Часть 3

В Школу (именно так, с заглавной буквы) Гарри собирали всем миром: Петунья проглаживала костюмчики, рубашки и целый ворох галстуков, которые, впрочем, не пригодятся юному Поттеру вплоть до Выпускного бала, Вернон давал наставления, указывая, что иногда лучше всяких разговоров помогают кулаки, Лили мерила комнату шагами и только Дадли был… нормальным. Он пару раз зыркнул на кузена, а после доверил ему едва ли не самую большую ценность: плакат, полный автографов Ливерпуля. Гарри даже дыхание задержал, не зная, куда себя деть от переизбытка чувств. — Чтобы помнил, — пробасил большой Дэ, хлопнув гигантской ладонью по плечу, — тебя ждут дома. В качестве ответного подарка Гарри передал ему золотую пуговку с кителя отставного офицера — мистера Фаррелла, с которым удалось познакомиться сразу после переезда последнего в их маленький, уютный городок. Дадли покраснел. — Смотри, не давай себя в обиду, Поттер. Ты — наш лучший вратарь. На том прилив братской любви кончился. Взрослые тоже немного успокоились, переложили вещи в чемодан и вскоре засели на веранде с чашками, подозрительно пахнущими чем-то крепким и очень запрещенным. Гарри махнул рукой: семья на то и семья, что никогда не перестанет волноваться, пусть даже он вполне может справиться со всякого толка глупостями. Магическая Школа представлялась очередным препятствием на пути в Королевский флот и, если мистер Фаррелл что-нибудь понимал в этом, Гарри обязан выдержать. Просто потому что «моряки не сдаются, а образование в пансионе еще никому не навредило». Вообще мистер Фаррелл был человеком удивительным и очень, очень стойким: это было понятно по одному только взгляду на испещренное шрамами лицо. В войне побывал, совсем как мама, совсем как папа… Едва услышав о планах Гарри, он быстро взял над ним шефство, прививая аккуратность, дисциплину и верность родине. Вместе плели узлы, драили «каюты» — и не как-нибудь, а щеткой наводили густую, не спадающую пену, после чего смывали ее литрами воды. Тетя Петунья, однажды увидев это, потеряла дар речи, возблагодарив высшие силы, что ламинат не начал взбухать. Но не признать очевидного было невозможно: дом блестел. Дадли, если Гарри оставался у них на ночь, старался подняться как можно раньше, лишь бы не слышать бодрый голос кузена, чеканящий гимн. Дядя Вернон в такие моменты падал с постели, считая, что на улицах начался очередной парад. В общем, четыре года прошли весело. Никто из мальчишек не собирался отступать и взрослым пришлось смириться с присутствием в своей жизни как флотилии, так и Ливерпуля. Плакаты окутывали каждый клочок дадлиной комнаты, форма, явно не раз стиранная и штопанная, висела на стуле, бутсы стояли в шкафу. Петунья горестно вздыхала: надежда на адвокатское будущее сына корчилась в муках. Впрочем, ей было куда легче, чем Лили. — Ты пей, пей, — наставляла она, подсовывая сестре коньяк с кофе (именно в таком порядке, потому что процентное отношение алкоголя явно зашкаливало нормы). — Ему все равно пришлось бы вернуться. — Знаю. И Сириус говорил, в магическом мире давно спокойно… — Но не настолько, чтобы ты перестала переживать. — Да, — Лили вздохнула, посмотрев в сторону дома: новое одиночество подкарауливало за углом. — Была бы моя воля, Гарри никогда не взял бы в руки палочку. По крайней мере, до сорока, а лучше ста лет. — Отпусти его, твой мальчик должен стать мужчиной, — вступился Вернон, до сих пор хранящий молчание. — Он хочет служить в военно-морском флоте, а с маминой юбкой далеко не уплывешь. Петунья гневно фыркнула, до сих пор не простившая мужу дадлину болезнь Ливерпулем: — Много вы, папаши, понимаете! Гарри до Рождества не появится дома, что еще Лили должна чувствовать? Может быть, гордость. Сын особой страсти к магии не питал, но ко всему относился философски: надо, так надо, переживем. Когда он успел вырасти? Лили тряхнула головой, обругав себя за слабость. Помнится, в прошлом сама презирала ее, а теперь? Расклеилась, подобно кисейной барышне. Все будет хорошо, а если нет… Что же, волшебникам придется вспомнить, кто