Глава 6

Эстрелла Я поглубже зарылась лицом в тепло, мягкое покалывание пальцев, пробегающих по моим волосам, вырывало меня из глубин сна. Зависнув в этом пространстве между сном и бодрствованием, я попыталась уклониться от прикосновения. Я не хотел просыпаться и сталкиваться лицом к лицу с реальностью, которая преследовала меня, тревожа на краях моего сознания и угрожая разрушить весь покой, который я обрела в царстве грез. -Звездам на небе пора отдохнуть на весь день, Малышка, и это значит, что звезда, которую я держу в своих объятиях, должна взойти, - пробормотал Келум, и его голос отозвался в глубинах моей души. Я бы узнала его где угодно, даже с этим каким-то другим баритоном, который отличал его от голоса человека, которого я знала. -Я не хочу просыпаться, - проворчала я, сильнее вжимаясь в ткань под своим лицом. Рубашка была грубее, чем я помнила, и быстрый взгляд едва приоткрытым глазом подтвердил, что он поменял нас местами, пока я спала. Моя голова покоилась у него на коленях, а тело свернулось калачиком на боку. - Какие, должно быть, приятные сны, раз они не дают тебе проснуться. Возможно, вам следует сделать их своей реальностью. Ты держишь эту силу в своих руках, - сказал он, его голос был насмешливым, когда я снова закрыла глаз, прежде чем он успел заметить. Он потянулся вперед, лишь слегка толкнув меня, и схватил мою руку в свою. Он провел пальцем по кругу на обратной стороне, вызвав у меня дрожь, когда прикосновение пробудило то темное, что существовало внутри меня. -Обведя Бога мертвых вокруг пальца, ты можешь превратить мир в то, каким ты хочешь его видеть-. казалось, он ухватился за нить судьбы, потянув за нее, чтобы напомнить мне об очень реальной связи между нами.   Наконец открыв глаза, чтобы увидеть вспышку золота, мерцающую в лучах восходящего солнца, я проигнорировала тяжесть его взгляда на той стороне моего лица, где он смотрел на меня сверху вниз. -Я не хочу переделывать мир. Ни один человек не должен обладать такой властью. -Те, кто этого не хочет, - единственные, кто должен владеть этим в первую очередь, - сказал он, и его тон стал меланхоличным. Я наклонила голову, поворачиваясь так, чтобы видеть печаль, которая охватила его так внезапно. - К сожалению, это случается не часто, по крайней мере, по моему опыту. Даже если бы те, кто правит, не всегда были злыми, подобная власть способна развратить даже самый добрый ум. -Есть ли у меня причина бояться Мэб? Это из-за нее ты оставляешь меня со своей матерью при Зимнем дворе вместо того, чтобы взять меня с собой во Двор Теней? - спросила я, сглотнув подступившую к горлу желчь при этой мысли. Кто-то, что-то неоднократно ранило этого фейри так сильно, что шрамы от этих ударов он носит и по сей день. Я едва вытерпела, когда меня избили тростью жрицы. -У тебя есть все основания бояться Мэб, - сказал он, кивая головой в знак согласия. - Она лучше, чем кто-либо другой, знает, какую силу дала бы мне завершенная супружеская связь. Она сделала бы все, чтобы предотвратить это, даже если это противоречит Соглашению, которое защищает человеческих партнеров от причинения вреда в играх их Фейри. Она не смогла бы убить тебя, не доведя меня до последней стадии безумия, и она предпочитает, чтобы я был разумным и сговорчивым. Чтобы она сохранила тебе жизнь, вероятно, заперев в своей темнице. Она знает, что я сделаю все, чтобы защитить тебя, - сказал он. Я заставила себя сесть, отодвигаясь подальше от тепла его тела. Мне хотелось остаться там навсегда, позволить ему обнять меня и прогнать реальность того, что мы сделали. О том, кем мы станем, и обо всем, что нас ждет, если мы когда-нибудь достигнем берегов Альфхейма.   