Глава 9

Глава 9 Эстрелла Кожа Келума медленно приходила в норму, его организм выталкивал железо в течение следующих нескольких часов, пока мы путешествовали. Мы оставили трупы позади себя, тела, слишком поврежденные покрывающим их железом, чтобы его сила могла воскресить их из мертвых. Была вырыта только одна могила для единственного отмеченного Фейри мужчины, который получил стрелу с железным наконечником в сердце во время хаоса битвы. Остальные были защищены после того, как первые нападавшие осыпали нас градом стрел. Келум старался не прикасаться к моей коже, пока мы ехали по заснеженным равнинам. Не было никакого укрытия, ничего, что могло бы укрыть нас во время путешествия. После нападения, к которому мы не были готовы, Дикая охота окружила людей, а гончие держались поближе к ним. Это давало мне некоторое утешение - знать, что, во всяком случае, они будут защищать жизни тех, кого они сделали неспособными защитить самих себя. Даже если бы железный порошок все равно сделал это. -Ты не знал о железной пыли, - сказала я, уставившись на покрытую волдырями кожу его рук, в которых он держал поводья. Вид их, лежащих так близко к моим вновь скованным запястьям, казался таким неправильным, два самых экстремальных примера того, как моя пара могла обращаться со мной, уместились в одном взгляде. В глубине души я задавалась вопросом, вернется ли Метка Фейри на его кожу, где она растаяла, чтобы нарисовать на новой плоти символ нашей связи. Отсутствие круга на тыльной стороне его ладони и затененных усиков, покрывающих его пальцы, заставило что-то внутри меня страстно захотеть прикоснуться к нему. Мне нужно было ласкать его кожу, пока чернила не вернутся к тому, что я так любила исследовать осторожно пальцами при свечах в туннелях. -Не знал - согласился он. Я почувствовала, как он покачал головой у меня за спиной, когда, осторожно избегая его кожи, все еще покрытой железной пылью, я схватилась за его предплечье, чтобы не упасть, когда Азра ступил на неровную землю. Мои кандалы звякнули друг о друга, я пошевелилась, соединяющие их цепи свисали ниже моих запястий, задевая гриву Азры. - Мы знали, что людям были даны столетия на то, чтобы изобрести новое оружие для использования против нас, но я никогда не мог себе представить нечто подобное. Подобная засада действительно могла бы угрожать фейри, если бы у Туманной стражи было достаточно людей, чтобы одолеть группу. Не все фейри так искусны в бою, как мы. Со времен последней войны с людьми у сидхе было мало причин сражаться. - Но большинства фейри здесь нет, не так ли? Кроме того, что мы видели в Трейд-холде, я не видела ни одного, кроме тебя и ”Дикой охоты", - сказала я, поджимая губы. Возможно, это было из-за моего ограниченного общения с фейри, которые охотились за своими парами, но это казалось гораздо более значительным. -Мэб, должно быть, была очень разборчива в том, кому она позволяет заходить в Нотрек. В том, чтобы управлять судьбой своей половинки, можно найти великую силу. Даже самые ярые из ее противников были бы склонны сотрудничать с ней, если бы она держала в своих руках вторую половину их души, - объяснил Калдрис, наклоняясь вперед так, что его подбородок уперся в мою макушку. - Она могла бы это сделать? Но мне казалось, ты говорил, что фейри считают своих супругов священными? Связь, которую стоит защищать любой ценой? Зачем Королеве Воздуха и Тьмы идти против чего-то подобного? - спросила я, отпуская его предплечье, когда Азра выровнялся на более ровной местности. Мне потребовалось все мое мужество, чтобы не задрать рукав его туники, чтобы я могла дотронуться до метки под ним и успокоить измотанную часть своей души, что он все еще мой. Эта часть меня была никем иным, как вероломной сукой, и я не хотела иметь с ней ничего общего. Калдрис слегка натянул поводья Азры, замедляя аллюр лошади, пока мы не оказались в хвосте группы. Взгляд Холта задержался на нас, когда его конь прошагал мимо, и он понимающе кивнул. - Мэб делает то, что ей заблагорассудится. Она не питает никакого уважения к тому, что фейри защищают любой ценой. Она ни перед чем не остановится, чтобы получить больше власти, делая все возможное, чтобы сохранить ее и сохранить лояльность других дворов к ней, - сказал Калдрис, положив руку на брюки, обтягивающие мои бедра. Волдыри только начали исчезать, на тех местах, где они были всего несколько мгновений назад, образовывались розовые и белые пятна новой плоти. - Как получилось, что тебя воспитывали отец и мачеха? - спросила я, вспоминая все кусочки головоломки, которые он мне дал. Я знала, что Мэб ненавидела его всю его жизнь, а его отец сделал очень мало, чтобы защитить его от последствий ее гнева. Он вздохнул, его вес тяжело давил мне на позвоночник. - Она приказала своим демонам украсть меня из моей кроватки в Катансии, когда мне было несколько дней от роду. Они убили охранников и женщин, которые ухаживали за мной, в то время как моя мать и отчим были отвлечены срочной встречей с Мэб. Она не скрывала своей ярости из-за того, что моя мать посмела прикоснуться к ее мужу, поэтому моя мать решила пригладить взъерошенные перышки. - Твоя мать тоже была замужем за другим мужчиной? И он терпел ее роман с отцом? - спросила я, совершенно не в силах понять мир, в котором женщина могла такое вытворять. В Мистфелле за то, что мы были с кем-то, кроме мужчины, выбранного нам в мужья, нас, скорее всего, переучивали жрицы или вешали, в то время как мужчины были вольны делать все, что им заблагорассудится. - Браки заключаются после супружеских уз. Мои мать и отец были супругами по судьбе, но к тому времени, когда моя мать достигла совершеннолетия, мой отец уже состоял в политическом браке с Мэб. Обычно, когда это происходит, политический брак расторгается полюбовно, но Мэб не захотела уважать традицию и вернуться к своему брату в Летний двор. Она стала королевой Теневого Двора только благодаря браку, и отказаться от этого означало бы больше не быть королевой. Снег заблестел в сгущающейся темноте, когда солнце начало садиться, и Дикая охота остановилась посреди поляны. Калдрис остановил Азру, держась на расстоянии от группы, пока всадники спешивались и доставали из повозок материалы, чтобы установить несколько палаток для ночлега. - Но дети не могут существовать вне супружеских уз, и у моих родителей не было шанса произвести