избавил их от Воландеморта. И что Гарри взял от своих родителей самое лучшее. Письмо пришло аккурат вместе с Сириусом на следующий день. Встретили их настороженным молчанием. Лили доверила сыну самому распечатать конверт — все-таки интимный, светлый момент, и вытащила Блэка на кухню, буквально приперев к стенке: — Выкладывай. — Дамблдор нашел нового преподавателя ЗОТИ, ты, наверное, не помнишь — Квиринус Квирелл, учился на младших курсах. Довольно интересный экземпляр, три года шатался по лесам Албании, до этого побывал в Египте, гонял всякую нечисть. С первого взгляда и не скажешь: дрожит как осиновый лист и постоянно заикается. Впрочем, он еще мальчишкой застал войну — после такого не грех даже сединой обзавестись. — На него есть что-нибудь в Аврорате? — Нет, законопослушный гражданин. На твоем месте я бы беспокоился о Снейпе, вот уж у кого и метка на предплечье, и скелеты в шкафу. — Достаточно. Спасибо за помощь, — Лили не хотела в очередной раз перетряхивать грязное белье. — Да не за что, в каком-то смысле, это моя работа как бдительного аврора и любящего крестного. Как ты? Она снова была готова проклясть за один вопрос. Но Сириус правда волновался, на мгновение привлек в объятия, совсем как десять лет назад убеждая: он здесь и готов помочь. Лили качнула головой, ей это не нужно, справлялась раньше, справится и теперь. Да и Гарри больше не годовалый малыш. Сын быстрым, чеканным шагом обошел все лавки, благо, никто не знал, как выглядит отпрыск героини войны и потому с вопросами не приставал. В питомцы он выбрал себе строгого вида сову неприметной окраски с черными бусинками глаз. — Назову тебя Боцман, будешь носить письма домой, — птица согласно ухнула, перелетев на плечо и, по-видимому, прочно на нем обосновавшись: ни продавец, ни консультант засунуть ее в клетку так и не смогли. Поэтому снимать мерки для мантии пришлось в весьма экстравагантном виде. Но Гарри не жаловался, животное ему донельзя понравилось, в особенности своей неприметностью ночью. Мистер Фаррелл говорил, нет ничего хуже, чем пестрые костюмы, даже если это относилось к перьям. Сириус, вызвавшийся сопроводить крестника, только качал головой: интересно, выживи Джеймс, стал бы Гарри… таким? — Вот и все, юноша, настоятельно рекомендую вам приобрести кожаное укрепление, совы обладают острыми когтями, способными испортить даже самые качественные мантии. — Спасибо, мадам Малкин, но я не собираюсь гулять по школе вместе с Боцманом. До свидания. И, по привычке отдав честь, ушел. А женщина еще какое-то время пыталась понять, кого же странный клиент ей напомнил.

***

Лили узнали многие: Молли Уизли махнула рукой, кто-то из магов подходил взять автограф, выразить благодарность, сказать пару слов… Приходилось отвечать вежливой, набившей оскомину, улыбкой, благо крепкий и рослый Вернон шустро отгонял желающих, только зыркнув на них. — Здесь по-прежнему шумно, — вздохнула Петунья, в очередной раз расправив складочку на гаррином пиджаке. — Молодой человек, не забудьте написать нам по прибытии, не налегай на сладкое, ложись вовремя и, ради Бога, никуда не встревай! — Да, тетя. — Учебники храни в сухом месте, тетради… — Дорогая! — не выдержал Вернон. — Тебе не кажется, что эти слова должны принадлежать Лили? Перестань квохтать над племянником, он вполне осознанный парень. — Все вы «вполне осознанные» до первой драки. Поттеры переглянулись, улыбнувшись: забота Петуньи, порой, была чересчур навязчивой, но это ведь не от зла. Правда волнуется. — Я буду осторожен, честное слово! Мама, — короткий поцелуй, — Дадли, тетя, дядя, берегите себя! Я отправлю Боцмана вечером. И ушел, потянув за собой чемодан. Лили вздохнула: как тяжко было отпускать в большой и страшный, слишком страшный мир. Но и оставить подле себя невозможно — Гарри вырос самостоятельным, можно сказать, почти взрослым человеком. — А ведь еще вчера агукал на коврике с Дадли, — шмыгнула Петунья, не забыв пригладить волосы сына. — Дети быстро растут, — невпопад поддакнул Вернон. — По коням, дамы! Жизнь продолжается. Он был чертовски прав.