Он сидел на земле там же, где я его оставила, его одежда была в полном беспорядке, как будто он никогда не ложился и не позволял себе заснуть. Если бы он был человеком, я подозревала, что обнаружила бы круги у него под глазами или какой-нибудь признак усталости от бессонной ночи, проведенной на страже. Я не знал, как работают скелеты или трупы. Продолжали ли они выполнять его приказы, когда он спал, или перестали выполнять в тот момент, когда он закрыл глаза и перенесся в другое царство? - И ты думаешь, что твоя мать сможет защитить меня? Я спросила. Я не хотела высказывать мысль, которая вертелась у меня в голове. Я не хотела, чтобы это прозвучало горько, но она даже не защитила своего собственного ребенка. Она позволила украсть его из кроватки, когда он был всего лишь младенцем. Если то, что он рассказал мне как Келум, все еще было правдой, он продолжал жить со своим отцом и мачехой, никогда по-настоящему не зная свою биологическую мать. Так как же королева Зимы защитит меня? С чего бы ей защищать меня? Я была для нее никем, особенно если ее собственный сын так мало значил. -Она не совершит ту же ошибку, что совершала в прошлом, и она лучше, чем кто-либо другой, понимает, насколько ценен партнер. Мэб отказалась позволить ей быть со своими, нарушив Соглашение, связав его с ней узами политического брака. Когда они бросили вызов этому и собрались вместе на одну ночь, чтобы создать меня, она заточила моего отца в пещерах Тар Меса, пока не убила его, - объяснил он, положив раскрытую ладонь мне на поясницу. Мне было невыносимо смотреть на него, думать о жизни, которую он, должно быть, вел под опекой женщины, убившей его отца. -Она уже давно поняла, что обладание наследником ее соперницы является гораздо более убедительным мотиватором, поэтому она больше не нуждалась в нем, потому что у нее был я. Моя мать не позволит мне испытать ее судьбу, зная, что моя пара в лапах Мэб.   Я кивнула, как будто могу хотя бы начать понимать, какой пыткой было бы знать, что у моего врага есть кто-то, кто мне небезразличен. Мэб еще не была моим врагом, но, похоже, она стала бы им, если бы знала о моем существовании. Я взглянула на других фейри, отмеченных там, где они начали пробуждаться, наблюдая, как их широко раскрытые глаза смотрят на окраины города. На другой стороне улицы одна из боковых дорог уходила в пещеру. Казалось, вся жизнь исчезла в дыре, открывшейся в земле, как будто что-то массивное поднялось из глубин отчаяния. -Это было место, где Калфоллс хоронил мертвых, в те времена, когда город процветал, - объяснил Калдрис, перебрасывая мои волосы через плечо. Он провел по завязанным концам, распуская спутанные волосы с нежностью, от которой по мне пробежал холодок. -Вот где они были похоронены, когда ты воскрешал мертвых и ставили Калфоллс на колени, - сказал я, сделав мысленную заметку подойти поближе, если у меня когда-нибудь будет возможность двигаться по своему желанию. Меня охватила внезапная потребность понять, насколько глубока была яма, как глубоко в землю были зарыты мертвые и какая сила, должно быть, потребовалась стольким людям, чтобы подняться. С той же улицы появился слабый образ женщины, ее фигура была всего лишь облачком на ветру, а платье развевалось всеми оттенками белого и серого. Деревья были видны сквозь ее фигуру, гораздо более прозрачную, чем были всадники из "Дикой охоты". Я повернулась к Келуму, вцепившись в его предплечье своими неровными ногтями. - Это что, дух? - спросил я. - сглотнув, пытаясь сопротивляться желанию еще сильнее прижаться к его телу и утешению, которое, я знала, найду там. - Приближается Дикая охота, - сказал он, кивая головой, как будто это что-то объясняло. - Непокорные духи тянутся к Предводителю Охоты, следуя за ним по всей земле, пока не найдут свою собственную версию мира- он запрокинул голову в сторону кратера в земле, где из ямы поднимались еще более призрачные фигуры