yon

      – Почему Юг и Север не могут жить так же спокойно, как и острова? Один клан Ше стоит как все остальные даймё вместе взятые, – Кин не отрывается от прошений, когда Рихан, совершенно не замеченный никем иным, заходит в императорский кабинет и садится за чайный столик. Солнце спешит завершить день. В это время Кин прогоняет слуг. Всегда. Потому что никогда не знает, когда друг навестит его.       – Если ты о пожарах на полях, здесь ничего не поделаешь, – аякаши нагло берёт чайник и наполняет чашу, единственную, явно предназначенную императору. Ну ничего! Зараза к заразе не липнет. Эх… было бы что крепче; научить Кина пить Рихану не удалось. Что же, непьющий император – благодать государству.       – Ёкаи замешаны? – владетель Нойрё поднимает голову. Заинтересованный взгляд.       – Беспечно относится к этому с любопытством, особенно ребяческим, – Рихан усмехается. – Но ты прав, император, на островах и ёкаи мирные, давно уже живут среди людей и не бедокурят, – он прикрывает глаза, чтобы вспомнить чудные пейзажи и гармоничную атмосферу тех мест.       – Может, отправиться туда с какой-нибудь проверкой? – Кин опускает голову, читает и вникает дальше.       Рихан отпивает зелёный чай и из вредности кривится.       – Если хочешь сбежать от рутины, только скажи, – и начинает сёрбать.       Кин улыбается: вот попроси друга вести себя, будто ничего не изменилось, получишь одно дурачество. И этот ёкай точно старше его на целых двенадцать лет? Видимо, ему в душе всё ещё те же двенадцать.       Кин усмехается.       – Чего? – хотя владыка ночи выглядит уставшим.       – За мою безопасность отвечает слишком много людей. Не хочу их подставлять, – вот и думайте, совестливый ли император или благородный. Ведь будь его воля, как и раньше, он с радостью покинул бы стены дворца, чтобы оказаться среди столичных жителей, людей и ёкаев в том числе.       Рихан фыркает и продолжает пить халявный чай. Кин отбирает прошения из просмотренных, связанные с полями, складывает отдельной стопкой.       – Займёшься? – и берётся за новое.       – Дай отдохнуть пару дней, – стук чаши о стол.       – Не больше. Понимаю, тебе некуда спешить, но не больше, – Рихан мысленно кривляет Кина, повторяя слово в слово. – Тебе хотя бы не нужно торопиться с наследником, – Кин фыркнул.       – Всё ещё не сдаёшься? – дворец тих, потому что Кин не спешит заводить даже наложниц.       – Нельзя относится к этому безответственно, – на лице Кина ехидная улыбка.       – И всё же люди болтают, что на весеннее равноденствие будут смотрины невест, – да, в народе романтизируют, говорят невесты, а не наложницы, особенно если у тех добрая слава.       – Будут, – со своим отцом эту часть жизни правителя Кин обговорить не успел.       Он знает, что любовь между его матерью и отцом, императрицей и императором, появилась не сразу. В отличие от прочих женщин, покойная императрица вседа была рядом. Прочие отсеялись со временем. А новые наложницы задерживались во дворце всё меньше и меньше. Кого-то ожидал храм, монастырь, кого-то – брак. Рин Хаттори всё же был хорошим человеком, в отличие от своего предшественника, безумного дяди; по крайней мере, о том человеке Нурарихён вспоминал с неохотой.       «Похотливый безумец…»       Но Кин таким точно не станет, а потом Рихан спокоен.       – Много кандидаток? – праздное любопытство ёкая.       – В этом дворце могут разместится пятьдесят девушек, не считая их прислуги, – молодой император сник.       – Ну, не все же пятьдесят заселяться. Можно кого-то и убрать, у меня есть ёкаи, которые, увы, не по душе всякой чопорной деве, – Рихан прислушивается к звукам дворца за стенами императорского кабинета.       Но Кин принимать предложение не спешит.       Стоит прогуляться!

