Часть 21

Гарри сидел на песке, опустив голые ступни в воду: море слегка волновалось, брызги то и дело касались лица. Он не знал, сколько времени прошло с того момента, как когти оборотня пропороли бок — да и, в сущности, какое это имело значение? Все кончено. Он уже мертв. Не будет больше ни мамы, ни Дурслей, даже память о друзьях вскоре растает в тишине. Как странно: сердце унялось… Шорох чьих-то шагов ненадолго привлек его внимание, но, ощутив холод, Гарри только вздохнул: — Мертвые должны встречать мертвых, отец. Джеймс Поттер сидел совсем рядом, один в один фотография с каминной полки, только глаза измученные и незнакомые. Его ноги тоже были босыми, а еще он молчал, перебирая в пальцах мелкие камушки — где нашел их?.. Замахнувшись, вдруг кинул один, утопив в море. Гарри зажмурился: не больно, но что-то все равно теснит грудь. Может, соленый воздух. Они просидели вместе до заката, волны поднялись и теперь рокотали, отзываясь гулким эхом внутри. И, когда почти стемнело, сквозь сильный ветер Гарри с трудом ощутил чье-то теплое, почти горячее касание. Обернувшись, он заметил Северуса Снейпа — без сомнений, живого, в застегнутой на все пуговицы мантии. — Отпусти! — перекрикивая бурю, взмолился декан. — Отпусти мальчика! Отец посмотрел на него. Затем вдруг крепко прижал к себе Гарри, стискивая до призрачной боли в ребрах, вздохнул куда-то в макушку и… вытолкнул в руки Снейпа. Он не сказал ни слова, не обернулся вслед, но что-то все-таки переменилось. Может, воздух перестал быть колюче-соленым… Море поднималось все выше и выше, грозя смыть человека на песке, а тот все бросал мелкие камушки, не оглядываясь на быстро исчезающих, уже точно живых людей. Последнее, что Гарри запомнил перед тем, как тепло окончательно завладело телом — это слабая улыбка, коснувшаяся губ отца.

***

Северус держал его руку, забывшись сном. Гарри неловко повернулся, боясь потревожить измученного мужчину. Единственное, что было по-настоящему важно — жизнь, простыня, холодящая кожу, подушки под головой… И мама. Наверное, Сириус уговорил ее отдохнуть… Хорошо, если так. — Очнулся? — Гарри вздрогнул, ощутив взгляд ни капли не заспанных глаз. — Где-нибудь болит? — Нет… сэр. Северус продолжал держать его руку в своей, словно одно движение могло пошатнуть вернувшуюся жизнь. — Помнишь, что случилось? — Вы про Рем… профессора Люпина? — Верно, и Питера Петтигрю. Прежде вы не встречались. Гарри вздохнул, поморщившись: сложно забыть крысиное тело, быстро превращающееся в человека. — Кажется, он в самом деле хотел убить меня… — Не без этого. Петтигрю, возможно, самый верный последователь Темного лорда. — Тогда почему… Почему он не доставил меня ему? Я имею в виду… если Петтигрю действительно хотел принести меня в жертву Волдеморту. Имя, которое мама произносила без запинки, вынудило Северуса дрогнуть. Единственный раз. Прежде он без колебаний встал против оборотня, но сейчас был по-настоящему взволнован. — Петтигрю одурманен идеей служения, годы Азкабана сыграли с его разумом злую шутку, убедив, что в случае неповиновения тебя достаточно просто убить. Пусть клыками оборотня. — Почему, сэр? Разве я так важен для Волдеморта? Разве Он — жив? Теплая, большая рука слегка пожала его собственную. — Боюсь, что так, но большего пока сказать не могу. Темный лорд уверен, будто именно ты уничтожил его одиннадцать лет назад. — Да, кажется, то же говорил и Петтигрю. Но, сэр! Это же безумие! Для чего придумывать такие хитрые способы убить меня, добиваться дружбы с Люпином, если… можно было просто схватить? — Здесь, в стенах замка, мы с твоей мамой всегда рядом, — то, каким голосом Северус сказал это и как посмотрел, неожиданно согрело Гарри. — Профессор Люпин был слишком беспечен, подставив спину подчиняющему заклятью Империус. Единственным приказом Петтигрю было: втереться в доверие, что почти не меняло характер, поэтому ему удалось вывести тебя из замка. Мне стоило бы заподозрить… — Я все еще не понимаю, какую роль играл Ремус. Петтигрю мог наслать Аваду, разве нет?.. Северус вдруг рассмеялся. И Гарри подумал, что ему очень идет этот смех. — Есть мнение, что от тебя Убивающее отскакивает как бладжер. — Правда? Никогда не замечал… — Не нужно. Так думают очень немногие, и Петтигрю в их числе. Он рассчитывал привести тебя своему хозяину, но просчитался. Ты выбрал схватку с оборотнем, что, в некоторой степени, все-таки соответствовало задаче «уничтожить Гарри Поттера». Люпин был марионеткой, необходимым рычагом давления и запугивания. В итоге сгодился как мясник. Мне… не хотелось бы оправдывать его, но Ремус действовал не по своей воле. — Вы уверены? Северус коротко кивнул. — Вчера Блэк провел допрос с пристрастием. — Вчера?.. Сколько же я… — Гарри, — руку сжали почти до боли, — ты три дня провел в магической коме. Когти оборотня не так страшны, как клыки, но все равно обладают смертоносной силой. Чудо, что нам удалось вернуть тебя обратно. Чудо. Да, кажется, что так и есть, потому что пляж с песком и морем были самыми что ни на есть настоящими, Гарри до сих пор чувствовал соленые брызги на своем лице. Пристально взглянув в глаза Северуса, он готов был признать, что далекая ночь в Визжащей Хижине не прошла бесследно: сердце больше не болело. Отец остался ждать его с горстью камней. Он больше не был фотографией на полке. — Отдыхай, — веки налились тяжестью, смыкаясь: стояла глубокая ночь, впервые за все время такая спокойная. Уплывая в мир снов, Гарри подумал, что человек, грудью вставший против оборотня, а после вернувший его самого с того света, заслуживает если не любви, то признания. Северус Снейп заслуживал.

