Часть 12

— Ну, Люциус, не беспокойтесь, — утешала Петунья ушедшего в астрал лорда. — Может быть, к совершеннолетию он выбросит это из головы. — Да?! — совершенно не аристократически взвизгнул Малфой. — Вы плохо знаете Драко. Он до сих пор припоминает мне детские обиды. Нарцисса тяжело вздохнула, велев домовикам (тем, которых не успел облагодетельствовать Поттер) принести умиротворяющий бальзам. Вид раскрасневшегося сына действовал на нее положительно — Драко был счастлив и все больше походил на одиннадцатилетнего мальчишку, а не маленькую копию Люциуса. Если для такого необходимо было потерпеть маггловскую игру — они сделают это. Оба. — Откуда вы вообще взялись на мою голову?.. — Из Литтл-Уингинга, — хмыкнул Вернон. — Рекомендую. Там хорошая экология. — Идите к черту, — посоветовал ему Люциус, махом опрокидывая флакон с зельем. — Сначала моего сына избивают кулаками, потом втягивают в схватку с троллем, а теперь это! Что дальше? Драко уйдет в мир магглов? — Станет хиппи. — Кем?! — Хиппи — стадия у подростков такая. Обычно они объявляют себя пацифистами, отращивают волосы, ну, примерно как у вас сейчас и плетут разнообразные фенечки. В целом, неплохое увлечение. Гораздо лучше, чем скинхеды, — любезно просветил его Вернон. — А это кто?.. — Дорогой мой, вы не знаете? Скинхеды увлечены боями, татуировками и идеями нацизма. Слышали что-нибудь про это? Нацизм, да-да. Насильственное угнетение массы людей, неподходящей по чистоте крови. Люциус стал белым как полотно, а вот Сириус, напротив, расхохотался, хлопая себя по колену. — Ну, Вернон, ты и выдал! Сказать убежденному «скинхеду» такое!.. Маггл задумчиво потер подбородок и пристально вгляделся в присутствующих волшебников: — Господа, — протянул он, — давайте откровенно: мои дети сейчас возятся с вашим отпрыском, и очень бы не хотелось однажды увидеть их в неподходящей компании. Лили немного рассказывала нам про войну, но сейчас, пожалуйста, поподробнее. — О, здесь выступлю я. Любимые мои, позвольте представить вам Пожирателей Смерти: Люциуса Малфоя, его супругу и, собственно, Северуса Снейпа! Сириуса мгновенно захотелось заткнуть. Но куда там! Такое не удавалось даже покойной Вальбурге. — То есть?.. Поправьте меня, если я не прав: эти «Пожиратели», вроде как, преступники? Террористы? — Верно. — И один из них учит детей, а двое других являются родителями Драко? — Совершенно верно! Дурсль замолчал, прикрыв глаза. Нарцисса страшилась момента, когда он их откроет. Конечно, маггл ничего не мог сделать волшебникам, но кроме происхождения Вернон был еще отцом Дадли и главой целого семейства. Очевидно, Лили не стала раскрывать ему чужие тайны, но сейчас… Сейчас он имел достаточно информации, чтобы раз и навсегда оборвать общение детей. Для Драко (что бы ни думал Люциус) это станет большим ударом. Он искренне веселился рядом с Дадли и Гарри, в школе, судя по коротким сообщениям, тоже был куда счастливее, чем дома. А если их разлучат? Что будет тогда? Нарцисса закусила губу, явственно понимая, что возвращения бледной, пустой куклы, копирующей отцовские движения, просто не выдержит. — Вернон? Вы позволите звать вас по имени? — она дождалась скупого кивка. — Я понимаю ваши чувства, поверьте, но не будьте так категоричны… — В самом деле? Лили рассказывала мне, чем занимались Пожиратели Смерти — по сравнению с ними даже, простите, Патрик Маги просто мальчишка. Нарцисса не знала, о ком идет речь, но по горьким усмешкам, одинаково исказившим губы магглов, поняла, что этот Маги