。。。

      – Десять невест…       – Потенциальных, прошу заметить! – и всё же Рихану не по душе, когда Его Величество Кин его отчитывает. – Они не изуродованы, обычная иллюзия, спадёт, когда вернутся домой. А другие слишком впечатлительные, – в конце концов, он ёкай.       Ну, позабавился немного со своими братьями, что послабее и поменьше. Зато теперь с Кином соседствует всего семь девушек. Три из которых точно оплошают, только повод дай, и их отправят восвояси. Кин ведь не горит желанием посещать их скором времени. Глупый девственник. Не захотел посещать кисэн , когда звали, ну и не надо.       – Спасибо, – слышит Рихан, когда напряжённая тишина куда-то испаряется, и лениво поворачивает голову к рядом стоящему человеку. А он и не заметил, как владетель Нойрё стал с ним одного роста.       – Обращайся, – Рихан фыркает.       – Сегодня у меня ужин с сёгуном, он выбрал преемника, – Кин скрещивает руки на груди, как Рихан.       – Тот нудный Савада? – они делали ставки, и кажется, что ёкай проиграл.       – Похоже, – но Кин не спешит забирать свой золотой. – Ирисы уже отцвели. Как-то пусто стало, – император сетует на рутину и уходит.       А Рихан остаётся, чтобы прогуляться по саду. Мимо старых тори нужно пройти, чтобы добраться до любимого клёна. Ёкай знает каждый уголок здесь, так что бродит с закрытыми глазами. Так и идёт, пока в него не врезается… девушка. И по кимоно видно, что не служанка.       – Простите, – кланяется она. А по голосу – кроткая и ласковая.       – Ничего, – Рихан чешет затылок и сразу поясняет: – Ты меня не видела, договорились? Нашему императору не понравится, если разболтаешь обо мне, – и подмигивает, когда девушка поднимает голову. Наружность у неё приятная.       – Я бы ни за что…       – А! Ты тут без дозволения? – Рихан улыбается довольно, так даже проще.       – Нет. Я наложница четвёртого ранга… – да, да, и ей можно. Из семьи даймё? Или просто очень древний и чистый род? Редко кого назначают сразу. Или просто Кину приглянулась? Рихан ехидничает в мыслях, что ярко отображается на его мимике лица, и совсем не обращает внимания на покрасневшие щёки девушки.       – Простите, госпожа, – всё же и владыке духов следует соблюдать приличия. – Слишком дерзко с моей стороны обвинять вас, – и поклонился; он ведь обычный обитатель дворца, ну, как бы, подчинённый императора. И совсем – совсем! – не вызывает подозрений.       – Давайте забудем об этом недоразумении, – девушка улыбается. Весьма очаровательно.       – О, да? Неужели что-то произошло? Здесь? Сейчас? – Рихан смеётся. – Позвольте удалится, госпожа, – кажется, слух улавливает более тяжёлые шаги служанки. И Рихан спешит уйти к деревьям, скрыться среди них, не забывая о своих иллюзиях.       На миг он оборачивается и замечает заинтересованный взгляд девушки, направленный на каменные тори – врата в Нараку. Ну да, местная достопримечательность, о которой мало кому известно за стенами этого дворца. Всего лишь праздный интерес. Стоит ли волноваться из-за одной птички этой золотой клетки?

