отсутствие сыграло в этом ключевую роль. Чтобы всё успеть, приходилось жертвовать свободным временем, таская домой папки с документами. Казанцев наблюдал каждый вечер одну картину – как его любимая женщина утопала в отчётах и протоколах, игнорируя всё вокруг. И вот она рядом – сидит перед ним такая домашняя, уставшая и красивая. Волнистая прядь выбилась из пучка волос, собранных сзади заколкой-крабиком. Она то сдувает её, то нервно откидывает указательным пальцем. А ему только хочется укутать её в одеяло любви, перед тем перецеловав каждый уголок молочно-миндальной кожи, и смотреть, как она засыпает. Но между ними чёртов ноутбук, и она пялится в экран, кажется, забывая моргать, вместо того, чтобы вглядываться в его глаза. Вадим потянулся рукой через стол и заправил непослушный локон ей за ухо. Ольга рефлекторно дёрнулась от неожиданности, наконец обратив внимание на мужчину. Он слегка улыбнулся. Было что-то обезоруживающее в его улыбке. Они оба замерли на краткий миг. Женщина выдохнула, опуская плечи. – Ещё немного, – слегка наклонив голову, тихо произнесла она. – Ложись спать, я скоро приду. Обещаю. Смирительно вздохнув, Казанцев поднялся и медленно обошёл стол, остановившись позади Ольги. Он нежно поцеловал её в макушку: – Я жду тебя, – прошептал и скрылся в спальне.

***

Женщина в расстёгнутой на две верхние пуговицы пижаме всё ещё сидела за ноутбуком, всматриваясь в содержимое, но уже не рабочих файлов, а своей электронной почты. То, что она судорожно ждала каждую ночь, мысли о чём изводили, и от чего она пряталась в этой тонне бумаг, лишь бы на секунду забыться, сейчас висело новым письмом в самом верху списка входящих. Пальцы задрожали над тачпадом. Ольга то почти касалась кнопки, чтобы открыть письмо, то сжимала руку в кулак, больно впиваясь ногтями в кожу. Она резко подошла к кухонному гарнитуру и опёрлась на него, опустив голову. Понимала, что промедление ничего не изменит. Но всё равно не могла решиться. Страх затягивался узлом на шее. Становилось трудно дышать. Графин, почти доверху наполненный чистой водой, был тяжёлым. Немного расплескав жидкость, женщина налила её в стакан. Она вернулась к столу и сделала неуверенный глоток. Ещё неувереннее открыла письмо. Несколько прикреплённых файлов содержали результаты всевозможных анализов. Ольга быстро пролистывала их, ничего не понимая в аббревиатурах и цифрах, пока не дошла до заключения врача. Глаза забегали по документу и замерли, зацепившись за одну строчку. Ту, которую больше всего боялась увидеть. «Гистологическое исследование биопсийного материала подтверждает диагноз лейомиосаркомы.» Внутри похолодело, словно вместо крови по телу разлилась ледяная вода. Она перечитывала приговор снова и снова, и с каждым разом он высекался в сознании всё чётче. Взгляд затягивался густым туманом. Ей еле удалось дочитать до конца. Детали её случая, предлагаемые шаги лечения и никаких гарантий – ничего не удивляло. Ольга только улыбнулась, истерично и будто смиряясь. Déjà vu. Это уже когда-то происходило. Диагноз был для неё небезызвестный. Ей хотелось бы ничего о нём не знать до этого времени, но, как назло, она знала всё, до малейших и самых специфических деталей. Знала, и не заметила, как эта болезнь подкралась к ней. Болезнь, в далёком прошлом забравшая жизнь самого родного человека – безжалостно, практически не оставляя никаких шансов. Женщина захлопнула ноутбук и резко поднялась из-за стола. Неосторожным движением руки она опрокинула стакан. Звон разбивающегося стекла нарушил гулкую тишину квартиры, в которой минутой ранее даже стрелки на часах стали биться беззвучно. Спустя несколько секунд в арке гостиной появился Вадим и застыл, оценивая ситуацию. Он обеспокоенно посмотрел на женщину. – Что разбилось? – его голос словно отрезвил, прорезая женскую броню и выпуская наружу истинную реакцию, которую она пыталась подавить в себе ещё с момента, как прочитала ту злосчастную строчку. Выдержать ещё и