был чудовищем. Вздохнув, она попробовала еще раз: — Послушайте, ведь вы не знаете всех обстоятельств!.. — Конечно, вас наверняка держали в плену и требовали ежедневного жертвоприношения. Не убьете мужчину, женщину или ребенка — убьют вас. Втроем они дрогнули. Северус как-то болезненно сжался, закрыв руками лицо — ему сказать было нечего. В отличие от Малфоев, Снейп действовал более-менее осознанно, он не имел детей и не чувствовал принуждения. Впрочем, Люциуса тоже нельзя было назвать мучеником. — Представьте, каково женщине, недавно родившей ребенка. Принесшей маленького мальчика в большой и страшный мир, где несколько лет бушует война. Вы, Лили, меня поймете — наши сыновья почти ровесники. Но, в отличие от славных Поттеров, мой муж выбрал не ту сторону, за что жестоко поплатился. Страхом, пытками, заключением. Да, мы были преступниками, убивали и мучили ни в чем не повинных людей, но за это сполна хлебнули горя. Она говорила и говорила, впервые за многие годы выуживая из дальнего ящика все: бессонные ночи в ожидании Люциуса, слезы, отчаяние, когда муж не мог не то что войти — вползти в их дом. Магглы слушали. Лили Поттер, Блэк — тоже, их лица выражали совсем разные эмоции, но Нарциссе было безразлично чужое мнение. Она решила рассказать свою историю. — Лорд в начале пути был очень убедителен. Вы верно сказали про… нацизм. Думаю, это подходящее слово. Люциуса с организацией связал отец, меня — любовь. Мы верили в идеалы чистокровных, потому что не знали, каково это — когда твоя жизнь зависит от одного сумасшедшего мага. Сначала не знали. Уже потом, когда Лорд полюбил пытки, мы испугались. И снова не за других, за себя, молодых и некогда счастливых. Теперь на чаше весов лежало собственное выживание. Или ты, или тебя. Не могу сказать, что мне доставляло радость мучить и убивать магглов или магглорожденных, скорее, это напоминало рутину. Жестокую и грязную. Тридцать первого октября все закончилось. Лили Поттер избавила Англию от диктатора, но даже тогда нам не позволялось радоваться — везде были враги. Нарцисса сделала паузу, глубоко вдохнув. Все это время она проговорила на голом энтузиазме, а, дойдя до самых темных событий, вдруг иссякла. Люциус не смотрел в ее сторону, Северус продолжал прятать в ладонях лицо. — Моего мужа обвинили в пособничестве Лорду. Страшное время. Драко мог никогда не увидеть отца, потому что того или бросили бы в Азкабан, или приговорили к Поцелую дементора. Спросите потом у Лили, что это такое, от себя добавлю, что, наверное, и в истории магглов были случаи смертной казни. Чудом ему удалось убедить судей в невиновности. Не кривись, Сириус, тебе не знаком этот страх. У тебя нет детей. — Верно, — согласился кузен, сцепив руки в замок. — Но я, если ты помнишь, нашел в себе смелость пойти против семьи. — Ты всегда был… гриффиндорцем. — И, заметь, никогда не находился в тюрьме. — Зато разбил матери сердце! Но сейчас не об этом. Вы беспокоитесь о мальчиках, Вернон. Я понимаю. Драко — все для нас, при одной мысли, что он может оказаться в рядах Пожирателей Смерти, я чувствую не гордость, а страх. Животный ужас. Первой движение совершила Лили Поттер — та самая поборница идеалов света. Она просто накрыла ладонь Нарциссы своей и ласково пожала. — Я не сказала Петунье и Вернону о вас по одной простой причине: вы любите Драко. Ни один родитель не ввяжет ребенка в войну, каких бы взглядов ни придерживался. Успокойтесь, Нарцисса. Пусть мальчики сами решают, дружить им или нет. — Дети не должны отвечать