наследника ни с одним из своих супругов. Они сошлись однажды в день зимнего солнцестояния, планируя скрыть роман и появившегося в результате ребенка от Мэб, заявив, что ребенок был следствием романа моего отчима с его собственной суженой. К сожалению, Мэб весьма одарена в том, чтобы разгадывать правду с помощью загадок и игры словами. Она всегда знает, какие вопросы задавать и как их формулировать, и сопровождает их более болезненными методами допроса. Мой отец не смог сохранить их тайну. Итак, она взяла меня, чтобы наказать мою мать, и быстро поняла, насколько преданной может быть женщина, когда ее единственный ребенок в твоей власти. Я был первым из детей, которых она украла, но я был далеко не последним. -Она забирала других? - спросила я, мой ужас возрастал. Неудивительно, что Калдрис не испытывал сочувствия к пропавшей дочери Мэб, но если дети не могут существовать вне супружеской связи… Кто был парой Мэб? -У большинства членов королевской семьи нет детей, которых можно было бы украсть, - признался он, качая головой. - Но она забрала по крайней мере по одному ребенку от каждого двора, отпрысков самого высокого ранга, которых смогла заполучить. Майлея - единственная наследница Весеннего двора, Риека - дочь лучшего друга Летнего короля, а Ликус - племянник Осенней королевы. Есть и другие — дети советников, которые думали бросить ей вызов, — все они объединяются, чтобы создать элитный отряд недоброжелательных фейри, которые не могут бросить ей вызов из-за того, как она привязала нас к своей магии, когда мы были слишком молоды, чтобы сопротивляться. Иногда я задаюсь вопросом, не повлияло ли отсутствие доступа к нашим партнерам и потенциальному потомству на то, что она замедлила достижение власти. Ты не можешь украсть то, чего у фейри еще нет. Он пнул Азру вперед, когда я погрузился в тишину, воцарившуюся тьму, которая на самом деле опустилась на равнины. Отсутствие деревьев, которые могли бы укрыть нас от любопытных глаз, заставляло меня нервничать. Даже если бы я не хотела путешествовать с Дикой охотой, я также не хотела испытывать ощущение железной пыли, въевшейся в мою кожу, если бы на нас наткнулась Туманная стража. -Вы двое пройдете с палаткой до конца, - сказал Холт, когда всадники Дикой охоты проводили Отмеченных фейри в три оставшиеся палатки. -Нам не нужна целая палатка для нас самих, - сказала я, думая о дюжине Отмеченных фейри, втиснутых в три палатки. - Уверяю вас, в уединении нет необходимости. - Мне нужно, чтобы Калдрис отдохнул к утру. Он не будет спать, если ему придется беспокоиться о том, что другие зарежут тебя во сне. Я бы предпочел, чтобы ты не каталась на нем до восхода солнца, чтобы он мог немного отдохнуть, но, боюсь, в данном случае необходимо уединение, - ответил он, подмигивая мне с приводящей в бешенство ухмылкой. Он отвернулся, чтобы помочь Меченым фейри надежно укрыться в их палатках на ночь. Я проигнорировала румянец, окрасивший мои щеки. Я бы ни на чем не ездила верхом, пока не взойдет солнце. Калдрис слез с Азры позади меня, протянув почти зажившие руки, чтобы обхватить меня за талию и потянуть вниз. Палатка, к которой он подвел меня, была маленькой, с простым полотняным полотном коричневого цвета, накинутым на деревянный столб в центре. Полотно было прикреплено к земле по четырем углам, передние клапаны ткани были завязаны так, чтобы был виден вход. -Пойдем, min asteren, - сказал Калдрис, положив руку мне на поясницу. Он повел меня к палатке, сокращая расстояние между нами и местом, где нам было бы хорошо и по-настоящему одиноко. Я не доверяла себе, чтобы быть с ним, не из-за эмоций по поводу того, что он отдал, чтобы защитить меня от вреда железа, столкнувшегося с тем фактом, что я оставалась закованной в цепи, как заключенная. Действия были настолько оппозиционными. Они не могли исходить от одного и того же человека. Подобно войне, когда мой разум конфликтовал с моим сердцем, я ничего так не хотела, как примирить мужчину, которого я знала, с жестоким мужчиной-фейри, который думал, что цель оправдывает средства. - Ты сказал, что Мэб захочет иметь контроль над Отмеченными. Значит ли это, что они в опасности? Что их не приводят к их парам? - спросила я, позволяя ему провести меня в палатку. Он слегка ухмыльнулся, покачав головой, повернулся и задернул ткань. Туго завязав его завязками, вшитыми в холст, он повернулся ко мне, приподняв бровь. -Их товарищи будут вести переговоры об их освобождении. Мэб просто получит от них то, что она хочет, в процессе, - сказал он, делая шаг вперед. - Но не лучше ли было бы найти какое-нибудь другое место, чтобы привезти Отмеченных? Где-нибудь, где их никто не сможет найти? - спросила я, отступая назад, прежде чем поняла, что натворила. То, как он смотрел на меня, его глаза горели желанием и весельем, было похоже на нападение. Как будто ему удалось превратить в оружие все то, что я любила в нем, настроив меня против моих собственных интересов. - Ты и дальше собираешься избегать ложиться рядом со мной, малышка? - спросил он, склонив голову набок, когда смех заклокотал у него в горле. Не было ничего забавного в том факте, что мы обсуждали судьбу живых существ, как будто они были пешками в игре, которую они не могли понять. -Это не то, что я делаю, - сказала я, качая головой, даже когда его слова проникли в меня, и я поняла, что в них есть правда, я сделала еще один шаг назад, пока ткань палатки не коснулась моей головы. - Это именно то, что ты делаешь, - сказал он с ухмылкой, расшнуровывая ворот своей туники. Он вытащил ее из-за пояса своих брюк, стягивая ткань через голову, так что он стоял передо мной без рубашки. -Что ты делаешь? - спросила я, плотнее закутываясь в плащ. Было слишком холодно, чтобы спать голышом, прохладный ветер снаружи проникал сквозь ткань самой палатки. Я бы не стала согревать его. Я сглотнула, стараясь не смотреть вниз на рельефные мышцы, покрывающие его живот, и на силу его груди и широких плеч. Он был невероятно привлекателен как обычный мужчина, его тело выглядело так, словно было создано тяжелым трудом. Но как в мужчине-фейри, в нем было что-то такое, чего ни один человек не мог надеяться достичь. Непринужденная красота, которая слишком сильно напомнила мне его изваяние на каменном утесе с двумя женщинами, стоящими на коленях у его ног и готовыми поклоняться ему. Мое горло обожгло, едкий