пристальный взгляд, который, казалось, мог считать всё, о чём она молчит, сейчас было за гранью её возможностей. Ольга обхватила себя за плечи, словно закрываясь, но подсознательно ища защиту. Нижняя губа задрожала. А через мгновение она горько разрыдалась, прямо на кухне посреди осколков стакана и её надежд на счастливую жизнь с ним. Если бы не он, сейчас было бы не так больно. Не на шутку испугавшись, Вадим подбежал к ней и обхватил руками сначала её лицо, потом положил их на плечи и, скользнув к кистям, осмотрел ладони. – Ты не поранилась? Женщина только отрицательно помотала головой, не в силах прийти в себя и остановить поток слёз. – Боже, Оля, – он заключил её в объятия. – Неужели ты из-за стакана так расстроилась? – Я испугалась. Не ожидала. Так страшно стало. Так страшно, Вадим… – шептала она рваные фразы, думая совсем не про стакан. Она прижалась к мужчине как только можно сильнее и так отчаянно, будто в его руках ничто не могло её тронуть и разрушить. – Ну всё, драгоценная. Тише. Ничего плохого не произошло. Сейчас всё уберём, чтобы Триша не порезалась, и пойдём спать. На сегодня хватит. А то твою напряжённую работу уже даже посуда не выдерживает. Казанцев медленно отстранился и помог Ольге присесть на стул. Пока он собирал осколки и вытирал пол от разлившейся воды, она даже не шевельнулась. Сейчас женщина думала не о себе – её судьба была известна и необратима. В мыслях застыл лишь один вопрос: «Как ему сказать? Как он будет с этим жить?» Невозможно подобрать слов, чтобы не разбить его. «Он не должен страдать из-за меня. Я и без этого принесла в его жизнь слишком много переживаний.» Пока женщина перебирала мысли, Вадим уже закончил с уборкой. Он подошёл к ней, легко касаясь плеча. – Ты как? Всё хорошо? Выглядишь не очень, – он осёкся, выронив неосторожную фразу. – Прости. Я хотел сказать… – быстро подыскать нужные слова у него не получилось, и он тяжело выдохнул. – Пойдём спать. Прошу. Ты устала, я устал. Пойдём. Ольга попыталась посмотреть ему в глаза. Продержалась всего три секунды и отвела взгляд Вадим взял её за руку и повёл за собой в комнату, по дороге выключая в квартире весь свет. В спальне женщина выпила таблетку седативного. Казанцев всё видел и уже не впервые. Надеялся, что это временная мера. Но дни шли, а она продолжала пить успокоительные. Её волнение временно притуплялось, а его от этого только нарастало. Она нанесла на руки любимый увлажняющий крем с миндальным молочком и размеренно втирала его в кожу. Мужчина переместился на её половину кровати и стал нежно поглаживать подушечками пальцев открытую шею. По женскому телу побежали мурашки, а над ухом послышалось осторожное: – Оль, эти таблетки… Ты как вернулась, постоянно их пьёшь. Я волнуюсь. Если тебя что-то так сильно беспокоит… – Вадим, – она развернулась на краю кровати вполоборота, чтобы видеть его. – Обычные успокоительные на травах. Просто для поддержания нервной системы. Ты же сам видишь, сколько работы, и всё на мне. – Ты с врачом консультировалась? – Врач мне их и прописал. Не волнуйся, всё под контролем, – уголки её губ, подрагивая, потянулись вверх в попытке улыбнуться. Вадим обхватил со спины её плечи и потянул на себя. Женщина не препятствовала и расслабилась, ощущая тепло его тела. – Как я могу быть спокоен, когда вижу, что тебе плохо? – Ну, не плохо. Ты преувеличиваешь, – она водила пальцами по его ладони. – Просто немного трудно. Но это временно. Скоро всё изменится. Она приподнялась, и от неосторожного движения сквозь поясницу прошёлся импульс боли. Ольга резко вдохнула и на секунду замерла, задержав дыхание. Внезапная боль отпустила так же быстро, как и появилась. Но все последующие движения стали осторожными. Женщина медленно залезла под одеяло и повернулась на бок, лицом к Вадиму, слегка подтянув колени. Интуитивно эта поза казалась ей самой безопасной и удобной. Дождавшись, когда она устроится в кровати, Казанцев нежно коснулся её губ, желая спокойной ночи.