мужчин и женщин, детей. Они парили, их ноги никогда не касались земли под ними, хотя двигались они так же, как если бы были живы. Женщина подошла к нам первой, остановившись на перекрестке улиц и помедлив там. Ее глаза на короткое мгновение встретились с нашими, черные пятна на фоне ее призрачной бледности. В ее груди была дыра, темная пропасть, которая, должно быть, была смертельной раной. В отличие от нее, некоторые другие призрачные формы были целыми, их призрачные тела не пострадали от менее травмирующих смертей, но те, кто умер насильственной смертью, несли признаки этого на своих душах. - Я думала, смерть должна была стереть все с лица земли? Дать нам начать все сначала? - спросил я, думая об обещаниях, данных Верховным жрецом. Я хотела забвения, которое пришло вместе с этим, прекращения всех страданий, которые я перенесла в этой жизни. - Это произойдет, как только мы найдем наш путь в Пустоту. А до тех пор мы блуждаем в воспоминаниях о том, кем мы когда-то были. Вот почему быстрый переход через реку Стикс - это проявление доброты, Малышка. Ничего хорошего не выйдет из того, что у нас будет время погрязнуть в собственных сожалениях, - ответил Калдрис. Женский дух, наконец, отвела от нас свой пристальный взгляд, оглянувшись через плечо на пропасть, когда первый всадник Дикой охоты появился на гребне утеса. Тот самый мужчина, который чуть не увидел меня той ночью в лесу, и тот самый, который сражался с Келумом на утесе после того, как мой брат был заколот другим всадником. Он высоко держал голову, когда его костлявый конь свернул на улицу, цокая копытами по камням. За ним последовала группа других, их ряды расходились веером позади него и духов, которые прокладывали путь. Взгляд лидера остановился на Калдрисе, когда он поднял меня на ноги, и я выпрямилась, в то время как другие Отмеченные фейри сбились в кучу. Несмотря на страх на их лицах, в них не было даже проблеска силы. Виникулум на их шеях так и не ожил. У него не было необходимости защищать их от того, что любой нормальный человек счел бы опасностью. Дикая охота никогда не была бы опасна для Отмеченных — не тогда, когда их единственной целью было найти их и доставить в Альфхеймр. Калдрис встал рядом со мной, обменявшись долгим взглядом с лидером Дикой охоты. Когда остальные призрачные фигуры поднялись на вершину холма из пустых могил, их было около двадцати, и все они стояли в таком же порядке, какой я увидел бы у стаи гусей, улетающих на зимовку. Лошадь предводителя сделала первый шаг. Его костлявое копыто зазвенело по камню, звук эхом разнесся по дороге. Я никогда не забуду это жуткое зрелище из своей памяти, то, как синие отметины на его лице выделялись даже на расстоянии. Они были у всех, те же ледяные голубые линии. Когда шаги лошадей приблизили всадников, некоторые животные тащили за собой повозки, собаки Дикой охоты одна за другой спрыгнули с крутого берега, чтобы последовать за всадниками. Их было с дюжину, и все они выглядели устрашающе, с их челюстей стекали ядовитые тени. Клыки толщиной с мое запястье поблескивали в лучах восходящего солнца, торчащие из тех мест, где у них на лицах сгнила кожа. Я сглотнула, представив, каково это, должно быть, быть их добычей и видеть, как эти клыки разрывают кожу и плоть, пока, наконец, не наступит момент смерти. Группа из трех белых волков следовала за ними, их уши были окрашены в малиновый цвет. Уголки губ Калдриса приподнялись в улыбке, до боли напомнив мне того игривого мужчину, которого я знала. Три зверя отделились от группы, промчавшись мимо всадников Дикой охоты. При виде их оскаленных зубов и оскаленных морд, наводящих на меня ужас, я впилась ногтями в рукав Калдриса. -Келум, - пробормотал я, понимая, что звери не собирались останавливаться. Казалось, они росли с каждым