привкус желчи скрутил мои внутренности, когда я подумала обо всех женщинах, с которыми он, должно быть, был до меня. Все столетия истории, которые у него, должно быть, были, прежде чем он нашел свою жалкую, едва опытную человеческую пару. Он склонил голову набок, как будто мог почувствовать эмоции, бушующие во мне, ярость, которую я испытывала, зная, что бесчисленное множество женщин до меня познавали его тело так, как я сейчас. Он повернулся, накинув рубашку поверх завязок на ткани так, чтобы она висела там. - Чему именно моя звезда сейчас завидует ? - спросил он, снова поворачиваясь ко мне лицом. Его глаза потемнели, когда он двинулся вперед, сокращая расстояние между нами. Он стоял передо мной, возвышаясь и по-настоящему подчеркивая, насколько я мала по сравнению с ним. Его эльфийский рост был каким-то образом больше, выше, чем у любого мужчины, которого я когда-либо знала, как будто его душа и заключенная в ней сила были слишком велики для размеров смертного. -Я ненавижу тебя, - произнесла я, не в силах отрицать охватившую меня ревность. Как бы сильно я ни хотела это отрицать, слова не шли из-за бурлящей тошноты, которую чувствовала в животе. -Ты часто ревнуешь из-за игрушек, которые ненавидишь?”- спросил он, наклоняясь, чтобы набрать пригоршню нетронутого снега на краю палатки. Он поднес его к моему лицу, прикоснувшись холодным пушком к моей коже и используя влагу, чтобы стереть брызги крови, которые казались твердыми и покрылись коркой на моей коже. -Или я просто особенный? - Ты мужчина, а не игрушка, - сказала я, стараясь не смотреть вниз на то, как растаявший снег стал розовым от крови, которую он смыл с моего лица. Он медленно ухмыльнулся, опускаясь передо мной на колени в снег. В таком положении его голова находилась на уровне моей груди, а эти блестящие и озорные темные глаза смотрели на меня из-под неоправданно длинных ресниц. Он поднес свои влажные пальцы к моей шее, его мягкая и гладкая новая кожа коснулась метки и вызвала теплое покалывание узнавания на поверхности моей плоти. Он медленно смыл с меня кровь, проявляя деликатную заботу, пригвоздив меня своим манящим взглядом. - Я буду твоей игрушкой в любое время, когда ты захочешь поиграть со мной, min asteren, - сказал он, его улыбка стала шире, когда мои щеки вспыхнули в ответ на эти слова. Он прижался лицом к моему животу, ткань моей туники разделяла нас, в то время как его руки скользили вниз по моим бокам, по моему телу, пока не остановились на ботинках, где он медленно развязал шнурки. - Ты все еще пахнешь мной. Я сглотнула, стараясь не думать о последствиях его заявления. - Я бы смыла это со своей кожи, если бы могла, - сказала я, и в словах прозвучало столько яда, сколько я хотела передать. Я не хотела пахнуть, как он, не хотела иметь с ним ничего общего, даже если мое тело и согревалось от его прикосновений. - Мне просто пришлось бы снова покрыть тебя своим запахом, - признался он, стягивая с моей ноги первый ботинок. Он перешел к другому, отложив их в сторону, и уставился на меня снизу вверх. Калдрис нахмурил брови, переводя взгляд туда, где передо мной были связаны мои запястья, уставившись на них так, словно ненавидел их так же сильно, как и я. Он протянул руку, дотронулся до кандала на моем левом запястье, затем провел рукой по замку, наблюдая, как бронзовые детали со звоном разъединяются. За ним последовал другой, затем он отбросил их в сторону и поднес мое запястье к своим губам. Поцеловав натертую кожу там, он позволил своим губам скользнуть по ране. Он встал, подняв меня с земли на руки, отнес к спальникам и опустил на один из них. Я подтянула ноги к груди, когда он провел рукой по волосам. - Я пойду принесу тебе что-нибудь поесть, - сказал он, подходя к отверстию в палатке. Он не сделал ни малейшего движения, чтобы надеть рубашку, когда развязывал галстук, отдергивая занавеску из ткани. Ревность снова пронзила меня, когда я подумала о женщинах, отмеченных феями, или участницах Дикой охоты, которые могли его увидеть. Он ухмыльнулся, как будто знал, что это будет мучить меня. - Эстрелла? - спросил он, выходя из палатки и поворачиваясь ко мне лицом. - Если ты сбежишь, я выслежу тебя. Я думаю, теперь ты знаешь, что произойдет, когда я тебя поймаю. Он задернул полог палатки, оставив ткань колыхаться на прохладном зимнем ветру, а я смотрела ему вслед. Желание убежать пульсировало во мне, мои конечности покалывало от потребности в свободе. С потребностью двигаться, блуждать в темноте, как я делала всегда. Бродить под звездами. Я уставилась на свои ботинки, которые он отложил в сторону, уложив меня на спальный мешок, если я не хотела, чтобы снег пропитал мои носки. Надевание их стоило бы мне драгоценного времени, но я все равно вскочила на ноги. Переступив через снег и поморщившись, когда холод обжег мне пальцы ног, я сунула ноги в ботинки и завязала шнурки так быстро, как только было возможно в человеческих силах. Бросившись ко входу в палатку, я притормозил у самого входа и медленно откинула полог. - Куда-то собираешься, Звереныш? - спросил Холт, выглядывая из-за раздвинутой ткани входа в палатку. Скрестив руки на груди, он с вызовом приподнял бровь, пока я бормотала и искала слова, которые могли бы опровергнуть то, что, как мы оба знали, было правдой. -Я просто... - Избавь меня от своей лжи. Сделай себе одолжение, поверни свою норовистую задницу и сядь поудобнее на этот спальный мешок, пока Калдрис не вернулся и не разочаровался в тебе снова, - сказал он, кивая головой назад, в глубь палатки позади меня. -Разочаровался во мне? - спросила я, мое возмущение росло. Только благодаря тому, что я не хотела без необходимости оповещать Калдриса о моей попытке к бегству, я удержалась от того, чтобы повысить голос. - Он притворился человеком, чтобы я в него влюбилась. -Да, разочарован в тебе. Ты так глубоко засунул свою голову в собственную задницу, что не видишь, что он готов на все ради тебя. Он притворился человеком, чтобы дать тебе время узнать его получше, прежде чем тебе придется столкнуться с давлением, связанным с тем, что ты его суженая. Перестань вести себя как неблагодарная соплячка и посмотри, прямо перед собой. - Он покачал головой, глядя на меня сверху вниз, затем отступил в сторону, протягивая руку. Как будто я проскочу мимо него и воспользуюсь возможностью убежать, когда он сможет указать Калдрису правильное направление. - Он тот же мужчина, каким был неделю назад. Единственное, что изменилось, - это ты. - Ты ждешь, что я поверю, что ты просто так меня отпустишь? - спросила я, прищурившись, глядя на него. -Я ожидаю, что ты поверишь, попытаешься ты или нет, для меня не имеет ни малейшего значения. Он найдет тебя и притащит обратно, даже если ты будешь брыкаться и кричать, пока он это делает. Если ты спросишь меня, все это кажется бессмысленной тратой энергии, но это ваша прерогатива.