***

Утро выдалось суматошным, хотя до момента пробуждения Ольги ничто не предвещало. Вадим проснулся пораньше и выключил все будильники, позволяя любимой поспать подольше. Приготовил завтрак, покормил кошку и выпустил её погулять во двор. Собрался сам и погладил Ольге одежду, которую она выбрала ещё с вечера – бордовую рубашку и тёплую чёрную юбку. После этого протёр до блеска её сапоги на каблуке. Знал, как от них устают ноги, но так же знал, как она любит себя именно в этой паре обуви. До выхода оставалось сорок минут – вполне достаточно, чтобы она успела собраться, тем более всё было подготовлено. Разбудив Ольгу ласковым прикосновением к щеке, мужчина не ожидал, что через минуту она будет суетливо метаться по квартире с обвинениями, что из-за него опоздает на работу. Он сделал всё, чтобы облегчить её утро, но вместо благодарности получил… Получил. От завтрака женщина демонстративно отказалась, хоть аромат шоколадных панкейков сводил с ума и вызывал предательское урчание в животе. Но упрямство перевешивало. В Политех ехали в напряжённой тишине. Ольга отвернулась к окну и смотрела на заснеженный город, сжимая пальцами ручки кожаной сумки. Вадим время от времени бросал на неё краткие взгляды. Чувствовал, что виноват, но также понимал, что она слишком преувеличивала и отреагировала неестественно остро. Загладить всё сейчас даже не пытался – ей нужно было остыть. Женщина стремительно шла по коридорам университета, сбавив темп только на лестнице. Казанцев подстраивался под неё, придерживая ей двери. Она не убегала, но и не ждала. Просто хотела побыстрее оказаться наедине. Когда проректор скрылась в своём кабинете, мужчина остановился посреди их общей приёмной, тяжело выдохнул и нервно потёр лоб. Без десяти восемь. Они приехали раньше положенного. Её обвинения оказались напрасными. Но что теперь, если утро было испорчено.

***

Ольга поправила юбку, чтобы не помялась, и села за рабочее место. Пока ноутбук загружался, она потянулась к верхнему ящику стола и достала конфету. Сладкое всегда помогало ей успокоиться. На краю стола стояла ваза со свежими цветами. Вадим неизменно создавал для неё букеты – это стало особым почерком его любви. Как кто-то писал письма с признаниями, так он собирал лепесток к лепестку свои чувства – те их грани, для объяснения которых ещё не придумали слов. А она, сама того не замечая, каждый раз совпадала деталью своего образа с одним из оттенков, присутствующих в его букетах. Сегодня – с насыщенными бордовыми розами. Прошёл час, а проректор никак не могла приступить к работе. В висках пульсировала надоедливая боль напряжения, сопровождающаяся потоком мыслей. «Глупо. Как глупо и неправильно ссориться с ним из-за пустяков. Тем более сейчас…» Ей руководил страх – именно он расшатывал нервы, запугивал и сковывал любые попытки найти в себе смелость, чтобы сделать единственный верный шаг. Боялась она не за себя. Страшно было своей правдой обременить его. Страшно было разрушить их хрупкий мир, превращая каждый день в отсчёт оставшегося времени. Ещё никогда молчание не казалось настолько противоречивым – с одной стороны, оно оберегало, с другой означало предательство. Проректор развернулась к окну, касаясь подушечками пальцев сухих губ. Нет. У неё не получится. Она не сможет спокойно смотреть ему в глаза, скрывая диагноз. Это будет мучительно и нечестно. Пока минутная решительность не перегорела, Ольга поспешила в приёмную. Не обращая внимания на помощницу, сделала кофе. Перед дверью кабинета проректора по молодёжной политике она остановилась и немного наклонилась, чтобы достать локтём до ручки. Дверь медленно открылась. Женские шаги были осторожными, а взгляд сосредоточен на блюдцах с дрожащими в них чашках. Вадим был удивлён её такому спокойному, будто ничего не случилось, появлению. Он спохватился помочь и забрал из левой руки её эспрессо. Ольга присела на стул для посетителей, Вадим в своё кресло. Она подвинула к нему американо и поправила чёлку. Всегда так делала, когда нервничала. – Спасибо за кофе. Я