прыжком, который приближал их, пока не стали выше моего пояса. Улыбка сползла с лица Калдриса, на мгновение на нем промелькнуло раздражение, прежде чем он стиснул челюсти. - Черт, - проворчал он, вырывая свою руку из моей. Первый из волков прыгнул и в следующее мгновение ударил его в грудь, отбросив на шаг назад, когда он поймал массивное существо. Его задние лапы опустились на землю, передние уперлись в плечи Калдриса, когда он уставился на волка, который был почти такого же роста, как и он сам. -Не смей, черт возьми, этого делать... — радостно тявкнул волк, проведя длинную линию по щеке Калдриса и заставив меня потрясенно ахнуть. Второй из волков столкнулся со спиной первого, сбив и волка, и Калдриса на землю. Он вскочил на ноги, радостно подпрыгивая, когда они вдвоем ткнулись носами в Калдриса и укусили его за руки, когда он попытался отмахнуться от них. Я была так занята, наблюдая за их взаимодействием, что не заметил, как третий волк бросился на меня, сила его удара в грудь полностью сбил меня с ног. Я тяжело приземлился, моя спина с глухим стуком ударилась о грязь позади меня, и у меня перехватило дыхание. -Фенрир! - Калдрис закричал, но я был поймана в ловушку огромным существом, ползущим по мне. Он крался вперед, пока его морда не задержалась у моего лица, а огромные лапы не оказались по обе стороны от моей головы. Голова волка была наклонена по-звериному, что было так похоже на Бога мертвых, что было почти больно, его глаза рассматривали меня. Я проглотила свои нервы, встретившись с ним взглядом. Казалось, он находил, что мне чего-то не хватает, и видел все слабости, которые, как я знала, скрывались под моей внешностью. Я впилась пальцами в почву под собой, подтягиваясь, чтобы подобраться поближе к носу волка и зубам, которые он оскалил на меня, когда я пошевелилась. - Мне не нравится идея причинить тебе боль, - сказала я, глядя в его гранатовые глаза. - Но это не значит, что я этого не сделаю, если ты сию же минуту не слезешь с меня. Он тяжело вздохнул, его красные глаза на мгновение сверкнули, прежде чем его нос дернулся, затем волк учуял меня, склонив морду к моей шее, когда я сгребла пригоршню грязи под собой и приготовилась к схватке, в которой у меня не было шансов выжить. Его влажный нос коснулся моей шеи, заставив меня вздрогнуть, когда он соприкоснулся с закрученными линиями моей Метки Фейри. Как раз в тот момент, когда я подумала, что нахожусь на волосок от того, чтобы его рот сомкнулся на моем горле, волк провел длинным языком по моей шее и щеке. Выражение его морды не было таким восторженным, как у его спутников, когда они приветствовали Калдриса, но в его взгляде было неохотное согласие, когда он, наконец, отступил назад. Калдрис поднялся на ноги, свирепо глядя сверху вниз на волка, который сбил меня с ног. Остальные сидели рядом с ним, навострив уши и наблюдая, как я поднимаюсь на ноги. - Ты не смеешь нападать на мою пару. Ты защитишь ее, - сказал он, когда Фенрир приблизился к нему. Он был самым крупным из троих, его голова находилась на уровне живота Калдриса. Двое других встали, пробираясь ко мне и обнюхивая руки, которые я совершенно неподвижно держал по бокам. Мои пальцы дернулись, несмотря на все мои благие намерения, когда один из них прижался своим мокрым носом к моей коже, используя свою голову, чтобы провести по ней моей рукой. Я почесал там шерсть, наблюдая, как он удовлетворенно вытянул шею, как любая из бродячих собак, которых я видел в Мистфелле. -Они были совершенно невыносимы, - сказал предводитель Дикой охоты, подруливая ближе на своем скелетообразном коне. Он остановился прямо передо мной, но его глаза по-прежнему были прикованы к Калдрису, стоявшему рядом со мной. - В следующий раз, когда ты надумаешь оставить их у меня — не делай этого, - предупредил