- Он пожал плечами, его губы изогнулись в медленной и расчетливой усмешке. - Если только ты не надеешься на награду, которая придет, когда тебя поймают. Если ты хочешь, чтобы твой парень трахнул тебя, все, что тебе нужно сделать, это сказать слово, и я уверен, что он будет рад услужить. -Мы не будем вести этот разговор, - сказала я, закатывая глаза и возвращаясь в палатку. Мы с Холтом оба знали, что он фактически лишил меня возможности бежать, подразумевая, что я захочу получить желаемый результат, когда Калдрис закончит охотиться за мной по лесу. Печальная реальность заключалась в том, что я в этом не сомневалась. Даже когда мой мозг понимал, что лучше не желать мужчину, который был моей парой, мое тело и мое сердце не могли до конца понять, почему он был плохой новостью, которую было совершенно невозможно принять. -Теперь ты в мире фейри, Эстрелла Барлоу из Мистфелла, - сказал Холт, кланяясь, что было похоже на насмешку над уважением. - Твои человеческие чувства не имеют значения, потому что быстро настанет день, когда твоя пара захочет трахнуть тебя на всеобщее обозрение. Когда он хочет взять тебя с собой к костру, в то время как Дикая охота наблюдает и слушает, как ты выкрикиваешь его имя. Это то, что делают фейри. Мы берем то, что принадлежит нам, и выставляем это на всеобщее обозрение, - сказал он, заставляя мои щеки вспыхнуть при воспоминании о том, как Сопротивление наблюдало за нами. О том, как они были свидетелями его рта у меня между ног, его члена, широко раздвигающего меня и пронзающего насквозь после его битвы с пещерным зверем. Я изо всех сил пыталась найти слова, чтобы отмахнуться от его заявления и притвориться, что не знаю из первых рук обо всем, о чем он говорил. Холт склонил голову набок, и широкая улыбка растянула его губы. Они сверкали белизной на фоне затененной, полупрозрачной его плоти. Перья, вплетенные в его волосы, затряслись, когда резкий смех вырвался из его горла, и он весело откинул голову назад. - О, Зверюга. Он уже это сделал, не так ли? Я отвернулась и протопала к тому месту, где Калдрис оставил мои ботинки. В ярости я разорвала шнурки, отворачивая разгоряченное лицо от испытующего взгляда Холта, и пошла обратно к своей постели, чувствуя себя побежденной. - В загробной жизни есть особое место для таких существ, как ты, - прорычала я, когда, наконец, устремила на него самый сильный взгляд, на который была способна из-за своего смущения. - Я, конечно, надеюсь, что нет. Мне бы не хотелось пропустить шоу, - сказал Холт, отворачиваясь от палатки, когда я натянула одеяло на колени и закуталась в холодную трикотажную ткань. Я пожелала, чтобы тепло в моем теле согрело его, пытаясь отогнать ужасающее возбуждение, которое нарастало при мысли о том, чтобы быть с Калдрисом таким образом. Это был не я. Может, для фейри это и нормально, но я была человеком. Я родилась человеком, и, ради любви к Богам, я тоже умру человеком. Холт оставался на месте, не произнося больше ни слова, пока мы ждали возвращения Калдриса с обещанной едой. Мой желудок заурчал, словно подчеркивая необходимость этого, и гул разнесся по палатке. -Было бы трудно найти что-нибудь, чем можно было бы набить брюхо в разгар зимы, - многозначительно сказал он, намекая на то, что у меня не было особых шансов выжить в одиночку. Как будто я этого уже не знала. Как будто то горькое, короткое время, которое мы с Бранном пережили сами по себе, было чем угодно, только не очевидным симптомом моей собственной неадекватности. Внезапно голова Холта склонилась набок, его внимание переключилось на небо, когда он взглянул вверх. - Оставайся внутри. Если ты хочешь получить хоть какой-то шанс на выживание, оставайся в этой гребаной палатке, Эстрелла, - сказал он, захлопывая ткань палатки и оставляя меня в темноте. Долгие мгновения прошли в тишине, пока я ждала, прислушиваясь к звукам любого движения за пределами палатки. Не было ничего, как будто сам мир застыл. Я вздрогнула, когда ткань палатки, наконец, отодвинулась, и в палатку торопливо вошла фигура Калдриса. Его плечи опустились от облегчения, когда он обнаружил меня сидящей на спальном мешке, рука, держащая тарелку с едой, опустилась ниже, когда он сделал первый шаг ко мне. -Она вообще уходила? - спросил он, поворачиваясь, чтобы пригвоздить Холта взглядом, в котором было столько страха, что мое сердцебиение участилось в ответ. Что, черт возьми, происходило? Холт посмотрел на меня, его многозначительный, но ничего не выражающий взгляд пронизывал меня насквозь. -Нет, - сказал он, удивив меня. Хотя, я полагала, что моя нога не выходила за пределы палатки, но это было только из-за его вмешательства. - Она никогда не выходила из палатки. Эти слова были не ложью, а тщательно продуманным заявлением, направленным на то, чтобы избежать правды. Калдрис скинул сапоги, опустился на спальный мешок рядом со мной и наклонился вперед, чтобы агрессивно прикоснуться губами к моему лбу. - Слава гребаным богам,- пробормотал он, и даже прижавшись губами к моей коже, я почувствовала, как его внимание переключилось на другого мужчину. - Что происходит? - спросила я, отстраняясь и в замешательстве глядя на него снизу вверх. В его беспокойстве было что-то настолько необычное, что не имело никакого смысла из-за отсутствия суматохи и ничего, кроме тишины, наполнявшей воздух. -Ты видел их такими раньше? - спросил Калдрис, игнорируя мой вопрос. Его испытующий взгляд все еще был прикован к Холту, человеку, который представлял собой смесь белого и теней, сгустков воздуха, которые каким-то образом обретали материальную форму. Он выглядел бледнее обычного, когда ненадолго переключил свое внимание на меня. - Нет, она становится нетерпеливой, - сказал он, прижимая руку к груди. Калдрис повторил это движение, потирая рукой сердце так, что у меня самого заныло сердце. -Кто? - спросила