думал попозже сварить, но ты опередила... – начал мягким тоном Казанцев и вспомнил про недостающую деталь. – Вот так будет вкуснее, – он достал из кармана пиджака шоколадную конфету и оставил возле её блюдца. Женщина улыбнулась и спрятала взгляд в тёмном напитке перед собой. Она водила кончиками пальцев по гладкому белому фарфору. – Кофе... Да. Вадим, я... Мне нужно сказать тебе кое-что. Но сначала... – на какой-то миг она замолчала, собираясь с силами, чтобы посмотреть ему в глаза. – Я мириться пришла. С мужского лица сразу исчезло напряжение. Он потянулся через стол к её рукам, забирая их в свои. – Драгоценная. А я с тобой и не ссорился. Прости, мне не нужно было нарушать твой график. Это нормально, что ты злилась. – Нет, я точно перегнула палку. Ты же хотел как лучше. Раньше она бы не сделала первый шаг и тем более не признала свою неправоту. Но любовь и забота любимого человека творила чудеса. Когда возле женщины появляется надёжный мужчина, который перенимает на себя большую часть ответственности и контроля, внутри неё появляется место для лёгкости. Нет, её строптивый характер никуда не делся, она просто позволяла себе быть мягче, но только по отношению к нему. Как норовливая кошка, которая шипит на всех, а на руках хозяина становится нежным пушистым созданием. – Ты, наверное, голодная, – Вадиму вспомнился их несостоявшийся завтрак. – Честно? Очень. Казанцев поставил перед ней небольшой ланчбокс с панкейками, от которых она отказалась утром. Женщина была обескуражена. – Приятного аппетита. Держи вилку. Я пойду тебе чай заварю. Ольга молча взяла столовый прибор, посмотрела на панкейки и резко повернула голову к двери, когда мужчина скрылся за ней. Проявляясь в таких мелочах, его любовь была слишком огромной. А попытки объять масштабы и осознать, что всё это – только её, в последнее время заканчивались слезами. Сейчас пришлось сдерживать их. Она медленно пережёвывала каждый кусочек. Глотать было дискомфортно – в горле стоял ком. Вадим вернулся с кружкой тёплого чая. Проректор отпила несколько глотков, и ей стало немного легче. – А у меня есть новость, – воодушевлённо произнёс Казанцев, пока Ольга доедала. – Пришло письмо с информацией о довольно заманчивом проекте. – Что за проект? – женщина оживилась, в её глазах сверкнул интерес. – Есть спонсор, который готов крупно вложиться в развитие спортивной инфраструктуры нашего города. – А крупно, это насколько? – На один ледовый дворец точно хватит. Ольга сделала удивлённое лицо. – Дай угадаю. Наш университет в твоём лице, конечно же, не упустит такую возможность. – Именно так. Придётся собрать рабочую группу, подключить нескольких специалистов. Надо очень грамотно прописать заявку. Женщина видела, как он воодушевился, как горели его глаза. – Я... после работы к Даше собираюсь. Вот, хотела тебя предупредить. И ещё. Может, у тебя есть бутылка хорошего вина? – Для любимой женщины у меня есть всё, – он достал из шкафа тёмную бутылку. – Красное полусладкое, как ты любишь. – Спасибо, – Ольга коснулась губами его щеки и уже намерилась забрать вино, но Вадим спрятал его у себя за спиной. – Поцелуй был формальным. Она вскинула брови и подошла вплотную. Подушечки пальцев провели плавную линию на его лице – от виска к уголку губ. Всё это сопровождалось пристальным взглядом глаза в глаза. Его разорвал поцелуй. Уверенный, но не вызывающий. Через пару секунд Ольга отстранилась, но ровно настолько, чтобы восстановить зрительный контакт. – Надеюсь, теперь мы в расчёте? Мужчина провёл большим пальцем по своим губам и ответил: – Кажется, я ещё и должен остался. – Я запомнила, – улыбнулась женщина, забирая, как трофей, бутылку вина и направилась к выходу. – За тобой во сколько заехать? – кинул ей вслед Казанцев. – В девять, не раньше. Ручка щёлкнула. Со стороны приёмной Ольга прислонилась к двери, собирая пальцы правой руки в кулак, а в левой сжимая холодное стекло, и мысленно выругалась: «Чёрт. Ну почему именно сегодня?» Помощница посмотрела на неё из-под лба, но никак не отреагировала.