он, спешиваясь с грацией, которая не поддавалась логике. Там, где все остальные духи неуклюже парили, выглядя потерянными, этот человек был личностью во всех отношениях. Только это было не так. Его уши были слегка заострены на кончиках, а темные волосы были зачесаны назад с лица, падая на подбитый мехом капюшон плаща. Эти белые глаза были жуткими, когда он отвел свое внимание от Калдриса, пригвоздив меня взглядом, который был так похож на тот день в лесу. Так много вопросов вертелось у меня в голове, так много мыслей о той ночи или о той, что последовала за ней, когда они с Калдрисом подрались на утесе. Его подбитый мехом плащ был распахнут спереди, кожаные ремни крест-накрест пересекали грудь, соединяя две стороны. Его кожа под ней была обнажена, несмотря на холодную погоду, закрученная татуировка бледно-голубыми чернилами спускалась по груди и заканчивалась в нижней точке, где начинался живот. Келум зарычал позади меня, низкий рокочущий звук заставил меня подпрыгнуть на месте, когда я развернулась, чтобы встретиться с ним широко раскрытыми глазами. -Посмотри на него еще немного, моя звезда. Я бросаю тебе вызов. Желание защитить свое любопытство поднялось во мне, мои щеки вспыхнули от смущения. Предводитель Дикой охоты усмехнулся, его полные губы приподнялись с одной стороны в совершенно высокомерном выражении. - Я не буду жаловаться, Звереныш, - сказал он, и напоминание об этом имени наполнило мои вены льдом. -Все, что выводит этого человека из себя, является бонусом в моей книге. Я взглянула через его плечо, мои глаза скользнули мимо перьев, вплетенных в пряди его черных волос. Призрачные, слегка прозрачные всадники "Дикой охоты" сидели верхом на своих лошадях с совершенно незаинтересованными лицами. Я смотрела среди них, тщательно выискивая, пока мой взгляд не остановился на той, которую я никогда не смогу стереть из своих ночных кошмаров. Его лицо врезалось мне в память, угловатое, с невероятно высокими скулами. Губы у него были тонкие, нос слегка выгибался через переносицу, пока не заострялся на конце. Его темные волосы были длинными и свободно ниспадали на плечи, за исключением прядей, которые он убрал с лица и заколол на затылке двумя заколками. Его серые глаза встретились с моими, в его глазах был блеск, которого я не заслуживала, а ноздри раздулись. Выражение раздражения было мимолетным, его внимание отвернулось от меня так же быстро, как и появилось, сочтя меня неважной, отмахнувшись от меня, как будто я не стоила его времени. Он убил моего брата, отнял у меня последнего члена моей семьи без всякой причины, кроме своего собственного порочного крестового похода против людей. Я бросилась вперед, протискиваясь между волками, которые были полны решимости обнюхать каждую частичку моего тела. Обхватив трясущимися пальцами кинжал на поясе предводителя Дикой охоты, когда я проходила мимо, я вытащил клинок из ножен и бросился к мужчине, который заслуживал смерти больше, чем кто-либо другой. Они все встретили бы свою судьбу, будь на то моя воля, но я задолжал одному из них долг, который можно было вернуть только кровью. -Эстрелла, нет! - закричал Калдрис, и что-то в его голосе проникло мне внутрь. Это напомнило мне о тех временах, когда я бежала от грозящей нам опасности, когда я поклялась быть на его стороне только для того, чтобы в конце концов поступить наоборот. Я стряхнул его, качая головой, когда добрался до скелетообразной лошади всадника, которого я убью. Его конь встал на дыбы, когда я схватил его за плащ, висевший у него на боку, вложив в рывок весь свой вес, и повалил его на землю. Он споткнулся о бортик и недовольно рухнул на землю, прежде чем вскочил на ноги. - Ты будешь занозой в моей заднице. Я чувствую это, - сказал он, отряхивая пыль со своей одежды. - Из всех клинков