я, ненавидя себя за то, что полностью погрузилась в разговор, который, казалось, касался меня. -Мэб, - сказал Калдрис, его темный взгляд встретился с моим. Его глаза пробежались по моему лицу, беспокойство наполнило их, когда он вздохнул. - Над головой только что пролетело "убийство мора". Они что-то ищут. - Дочь Мэб? - спросила я, мое внимание переключалось между ними двумя. - Возможно. Скорее всего, она хочет узнать, почему я так долго отсутствую. Доверять своим детям - это не ее сила, - признался он, на мгновение наклонив голову вперед, прежде чем повернуться и кивнуть Холту. Другой мужчина завязал узлы на двери палатки, исчезнув в щели между ними и снова оставив нас одних. - Она называет вас своими детьми? - спросила я, нахмурив брови, когда подумала, насколько это было ужасно, когда она украла их у их настоящих семей. - Ни в коем случае не из любви, - сказал он, меняя позу, чтобы устроиться поудобнее. Он поднес кусочек хлеба к моим губам, позволяя мне нерешительно откусить от него. Оно было далеко не свежим, черствым и хрустящим снаружи, но все равно на вкус было одним из лучших блюд, которые я когда-либо ела. Мой желудок заурчал в ответ, пока я жевала, наблюдая, как Калдрис откусывает еще от того же куска. -Это напоминание нашим семьям о том, что теперь мы принадлежим ей. Вот и все. Он поднес кусочек вяленого мяса к моему рту, позволив мне откусить от него с гримасой. Он улыбнулся, откусывая свой кусочек. С трудом прожевав и проглотив свой кусок, я спросил: - Как ей это сходит с рук? Почему никто не пытался уйти? Он поднял руку, чтобы снова прикоснуться к своей груди, потирая то место, где они с Холтом касались друг друга ранее. - Это история для другого раза, Малышка, и не из тех, что следует рассказывать за такими деликатесами, как эти. Его игривая ухмылка чуть не вызвала у меня смех, когда он снова поднес черствый хлеб к моим губам. -Откуда взялась эта еда? - спросила я, думая о том, какой, должно быть, должна быть еда в Альфхейме. Если сады на краю границы были самой зеленой территорией в Нотреке, казалось маловероятным, что что-то еще могло быть правдой о самой стране Фейри, но такие вещи не обязательно хорошо передавались. -О, ты знаешь, они немного проголодались, поэтому разделали лошадей до костей, - сказал он, помахивая мясной палочкой взад-вперед и приподняв бровь. Я посмеялась над его глупостью, взяла хлеб у него из рук и откусила еще кусочек, пока он вгрызался в мясо. - Они что, украли его? - спросила я продолжая жевать. -Воровать - это сильно сказано, - ответил он и замолчал, отведя от меня взгляд. Его взгляд опустился туда, где я прижимала к бедру оставшийся хлеб. Своей недавно зажившей рукой он схватил мою и поднес ее прямо к своему рту. Его глаза пристально смотрели на меня, пока он вел меня вперед, чтобы откусить кусочек. Он задумчиво жевал, скармливая мне последний кусочек мяса, когда я открыла рот. Он положил его мне на язык, оставив меня наедине с обжигающей близостью и ощущением того, как он сделал такой простой момент сексуально заряженным. - Скоро наступит день, и мы будем лежать в постели во дворце в Катансии, а в углу комнаты будет гореть огонь. Я накормлю тебя сумеречными ягодами с рук, - сказал он, протягивая руку, чтобы продемонстрировать размер ягод. - Нет. - Мой голос прозвучал резче, чем предполагалось, мое тело отклонилось от него, когда я поняла, что качнулась к нему, притянутая к нему, как мотылек к пламени, в то время как мне ничего так сильно не хотелось, как держаться от него как можно дальше. Сумеречные ягоды были всего лишь еще одним напоминанием об играх людей; о том, почему они опасны и почему им никогда нельзя доверять. -Нет? - спросил Калдрис, в замешательстве нахмурив брови. -Никто в здравом уме не может сказать «нет» сумеречной ягоде.- Он рассмеялся, и его сочный звук неприятно резанул по моей коже. Мое тело стало слишком горячим, даже лихорадочным, когда я вспомнила все то, что пережила из-за рук человека, который имел власть над моей жизнью. Все, чего он хотел, - это вырастить меня и подготовить к тому, чтобы однажды я стала его женой. Я была достаточно молода, чтобы годиться ему в дочери, и эта разница в возрасте была ошеломляющей. Ради богов, Калдрис был достаточно стар, чтобы быть моим самым ранним предком. -Я могу, - сказала я, откидывая от себя одеяло. -Я ненавижу их. -Что я упускаю? - спросил он, отставляя тарелку в сторону и наклоняясь ко мне. Он взял меня за подбородок большим и указательным пальцами, возвращая мое внимание к себе и встречая мой пристальный взгляд своим испытующим взглядом. - Ничего, - сказала я, чувствуя, как у меня дергается глаз от этой лжи. - Ничего? Нравятся твои шрамы? - спросил он, понизив голос, когда взглянул вниз, туда, где я сжимала руки. - Скажи мне, Малышка. Я хочу знать, как долго мне нужно заставлять его страдать, прежде чем я дарую ему смерть. Мы говорим о десятилетиях пыток, или я отправляю его душу в преисподнюю Тартара, чтобы ее вечно до смерти клевал мор? Я сглотнула, пытаясь придумать ответ, который избавил бы меня от этого разговора. Я не хотела этого иметь — не хотела больше выдавать Калдрису свои секреты. Он не должен был владеть этой частью меня, но озлобленная девушка, которая хотела отомстить, наслаждалась бы знанием того, что Калдрис отомстит моему мучителю еще долго после того, как он потеряет меня. Я хотела быть лучше, чем это. Я хотела быть сильной выжившей, о которой говорила с Мелиан, повернуться спиной к тем, кто причинил мне зло, не тратить энергию на такие вещи, как месть. - Держу пари, где-то посередине, - сказала я, мои губы изогнулись в сухой улыбке, когда я подняла на него глаза. Его пристальный взгляд, казалось, окутал меня тьмой, а ноздри раздулись. -Но это не те разговоры, которые мы должны вести за подобными деликатесами, - сказала я, отправляя в рот последний кусочек хлеба и жуя, чтобы оттянуть разговор. - Как удобно, что ты только что съела все до конца, min asteren, - сказал он, отпуская мой подбородок и беря мои руки в свои. Он пристально смотрел на меня, пытаясь заставить сказать правду. -Разве я тебе ровня? - спросила я вместо этого, взглянув на свои руки, сжатые в его. -Или я просто домашнее животное, как учили людей? -Ты моя пара, - сказал он, протягивая руку, чтобы коснуться ладонью моего лица. Он погладил мою скулу большим пальцем, напряженность