nana

      Морико из дворца выйти бы, а то у Кина забот прибавляется, и некому узнать, чем живёт их друг, который наглеет и не показывается уже четвёртый месяц. Нет, кицунэ бы выбралась, возможно, даже такойм от Кина. Но большой живот… уже опасно. Седьмой месяц, как-никак.       “Это всё из-за Эммако?”       Только письма передаёт через бакенэко и воронов. Они немного успокаивают будущих родителей. Ведь – они знают – у ёкаев всё ещё неспокойно.       – Морико, любимая, сколько ты уже сидишь так? – на коленях. Император негодует. – Пойдём скорее в сад, – прогулка пойдёт ей на пользу, да, да. Лисица умилённо улыбается. Ох, кажется, не она “околдовала” этого смертного, а он её. Старшие бы обязательно посмеялись над ней, узнай о всей этой истории.       Но Морико послушно подаёт руку.       – Ты устал сильнее обычного, – она беспокоится, но она не обычная женщина, а кицунэ.       – Что ты, просто Рихан посетил меня, аудиенцию даже запросил, – явился без свой большой головы, в человеческой ипостаси. – Кажется, решил священнослужителей напрячь. Оно и правильно. Но о́ни… – вдох тяжёлый, но спокойный. Император доверяет Нурарихану.       – Да, людям с ними тяжелее биться. И всё же ёкаям в таком случае так же трудно, противоестественно, – в конце концов, не личные разборки, а конфликт, затронувший всю страну.       – Поэтому я занялся просьбой, стоило ему уйти. Во взаимоотношениях Нура и Хаттори именно ёкаи берут на себя ношу “опоры”, – Кин всё ещё улыбается. – Это дань дружбе первого императора и Нуурихёна. Но я не хочу считать наши узы данью… – святая простота. Он идёт медленно, позволяя опираться на свой локоть. Курица-наседка. Не смеются ли боги?       – Ты забыл имя предка? – Морико смеётся.       – Да, вылетело из головы отчего-то, – тут же кается Кин.       – Тебе стоит отдыхать чаще, дорогой, – хитрая женщина, всегда пускает ласковые слова в ход. Кин всё понимает, закрывает глаза на все эти мелкие манипуляции. Хотя сложно устоять перед голосом, подобным нежному ветру в тёплый и ясный весенний день.       – Начну прямо сейчас. Не пойду на приём вечер, – хмурится, не хочется ему слушать замечания аристократов: их проблемы Кин не считает особенными и первостепенными, сначала народ (Морико и ребёнок, и Рихан, только тсс!!!).       – Госпожа Эммако опять будет справляться сама? – лёгкий укор.       – Брось! Ты ведь заметила, она получает удовольствие, – неплохой круг по саду навернут, на сегодня достаточно.       А ведь Эммако действительно любит “играть” с гостями дворца. Любого выслушает и заболтает. Олни так и останутся ни с чем, а другие в один день обнаружат, что великий владетель не оставил их.       Морико иногда предлагает свою помощь. Иногда Эммако считает нужным советоваться с ней, иногда и приобщает к какому-либо делу, и они вместе справляются на радость императору.       Но сейчас Эммако заботится о благополучном появлении здорового наследника на свет. Так что она с радостью и лёгкой душой позволяет возлюбленным провести вечер в компании друг друга.

。。。

      Глупая, глупая Эри, вера в любимого, оказавшегося хуже всякого плута-ёкая, губит её прекрасное будущее. Уже знают о неудавшемся, к всеобщему счастью, побеги и в императорском дворце. Домой возвращена – а никто и не смотрит ей в глаза лишний раз. Заперта в комнате. Отошлют в монастырь? И то будет милостью.       Глупая, глупая Эри. Красива и умна, столько дорог перед ней – и все ныне закрыты.       Засыпает со страхом. Может, лучше и не проснуться? А ведь совсем не жила!       Глупая, глупая…       – Эри! – голос матушки суров и беспощаден. – Живо поднимайся! – не простит, да? Госпожа приказывает служанке: – В самое лучшее оденьте, да поживее. Не заставляйте ждать господина…       “Какого господина?”       Матушка уходит. Эри повторяет вопрос служанкам, но те молчат. Да, самая страшная часть наказания – неведение.       Родители, казалось, вовсе жалеют о её рождении. Однако стоит ждавшему её воину велеть выходить, как отец и мать обнимают дочь напоследок. Мужчина седлает коня, она забирается в паланкин. Одна из служанок, что постарше и давно на службе в этом доме, сказала только, что вещи с ней отправят следом. Значит, Эри будет жить.       “Всё же монастырь?..”       Всё лучше, чем глупая и позорная смерть из-за “любви”. Лишь бы на семье не сказалась эта дрянная история.       Но её ждал брак с уважаемым самураем. Этот человек смотрел на неё с пониманием и уважением, никакого осуждения. И сердечная благодарность господину, сопровождавшему Эри.       – Простите?! Но кому я обязана за такую заботу… – вряд ли ответит.       Но “самурай” обернулся.       – За вас поручилась госпожа из дворца… – императорского, сёгун такими вещами не занимается, если не коснулось его окружения.       Несмотря на то что её супруг оказался несколько загадочной личностью и имел некоторые тайны, он всегда уважал Эри и был добр к ней, всегда старался порадовать. Уже госпожа Хатакэяма, она была довольна и вполне счастлива. Любима, на что и не надеялась. И хотела любить в ответ. И могла бы!       Однако…