за грехи родителей, — согласилась с ней Петунья, так же ласково накрыв второй рукой ладонь Нарциссы. Только сейчас она ощутила, какими были эти женщины. Поначалу они казались ей… обычными во всех смыслах, этакими созданиями из другого, скучного мира. Но теперь Нарцисса видела сходство, должно быть, материнское. Петунья оказалась сильнее своего мужа, равно как Лили — Джеймса. Они оберегали детей от ужасов внешнего мира каждый день, каждую секунду. И преуспели. Дадли, несмотря на жаргон, рос в меру открытым парнишкой, ловко увлекающим за собой ее хрупкого Драко. А Гарри? Разве не он парой встреч переломил что-то внутри наследника Малфоев? Не он выудил наружу живое нутро? — Спасибо, — тихо поблагодарила она их. — За такое не благодарят, дорогая, — так же тихо ответила ей Петунья. Та самая Петунья, казавшаяся кривоватой скрипочкой рядом с мужем. Теперь она была безупречна. — Ну, — вздохнул Вернон, — думаю, на сегодня с откровениями покончено. Предлагаю посмотреть, чем заняты мальчишки и накрыть на стол. Пять часов вечера, как-никак. — Нет необходимости. Прикажите Добби следить за детьми и докладывать. Люциус сказал глупость. Пару дней назад Нарцисса бы не поняла этого, а сейчас вдруг ощутила досаду: иногда муж просто не в силах понять тонкости взаимоотношений! — Вы — отвратительный отец, — сухо высказалась Петунья. — Сириус, дорогой, не мог бы ты?.. — Конечно, — легко согласился кузен, поднимаясь. — Я присмотрю за ними. Надеюсь, Дадли не приобщил Драко к боксу. И с хохотом скрылся за дверью.

***

— Бежим, — одними губами произнес Дадли, и они кинулись врассыпную, стараясь как можно быстрее убраться прочь от малой гостиной, где так откровенничали взрослые. Идея подслушать разговор принадлежала, как ни странно, Драко. После футбола он практически потребовал от Гарри объяснений, по какой причине тот злится на Снейпа. — Он клеится к тете, — безапелляционно заявил Дадли. — И нам это не нравится! — Почему? Крестный — хорошая партия. Он, конечно, не богат, зато очень умен! — Подумаешь. Знаешь, сколько таких… умных крутилось вокруг мамы Гарри? Да из них легко можно было собрать футбольную команду! — Это… шестеро, да? — быстро подсчитал в уме Драко. — Болван! — в сердцах воскликнул кузен. — Я про настоящую команду, в которой иногда аж одиннадцать игроков! И это если не учитывать запасных! Гарри почти не слушал разгорающегося спора, он хмуро смотрел на стены чужого дома, где существовал Северус Снейп и не было толпы студентов. А, значит, имелись все возможности для ухаживаний. — Все равно не понимаю, чем крестный так плох? — Да ничем, собственно, — успокоился Дадли. — Просто мы не хотим отдавать тетю первому встречному, пока не проверим, порядочный ли он мужик. — И как это узнать? Мне же на слово вы не поверите! — Конечно, ты — заинтересованное лицо. В суды таких даже не вызывают. Драко удивленно покосился на Дадли. — Чего глазами хлопаешь? Мама хочет, чтобы я был адвокатом, вот и втягиваюсь помаленьку. Ее, конечно, ждет разочарование, но знать всякие тонкости бывает полезно. Сойдясь в желании вывести Северуса Снейпа на чистую воду, они решили устроить самую настоящую слежку. Инициатором выступил Драко: — Я читал, что большие секреты можно выведать только таким путем, — заявил он между прочим. Дадли сомневался: — А если поймают? Уши надерут… Малфой понятия не имел, что это значит, но одинаково кислые лица быстро убедили его в ужасе ситуации. — Тогда притворимся, что вот-вот собирались зайти, но Гарри вдруг потерял