***

Оставшись в пустом доме, Лили принялась облагораживать рабочее место: в кабинет перекочевали записи, договоры, отчеты, лампа из офиса и маленький календарик. Через неделю Вернон планировал устроить совещание, следовало подготовить речь с обязательными сносками на график. Вот уже восемь лет она бдительно следила за продажами, планировала задачи, курировала проекты и поддерживала отношения с партнерами. Было ли тяжело? Безусловно. Но, оказалось, такая жизнь вполне по силам деятельной ведьме. Ее в коллективе так и называли, посмеиваясь, потому что молодая девушка с ребенком на руках ловко осаживала крупногабаритных мужчин. Даже начальник — сам мистер Дурсль прислушивался к словам, доверяя если не интуиции, то железной логике. И никогда не прогадывал. Фирма «Граннингс» обросла клиентской базой, вышла на массовое производство и планировала очередное расширение, связанное с машинными деталями. Поговаривали, один богач, некий Блэк, подтолкнул Дурсля к этому. Лили слышала много версий, вплоть до того, что мужчины прежде подрались и только после решили объединить бизнес. Разуверять их она не собиралась. А все было до смешного просто: Сириус решил наладить отношения с маггловской родней, как-никак он — крестный Гарри, впадал в ступор при виде суровой Петуньи и совершенно не знал, как себя с ней вести. Вот и принес бутылку бренди, живо найдя общую, интересную всем тему: мотоциклы. Оказалось, в буйной молодости Вернон частенько гонял на мопеде, стараясь впечатлить хорошенькую Эванс. Услышав это, Лили долго смеялась: ну Петунья, ну сорвиголова! Затем зять притащил бумаги, наскоро оформляя контракт, и Сириусу ничего не осталось, как взять и согласиться. Прибыль пополам. «Граннингс» обещала превратится в серьезную корпорацию. Впрочем, Вернон об этом пока только мечтал. Лили со стоном разогнулась, покосившись на часы: одиннадцать. Где-то там должна лететь сова с новостями. Выглянув в окно, она заметила, что в доме сестры до сих пор горел свет. Значит, никто не удивится поздней гостье. И, действительно, Петунья гоняла чаи вместе со всем немногочисленным семейством. Дадли крутил ручки передатчика, силясь поймать спортивную волну, его отец перечитывал газету. Каждый ждал привета из далекого магического мира. Лили оперативно усадили, накинули на колени плед и всучили в руки кружку в мелкий, симпатичный цветочек. Спустя томительные двадцать минут в окно постучали. Боцмана впустили, погладили перышки, угостили куриным мясом и поскорее сели читать. Гарри честно признался, что слишком вымотался поездкой, поэтому подробности оставит на потом, ограничившись самым важным. «Мама, — писал он, — у меня все хорошо. Я сыт, в комнатах тепло, кровать удобная. Вещи, как ты и говорила, разложили домовики, увидеть их, к сожалению не получилось. Со мной живут еще трое мальчишек: разнеженный аристократ и его обезьяноподобные прихвостни. Заранее прошу прощения за тон, но их манера общения… Тетя! Знаю, вы не смогли дождаться отдельного письма, поэтому пишу сразу всем, так понятнее. В драки не вступал, никому не грубил, честное слово. Постараюсь в следующий раз избегать оскорблений. Меня распределили на Слизерин. Дадли передайте, это темно-зеленое логово, похоже на Лихолесье, он поймет. Декан у нас профессор Снейп, суровый мужик. Думаю, дяде Вернону он бы понравился. Не кричит, говорит