。。。

      Даже отец Рихана никогда не сталкивался с поселением о́ни. Всех людей здесь прокляли? Или эта деревня обделена вниманием императорской власти? Да, место в глуши. Несколько лет назад владыка ёкаев здесь был, один, просто попалась ему на пути эта деревня. Жители – обычные люди, недружелюбны, но гостепреимство проявили по писаным традициям. А сейчас позади него Гьюки и Куромару Тенгу, они пришли по следу жаждущей крови ауры.       Может, зря он просил людей у Кина?       Они сильны и трудноубиваемы. Но они не владеют магией. И как только иллюзию Нурарихана будто сдувает ветром, он обнаруживает себя окружённым тремя рэйки.       – Тц! – и от своих отошёл дальше, чем требовалось.       Нет, он справится. Ему уже посчастливилось получить опыт сражения с рэйки. Один на один. А не трое на одного.       Этим самонадеянным вестникам великих бед просто повезло с элементом неожиданности. Нурарихан теперь понимает, какого это, когда твоя сила, подобно завораживающему, чарующему трепету, подходит к первородной жажде крови, к грани безумия. Одного удара не хватит? Не страшно. До него они и не дотронуться!       – О, владыка… – четвёртый? Скрывается дальше, в тени деревьев. – Простите этих отродьев. Мы не желаем вредить вам, хоть вы и ослеплены жалкими смертными…       – Хах, – но Рихан не расслабляется. – Возможно, ты за всем стоишь? – и усмехается.       – О нет! Что вы, владыка, я лишь смиренный слуга Нараки.       – Врата запечатаны, – он бы заметил, если бы…       – Пока да. Но печать слабеет, и мы нашли лазейки. Вы ведь тоже создание Нараки, как все другие ёкаи, должны понимать, – трое, окруживших Нурарихана, опустились на одно колено.       – Моё место здесь, в отличие от вас, – хватит разговоров. Один широкий взмах меча – и все три рэйки лишены жизни: разделённые маски падают на землю с мягким стуком.       – Упорство к лицу любому владыке. И всё же не устоите перед силой привр…       Рихан не успевает догнать четвёртого. Тот явно успел набраться сил, давно пребывает в мире смертных. Это и волнует.       – Владыка! – тенгу приземляется позади и осматривается; они с Гьюки зачистили деревню. На душе облегчение и горечь одновременно.       – Отправляйся к императору, пусть отзовёт жриц и монахов, всех, сделай это до восхода, – а самому Рихану следует отправиться на Север, где помощь требуется в первую очередь.       Сколько рэйки уже там?

。。。

      По возвращению домой Рихан не торопился во дворец. Провёл время в кругу семьи, людей и ёкаев клана Нура, уделил больше внимания ёкаям, не отличающихся большой силой. И уютный уголок в ветвях старой сакуры, самой большой в столице.       Не стоит думать, что владыка ёкаев вдруг испытает сердечный трепет. Наоборот, признание императорской наложницы сильно тяготит его. И поэтому тоже Рихан не торопится к друзьям.       Интересно, Эммако ходит в сад, к тем вратам, поджидая его? Или есть что-то… влияние Нараки? Создание врат сменило эпоху…       Син. На самом деле, недавно только Кин и его отец получили имена, похожие на имя основателя. Давненько так не делали, по словам где-то шляющегося Нурарихёна. Не совсем понятно, кем он был. Кажется, имел способности в магии. В покоях владыки ночи есть картина: рука в окровавленных бинтах, опущенная в воду, и падающие на неё цветы вишни. Картину ту Хаттори Син подарил Нурарихёну, когда жизненные силы стали его покидать.       Не только сила ёкаев, в особенности деда, но и магия человеческой крови создала эти врата, запечатала чудовищ из рода ёкаев в Нараке и защитила смертных. У Эммако же какой-то нездоровый интерес. С ней придётся поговорить в любом случае. Что если печать слабеет? Нужно покопаться в вещах деда ещё раз!