его взгляда заставляла меня хотеть верить этим словам больше всего на свете. -Тогда скажи мне свою правду, - сказала я, подставляя лицо его прикосновению вместо того, чтобы на этот раз отстраниться от него. Если бы он мог превратить свою любовь в оружие, если бы он мог использовать ее, чтобы заставить меня нуждаться в нем, когда я этого не хотела, тогда, возможно, я смогла бы использовать его любовь ко мне против него. Используй это, чтобы узнать правду обо всем, что должно было произойти. -Ты знаешь мою правду, - сказал он, и уголки его губ опустились, пока он обдумывал мои слова. - Почему ты дотронулся до своей груди, когда Холт сказал, что Мэб теряет терпение? Какой властью она обладает над вами, что заставляет вас подчиняться ее желаниям, даже если вы считаете их неправильными? Почему ты не можешь бросить ей вызов, чтобы спасти меня от жизни, которой я не хочу? - спросила я, протягивая руку, чтобы отодвинуть тарелку в сторону. - Это секреты, которые я храню не для собственной выгоды. Я защищаю тебя от боли, которую причинит правда, моя звезда. - Если я действительно равна тебе, тогда я не нуждаюсь в твоей защите. У тебя не может быть и того, и другого, когда ты требуешь мои секреты, а я ничего от тебя не получаю. Если ты хочешь, чтобы я поверила хоть одному твоему слову, тогда ты должен начать с того, что будешь честен со мной. Пока это не произойдет, - сказала я, опускаясь перед ним на колени. Я подняла тунику с того места, где она болталась у меня на коленях, а другой рукой расстегнула плащ, позволив ему упасть на спальный мешок позади меня. Я подвинулась вперед, оседлав его вытянутые ноги, пока не устроилась у него на коленях. Наклонившись, чтобы нежно коснуться его лица рукой, я посмотрела в знакомые темные глаза, от каждого взгляда которых у меня перехватывало дыхание. -Ты больше не будешь владеть ни одним из моих секретов. Его руки легли мне на бедра, жар его ладоней ощущался как клеймо на моей душе. -Это самое жестокое наказание, - сказал он, запрокидывая голову, когда я наклонилась над ним. Мои волосы ниспадали вокруг нас темным занавесом, создавая ощущение интимности в окружающей нас темноте. - Скажи мне, - пробормотала я, стараясь не реагировать, когда кончики его пальцев коснулись моей задницы и сжали ее. - Если я скажу тебе, ты займешься со мной любовью сегодня ночью? - спросил он, наклоняясь так, что его рот оказался всего в одном дыхании от моего. Он потерся изгибом своих губ о мои, дразня меня и стремясь превратить мою дерзкую игру во что-то, что он мог бы использовать в своих интересах. -Ты можешь получить только одну награду. Ты можешь прижать мое тело к своему, или у тебя может быть причина, по которой я никогда не смогу вынести вкус сумеречных ягод, - сказала я, возвращая его внимание к насущной проблеме. Он один мог выбрать, чего он хотел больше: моего тела или моего разума. Моя киска или мои секреты. Он отстранился, обдумывая свой выбор с серьезным выражением лица, затем кивнул, откидываясь на подстилку под собой. Его руки оставались на моих бедрах, оставаясь совершенно неподвижными, хотя я чувствовала напряжение в его хватке. Он хотел, чтобы я двигала бедрами по нему, имитируя движения, которые я бы делала, если бы ехала на нем верхом. -Мэб завладела моим сердцем, - сказал он, и все внутри меня замерло от этих слов. Из всего, что он мог бы сказать, это было последнее, что я хотела услышать. Подумать только, что я могла быть влюблена в мужчину, который любил кого-то настолько злого; мне казалось, что мое сердце вот-вот расколется в груди. Он убрал руку с моего бедра, схватив меня за руку и потянув вперед. Прижав его к груди, где лежало его сердце, он повторил это, положив руку мне на грудь, как делал это однажды раньше. -Не надо, - запротестовала я, мои глаза широко раскрылись как раз перед тем, как он хлопнул по мне ладонью. Мое сердце снова перестало биться, звон в ушах заглушил все звуки, когда я качнулась вперед. Тем не менее, Калдрис крепче прижал мою руку к своей груди, его губы шевелились, несмотря на гримасу на лице. -Почувствуй, - одними губами произнес он, и я впилась кончиками пальцев в его кожу. Его сердце не билось, грудная клетка лежала неподвижно, если не считать того, что что-то медленно двигалось внутри его груди. Я наблюдала, как кожа двигалась медленной волной, когда что-то внутри него вызывало рябь в его плоти. Мой рот открылся от шока, мне не хватало воздуха, чтобы справиться с ошеломляющим чувством смерти, витающим на краю моего сознания. Это грозило затянуть меня под воду, унести в зовущую Пустоту, ожидающую меня. Калдрис еще раз хлопнул меня ладонью по груди, заставив мое сердце биться снова и оттащив меня от туманного края существования. Из места между жизнью и смертью, ожидающего, когда можно будет пересечь реку. Я отдернула руку с резким вздохом, когда что-то в его груди задребезжало. -что это? - спросила я, и мой голос передавал весь ужас, который я испытывала. - Одна из змей Мэб, - ответил он, откидывая голову назад, чтобы отдохнуть на спальном мешке, как будто его собственное изнеможение было невыносимым. - Обернутый вокруг моего сердца. - Ты имел в виду, что она завладела твоим сердцем в буквальном смысле? Я хлопнула ладонью по его груди, пытаясь слезть с его колен. Гребаный мудак должно быть знал, как бы я это восприняла. Как сильно это сломало бы меня. Он поднес руку к груди и покрасневшей коже там, где я ударила его, а другой потянулся ко мне, чтобы я снова опустилась, пока я не растянулась поперек него. Подмяв меня под себя, он широко раздвинул мои бедра и просунул свои между ними. Прижавшись ко мне, он почти не оставил у меня сомнений относительно того, что бы он выбрал, если бы его заставили делать выбор между моим телом и моими секретами. - Ты думала, я имел в виду, что люблю Мэб? - спросил он потрясенным голосом, когда у него вырвался смешок. - Зачем мне любить монстра, когда подо мной лежит совершенно красивая, сладкая пара? - Там был кто-то, кого ты любил. Ты сказал, что это было сложно, хотя ты больше не скучал по ней. Если это была не Мэб, то кто же это был? - спросила я, глядя на него снизу вверх, когда он встретился со мной взглядом. Он сладко улыбнулся мне сверху вниз, подняв руку, чтобы погладить меня по щеке, и посмотрел на меня с такой любовью и тоской, что я потеряла способность дышать. - Ты, Эстрелла. Это