Часть 7

Хэллоуин. Единственный день, когда мама выцветала от горя, и с самого утра сидела в гостиной, перебирая вещи в коробочке. Очки с погнутой дужкой, фотографии — одну простую и несколько движущихся, кольца. Гарри старался не шуметь. Садился поближе, воображая, что там, где-то за плечом встал высокий, крепкий мужчина и, ероша волосы, улыбался ей и, может быть, говорил что-то важное… Вечером заходил Сириус, бочком, бочком, звал на кухню и тоже молчал, щурился, пил крепкий кофе. Тетя Петунья обнимала маму, дядя Вернон с Дадли присоединялись к ним за стойкой, и дом условно делился на мужскую и женские комнаты, по-своему переживая тридцать первое октября. Не нужно было говорить. Джеймс Поттер не любил пустых слов. А Хогвартс готовился праздновать. По коридорам носились студенты, обсуждали пир, радовались внеочередному выходному и совсем-совсем не вспоминали, как одиннадцать лет назад вуаль черного горя преобразила дом обычных волшебников. Гарри дернул плечом, уставившись в небо: жаль, что первокурсникам нельзя летать… Мальчишки сегодня не бегали, в тишине заправили постели, сходили в душ и стройной компанией спустились в гостиную. Драко, Винсент и Грегори — те немногие, кто чувствовал: не нужно веселья. Завтрак. После него — целых два приема пищи, где Гарри должен появиться, должен смотреть на разноперые украшения, есть и пить, притворяясь, что не знает о цене чужого счастья. — Эй, Поттер! — окрикнул знакомый голос в конце, голос, вызвавший тоскливые мысли. Перед Роном стеной встали товарищи. Новая схватка, новая волна противостояния. Разве нельзя хотя бы сегодня отказаться от бессмысленных слов?! Макгонаггал нахмурилась, Снейп рядом с ней приподнялся, готовый в любой момент разнять студентов. — Я только хотел, ну, знаешь, — сгреб пятерней волосы, — просто… — Проваливай! Конечно Драко не выдержал. Это со стороны он казался высокомерным, бесчувственным болваном, а на деле… Гарри уже не раз отмечал в нем трепетное отношение к близким. — Прими мои соболезнования, — разродился Уизли, смущенно попинав пол носком ботинка. — Спасибо. И не стоит. Потому что отца уже никогда не будет. Что теперь делать с сочувствием? Укрыться? Представить, что жалость наделяет силой? Мама вот терпеть этого не могла — все знали. Рон ушел, невольные зрители тоже, и Гарри, наконец, выбрался из-за спин своих защитников, направившись прочь из замка. Где-то там Литтл-Уингинг с коробочкой, полной вещей-воспоминаний… Очки с погнутой дужкой, фотографии, обручальные кольца — весь Джеймс Поттер. — Ты не обращай внимания на дураков, — сухо высказался Винсент, распахнув двери, впуская холодный осенний ветер, — они просто не знают, как мучительны слова. Такие дни нужно перетерпеть, как корочку сорвать с царапины — раз, и все. И можно дальше жить в оставшиеся триста шестьдесят пять дней. Да. Наверное.