***

Друзей пустили только через неделю, когда боль в ранах окончательно утихла, а мадам Помфри из вредности (не иначе) продолжала накладывать повязки на зарубцевавшиеся следы от когтей. Первым зашел Драко. Бледный, взволнованный, он так походил на себя прежнего, что Гарри не смог сдержать улыбки. Господи, он правда чувствовал себя живым! — Поттер, — вкрадчиво произнес слизеринец, — если ты вздумаешь в следующий раз влезть в пасть какой-нибудь мантикоры, лучше просто прыгни с Астрономической башни. В этом был весь Драко. Гермиона, конечно, ограничилась лекцией по самым опасным существам магического мира, а Рон завалил тумбочку шоколадными лягушками. Где-то в коридоре неловко топтались Крэбб с Гойлом, пропустившие всю заварушку. Компания снова была в сборе, но «дело С.С.» с негласной подачи Гарри закрыли: не до того. Важно, что окно покрыл иней, матч по квиддичу закончился ничьей, и гриффиндорцы рассчитывали отыграться в следующем «сезоне». Драко азартно втолковывал Рону тактику нападающих, иногда пускаясь в футбольные термины, которые в воздухе не имели никакого значения. Мама приходила вечером, не отчитывала, просто что-нибудь читала вслух, поправляя сбившееся одеяло. Прежде Гарри не замечал тонких серебряных нитей в волосах и, кажется, они появились сразу после страшной ночи в обществе Ремуса Люпина. Профессор уволился. Как бы директор ни уговаривал его, подвергать опасности учеников бывший Мародер не хотел, перед Гарри он извинился в подробном письме, где выразил надежду на более теплую встречу. Сириус лично доставил послание, слегка нервно смяв конверт. Возможно, он сожалел, что не рассказал обо всем раньше… О четвертом, забытом Мародере. И, конечно, нужно сказать о Люциусе Малфое. С некоторых пор он завел дружбу с Лили Поттер и по-прежнему трепетно относился к наследнику рода, что вновь сыграло не самую лучшую шутку с Дамблдором. Драко по секрету сказал, что стены ходили ходуном от сдвоенного крика двух обеспокоенных родителей. «Тролли, Церберы, Василиски и теперь Оборотни, вы совсем из ума выжили?!» Гарри только улыбался. Ему вообще в последнее время казалось, что раньше было слишком мало поводов для веселья — им двенадцать, в конце концов, и они живы. Просто живы. Мечта о морфлоте приобрела новые оттенки. Погоня за отцом кончилась у моря, Джеймс Поттер ждал его и любил, как может любить человек, потерявший ребенка на долгие годы — теперь Гарри чувствовал эту любовь каждый день. Она просто жила внутри с самого начала, нужно было напороться на оборотня, чтобы это понять. Теперь офицерский китель значил нечто иное, вроде памяти обо всем сразу: капитане Немо, отце и желании посвятить сердце служению Ее Величеству. Драко в шутку припоминал пробежки вокруг замка на пару с «этим твоим гимном, Поттер». Но Гарри знал, что он тоже скучает. В конце концов, их дружба началась именно с этого — с «маггловского сумасшествия», которое вдруг оказалось заразительным. Разве не поэтому Гермиона принесла книгу по кораблестроению, чтобы затем упоенно спрашивать о каждом фрегате? Офицер должен с честью носить форму; Иметь мужество для защиты Родины и свободы; Верно служить Ее Величеству; Оказывать помощь товарищам; Соблюдать воинский устав; Следовать приказам командиров; И свято соблюдать закон.