***

Дарья жила с мужем и сыновьями в частном секторе – в уютном двухэтажном доме с небольшим крыльцом и ухоженным садом. К входной двери вела расчищенная от снега дорожка, выложенная из камня. Войдя в дом, Ольга впустила за собой немного морозного воздуха. Она поправила волосы и убрала с нижнего века пылинки осыпавшейся туши, пока подруга откладывала её пальто в шкаф в прихожей. Ольга пришла не с пустыми руками. И это касалось не только бутылки вина, которую вручила хозяйке дома. Она души не чаяла в сыновьях Дарьи, один из которых был её крестником. И всегда готовила для них подарки, когда наведывалась в гости. – Это мальчишкам передашь, – протянула она два пакета. – Ой, Оль, спасибо, дорогая, – Дарья приняла подарки и чмокнула подругу в щёку. – Опять лего? Этот конструктор потом по всему дому валяется. Я тебе рассказывала, как мой на одной детальке ногу порезал? – Нет, не рассказывала. Женщины прошли в гостиную и расположились на большом диване. На журнальном столике организовался небольшой ужин – брускетты с крем-сыром, прошутто и рукколой, тарелка с сырами разных видов, мисочка с орехами и несколько гроздьев винограда – всё под вино. На большом плазменном телевизоре воспроизводилось видео, имитирующее горение дров в камине, что добавляло уюта в атмосферу женских посиделок. Они уже долго не собирались вот так просто поговорить по душам, поделиться новостями из личной жизни и пообсуждать последние происшествия в Политехе. Но сегодня муж Дарьи с сыновьями ушли на хоккей, а подруги не упустили шанса наконец встретиться вне рабочих стен. Дарья всегда говорила больше. Ольга же была идеальным слушателем и советчиком. И сегодня всё было как обычно до момента, пока хозяйка дома не спросила: – Как там твои анализы? Ещё нет результатов? Уже столько времени прошло. Ольга допила последний глоток вина и налила себе ещё. – Ночью пришли результаты, – она глянула сквозь стекло бокала на тёмно-красную жидкость и перевела внимание на подругу. – Всё плохо, Даш. – Подтвердилось? В ответ она получила утвердительный кивок и моментально поникший взгляд. – Оль, – Дарья оставила на столике свой бокал и подсела поближе к подруге, сжимая её руку. – Это же можно как-то вылечить? – Третья стадия. Опухоль агрессивная. Очень близко к позвоночнику. Оперировать сразу нельзя. Сначала нужна системная терапия, но… Рисков в разы больше, чем гарантий. – Но как же так… – глаза Дарьи наполнились слезами. – Вот только ты не плачь. Я, как представляю эту жалость к себе, меня выворачивает всю. Не надо, прошу. Ольга хотела запить горечь большим глотком вина, но подруга резко перехватила её руку. – Ты вообще какого чёрта сейчас пьёшь?! – она силой забрала бокал и отставила подальше. – Немного вина ни на что не повлияет. – Оль, третий бокал. Нет, я не понимаю тебя. Сначала говоришь, что всё серьёзно, но при этом спокойно усугубляешь ситуацию алкоголем. Зачем? – А ты думаешь, легко это вывозить?! – она сорвалась на крик. – Да я с ума схожу, когда пытаюсь осознать, что это со мной происходит! И ещё больше, когда дохожу до точки, что скоро это закончится. Совсем. Всё! Не могу. Не могу! Дарья схватила её за плечи и прижала к себе, пытаясь успокоить. Ольга судорожно хватала воздух, задыхаясь в слезах. – Милая, я и близко не могу представить, каково это. Да, тяжело. Страшно. Очень. А я как боюсь за тебя! Но это не конец. Слышишь? Ты это должна вбить себе в голову! В свою умную и благоразумную проректорскую голову. Они просидели так ещё несколько минут, не проронив ни слова. Тишину нарушали только тихие всхлипы и потрескивание дров в виртуальном камине. Отстранившись, Дарья осторожно вытерла салфеткой следы от слёз. Ольга сняла очки и сделала то же самое, обращаясь к подруге: – Прости. Нервы совсем ни к чёрту. Как будто всё выходит из-под контроля. Я ничего не могу с собой поделать. – Если тебе от этого хоть немного легче, можешь приходить и кричать на меня. А хочешь, будем посуду бить? Ольга слабо