***

Тетя Петунья просила не влипать в неприятности, и Гарри следовал данному обещанию, уходил от стычек с гриффиндорцами, пропускал мимо ушей подначки слизеринцев, зарабатывал баллы и, в целом, вел себя как законопослушный гражданин. Если бы не злосчастный пир… — Уходи! — проорал Драко, склонившись над разломанной раковиной. — Грейнджер, черт побери! Крэбб с Гойлом отвлекали внимание тролля на себя, Уизли мельтешил перед глазами, надеясь, что у монстра закружится голова, в то время как Гарри прытко уворачивался от кулаков. — Ну, вставай! Девочка трясла головой, огромными глазами разглядывая получившуюся картину: горный тролль крушил женский туалет, обломки летели во все стороны, грозя зацепить ораву мальчишек. Предводителем которой, ожидаемо, оказался тихий слизеринец. — Тьфу-ты! — в сердцах высказался Малфой, силком вытаскивая ее из укрытия за секунду до того, как туда угодила нога тролля. — Гарри, магия на него не действует! — Помню! И что делать? В тесном помещении не до беготни, попробуй увернись сначала, прикрывая особо ценные части тела. Поттер понимал. Остальные — тоже. Но пробраться в коридор, откуда удалось бы сбежать — невозможно. Умрут, умрут… Гермиона зажмурилась, живо представив лицо мамы перед скромным гробом. — А-а, Карамба! — короткий свист, удар и тишина. Зловещая. — Это что сейчас… это что вообще было?! — спустя секунду синхронно воскликнули Драко и Рон. — Смерть, — ответил им Гарри. И Гермиона открыла глаза, разглядев в массивной туше грозного врага. Из головы которого торчала ручка складного ножика — маггловского, крепкого, оснащенного кроме того отверткой, штопором, ножницами… Поттер стоял тут же, аккурат у сердца багровели капли чужой крови. Он совершил убийство, он первым прибежал в туалет, оценил ситуацию и кинулся на тролля, пока тот не размолотил раковины с пугливой однокурсницей под ними. И он же привел остальных. Гермиона не знала, что сделать, так и сидела возле мальчишек в полной тишине. Даже Рон молчал. Северус Снейп появился через две минуты. Бледнее обычного, профессор первым делом осмотрел их, перевел взгляд на тролля и прошипел что-то, совсем неподходящее взрослому мужчине. Потому что было страшно. Потому что ножичек вошел точно в мозг, миллиметром вправо-влево, и вместо одного трупа было бы шесть… В мантиях слизеринско-гриффиндорской расцветки. Как ругалась Макгонаггал — вспоминать тошно. — Что вы вообще здесь забыли?! Гермиона вздохнула, собираясь покаяться, но не успела: перед глазами замаячила темная макушка. — Искали однокурсницу, мэм. Вот, опять прямая спина, опять эти нотки в голосе, от которых дрожь пробегает вдоль позвоночника. И пусть рядом чумазые, вымокшие первокурсники, ни на йоту не уступающие Гарри — он все равно возьмет вину на себя. Слизеринец! Сын героини войны… — Не слушайте его! Это я! — загомонили мальчики, отпихивая друг друга. — Снимите баллы! Да хоть отчисляйте — это сделал я… И как поступить с теми, кто в одиннадцать видел убийство? Гермиона вздрогнула, когда профессор Снейп призвал всех к тишине, развернулся к троллю, слитным движением вынимая нож. — Ваш, полагаю? — обратился он к Гарри. — Да, сэр. — И вы с первого сентября носите его в кармане? — Да, сэр. — Вы понимаете, что я должен изъять его и осмотреть ваши комнаты? Гарри кивнул. Гарри сжался, готовясь к новой схватке, возможно, куда более страшной, чем предыдущая: — Вызовите маму?.. Рядом побледнел Драко Малфой.

***

До комнат добрались в тишине. Парни, не сговариваясь, подставляли плечо, если его заносило, что бывало только в минуты глубокой задумчивости. Гарри горестно вздыхал: мало того, что за два месяца всю школу на уши поставил, так еще маме опять волноваться… Она этого не заслуживала, особенно в такой день. Лучше бы не приезжал ни в какой Хогвартс, учился спокойно в Литтл-Уингинге, бил окна с Дадли и пережидал гнев тети Петуньи — все как-то привычнее. Но не-е-ет, приключения сыпались на голову с завидным постоянством. Чего стоило не замечать зареванных девичьих глаз за обедом? Исчезновения Рона Уизли? Драко ведь убеждал: это не их дело! Но, если Гарри несло — остановить его было невозможно. Вот и притопали к туалету, где уже темнела фигура горного тролля, склонившегося над Грейнджер. Дальше все как в тумане. Искры заклинаний, однокурсники, гроздьями повисшие на руках чудовища, прыжок в самую пасть… И удар швейцарским ножом аккурат в темечко. Смерть. Одна против шести. Драко посмотрел на него печальными глазами, наверняка вспомнив первую встречу с миссис Поттер. Не говорить же ему, что мама — чудесная, добрая, никогда не станет ругать, даже за уши не оттягает как тетя Петунья. Гарри совсем не боится ее, он просто переживает, как такие новости воспримет родительница. Будут ли рядом с ней те, кто сумеет успокоить?.. — Ты точно сын своего отца, — фыркнул Крэбб, переодеваясь. — И я не понимаю, как ты оказался на Слизерине. — Вот-вот! Все наши скорее попрятались, а тебя потащило геройствовать! Гарри вздохнул, садясь на пол в грязной одежде: сил следовать уставу не осталось. Хотелось зажмуриться и представить, что ничего не было, годовщина папиной смерти прошла сама-собой, не оставив после себя новых тревог. Как попал на Слизерин? Поговорил со Шляпой, а та углядела в нем стойкость, которая непременно раскроется именно на этом факультете — и никак иначе, Гриффиндор в подобном не нуждается, а вы, мистер Поттер, обладаете хорошим набором качеств. Видимо, чтобы вести войну. Каждый день, каждую секунду отстаивая право непонятно на что. Слушая шепотки однокурсников, отвечая выпадам остальных… Драка с Малфоем, дуэль с Роном, горный тролль. Что дальше? Воландеморт? Гарри поднялся, молча отправившись в душ. Следовало загнать чувства глубоко-глубоко, привести себя в порядок, чтобы с утра встретить маму как полагается. Ответить за нарушенное обещание. Хорошо, наверное, что простые люди не могут попасть в Хогвартс — смотреть в глаза родным не представлялось возможным. В этот вечер письмо в Литтл-Уингинг так и не пришло.