тебе нужно было украсть только Дейнслейф? Невежественная девчонка. Я замахнулась, целясь ему в живот, встревоженная, когда он внезапно отпрянул от неожиданности. Я не знал, почему его так шокировало то, что я попытался выпотрошить его. В нашу последнюю встречу я заколола его его же собственным кинжалом. -Я не знаю, что это значит, и мне, блядь, все равно, - сказал я, крутя кинжал в своей руке. -Тогда, возможно, тебе не стоит играть в игрушки, в которых ты не разбираешься, - сказал лидер Дикой охоты у меня за спиной. - Дейнслейф был выкован гномами и проклят требовать плату за жизнь всякий раз, когда он используется в бою. Когда он нарисован, от вас требуется долг жизни. Я пожала плечами. - Меня это совершенно устраивает. Я не собираюсь позволять мужчине, убившему моего брата, уйти. Предводитель приподнял бровь, обратив свой любопытный взгляд туда, где Калдрис наблюдал за происходящим, стоя рядом с ним. - Этот твоя пара тебе подходит. Она порочна. -Разве это не так?- Калдрис согласился, проводя руками по тому, что должно было быть костлявой мордой лошади. Я не осмеливалась думать о последствиях того, что Бог мертвых находил это привлекательным, или о том факте, что я, очевидно, подходила ему таким образом. Я снова обратила все свое внимание на всадника, который должен был умереть, наблюдая, как он закатил глаза. -От тебя никакой помощи, - сказал он, свирепо глядя на лидера. -Как я должен сражаться с ней, если Калдрис живьем сдерет с меня шкуру, если я причиню ей боль? -Это не так, - сказал лидер, поднимая руку, чтобы осмотреть свои ногти, как будто ему было наплевать на все в мире. -Но я думаю, мне все равно понравится смотреть, как она играет с тобой. -Я не планирую с ним играть, - возразила я, хватая его за живот. Он едва избежал удара, который должен был попасть ему, изогнувшись, чтобы избежать его, с таким мастерством, на оттачивание которого ушли столетия. -Просто убей его. - Ты ударила меня ножом три раза, ты, гребаная маленькая угроза! Я бы сказал, что мы квиты, - запротестовал он, уклоняясь назад, когда я снова замахнулась на него. Лезвие согревало мою руку, заключенная в нем магия пульсировала в моей руке. Оно жаждало крови. Оно хотело, чтобы долг был выплачен. - Ради всего святого, Арамис. Просто позволь женщине уже ударить тебя ножом. Дейнслейф потребует жизни, независимо от того, кто за это заплатит. С таким же успехом это могло бы быть твоим, - сказал лидер Дикой охоты, скрестив руки на груди. Он медленно перенес свой вес обратно на своего скелетообразного коня, скрестив ноги в лодыжках, когда конь выгнул шею, чтобы ласково подтолкнуть его в плечо.   -Но умирать так неудобно, - сказал всадник Арамис. Я не остановилась, чтобы обдумать эти слова, прежде чем воспользовался предоставленной мне возможностью и вонзил лезвие ему в грудь. Он на мгновение отшатнулся, уставившись на темный клинок точно так же, как смотрел Бранн, когда всадник убил его. Он медленно опустился на колени, когда я вытащила его, наблюдая, как черная кровь вытекла наружу и покрыла землю у его ног. Она лилась ровным потоком, без каких-либо ритмичных толчков, которых я ожидал. Он посмотрел на меня в последний раз, прежде чем упасть лицом в грязь, и это чернильно-черное пятно расползлось по его телу. Предводитель Дикой охоты встал рядом со мной, взял клинок из моей руки и вложил его в ножны. -Теперь мы ждем, когда он снова воскреснет. - Чтобы он воскрес? Я только что убила его, - сказала я, взглянув на Калдриса. Возможно, у него и была способность воскрешать мертвых, но, судя по тому, что я видела, они больше не были самими собой, только телами тех, кто когда-то жил. Предводитель направился обратно к своей лошади, снимая со спины рюкзак, прежде чем снова повернуться ко мне. -Ты не можешь убить то, что уже мертво.