усмехнулась. – Только не держи всё в себе. Ты должна на кого-то опираться. Я всегда с тобой. Но… есть человек, который должен стать тебе главной опорой. Ты ему не сказала? – Не смогла. Собирала, но именно сегодня Вадим узнал о проекте. Он весь аж светился… Думала, если сейчас скажу – испорчу ему настроение, и весь этот день. Я утром уже и так постаралась. Сорвалась на него. Причём ни за что. Он завтрак приготовил. Даш, он одежду мне погладил, представляешь? Сделал всё, чтобы я подольше смогла поспать. А я... Иногда мне кажется, что я его недостойна. – Глупости не говори. Недостойна. Да он любит тебя! Оль, услышь меня. Этот мужчина работал за двоих, разбирался с твоими отчётами и планами по вечерам, когда тебя не было в городе. А после этого ехал не домой отдыхать, а к твоей кошке, и не просто покормить, ты знаешь, сидел с ней, чтобы она от скуки не умерла там без тебя. И это вы ещё даже в отношениях не были! Он разделил с тобой самые трудные моменты последнего времени. Он с тебя пылинки сдувает. А как он смотрит на тебя! Как будто ты – центр его мира! Ты бы только видела со стороны этот взгляд. – Вот! Вот чего я больше всего боюсь. Что эта его любовь во взгляде превратится в жалость. – Да с чего ты это взяла? Ты вообще не должна решать за него. Я уверена, он весь мир перевернёт ради того, чтобы ты жила, – Дарья сделала паузу и продолжила мягче. – Врачи, лечение – это всё необходимо. Но тебе нужен он. Просто рядом. Ты можешь бояться. Можешь плакать. Кричать. Сдаваться. Но он будет тебя держать. Он не отпустит тебя. Но для этого ты должна ему всё рассказать. Спокойно сесть перед ним, вот как сейчас со мной, и рассказать. – Хочется быть с ним открытой. Я головой понимаю, что должна сделать это. Но… – Всё. Хватит. Больше никаких «но». Ольга кивнула и обняла подругу – нежно, по-родному, как сестру – и произнесла тихо, почти шёпотом: – Спасибо, что ты у меня есть. Дарья провела рукой по её волосам. – Ты со всем справишься, милая. Только не сдавайся. Через несколько минут все эмоции утихли. Действие вина раскрылось полностью, расслабляя. Все серьёзные мысли улеглись в сознании и до конца вечера больше не беспокоили.

***

Вадим приехал за Ольгой ровно в девять, как и договаривались. Он несколько минут стоял на крыльце, наблюдая милейшую картину – как две подруги на пороге никак не могли распрощаться. Всю дорогу домой женщина без умолку комментировала новости из радиоэфира. А в перерывах подпевала песни. Откуда-то она знала практически все тексты, чем удивила не только Казанцева, но и саму себя. И только подъезжая к дому, в автомобиле стало тихо. Приятное тепло в салоне, плавное вождение Вадима и вино навеяли сон. Проснулась от дремоты она только в своей спальне, когда мужчина коснулся её лица прохладных ватным диском, пропитанным мицеллярной водой. – Ты что делаешь? – непонимающе отмахнулась Ольга, пытаясь открыть глаза. Даже неяркий свет от ночника её слепил. – Красоту твою смываю, – он улыбнулся и продолжил мягко убирать остатки макияжа. – Она тебе мешает? – бормотала женщина с закрытыми глазами. – Просто не хочу, чтобы завтра рядом со мной проснулась панда с размазанной тушью вокруг глаз. – Ты не любишь панд? – Я только тебя люблю, – он коснулся губами кончика её носа и убрал мешающую прядь волос. Ольга тяжело вздохнула, хватаясь рукой за голову. – Как себя чувствуешь? – мужчина нежно провёл рукой по её щеке. – Кажется, я умираю. – От пары бокалов вина ещё никто не умер. Голова поболит, но не более. – Нет. Ты ничего не знаешь… Я должна тебе рассказать, – женщина хотела сесть в кровати, но выпитый алкоголь напомнил о себе резким головокружением, и она медленно опустилась обратно на подушку. – Все разговоры завтра. Сейчас тебе нужно поспать. Поцеловав её в висок, Вадим погасил ночник на прикроватной тумбочке и поправил одеяло так, как она любит, чтобы плечи были укрыты. Он ещё долго сидел на краешке кровати, наблюдая, как её дыхание успокаивается и становится глубоким.