было сложно, потому что я не мог добраться до тебя, но я все равно проводил каждый день, скучая по тебе. Ждал того дня, когда я узнаю тебя получше, - сказал он. Мое сердце снова остановилось, и для этого не было никакой сверхъестественной причины, кроме того, как он заставил его затрепетать и пропустить удар своим признанием. Пока я рассказывала о мужчине, который лишил меня девственности, он поэтично отзывался... обо мне? Я сглотнула, прикусив внутреннюю сторону щеки, когда он улыбнулся мне сверху вниз. - Я же говорил тебе, что хорошо, что он уже был мертв. Твой Виникулум облегчил его страдания. Если бы я мог выследить каждого мужчину, который прикасался к тебе в твоих предыдущих жизнях, и покончить с ними навсегда, я бы это сделал. - Если только ты не планируешь позволить мне отвечать взаимностью женщинам, с которыми ты был, пока я была поймана в ловушку этого бесконечного цикла перевоплощений, это вряд ли кажется справедливым, - сказала я, отворачиваясь, чтобы попытаться осознать реальность того, что он сказал. О том, что я при этом чувствовала. Но, похоже, он еще не закончил сотрясать мой мир и переворачивать его с ног на голову. Он ухмыльнулся, наклоняясь вперед, чтобы подразнить мои губы своими. - Твой список, к счастью, был бы коротким, моя звезда. У меня никого не было с того момента, как ты достигла совершеннолетия в своей первой жизни и связь установилась. Я помолчала, пытаясь отвлечься от звона в ушах. - что? - глупо спросила я, моргая и в шоке поворачиваясь к нему лицом. - Чтобы ты не пыталась сказать, что я исказил свои слова, я внесу ясность. Я никогда не целовал женщину. Я не прикасался, не трахался и никому не позволял прикасаться ко мне подобным образом с того момента, как узнал о твоем существовании. Я бы никогда не проявил такого неуважения к равному себе, - сказал он, проводя своим носом по моей щеке. - Я не был невинен за столетия до твоего сотворения, но я бы подождал тебя еще дюжину лет. -Итак, той весенней ночью под звездами у тебя не было секса в... -Более трехсот лет, - признался он, садясь подо мной. Его живот напрягся от этого движения, а затем его лицо оказалось прямо напротив моего. Черты его лица были открыты, ничто не скрывалось в выражении лица, когда он хотел, чтобы я увидела правдивость его слов. -Все ли фейри подавили свои... - я сделала паузу, подбирая слова, чтобы правильно передать то, что мне нужно было сказать. - Призывают, если их пара была по ту сторону Завесы? - Не все, но некоторые, я уверен. Трудно убедить себя быть верным своей второй половинке, когда ты знаешь, что где-то там она затаскивает в свою постель других мужчин. Были времена, когда я хотел наказать тебя за это, - признался он, протягивая руку, чтобы погладить меня по щеке. - Но я не мог, потому что знал, что это было бы нечестно по отношению к тебе. Ты не знала обо мне, но я знал тебя лучше, чем самого себя. - Я не знаю, что на это сказать, - призналась я, вздыхая и глядя ему в глаза. Я никогда бы не подумала, что он, возможно, так долго соблюдал целибат. Он оставался верен мне, когда я не могла быть верна ему: человек, которого я даже не знала, был там и ждал меня. Образ его с двумя человеческими женщинами, стоящими на коленях у его ног, промелькнул в моем сознании, напоминая обо всем, что он мог бы иметь, если бы захотел. Это еще сильнее ударило по его целибату, зная, что за всю свою жизнь я не встречала ни одного мужчину, который сделал бы для меня такое. - Тебе ничего не нужно говорить. Я сделал это, потому что никогда бы не смог вынести прикосновения другой женщины к своей коже, - сказал он, наклоняясь вперед, чтобы прикусить кончик моего носа. - А теперь расскажи мне о сумеречных ягодах. Я побледнела, в шоке уставившись на него в ответ. Я думала, он выберет физическую близость, которой жаждал от меня. -что? - Ты сказала, что если я расскажу тебе, какую власть имеет надо мной Мэб, ты расскажешь мне, почему не выносишь вкус сумеречных ягод, - объяснил он, потянувшись вперед, чтобы заправить прядь волос мне за ухо. Он издал легкий смешок, когда пришло осознание, звук был горько-сладким, когда достиг моих ушей. - Я всегда буду выбирать тебя, min asteren, - сказал он, нахмурив брови и уставившись на меня с чем-то похожим на замешательство. -Твое тело - это всего лишь упаковка, которая дает дом другой половине моей души. Я потерпел неудачу как твоя пара, если ты еще этого не знаешь. -Я думаю, мне следовало это знать, - сказала я хриплым шепотом, хотя я не хотела произносить эти слова вслух. Калдрис ухмыльнулся мне, его улыбка сияла в окружающей нас темноте. В закрытой палатке наверху не было луны и звезд, которые могли бы обеспечить хоть какой-то свет ночью. Я не была уверена, что должена была видеть так хорошо, как мог. По крайней мере, не тогда, когда я была человеком. “-орду Байрону нравилось сажать меня к себе на колени, чтобы он мог кормить меня ими, пока он обрабатывал раны на моих руках, которые я заработала, собирая их во время сбора урожая, - просто сказала я, наблюдая, как взгляд Калдриса опустился на тонкие белые шрамы на тыльной стороне моей ладони. -И сколько тебе было лет, когда лорд Байрон начал это делать? - спросил он, его голос понизился до того тембра, когда он больше не звучал даже отдаленно по-человечески, до глубины, когда богоподобное качество его силы проникло в его горло и окутало воздух. -Семь, - сказала я со вздохом, наблюдая, как он в шоке откинул голову назад. — Когда я стала старше, он заставлял меня кормить его ими, пока он... - Я замолчала, не в силах подобрать слова для описания ужасов, которые начались, как только я стала совершеннолетней. -Пока он что? - спросил он, прищурившись, глядя мне в лицо. Его голос окутал меня, вызывая мурашки на моих руках, когда я почувствовала опасность, которая могла исходить от моего признания. - Пока он трахал ночных дам, которые приходили доставить ему удовольствие. Он заставлял меня сидеть на краю стола перед ним, в то время как он сидел в кресле, а женщина либо скакала на нем верхом, либо отсасывала ему. Калдрис снял меня со своих колен, осторожно положив на спальный мешок рядом с собой, и встал. Не обращая внимания на холод, он расхаживал по небольшому периметру палатки. - Он прикасался к тебе? - спросил он, его тело напряглось, когда он повел плечами. Его руки сжались по швам, но он