очки. Поттер, ты можешь быстро снять их и сунуть в карман? Да? Отлично. Сгрудившись у двери и задержав дыхание, они слушали веселую перебранку, быстро переросшую в серьезный разговор. Драко бледнел и прижимал руку ко рту, живо вообразив себе, что значат пытки, убийства и «Азкабан» с «Поцелуем дементора». Тогда как Дадли хрустел кулаками, дергаясь в порыве немедленно открыть дверь, чтобы кинуться на «Пожирателей Смерти». В детстве он уже сталкивался с упоминанием этих людей — тетя Петунья сказала ему, что именно они виновны в смерти Джеймса Поттера. А Гарри… Гарри просто стоял, получив доказательства: Северус Снейп был мерзавцем. Только заслышав шаги Сириуса, они смогли оторваться от двери. — Х-ха, х-ха, — рвано дышал Дадли, прижимая руку к заходящейся в кашле груди. — Ха-а, черт побери. Давно я так не бегал! Надеюсь, Сириус ничего не понял. — Крестный? Ни за что. Иногда он бывает нем, глух и слеп, особенно, если дело пахнет авантюрой, но всегда знает, где я и чем занимаюсь. Вспомни нашу «ночевку» у Полкиссов! Это была старая история из их общего детства. Кто-то сказал Дадли, что в полночь над Литтл-Уингингом пройдет звездопад, и легковерный кузен поспешил сообщить Гарри, а того вдруг подслушали Полкиссы. Пирс пригласил их на задний двор, в маленький домик на дереве. Они натащили газировок и чипсов, потратив все карманные деньги, и приготовились смотреть. Конечно, шестилетние мальчики ничего не сообщили родителям, а те сбились с ног, разыскивая их. Никакого звездопада не случилось — небо заволокло тучами, животы вздулись от газировок, с каждой минутой становилось все холоднее. Жутко захотелось домой. Тогда-то их и обнаружил Сириус. Странно потянув носом, он просто улыбнулся и пообещал, что «все будет хорошо, парни, развлекайтесь», сунул одеяла и был таков. Утром тетя Петунья даже не ругалась, поцеловала прохладные щеки и взяла обещание больше так не пропадать. В общем, на Сириуса можно было положиться. — Что теперь? — Дадли шлепнулся на кровать, подобрав ноги. — Не знаю. На Драко было больно смотреть. От природы обладающий бледной внешностью, он стал еще белее, кое-где даже с синеватым оттенком. Обхватил себя руками, нервно рассмеявшись: — Ты был прав, Гарри! Я — расист и националист в одном флаконе, причем, это явно семейное. Вся мои близкие — Пожиратели Смерти, в прошлом убивающие магглов и магглорожденных. — Не все так страшно, — как-то неуверенно пробормотал кузен. — Неужели? Их жертвами могли стать вы! Дурсли, миссис Поттер… А если бы я вырос таким же? Ты хоть представляешь, что было бы тогда?! Мерлин… Гарри, ты был прав… Помнишь, наш первый разговор? Я тогда сказал что-то про магглолюбцев. Я — сын Люциуса Малфоя до последней, жалкой мысли! И Грейнджер, эта девчонка, знаешь, как принято называть таких, как она и твоя мама? Грязнокровки! С ним случилась истерика. Драко плакал и смеялся, опустившись на ковер, качался из стороны в сторону, то шепча какие-то неясные проклятья, а то почти выкрикивая вполне определенные — в сторону всех Малфоев. И начал он с некого Абрахаса. — Послушай, послушай же! — рявкнул Гарри, приблизившись и схватив прямо за шиворот так, что серые глаза смотрели на него в панике. — Ты — не чудовище, ты ни в чем не виноват. Драко… С коротким всхлипом Малфой обмяк. — Даже сегодня, — шевелились бескровные губы, — когда я был счастливее всех, в моей голове иногда проскакивали мысли о «недостойных», понимаешь? Я смотрел на Петунью Дурсль, эту красивую, в меру строгую женщину и видел не ее, а