очень тихо и вкрадчиво, но даже старшекурсники боятся перечить ему. Завтра начинаются занятия. Две пары зелий, одна — трансфигурации. Ей-богу, с трудом запомнил, как это все называется. Чудные все-таки волшебники, мама, прости! Еще спросил, есть ли у них физкультура, однокурсники шарахнулись так, словно я их оскорбил. Но это ладно, постараюсь выяснить, можно ли бегать по утрам. Если до Рождества растеряю форму, мистер Фаррелл мне не простит. Передавайте ему привет! Из странностей, пожалуй, самыми примечательными стали запреты. Ни призраки, ни безумные лестницы меня не впечатлили — в кино и не такое показывают. А вот сообщение, что любого, кто сунется на третий этаж, ждет мучительная смерть… Вдохновляет! Но я постараюсь справиться с искушением. Все-таки хочется дожить до первого звания. С новостями закончил. Мама, целую, тетя, вас тоже. Дядя Вернон, Дадли — жму руку. Увидимся! Ваш Гарри». Сын старался придерживаться оптимистического тона, но даже так написанное глубоко шокировало семью. Петунья вынула графин с брусничной наливкой, разлила по рюмкам и тут же опрокинула свою, уткнувшись носом в рукав. — Мучительная смерть? Это вообще нормально? — пробормотал Вернон, с трудом удерживаясь от желания немедленно приехать в проклятый Хогвартс и вырвать племянника оттуда. Пусть лучше поступает в военную школу — там как-то спокойнее. Лили помассировала виски. — Помнится, в мое время, по замку разгуливал оборотень. Да, в обычные дни он был хорошим парнем, но вот в полнолуние… Одному ученику крупно не повезло познакомиться с ним поближе. — Оборотень?! — синхронно воскликнули Дурсли. — Да. Директор не обеспокоен безопасностью своих учеников. Вижу, до сих пор ничего не изменилось. Но, кроме того, меня волнует факультет Гарри. — Этот, как его… Слизерин? — Талантливые темные маги выходили из одной колыбели, ума не приложу, как там оказался мой сын. Будь он малоизвестным мальчиком, и все бы обошлось, но… — Сын героев не должен принадлежать к чему-то подобному? — Именно. Дети бывают категоричны. Как бы Гарри не нажил себе врагов… — Раньше, чем погибнет мучительной смертью?! Лили скупо кивнула, попросила листок бумаги и быстро набросала сразу два послания, примерно следующего содержания: «Гарри! Ни при каких обстоятельствах не нарушай запреты. Если узнаю, что ты ходил на третий этаж — об экскурсии на Катти Сарк можешь забыть. Целую, Твоя мама». И: «Здравствуй, Северус. До меня дошли тревожные вести, кроме того, что мой сын следующие семь лет будет носить одежду слизеринской расцветки, выяснилось, что в Школе находится нечто, способное его убить. Мне бы этого очень не хотелось. Пожалуйста, присмотри за ним. Лили Поттер». Заглянувшая через плечо Петунья одобрительно кивнула: — Теперь Гарри точно не влипнет в неприятности. Катти Сарк — его давнишняя мечта. Это был британский клипер, построенный в девятнадцатом веке Шотландскими умельцами. С некоторых пор он не выходил в море, покоясь как музейный экспонат. Гарри жутко интересовали подробности торгового пути, управления и имени, принадлежащего ведьме из стихотворения Роберта Бернса, чудным образом почти полного тезки адмирала. Так что Лили умело надавила на нужные точки. Передав письма Боцману, она удовлетворенно вздохнула: Северус, связанный магической клятвой, в любом случае присмотрел бы за Гарри, но следовало подстраховаться.