。。。

      Ужин с императором, который совершенно не заинтересован в ней. Нескучная беседа, уважение и забота, но, видимо, большего ждать не стоит.       – Эммако, интересное имя у вас, госпожа, – Кин улыбается.       – Да, есть причина, – и ей нужно улыбаться в ответ.       И стоит ли винить великого владетеля Нойрё в безразличии к ней, когда сама Эммако упорно, хоть и невольно думает о другом мужчине. Но даже спросить о нём не посмеет.       – Могу ли я узнать? – кажется, императору нравится приготовленный ею чай.       – Я должна была умереть вскоре после рождения, но, как бывает в таких ситуациях, – скромный смешок, – случилось чудо, будто бы сам судья Эмма передумал забирать мою душу… так говорила матушка, – Эммако не поднимает глаз на мужчину. Ей стыдно.       Кин усмехается, но с неким одобрением.       – Мог бы и догадаться.       – Или посчитать меня за ведьму, – попытка пошутить встречена лёгким недопониманием. И всё же император смеётся.       – Я похож на грубияна? – и ей тоже приходится смеяться, но от волнения.       В итоге император предлагает погулять по саду.       – Простите, – Эммако хочет расспросить о тори, которые почему-то привлекают её внимание. Но чуть дальше, среди ветвей клёна, замечает знакомый силуэт. – Ах! – и прикрывает губы ладонью. Кин смотрит туда же и, наткнувшись на дремлющего ёкая, усмехается.       – Тсс! – император улыбается, призывая девушку молчать. И кивком велит следовать за ним. Император ходит бесшумно, как и сама Эммако – как и этот господин, на которого Его Величество совсем не злится. – Меня терзают смутные сомнения… – говорит Кин чуть громче, когда они подходят достаточно близко.       – Не бурчи, дай насладиться покоем, в моём доме слишком шумно, – но Рихан даже не смотрит на них.       – Стареешь, – Кин смеётся, когда Рихан махает рукой, мол, отстань. – Госпожа Эммако, сохраните существование этого господина втайне, – и всё же взгляд у императора добрый. Широкая душа.       – Да, Ваше Величество, – знакомый голос, да, Рихан?       Ёкай наклоняется чуть вперёд, совсем не боясь упасть. Это немного пугает наложницу. Впечатлительная особа.       – А я бы хотел наведаться в твой дом, погостил бы. Только не пристало…       – …императору по крышам шастать, – Рихан его уже звал, но Кин отказался. – А у меня сакура стоит во дворе. Самая большая в столице, между прочим, красивая…       И вечноцветущая, потому что бесконечно наполняется силой ёкаев, что и позволяет ей цвести и не гибнуть. Кин помнит.       – Та, что над центральным районом высится? Мы с отцом неподалёку проезжали, – она чуть раскрепощается, но быстро стихает. – Простите… – всё из-за смущения.       – Вы сияете, когда забываете о скромности, – но комплимент императора совершенно не трогает сердце.       А Рихан тише воды, с гаденькой улыбкой любуется зрелищем. А что? Они сами пришли.

。。。

      – И всё же я здесь, – время идёт, летит. Добрые друзья не виделись шесть лун. Острова встретили позднюю осень. И своего императора. И ещё владыку ночи. Потому как, если островные ёкаи обитают со смертными в благодатном мире, ёкаи солёных глубинных вод норовят напиться крови – и не важно чьей! Тяжело с ними биться, но Рихан на то и владыка всем ёкаям Нойрё, чтобы держать их в узде и порядок блюсти.       Кин любуется видом с балкона выделенных ему покоев. Рихан чуть позади. В отличие от императора, позволившего себе отдохнуть, он совсем недавно покинул поле боя. И вовремя одержал победу! Иначе бы злосчастный водоворот не пропал! И кто знает, сколько бы пошло ко дну кораблей из императорской свиты. Сколько их там? Ай, Рихану не до подсчётов богатств Кина.       – Сбежал, оставив работу на других, – и всё же ёкай пытается подначить друга.       – Они вечно меня испытывают, прямо как ты, – Кин даже не оглядывается на него. – Моя очередь, – император обязательно велит устроить проверку (само собой, экскурсию) по островам. – Столько всего нужно попробовать…       «А ночью поработать?» – Рихан сдерживает смешок: на столе явно сундучки с различными документами. Всё продумает. Слишком трудолюбивый и совестливый человек. Большая душа, но заперта в клетке.       – Поэтому и наложниц не взял? – чтобы накинуться не могли в случае чего, мол, император отдыхал, оставив трудности позади… особенно если старики-чиновники начнут ворчать – беда.       – А ты отчего грустишь? Не твои ведь, – император усмехается. Кажется, Рихан скрывается от остальных людей, его не замечают, как Кина, которому бьют поклоны.       – Тц… Просто жаль их: стены кругом, да небо над головой.       – Справедливо, – Кин соглашается. – Устрою им праздник по возвращению, приглашу актёров, гостей. И фейерверки? Куда без них, – император помнит, что ёкаи тоже любят ими любоваться. – Пусть вся столица видит! – а это ой как затратно.       – Без повода? – Рихан удивляется: Кин – мазохист, сам подписывается на нотации и причитания старых чиновников.       – Можно. Не каждый день я радую свой народ, – и сколько в новом вдохе сил! Воздух с моря творит чудеса.