kyu

      О́ни и рэйки не были любителями островов. Только в этот раз собрались именно там. За чередой расправ с заключёнными Нараки Рихан и не заметил очевидной ловушки. Аякаси проявил чрезмерное усердие. И это стоило ему поражения: смертных из клана Нура не выпускали из поместья – арест, императорским указом, от дворцовых ёкаев также нет вестей. Но в деятельности людей, аристократов, всё осталось по-прежнему; и всё больше новостей об убитых лисицах.       Всё ли в порядке с Морико и принцессой? Как только услышал новости, Рихан доверился интуиции, твердившей, что они не с Кином.       – Где ближайшее поселение кицунэ, Гьюки? – пауку проще узнать.       – Как раз об этом и хочу поговорить, господин. Рэйки нападают и на их поселения, одна из лисиц добралась сюда, просит вас увидеть, – ёкай впустил к Нурарихану девушку, ничем не приметную, но от неё несло янтарём и лёгким жаром огня.       – Владыка! Помогите! – какая отчаянная, чуть ли не в ноги кинулась.       – Спокойно. Я тебя выслушаю, – молодая кицунэ наконец-то расслабилась, почувствовала себя в безопасности.       – О́ни во главе с рэйки напали на нас, разрушили дом, – а это множество, наверняка, уютных нор в глуби гор… – Даже не знаю, остался ли кто в живых. Они беспощадны. Наших лисят растерзали в первую очередь. Глава отправила меня к вам, мы слышали от воронов, что вы покинули столицу.       Зачем? Пусть переведёт дух и сама расскажет.       – Они ищут взрослую кицунэ с недавно рождённым детёнышем. Глава сказала, они упомянули столицу. По рычанию и крикам стало ясно, что мы не первые, на кого они напали, – там, где у Рихана было ёкайское сердце, будто образовалась дыра.       «Морико!» – он подскочил.       – Гьюки, позаботитесь о нашей гостье, спрячьте её. Я в столицу. Разберётесь со всем, возвращайтесь, – повелел он и перед уходом подошёл к лисице, взял её за плечи: – Молодец, что выжила! – лисица благодарно кивнула.       Полились слёзы. Ей было стыдно перед погибшими сородичами. Не должна ли она быть с ними до конца? Но вот она увидела самого владыку. О нём разные слухи ходили, но он… теперь лисица поняла, почему у них, свободных детей тьмы и ночи, есть владыка. Вина отступила. Кицунэ рада, что жива. Это не сон, она действительно жива.

。。。

      Нурарихан спешил в столицу. Путь его был прерван лишь помощью кицунэ, которую загоняли, подобно кролику на охоте, несколько о́ни во главе с рэйки. Она не была из тойц же деревни, что девчушка на островах. Владыка беспокоился, но лисица заверила, что точно справится. Ведь от основной погони, за ней конкретно, они избавились.       Не успев ступить на первую крышу столицы, аякаси замер: чувствовал, приближаясь, а теперь увидел, как смертные не замечали опустившуюся на улицы пелену тьмы.       Нарака… он тоже часть той тьмы. Но никакой радости от того, что эта тьма могла вырваться наружу, ёкай не чувствовал. Только отторжение.       В сторону родного дома Нурарихан только взглянул.       – Никого? – в саду императора… пусто. Даже всё живое, цветы и деревья, казалось мёртвым. Ёкай одновременно чувствовал как прилив сил, так и слабость, будто чем-то опоили или заковали в цепи.       Где может быть Кин? От энергии Морико не осталось и следа.       – Кин? – у врат. Нурарихан хотел подойти к нему. Дошёл до дорожки – и обернулся: – Эммако, или как мне стоит обращаться? – ухмыльнулся.       – По имени, мне так приятнее, – женщина сложила ладони на животе.       Нурарихан стал к ней боком и посмотрел на императора.       – Теперь не осторожничаешь.       – Не вините себя, владыка. Было очень тяжело скрываться у вас боком, – привратница усмехнулась. – Вы… – привратница есть госпожа Нараки, она равна ему. – Ты повелитель ночи, мы вместе должны властвовать. Но я знаю, как сильно вы любите людей, – женщина подошла к нему. – Я не трону Хаттори, но лисицу и печать тебе не спасти.       Нурарихан тоже часть Нараки – от неё прилив сил. Но он не властен над ней. Эммако. И именно она порождает чувство скованности, подавляет его силу. Так беспокоился о человеке, что явился неподготовленным. Как же он сейчас жалок.       – Лисье племя не стоит жизней других ёкаев, – прямая угроза. И всё же он будет пытаться. Что же, если это сломает его и заставит склониться перед ней, Эммако не против. – Я не трону Кина Хаттори, пока владыка ночи не будет строить козней за моей спиной. Оставайтесь на виду, – как можно не отрывать взгляда так долго, женщина? Эммако не боится свидетелей, но всё же не прикасается. – Договорились?

。。。

      – Я приказала доставить её живой. Как и думала, печать при себе не оставила, – Эммако даже не пыталась придать своему тону хотя бы толику сожаления и благородства.       Тело Морико давно остыло. Что-то да весит, но Нурарихан чувствовал на своих руках лишь пустоту. Она билась до последнего? И уберегла печать… а уберегла ли? Эммако явно решила, как и он, что печать теперь у принцессы.       – Хочу показать тело Хаттори, – продолжила привратница, но, прежде чем аякаси возразил, предложила: – Можешь похоронить её, человеку ничего не скажем. Но ты поможешь мне найти ребёнка и уничтожить печать.       Было ли это проявлением любви, раз она не требовала убивать каждую из лисиц, что удастся поймать… о́ни и сами справятся с этой задачей. Да и рэйки нельзя дать заскучать.