***

Лили Поттер вышла из камина, обвела взглядом кабинет, остановившись на Дамблдоре, и Люциус вздрогнул. Получив письмо от Северуса, он рвал и метал, клянясь уничтожить Хогвартс, но даже так прежде вежливо поздоровался с присутствующими волшебниками, принял чашку чая и сел в кресло. Потому что выдержка — залог успеха. Но к героине войны это не относилось. — Гарри, — сурово произнесла она, — выйди, пожалуйста. Драко, вы тоже. Мальчиков как ветром сдуло. Причем, сын явно передвигался с куда большей спешкой. — Лили, дорогая… — Миссис Поттер, — оборвала Дамблдора. — Попрошу не фамильярничать. Объясните, достопочтимый директор, каким образом мой сын оказался втянут в смертельную схватку с горным троллем? Одиннадцатилетний мальчишка, едва-едва держащий палочку в руках?! — Это… Но она и слова не дала сказать, вышагивая перед профессорами: Квирелл бледнел, краснел и трясся, Макгонаггал кивала, донельзя возмущенная случившимся, Снейп… смотрел больными глазами. — Почему детей не пересчитали? Пропало не два-три человека, а целых шесть! Шесть, Дамблдор! Мисс Грейнджер вообще отсутствовала на ужине, но ни старосты, ни декан этого не заметили. Я молчу о квалификации нанятого вами преподавателя ЗОТИ. Упасть в обморок вместо того, что бы вызвать авроров? Запереть чудовище? Нет, конечно, куда лучше сеять панику! Молчите! Мой сын поехал сюда, потому что должен был обучаться, если бы я хотела, что бы Гарри ходил бок о бок со смертью — отправила бы его в какое-нибудь другое злачное место! — Миссис Поттер… — Что?! — горящие зеленые глаза впились в директора, отнимая остатки сил. — Скажите, пожалуйста, по замку ходит новый оборотень? Вампир? Воландеморт?! Все дружно вздрогнули от проклятого имени. Квирелл медленно осел в своем кресле. Тяжело бороться с разгневанной матерью, особенно, если тебе нечего ответить. — Миссис Поттер, прошу вас, это недоразумение. — Разумеется. Ее губы изогнулись в ядовитой усмешке, глядя на которую верилось — эта женщина способна на все. Сам Люциус предпочитал выражать молчаливую поддержку: у него нет толпы детей, чтобы жертвовать ими в угоду старика. На дворе только-только начался ноябрь, а Драко уже дважды попал в неприятности. В компании Поттера, конечно, но не винить же мальчишку? — Еще мне бы хотелось услышать, что же такое находится на третьем этаже? — Прошу прощения? — О, лорд Малфой, вы не в курсе? Любого, кто сунется на третий этаж, ждет мучительная смерть. Об этом сообщили сразу после Распределения. Все. Больше говорить не требовалось. И сколько бы Дамблдор ни юлил, сколько бы ни прикрывался тайнами — разгневанные родители встали плечом к плечу. Гибкая полупрозрачная лань исчезла, впитавшись в стены, вызывая еще одного, необходимого здесь человека. Сириус Блэк. Действующий глава Аврората, друг семьи, крестный Гарри Поттера, боевой маг и прочая, прочая, прочая, вышел из камина через четыре минуты вместе с подкреплением. Причем, судя по тяжелому взгляду синих глаз — они не уйдут отсюда, пока не обыщут каждый, даже самый крохотный уголок Школы. Люциус вздохнул: у него подобное никогда не получилось бы — репутация не позволяла, а вот Лили Поттер справилась. Причем, на все сто. Услышав доклад про Цербера, она сама превратилась в него, нависая над преподавательским составом. — Что это?! Дамблдор! По какому праву вы решили превратить Хогвартс в аидово царство?! Мало было войны, смертей? Захотелось еще пару человек в гробах домой отправить?! — Миссис Поттер, позвольте, — глухо прозвучал голос Блэка, — нам бы хотелось задать несколько вопросов не только директору, но и профессорам. Люциус вышел вместе с подрагивающей от гнева женщиной наружу, нос к носу столкнувшись с необычной компанией, состоящей из четырех слизеринцев и двух гриффиндорцев. Сын тут же прикрыл плечом недавнего врага: — Миссис Поттер, Гарри не виноват! Он… — Я знаю, Драко, — ее голос смягчился, — но впредь я попросила бы вас никуда не встревать. Затем улыбнулась, безошибочно назвав по именам каждого ребенка так, словно давным-давно была знакома с ними. Люциус задумчиво осмотрел получившуюся картину: как же это он упустил жизнь своего наследника? Когда тот растерял надменность, когда перестал приглаживать волосы? Научился вступать в поединок с противником, куда сильнее себя? Разве это его