на мгновение отвел от меня взгляд, пока я колебалась с ответом. Исходящая от него ярость заставила меня пожалеть, что он вместо этого не выбрал физическую близость. - Возвращайся в постель, - тихо сказала я, заставляя себя улыбнуться, чтобы он не мог видеть, стоя ко мне спиной. Мысль о том, что он, возможно, не хочет кого-то, кто был так поврежден, так надруган, пронзила меня, как укол сомнения, который я никогда не хотела испытывать. - Он. Прикоснулся. Тебя? - спросил он, поворачиваясь, чтобы пригвоздить меня своим ярко-голубым взглядом. Ветер снаружи яростно трепал ткань палатки, когда по лагерю пронесся порыв зимней непогоды. Снаружи кричали люди, привлекая мое внимание к завязкам на полотне. Я нервно сглотнула, натягивая одеяло до плеч, желая укрыться от него. - Не в те ночи, - сказала я, уклоняясь от правды о том, что происходило в те дни, когда мы были одни в той забытой Богами библиотеке. -Не те ночи, - сказал Калдрис, склонив голову набок и горько усмехнувшись. – Но в другие? - Он не трахал меня, если это то, о чем ты беспокоишься, - огрызнулась я, хмуро глядя на него. - Он надругался над тобой? Прикасался к тебе сексуально так, как ты не хотела? - спросил он, и этот вопрос не оставлял мне возможности уклониться от ответа. Я не хотела ему лгать; я хотела проявить к нему то же уважение, которого могла ожидать от него, и что-то во мне чувствовало себя обязанным сделать именно это. Моя нижняя губа задрожала, когда я приготовилась произнести слово, которое, как мне казалось, могло бы изменить все между нами. За ответом, который мог бы прогнать его раз и навсегда. Это должно было быть то, чего я хотела, ответ, который я бы с гордостью озвучила, стремясь обрести свою свободу. -Да, - прошептала я, и звук, раздавшийся между нами, как удар хлыста, эхом разнесся по палатке. Его дыхание стало глубоким, судорожными вздохами, которые сотрясали все его тело, когда он снова повернул шею из стороны в сторону. Его челюсть сжалась, когда он посмотрел на меня сверху вниз, его голубые глаза налились кровью и почернели, прежде чем он наклонился и схватил тарелку со спального мешка. Он взорвался, швырнув его в сторону палатки с ревом, который эхом отозвался во мне. Само мое существо, казалось, замерло в ответ на этот звук, моя душа болела до глубины души. Он бросился к дверному проему палатки, на ходу разрывая завязки. Створки распахнулись на ветру от бушевавшей снаружи бури, толстые слои снега падали с ночного неба, когда он исчез в самой буре. - Калдрис! - крикнула я, спеша последовать за ним. Холод пробирал меня до костей, когда я брела по снегу за пределы палатки, выходя в метель и оглядываясь вокруг в поисках каких-либо признаков Бога Мертвых. - Что ты, блядь, наделала?! - крикнул мне мужской голос, когда Холт появился из снежной дымки. Он встал рядом со мной, прикоснувшись прозрачной рукой к моему плечу. - Он спрашивал о человеке, который причинил мне боль, - сказала я, поднимая полный страха взгляд на лидера Дикой охоты. -Гребаные боги, - сказал он, наклоняясь, чтобы взять мою руку в свою. Отвращение наполнило меня, поразительная неправильность любого прикосновения, кроме прикосновения Калдриса, вызывала у меня приступ тошноты. - Он собирается вернуть сюда мор. Они почувствуют такую силу, и когда они увидят это, она пошлет кого-нибудь выяснить, что его так разозлило. Она веками пыталась добиться от него хоть какой-то реакции; ты меня понимаешь? Она не должна знать, что ты существуешь. Исправь это, Эстрелла, - сказал он, ведя меня через лагерь, пока члены Дикой охоты пытались удержать палатки, которые грозило снести ветром во время шторма, который обрушил на нас Калдрис. Он стоял в центре равнины, лед и ветер кружились вокруг него вихрем. Над ним в небе клубились облака, когда он медленно развел руки в стороны. - Калдрис! - позвала я, поднимая руку, чтобы прикрыть лицо, так как снег обжигал мою кожу холодом. Ответа не последовало, заставив меня поверить, что он полностью затерялся в буре. Я поспешил вперед, осмеливаясь войти в око, поскольку сильные порывы ветра грозили отбросить меня в сторону. Наконец я подошла к нему вплотную, положила твердую руку поверх его предплечья и попыталась прижать его обратно к боку. Его взгляд был подобен погружению в самую темную из ночей, когда он, наконец, упал на меня. -Прекрати это, - сказала я, поморщившись, когда он пригвоздил меня взглядом. -Он должен умереть, - сказал он гортанным голосом. -Это не выход. Подумай обо всех людях, которым ты причинишь боль, делая это подобным образом, - сказала я, стараясь даже не думать о количестве людей, которые стояли между Калдрисом и Байроном. Он уничтожил бы их всех такой бурей, как эта. -Какое мне дело до кого-либо из них? - спросил он, и его губы скривились в усмешке. - Они защитили тебя от монстра, который хотел причинить тебе боль? Предлагали ли они вам убежище, когда вы были вынуждены бежать из единственного дома, который вы когда-либо знали? Они не заслуживают того, чтобы жить. - Келум, - печально сказала я, протягивая руку и касаясь его щеки. Я боролась с насилием внутри себя и жаждой мести, я хотела притвориться, что я выше этого. - Я не хочу этого. Я хочу сама перерезать ему горло. Я хочу быть там и наблюдать, как жизнь исчезает из его глаз, как это было в глазах моего отца, когда Байрон заставил меня смотреть. Я хочу, чтобы он знал, что это я убила его. Не забирай это у меня. Темнота его глаз смягчилась, когда жестокая улыбка искривила его рот. Его рука поднялась, чтобы обхватить мою щеку, отражая то, как я прикасалась к нему, когда ветер вокруг нас медленно стих. -Я бы не посмел лишить мир твоей мести, - сказал он, прижимаясь своим лбом к моему. - И когда он отправится в Тартар за свои преступления, у меня будет вечность, чтобы заставить его страдать. -Ты можешь делать с ним все, что захочешь, после того, как я убью его, - сказала я, отсутствие интереса в моем тоне показывало мою усталость. Келум почувствовал, что моя энергия иссякает, или он понял, что я стою на снегу в одних носках. Подняв меня на ноги и не оставив мне другого выбора, кроме как обхватить ногами его бедра, он отнес меня обратно в нашу палатку и убежище, ожидавшее нас там. Я уткнулась лицом в его плечо, пытаясь скрыться от любопытных взглядов тех, кто наблюдал за нами. К тому времени, когда мы добрались до палатки, я уже спала.