магглу. И это не она радовалась за меня во дворе, не она раскрывала хлопушку, а грязное, отвратительное животное. Не твой отец, Дадли, подкидывал в воздух Драко Малфоя, и не ты учил меня пинать мяч — это все были животные. А оказалось, оказалось… Он страшно задрожал: — Оказалось, животным был я! Гарри заторможенно кивнул, по-прежнему не выпуская из рук чужой одежды. В ней прятался человек, удивительным образом проникший ему в душу, и сейчас этот человек страдал от крушения маленькой жизни. — Мой отец подчинялся Лорду, терпел пытки, чуть не умер из-за этого и все равно продолжал вдалбливать идеи чистокровности. Для чего?! Кто от этого может быть счастлив?! Я ведь… я ведь даже не знал до этого года, что существуют такие люди, как вы! Что вы вообще можете быть людьми. Мерлин… Дадли, — к кузену обернулось искаженное в муке лицо, — твоя семья — замечательная, самая лучшая, если честно. Вернон Дурсль сегодня играл со мной в футбол, тогда как отец только кривился в неодобрении. Он обнимал чужого ребенка, подбрасывал его в воздух и поддерживал в новом увлечении, а этот… лорд Малфой, будь он трижды проклят! — Гарри, с ним нужно что-то сделать. Скоро сюда… Не успев договорить, Дадли вздрогнул. — Агуаменти, — четко проговорил мужской голос, и на Драко мгновенно полилась противная, холодная вода. — Успокаивайся. Никогда еще Гарри не видел Сириуса таким. Обычно крестный был веселым и задорным, а сейчас в его глазах застыло темное чувство, похожее на… скорбь? Злость? Огорчение? — Послушай, что я тебе скажу: то, что ты — Малфой еще значит конец света. Человека прежде всего определяют его стремления. — М-мистер Б-блэк… — Сегодня ты узнал правду о своем отце, увидел, к чему он стремится. И сейчас, Драко, самое время решить, что для тебя важно: дружба или верность чистокровным идеалам. Посвятить себя двум противоположным сторонам не получится, поверь, я пытался. Драко жалобно всхлипнул, уставившись на него больными глазами. — Правда? — Да. Прости. Как бы взрослым ни хотелось уберечь тебя от сложных решений, ты должен научиться принимать их. Когда-то я сделал свой выбор и ничуть о нем не пожалел. Может быть, любой другой заклеймит меня сумасшедшим: как это, отказаться от рода, от поддержки семьи? Но взамен я обрел что-то, более стоящее, — Сириус кивнул на Гарри. — Его, например. — М-мама говорила, что вас выжгли с гобелена и что вы были единственным Блэком, учившимся в Гриффиндоре. — Верно. Я, как и ты, в свое время познакомился с хорошим человеком. Когда вокруг бушевали ураганы, именно Джеймс Поттер убедил меня — все возможно пережить. Не скажу, что это было просто — взять и перебороть многолетние привычки. Но, Драко, возвращаясь в Хогвартс, я видел совсем другую картину мира. Лучшей ученицей была магглорожденная Лили Эванс, а мой чистокровный до кончиков волос товарищ сходил с ума от нее. Итог перед тобой. Гарри судорожно выдохнул в унисон с друзьями. Сириус никогда не рассказывал ему об этом, казалось, он родился таким — принимающим магглов волшебником. Только в школе выяснилось, что обычно два мира не соприкасаются, а чистокровные и вовсе кривят носы. — Послушай, я не прошу тебя рубить с плеча и уходить из дома — по крайней мере до совершеннолетия. То, что Люциус Малфой пригласил в менор магглов — уже много говорит о нем как о человеке. Как об отце. Ведь это было твоим желанием? Драко неуверенно кивнул. — Присмотрись к нему. И реши для себя, кто ты: наследник благородного рода или первый Малфой, водящий дружбу с нечистокровными?