Драко? Стал бы он широко улыбаться, рассказывая по дороге в Большой Зал о своих успехах? Даже не в учебе, а в непонятных пробежках, уборке комнаты, чистке зубов? — Мы встаем в половину седьмого, мэм! Каждый день! Люциус недоуменно покачал головой: дома сын бурчал, когда домовушка звала его к завтраку, и раньше десяти глаз не открывал. И что это? Как он ходит? Не сбиваясь, не семенит и не медлит, четко наступая на плиты. — Мам, — тихо позвал младший Поттер, ни капли не стесняясь посторонних. — Тетя знает? — И тетя, и дядя, и Дадли. Сириуса ты уже видел. — Они… злятся? Лили остановилась, вынудив собравшихся сделать то же. Посмотрела на сына такими глазами, что даже Люциусу сделалось стыдно: пробрало. — Нет, Гарри, очень волнуются. — Я больше не буду, — совсем по-детски пробормотал мальчишка, не подозревая, как эти же слова хочется сказать взрослому мужчине. Больше не буду совершать глупости, принимать метку, затевать войну. Никогда-никогда, миссис Поттер! Вы только не ругайтесь, хорошо? Что же это такое! Ведьма! Вон, как Драко покраснел, опустив голову, рядом с ним пунцовели Уизли, Грейнджер, Крэбб и Гойл — самая дикая компания на свете, которая совсем не могла сложиться в этом мире. Дети Пожирателей Смерти, магглорожденная, сын героини войны. А вот поди ж ты, везде, где есть Поттеры — рушится мироздание. Поднося вилку ко рту, Люциус еще множество раз подумал об этом: пустующий Зал навевал иррациональность происходящего, потому что сели все за Слизеринский стол — и взрослые, и дети, слушали веселую болтовню, описание поединка с троллем, таинственные пробежки у Озера… Лили одаривала друзей своего сына мягкой улыбкой, интересовалась чужими делами, и никто до сих пор не вспомнил ни о факультетах, ни о положенной вражде. Все было таким странно-правильным, что нарушать воцарившийся покой не хотелось. Вспоминать о порядках чистокровных семей — тоже. Потому что Драко смеялся, сверкал глазами, в пылу рассказа активно жестикулировал. И наконец-то напоминал ребенка, которого давным-давно не существовало в стенах Малфой-менора. Может быть, Люциусу не стоило воспитывать его, основываясь на семейных традициях? Сам сколько раз обжигался, поминая отца добрым словом, а ведь когда-то, в далекой юности, целуя звонкую Нарциссу, мечтал, что они будут счастливы. Будут слушать торопливые шаги, вскрики: «Мама! Папа!»… Когда же все пошло не так… Когда же Драко научился хмуриться, тянуть слова? И когда сам Люциус последний раз обнимал своего сына, интересовался успехами, помогал пережить неудачи? Только куда-то спешил, не замечая тоскливого взгляда серых глаз. Хорошо, наверное, что Поттеры появились в их жизни. Поборники света, якшающиеся с магглами, но живые, яркие, с пол оборота приводящие в порядок закостенелый мир, в котором нет места страху. Блэка встретили на обратном пути, встретили, чтобы узнать: Воландеморт был в замке, но воскреснуть так и не успел. Люциусу показалось, кто-то выключил свет, и не существовало одиннадцати лет после победы. Лили подхватила его, сжав предплечье, убеждая: не случилось, твой сын не получит метку, это просто кошмар. Монстра уничтожили в Аврорате. Погруженного в спячку василиска заперли, установив следилки: а летом совсем изымут. Все получилось. Миссис Поттер снова спасла их.

***

Хогвартс гудел: подробностей никто не знал, но пустующее место директора напрягало. Гарри ковырял овсянку, с теплом вспоминая, как день назад мама велела накрыть поздний завтрак, где никто из посторонних не видел и, самое главное, не слышал дружеских разговоров в компании с двумя Малфоями, Грейнджер, Уизли и прочими ребятами. Оказывается, хорошо, не смотреть на факультетские галстуки, не вспоминать былых обид, а вот так открыто выбалтывать секреты. Драко весь вечер носился по комнате, радуясь как мальчишка: отец интересовался им! Не пенял за близость с полукровкой и за выходку с троллем! Разве не чудо? Конечно чудо. Макгонаггал временно исполняла обязанности директора, декан — вел ЗОТИ вместе с Флитвиком, а ближе к Рождеству Гарри получил настоящий подарок. За преподавательским столом сидела его мама, которую теперь следовало называть «профессор Поттер». Попечительский совет решил, что лучшей кандидатуры на место убывшего Квирелла не найти. И с мнением Люциуса Малфоя согласился каждый.